– Вы же понимаете, что не можете всегда контролировать действия своего партнера? Она – самостоятельная личность и способна сама выбирать, что делать.

Я смотрел на лицо своего психотерапевта через экран на телефоне и знал, что она права. Видеосвязь – удобный способ, чтобы даже на расстоянии создать иллюзию присутствия. Вот только мне совершенно не хотелось, чтобы психотерапевт видела, как я закатывал глаза в ответ на сказанное.

– Умом я понимаю, что не могу запереть Лизу, как редкую и красивую птицу, в клетке, оберегая от опасностей мира, но ничего не могу поделать со своей навязчивой идеей. Я будто чувствую – что-то надвигается, вот только откуда, когда и кто принесет угрозу в нашу жизнь, предсказать не в силах.

Психотерапевт подперла кулаком подбородок и прищурилась.

– Вы обсудили с Лизой, почему она пришла после мероприятия, испачканная краской?

Я осекся, чтобы не поправить доктора, на полуслове. Это была кровь. Лизу облили кровью. Я знал это, и она наверняка тоже, но мы продолжали играть в игру, где каждый уклоняется от неудобной правды. Той же легенды я придерживался на сессиях с терапевтом, не желая лишний раз ковырять мозоль на наших с Лизой отношениях.

– Поначалу я пытался вывести разговор в нужное русло, но, сами понимаете, сейчас неподходящее время. Лиза недавно потеряла отца. Пусть она и держится при мне как обычно, я чувствую изменения в наших отношениях. Лиза старается бодриться, но она будто ускользает от меня. Я чувствую, что теряю ее.

Психотерапевт внимательно наблюдала за мной пронзительным взглядом.

– Каждый человек проживает скорбь по-своему. Если ваша девушка выбирает продолжать жизнь в привычном русле, разве это плохо? Она знает, что вы есть у нее. Вы активно даете ей это понять, судя по вашим рассказам. Только ей решать, открыться вам или нет. Вам остается только ждать, когда Лиза будет готова поделиться с вами личным горем.

– Но разве ее молчание не говорит о том, что Лиза мне не доверяет?

Психотерапевт пожала плечами:

– Сейчас вы можете только додумывать за нее интерпретации. Пока вы не поделитесь открыто со своей девушкой своими переживаниями, спираль вашей тревоги продолжит расти, а разум так и будет создавать новые сценарии для беспокойства. Подумайте об этом. – Она сложила руки перед собой и подарила мне мягкую улыбку. – К сожалению, на сегодня наше время вышло. С какими мыслями сегодня вы выйдете с сессии, чтобы обдумать их к следующей встрече?

Я выдохнул через рот, раздувая щеки, и сцепил в замок пальцы на затылке. Покачиваясь на стуле, я вспомнил, как шел разговор весь последний час, и пытался сфокусироваться на главных мыслях. Получалось плохо. Единственное, что я чувствовал к концу сессии, – это еще большее беспокойство и опустошение. Как она не понимает? Я знаю, что скоро произойдет нечто ужасное. Никуда не могу деться от этого чувства. Оно всегда остается где-то на поверхности, как бы я ни старался направить мысли в другое русло.

Мое сердце целиком принадлежало Лизе. И если с ней вновь что-то случится…

– Наверное, мне стоит подумать о том, насколько мои тревоги реальны. Подумать, почему я проецирую их на Лизу, и попытаться с ней об этом поговорить.

Психотерапевт кивнула.

– Прекрасно. Чем больше вы начнете сами открывать другим свои переживания в мягкой, доверительной форме, тем быстрее, возможно, обнаружите, что некоторые поводы для тревоги не имеют под собой оснований. Буду ждать вас на следующей сессии с новыми открытиями. Приятного отпуска! Напишите мне, когда будете готовы назначить дату следующей встречи.

– Да, конечно. – Я улыбнулся, но внутри вместо долгожданного облегчения чувствовал только усталость. – Спасибо вам. До новых встреч.

Договорив, я нажал кнопку отбоя на телефоне. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привести мысли в порядок и выдохнуть. Сегодня онлайн-встреча с психотерапевтом отняла больше сил, чем я рассчитывал. Обычно после наших разговоров мне становилось легче, голова – чище, а привычные тревоги ненадолго забивались в темный угол шкафа, оставляя своего обладателя в покое, пока на горизонте не появится новый триггер. Так я и жил от сессии до сессии, пытаясь нормализовать свою жизнь. Стать тем, кто может быть надежным партнером для Лизы.

Я всегда хотел крепкую семью, где нет секретов и игр из разряда «кто кого переиграет в словесной перепалке и найдет, в чем еще обвинить», как это случалось между моими родителями. Сколько я себя помнил, они всегда ругались. Родители будто не умели иначе общаться друг с другом и демонстрировать любовь через доброту, заботу и нежность – их место занимали упреки, обиды и злость без причины. Любая попытка обратить на себя внимание партнера перерастала в крик, взаимное недовольство. Я пытался показать им иную сторону медали, но довольно скоро сдался. Родители ухватились за привычку, как сбившиеся в комок змеи: чем плотнее их эмоции затягивали узел, тем больше они ценили удушающую любовь. Мне же хотелось другой жизни, и я старался себе ее дать.

Мало кто мог похвастаться карьерой и зарплатой моего уровня в двадцать с небольшим лет. Еще меньше людей, в сравнении с этим числом, задавалось вопросом, что может мотивировать подростка не спать ночами и вгрызаться в новые знания, обретать навыки, лишь бы разорвать порочный «день сурка» с надрывными криками и возней под крышей дома, лишь бы заработать достаточно, чтобы убраться подальше.

Я ни о чем не жалел, когда покинул родной город и отправился на поиски лучшей жизни здесь, в Москве. Тяжелая программа в институте, сессии, забитые до отказа общежития и подработка по вечерам в ближайшем кафе официантом – все казалось выносимым, пока в голове как колокольчик звенела мысль: если не перетерпеть сейчас, придется вернуться назад, к родителям. Этого я себе позволить не мог.

К концу четвертого курса я неплохо овладел тремя языками программирования и стал ходить по собеседованиям. Пока мои одногруппники развлекались, знакомились и влюблялись в девушек, водили их на свидания, я часами сидел перед монитором и читал пособия для программистов, надеясь, что в будущем это принесет плоды. Достойного портфолио с разработками тогда у меня еще не было в арсенале, как и оконченного высшего образования, но продолжать протирать столы перед удушающе залитыми одеколоном клиентами с кислыми минами, которые едва ли воспринимали официанта перед собой за человека в принципе, со временем стало невыносимо.

Из жизни в кошмаре есть только два пути: смириться или попытаться наконец проснуться и выбраться из него. Я решил, что опускать руки, так и не рискнув что-либо изменить, – глупо, и принялся рассылать свое резюме на любые вакансии не только по профилю, но и смежные, лишь бы меня пригласили на собеседование, а там уж, кто знает, может, и не оплошаю. Но звали редко – то ли из-за возраста, то ли из-за опыта исключительно в сервисе, то ли из-за не оконченного к тому моменту высшего, а может, и из-за всего вместе. Жаль, что кандидатам не пишут, почему конкретно им даже не дали шанса на первое собеседование. Кто знает, может быть, тогда рынок труда был бы несколько проще для людей? Не зная, что было неправильно, никто не может исправить если не в себе, то хотя бы в резюме нужные строки, чтобы снова попытать удачу, понадеявшись на второй шанс.

Но судьба, увы, не любит прямых намеков. Ей по вкусу смышленые и догадливые, охочие до головоломок и умеющие подстраиваться под обстоятельства в моменте без явных подсказок, только бы преуспеть в игре под названием «Жизнь».

Я не относил себя ни к смышленым, ни к догадливым – только к упертым и отчаянным. Из двенадцати вакансий, на которые я откликнулся, ответ пришел только из трех компаний. Первые два ответа напоминали вежливое автоматическое сообщение, подготовленное заранее для рассылки кандидатам вроде меня, где между строк читался банальный отказ без объяснения причины и холодное пожелание удачи в дальнейших поисках работы. Задним числом я думаю, что мне необходим был этот неприятный опыт. Без него я бы вряд ли смог оценить то последнее, третье письмо. Даже по вступительному абзацу легко считывалось присутствие настоящего, живого человека по ту сторону экрана и его интерес к моему резюме. Начинающая IT-компания, больше напоминающая со стороны стартап троих друзей, искала младшего программиста с преимущественно дистанционной работой, и, несмотря на это, платить обещали в два с половиной раза больше, чем я зарабатывал в кафе, даже при лучших чаевых. Без долгих вступлений в том же письме мне предложили дату и место для собеседования и прислали файл с тестовым заданием, чтобы проверить, на что я гожусь. Я так обрадовался сообщению, что коротко и вежливо подтвердил в ответном письме время интервью, после чего бросился корпеть над заданием, лишь бы не упустить возможность и успеть.

Когда через два дня я стоял напротив тяжелой двери в слегка свободном пиджаке, белой рубашке и туфлях, которые одолжил у одногруппника, я потерял дар речи, увидев неоновую вывеску «Кальянная». На мгновение я подумал, что письмо оказалось злой шуткой и никакой многообещающей стартап-компании не существует, а дорогие одногруппники, знающие о моих попытках найти работу, решили приколоться и разыграть меня. Я почувствовал себя настоящим идиотом: ну в самом деле, какой многообещающий стартап захочет нанять мальчишку-студента без опыта, удаленно, да еще и за оклад выше среднего? Вакансия была настоящей мечтой на блюдечке с золотой каемочкой. Слишком хорошей, чтобы быть правдой. Радость затмила последнее рациональное, что оставалось живо во мне, и я не заметил очевидного. Злой, в первую очередь на себя, я собирался уже развернуться и уйти, как из-за двери показался мужчина.

– Эй, парень! – окликнул он меня. – Тебя, случайно, не Марком звать?

Я кивнул, ожидая, что этот бритый наголо человек с густой темной бородой и золотым кольцом-серьгой в ухе рассмеется мне в лицо и крикнет, что меня разыграли, но ничего подобного не произошло. Мужчина подался вперед и протянул мне руку для рукопожатия, после чего приобнял за плечо и чуть ли не силой затащил меня внутрь.

Иногда я думаю о том, как бы сложилась жизнь, если бы мой будущий начальник Олег не вышел тогда на улицу подышать. Разминись мы на минуту, и удача выскользнула бы из моих рук, как брусок мыла в душе.

После первой встречи с командой я довольно быстро узнал, что если бизнес в Москве где-то и берет свое начало, то не за бумажным стаканчиком водянистого кофе в просторном коворкинге у МКАД, а здесь: среди плотного фруктового дыма и узорчатых ковров на Садовом кольце. Мне, как некурящему, первое время часто приходилось делать перерывы во время обсуждений и выходить на улицу за глотком свежего воздуха. К счастью, у меня всегда находилась компания: Олег тоже не получал наслаждения от вдыхания табачных облаков и отправлялся наружу вместе со мной.

Мы быстро нашли с Олегом общий язык. Инвестиции в проект текли широкой рекой, а я хорошо справлялся с задачами, с умом подходил к оптимизации и помнил о важности креатива. Работа была мне в удовольствие: я чувствовал, как с нужными людьми рядом раскрывался мой собственный потенциал. К моменту вручения диплома штат компании вырос на пятнадцать человек. Я перешел на другую ставку и задачи уровнем выше, которые теперь подразумевали мое редкое, но все же присутствие в офисе.

События развивались стремительно. Я не успел заметить, как смог позволить себе снимать двухкомнатную квартиру рядом с метро и по вечерам стал выбираться на ужин в уютные места, где перед основным блюдом клиенту приносили комплимент от шеф-повара для пробуждения аппетита – мягкие, словно только вышли из печки, булочки с хрупкой корочкой, что от одного легкого прикосновения сладко похрустывала на кончике языка, а к ним – мягчайшее сливочное масло с прованскими травами и чесноком.

Все шло относительно неплохо. Я перестал переживать о возвращении в родительский дом, смог откладывать часть зарплаты на черный день и чаще думать о будущем с бо́льшим энтузиазмом. Вот только новообретенное чувство безопасности и какая-никакая, возможно временная, но все же стабильность не делали меня счастливым. Чего-то в этой будничной и размеренной картине недоставало, а я долго не мог понять, чего.

Пока не встретил ее.

Трудно сказать, это она вошла в мою жизнь или же я в ее. Мы встретились внезапно и, казалось, неотвратимо для обоих за барной стойкой в роскошном ресторане петербургского отеля. Я приехал с командой на встречу, а она – на книжную ярмарку, как приглашенный автор.

В ту ночь мне не спалось: утром ждала первая крупная презентация для партнерского проекта, которую предстояло провести перед десятью незнакомыми людьми в строгих костюмах с дорогими увесистыми часами на запястьях именно мне, как ведущему проект. Чем ближе приближался заветный «час икс», тем быстрее билось мое сердце, а сознание ярче рисовало одну неудачу за другой. Мозг в красках воображал, будто после первого же слайда голос предательски сорвется и я попытаюсь поскорее налить себе попить из высокого стеклянного графина и обязательно расплескаю от волнения всю воду на стол, на слушателей и, конечно же, на себя. Следом разобью графин, суматошно попытаюсь прибрать неуклюжие деяния рук своих, зацеплюсь за провод и, разумеется, полечу спиной назад, ударюсь головой о край стола, после чего с позором буду увезен из конференц-зала на медицинских носилках в «скорую», а на «скорой» – в больницу. Вот настолько мое богатое воображение с пол-оборота могло раздуть настоящий апокалипсис из мимолетной мысли, расписывая в голове абсурдную историю, пригодную для комедийного сериала о неудачнике, у которого все валилось из рук. Я не был неуклюжим парнем, но мое внутреннее представление о худшем на свете дне едва ли останавливали подобные нюансы.

Полночи проворочавшись с этими мыслями в постели, я оставил надежду поспать, оделся и спустился вниз, в бар отеля, где даже после полуночи тихо играл блюз, а за лакированной стойкой вдумчиво протирал стаканы бармен в безупречной белой рубашке и расшитой цветочным золотым узором жилетке.

И я был не единственным посетителем, несмотря на будний день и тот факт, что короткая стрелка на часах близилась к цифре два.

К моему удивлению, на высоком стуле на тонкой металлической ножке со скучающим видом сидела хрупкая девушка. Платиновая блондинка с волосами, едва достающими до подбородка, коротко взглянула на меня и заправила прядь волос за ухо.

Говорят, когда встречаешь своего человека, понимаешь это с первого взгляда. Время будто замирает в моменте, и все вокруг становится неважным: свет, музыка, запахи, другие люди. Мне же, когда я увидел Лизу, показалось, что важным стало решительно все. Я запомнил мелочи вплоть до похрустывания ледяных кубиков в высоком стакане перед ней. Вселенная будто хотела крутиться вокруг Лизы, неизбежно притягивая меня к ней, как Луну к Земле. И я был не против.

С того дня ничего не изменилось. Я вознес Лизу на пьедестал, к которому складывал каждое свое достижение, как трофей, лишь бы увидеть ее улыбку. Но что я мог дать девушке из богатой семьи, у которой и без того есть все, о чем другим оставалось только мечтать?

Чем дольше мы были вместе, тем отчетливее я видел, как на самом деле одиноко Лиза жила. Она почти не рассказывала о друзьях и близких. Выходила из дома разве только на мероприятия, а в остальное время зарывалась в книгах: писала свои и читала чужие.

Я двигался вперед ради нее. Выстраивал дома атмосферу уюта и заботы – тепла, которого ей не хватало за ширмой из роскоши. Только теперь и этого было мало. Что-то в Лизе сломалось после того мероприятия, когда она вернулась домой, облитая «краской», как пыталась меня заверить. Потом еще эти похороны…

Поэтому мы оказались здесь: посреди глэмпинг-парка, окруженные нетронутой человеком гущей леса и тишиной. Я надеялся, что смена обстановки поможет Лизе почувствовать покой и вновь отбросить, слой за слоем, защиту, которую она возводила вокруг себя, не подпуская других близко.

Я взглянул на часы на телефоне – время обеда. Пора было подниматься с дивана и идти забирать Лизу из библиотеки. Временами она так увлекалась работой, что забывала делать перерыв, словно голода для нее не существовало, а слово «бранч» выдумали для особо праздных людей.

Переодевшись в свежую белую футболку, я накинул сверху светлую клетчатую рубашку, подвернув рукава до локтей. Взглянув на себя перед выходом в зеркало, привычно встопорщил руками волосы и шагнул за порог.

Солнце едва пробивалось через ветви деревьев, где-то в траве стрекотали кузнечики. Я вышел на дорогу и побрел к главному дому, вдыхая запах леса вперемешку с ароматом цветущих у каждого дома кустов олеандра. Умиротворяющее место, и вокруг, по ощущениям, ни души. Интересно, чем занимались другие отдыхающие? Не сидели же они все время по домам. Вот бы хоть кого-нибудь встретить, а то, признаться, складывается странное чувство. Я снял последний свободный дом для нашего с Лизой отдыха, то есть жизнь в глэмпинг-парке должна бить ключом, но здесь как будто никого нет.

Над головой промелькнула тень, и на мгновение я застыл. Это что, фрисби[6]? Не успел я толком разглядеть, как что-то влетело в меня сзади, прямо под колени. Моментально я перестал чувствовать почву под ногами и рухнул на спину. В растерянности я моргал, видя перед собой фрагменты голубого неба через ветви деревьев, и спрашивал себя: какого черта только что произошло?

– Зар, ко мне! – прокричал кто-то, и надо мной нависла слюнявая морда взлохмаченного пса, чем-то напоминающего породу хаски. Собака оглядела мое лицо выразительными, до жути человеческими глазами, тяжело дыша. Кончик розового языка вздрагивал на каждый выдох, и с него одна за другой летели капли слюны. Пес навострил уши и потянулся ближе ко мне, принюхиваясь.

– Светозар, нельзя! – Парень подбежал к нам и, ухватившись за широкий ошейник на шее собаки, притянул ее ближе к своим ногам: – Прости, дружище, я тебя не заметил.

Я попытался подняться на локти и поморщился, почувствовав, как мелкий камень впился в поясницу. Это откуда нужно было запустить фрисби, чтобы не увидеть на пустой дорожке одного-единственного человека на всю округу?

– Какой огромный у тебя пес. – Когда я встал, габариты мохнатого создания стали ощущаться куда внушительнее, чем были. Если ты лежишь на земле, а собака лезет тебе в лицо, любая из них ощущается размером с медведя. Встав, я увидел, что монстр передо мной, с выразительными и удивительно вдумчивыми глазами, доходил мне холкой чуть ли не до бедра.

– Он не мой – моей девушки. – Парень невинно улыбнулся и махнул рукой в сторону, как бы извиняясь. – Я Ильдар, а это, – он кивнул на собаку, – Светозар.

– Вас местная хозяйка тоже невзлюбила, когда узнала, что вы не муж с женой?

Ильдар тепло рассмеялся:

– Да. Ты здесь, выходит, как и я, со своей девушкой?

Я начал отряхивать джинсы от дорожной пыли.

– Именно. Так что теперь мы вчетвером в одной лодке.

Пес залаял, и я подскочил – настолько неожиданно он подал голос.

– Впятером, впятером. – Ильдар потрепал пса по голове ладонью, и у Зара смешно покачались уши. – Ты, случайно, не к главному дому идешь?

– К нему. Нам по пути?

– По пути. – Он улыбнулся и поднял фрисби. – Хочешь бросить?

Я пожал плечами:

– Боюсь, тогда мы повалим на дороге еще кого-нибудь. – У меня все еще саднило спину после падения. – Здесь вообще всегда так пусто?

– Вроде того. – Ильдар запустил фрисби далеко, и Светозар рванул вслед за тарелкой, пытаясь поймать ее на лету. – Сюда приезжают в основном старики да пожилые пары, все сидят по домам. Мало кто ищет общения с другими, хотя хозяйка каждый вечер устраивает развлекательную программу: то вечер танцев под живую музыку, на которые мало кто ходит, то приглашает покопаться других в саду. Ну, знаешь, веселье для тех, кто всегда мечтал о собственной даче. – Он усмехнулся. – Сегодня вот намечаются посиделки в зале, мы с девушкой планируем пойти. Вроде как обещают рассказывать легенды об этом месте. Мероприятие почему-то помечено как частное, но пустят наверняка. Зачем анонсировать на доске объявлений то, на что нельзя заглянуть, правда же?

– А что за легенды?

– Да кто бы знал. – Ильдар шел по дороге, шаркая. – Здесь, кажется, какое-то поселение раньше было.

– Я вчера заплутал, пока искал стойку регистрации, и…

– Она же прямо напротив входа, – удивился Ильдар.

– Да-да. – Я поднял ладони кверху, как бы показывая, что понимаю, насколько глупо вышло. – Не заметил, с кем не бывает? В общем, смысл не в этом. Я побродил по первому этажу, пока искал Елену, и наткнулся на комнату со старыми фотографиями под стеклом. Ну, знаешь, такими, черно-белыми и с дико серьезными лицами?

– Еще тех времен, когда на камеру нельзя было улыбаться?

– Именно! Я не особо успел их рассмотреть, но, если хочешь, можем попробовать вместе их поискать. Я в любом случае собирался вернуться: хочу их отснять и описать для архива.

– Для архива? – переспросил Ильдар, и я кивнул.

– Веду сетевой проект: оцифровываю старые снимки, собираю семейные древа, истории утраченных деревень и поселений. Проще говоря, стараюсь сохранить те кусочки памяти, которые некому хранить.

– Ты зарабатываешь на этом?

– О нет. – Я улыбнулся. – Это, можно сказать, хобби.

– По тебе и не скажешь. – Взмахом руки Ильдар указал на меня. – Думал, тебе больше что-нибудь спортивное интересно. Велики там или доски.

Я с удивлением посмотрел на свою одежду и не понял, почему Ильдар так предположил. На мне были самые обычные кроссовки, светлая футболка да клетчатая рубашка. Ни принтов, ни пестрящих логотипов, ни ярких цветов – буквально никакой атрибутики, чтобы такое предположить.

Сам новый знакомец походил на кинозвезду или, может, модель: поджарый, ухоженный, с идеально выстриженным фейдом[7]. Волосы казались матовыми и чем-то смазанными для фиксации: на ветру не колыхался ни один волосок. Короткие рукава футболки плотно обтягивали сильные руки. Единственное, что выбивалось из общей картины, – бледная кожа, не тронутая солнцем, будто парень, как и Лиза, был альбиносом, но никаких иных намеков на это в его внешности я не замечал. Отчего Ильдар казался мне в целом на нее похожим, но я не мог объяснить себе почему.

– Нет, – начал я вслух, – я больше по кодам. Спорт – это совсем не мое. А ты? Небось, тягаешь железо?

Ильдар усмехнулся и, когда Светозар подбежал к нему довольный, с фрисби в зубах, наклонился, чтобы взять диск из пасти пса и запустить вновь.

– Можно и так сказать. – Пластиковая тарелка полетела, рассекая воздух, далеко вперед, и Зар вновь рванул за ней. – Люблю возиться с машинами.

Я присвистнул.

– Слушай, круто. По работе или так, в качестве хобби?

– В качестве страсти. – Его губы растянулись в улыбке. – Когда есть свободное время. Мы относительно недавно перебрались в Москву с девушкой, еще толком не обосновались: пока морочились с квартирой, пока переводились в местные университеты, пока сессию сдавали… за последние месяцы вымотались так, что хочется хотя бы перед началом нового семестра немного отдохнуть. У меня-то дела идут более-менее, а вот у девушки трудности на учебе – трясется над стипендией, а от меня помощь брать наотрез отказывается. Набрала дополнительных заданий выше крыши и мучается теперь, чтобы получить высокие баллы. Как узнала, что здесь есть библиотека, не вылезает из книг, все пишет что-то, вот я и выгуливаю теперь ее пса в одиночку. Сам понимаешь, свободным временем вообще не пахнет. Если б знал, что так получится, увез бы девушку в Петербург, потащил бы по музеям, по кафе и ресторанам, где можно вкусно поесть, в театр. Но теперь уже момент упущен, ничего не поделать.

– А почему ты вообще выбрал глэмпинг-парк, если хотел «пира и зрелищ»? – Я поднял руки в воздухе и изобразил кавычки, искренне не понимая выбор Ильдара. Мы с Лизой ехали в глэмпинг за тишиной и спокойствием. Я надеялся, что местная атмосфера ей поможет немного переварить случившееся, погоревать и наконец раскрыться – отпустить свои чувства, однако смутное подозрение не давало мне покоя. С тем же успехом, как и девушка Ильдара, Лиза могла засесть в библиотеке за работой и забыть про элементарную еду, питье и даже меня. Интересно, они уже познакомились? Кто знает, может, встреча двух отчаянных трудоголиков, забивающих каждую свободную минуту делами, лишь бы не слышать даже эха внутреннего голоса и недавней травмы, бросятся друг к другу в объятия, как старые друзья.

Как те, кто только и способен понять, каково это – не выносить собственных чувств.

Ильдар смотрел перед собой, размышляя. Пес бежал к «запасному» хозяину так, что от лап отскакивала в разные стороны земля. Уши Светозара умилительно болтались, будто жили своей жизнью отдельно от тела собаки.

– Я думал, что, если Есения побудет в месте, похожем на наши родные края, ей станет легче смириться с неудачами. Знаешь, поражения ей даются с трудом. Она редко говорит о переживаниях, все носит в себе: ходит, думает, думает. Накручивает сама себя.

Меня удивила откровенность Ильдара. Чтобы два едва знакомых парня вот так говорили о своих партнершах, да еще и через призму чувств, – это что-то новенькое. Тем более, если в крови у обоих не бурлит алкоголь.

После этого я был готов проникнуться к Ильдару симпатией.

– Жаль, что не получилось ее отвлечь, но кто знает, может, для нее так и лучше? – Я постарался внести ноту оптимизма, пока новый знакомец совсем не сник.

Мне легко было понять его переживания: сам ходил вокруг Лизы и гадал, чем еще ей помочь. Однако иногда, нравится нам то или нет, единственный способ – это просто держаться поблизости на случай, когда попросят подставить плечо. Я мог бы дать Ильдару сейчас подобный совет, но разве стоило, когда я и сам едва ему следовал?

* * *

По пути к главному дому Ильдар поучил меня запускать фрисби для Светозара. Пес довольно носился за рассекающей воздух тарелкой, стараясь перехватить ее на лету, и несколько раз у него это даже получилось. К тому моменту, когда мы оказались у подножия лестницы и гадали, как отнять у Светозара излюбленную игрушку, на крыльцо вышла хозяйка глэмпинг-парка.

– С собаками внутрь нельзя, – холодно проговорила она, вздернув острый подбородок.

– Да? А почему же тогда на сайте указано, что это – «дог-френдли» место? – заносчиво начал Ильдар, продолжая тянуть за край фрисби, которое Светозар упрямо отказывался выпускать из пасти.

– Что мы готовы принимать гостей с собаками, если они платят дополнительно за уборку, – дело одно. Пустить пса в дом, где каждый предмет имеет свою ценность и историю, я, увы, не рискну.

Ильдар с надеждой взглянул на меня:

– Постоишь с Зариком, пока я сбегаю за девчонками?

– Не думаю, что это хорошая идея. – Я почесал затылок, обдумывая, как попроще объяснить. – Вы же с Лизой незнакомы. Будет странно, если ты придешь и начнешь звать ее на обед, приговаривая, что я жду ее на улице.

Ильдар с невысказанным вопросом посмотрел на меня, но вслух говорить ничего не стал. Вместо этого он шустро переключился на Елену и принялся ее упрашивать:

– Может, тогда хотя бы вы за ним присмотрите? Нам быстро до читального зала добежать да подруг забрать.

– Пф, п-подруг. – Хозяйка усмехнулась с подчеркнутым неодобрением, кутаясь еще плотнее в шаль. – Вот если бы вы за невестами пришли, с огромным удовольствием, а подруг подождать и снаружи можно.

Вот же старая карга, честное слово!

– Сегодня подруга, а вот завтра уже, возможно, и невеста. – Ильдар перестал бороться с псом и с довольной улыбкой достал из кармана джинсов блестящее кольцо: – Я предложение сделать в этой поездке запланировал, только вот удачный случай все не подвернется.

Хозяйка поморгала и, насупив брови, шустро для своих лет спустилась на пару ступеней. Щурясь, она издалека пыталась рассмотреть кольцо, но ничего не получалось. Требовательно выставив перед собой раскрытую ладонь, она поманила Ильдара несколько раз, и он быстро сдался – вложил драгоценность в ладонь местной управляющей. Та принялась сосредоточенно крутить кольцо на свету, словно стараясь получше рассмотреть.

– Недурно. Впрочем, камешек можно было и побольше: у девушки пальцы трудно назвать утонченными.

Улыбка Ильдара на миг увяла, и я еле сдержал смешок, прекрасно понимая, как комментарий старухи мог его задеть. Я бы на месте Ильдара уже полыхал изнутри, при всей своей сдержанности и человеколюбии: есть вещи, которые будешь защищать любой ценой. Например, честь своей девушки, даже если она этого не слышит.

– Теперь за собачкой присмотрите? – Собрав все свое самообладание, Ильдар вновь натянул на лицо улыбку. – Он хороший мальчик.

Хозяйка небрежно вернула Ильдару кольцо и окинула критическим взглядом пса.

– Сильно сомневаюсь.

– Вам просто нужно узнать его поближе. Смотрите, какой у него человеческий взгляд!

Взгляд у собаки и правда был чересчур смышленым, отчего у меня, признаться, пробегал неприятный холодок по коже. Я впервые видел, чтобы пес смотрел с таким узнаванием и пониманием. Он словно осознавал все, и временами даже создавалось впечатление, что Светозар с огромным удовольствием присоединился бы к беседе, если бы только ему кто-то дал возможность заговорить. Жуткое чувство. Сразу заставляет тебя посмотреть на животное с другой стороны, а еще лучше – выбросить из головы и не думать.

Хозяйка помолчала какое-то время, и я судорожно принялся изобретать в голове доводы, как бы ее уговорить, однако, к моему удивлению, она смягчилась:

– У вас поводок есть?

– Конечно.

Хозяйка довольно кивнула и указала на деревянный поручень лестницы:

– Привяжите пса вон там. Я, так и быть, присмотрю за ним. В конце концов, сегодня весьма приятная погода.

После некоторых уговоров пса побыть «действительно хорошим мальчиком» Светозар со скучающим видом улегся у подножия лестницы и устало выдохнул, раздувая брыли. Они смешно захлопали от потока воздуха, и мне показалось это чертовски забавным: если Светозар был на деле «плохим мальчиком», то у него определенно присутствовал шарм, чтобы загладить за это вину.

– Знаешь, как пройти? – спросил Ильдар, когда мы поднялись на ресепшен, и я вытаращился на него во все глаза.

– Нет, откуда? Я же только вчера приехал. Случайно набрел на библиотеку, пока искал стойку регистрации, потому и знаю, что она здесь вообще есть.

Ильдар покосился на стойку из массивного дерева.

– Так вот же она, у самого входа.

– Спасибо, Шерлок. Мы уже это обсуждали.

– Я и забыл. У меня память, как у рыбки, видишь?

Я неуверенно двинулся через большой зал, где висели злополучные головы, стараясь смотреть под ноги. Вновь и вновь возвращаться к созерцанию этих жутких трофеев я был не готов.

– Сколько ты здесь отдыхаешь? С неделю?

Ильдар шел, поравнявшись со мной, и покачал в воздухе ладонью.

– Вроде того, да. Может, в районе двух.

– Как вышло, что ты еще не запомнил дорогу, раз и твоя девушка периодически наведывается в библиотеку?

– Знаешь, есть глобальный топографический кретинизм, а есть его мини-версия. Вот вторая установлена у меня с рождения, хотя я вырос в большом доме.

Я улыбнулся и весело посмотрел на Ильдара. Шутки, больше подходящей для кого-то из моей сферы деятельности, я от него никак не мог ожидать, и его выбор слов меня порадовал.

– Что ж, тогда нас таких двое. Я тоже плохо ориентируюсь без карты. Если на улице навигация на телефоне еще хоть как-то помогает, то в больших помещениях без указателей или проводника – пиши пропало.

Ильдар звучно выдохнул и беспомощно вскинул руки, принимая нашу дальнейшую судьбу.

– Значит, будем блуждать здесь до тех пор, пока не найдем девчонок.

– Или пока они сами не забьют тревогу и не примутся искать нас.

– И второе более вероятно.

– Увы, – только и оставалось мне согласиться.