– Знаете, я слышал, что Ильдар планирует вечером сделать Есении предложение. – Изобразив на лице улыбку, я осторожно подступился к Елене, надеясь, что дурацкий план сойдет мне с рук. – И хотел бы заказать для ребят цветы, поздравить, но совсем не знаю ни номеров их мобильных, ни тем более фамилий, чтобы оформить заказ. Может, вы согласились бы мне помочь?

Елена окинула меня недоверчивым взглядом и после секундного молчания пожала плечами. Ловким движением она подхватила стопку бумаг перед собой и выровняла парой звонких ударов о поверхность стола.

– Почему бы вам не воспользоваться местным сервисом? У нас есть собственный сад, он как раз еще в пышном цвету. За ним помогают ухаживать, при желании, другие гости. Вы тоже можете внести свою лепту, но уже завтра. А сегодня, если хотите, можете сами срезать понравившиеся цветы и подвязать лентой. Уверена, получится замечательный букет.

– Боюсь, я ищу что-нибудь уникальное. Такое, что идеально бы отразило дух этого события.

Елена усмехнулась:

– Что, думаете, у нас только сорняки да полевые цветы? Спешу вас заверить, что это не так. Вы можете сделать букет, например, из лиловых пионов. Бутоны в этом году размером с гранат. Наша гордость, между прочим. – Она поджала губы и распрямила плечи, как бы подчеркивая грандиозное садоводческое достижение.

– Звучит очень впечатляюще, но знаете, меня ведь не только букет интересует, – начал я придумывать и усложнять на ходу. – Я хочу заказать еще коробку конфет и, может, бутылку хорошего шампанского – отпраздновать.

– Молодой человек, – Елена оборвала меня на полуслове и вздернула подбородок, – вы недооцениваете уровень нашего сервиса. Отдыхая у нас, все заботы вы можете оставить за воротами глэмпинга. Скажите, какие конфеты вы бы хотели подарить? Какое шампанское?

– Что-нибудь ручной работы. – Я судорожно пытался придумать вариант как можно сложнее, чтобы чертова карга сдалась и дала мне наконец то, за чем я пришел. – Сыроедческое, но без кокосовой стружки. И чтобы украшено обязательно йогуртовым орнаментом по поверхности. Каждый шарик.

Елена, слушая мое описание, и бровью не повела. Ее пальцы запорхали над клавиатурой, а в стеклах узких очков отразилось всплывающее окно с экрана. Серьезно? Она невозмутимо записывала все мои пожелания?

– А что касается шампанского, то полусухое. И настоящее, из провинции Шампань. – Я еле подавил улыбку, понимая, что за подобным придется, скорее всего, ехать в город, искать винотеку, где оно в наличии. Куда проще обратиться в сервис, который готов к подобным запросам. Вряд ли у Елены где-то под столом найдется бутылочка-другая для ценителей.

Мой внутренний голос ликовал от собственной изобретательности, однако желаемого эффекта добиться мне не удалось. Елена продолжала вести себя так, будто подобные запросы от гостей были для нее обычным делом, и это раздражало. Я судорожно пытался изобрести что-нибудь еще, но даже у моей фантазии были пределы. Конечно, можно сказать, что я хочу также заказать слона и профессиональных танцоров, которые преподнесут подарок, но я боялся, как бы Елена действительно и это не устроила: моей зарплаты просто не хватит для оплаты подобного номера.

Серьезно, хозяйку глэмпинга можно хоть чем-то пронять?

– Прежде чем вы сказали что-нибудь еще, – она поднялась из-за стола, и связка ключей с мягким перезвоном качнулась в ее руке, – пойдемте хоть посмотрите на сад.

Делать было нечего: я покорно побрел за Еленой в глубины дома, петляя по коридорам уже знакомого мне лабиринта, пока наконец мы не оказались на заднем дворе. Среди стволов деревьев пробивались редкие закатные лучи, окрашивая сад в золотые оттенки. По периметру рос высокий кустарник. В воздухе витал сладкий аромат цветения, все сильнее ощутимый с каждым вдохом.

Домашний сад Елены был действительно прекрасен. Бок о бок росли чайные розы, хризантемы, распустившиеся пионы почти пугали внушительными размерами – я сомневался, что хоть один уместится в двух раскрытых ладонях. Выбрать здесь действительно было из чего, но, увы, в действительности я не искал возможности собрать букет. Куда больше мне требовалась информация.

– У вас действительно восхитительный сад. – Я наградил Елену улыбкой, когда она принялась кутаться в привычную шаль. По мне, на улице до сих пор было сравнительно тепло, но вероятно, в ее возрасте холодно примерно всегда.

– Так не стесняйтесь, – она кивнула на сад. – Берите столько, сколько захотите унести.

Я готов был взвыть. Придется идти ва-банк.

– Послушайте, – неуверенно начал я, переминаясь с ноги на ногу. – Мне дико неудобно вам это говорить, но я соврал. Мне не нужны цветы, но очень, очень нужно узнать фамилии ребят и хоть какие-нибудь их данные, вроде номеров телефонов.

Она вопросительно посмотрела на меня, и ее лицо прорезала паутина из тонких морщин.

– А номера паспортов вам еще не выдать? Какая наглость, Марк. Не ожидала от вас.

– Вопрос жизни и смерти, честно. Иначе я бы не разыгрывал весь этот театр, – как можно доверительнее протянул я, надеясь, что хозяйка сжалится и поможет. Больше рассчитывать было не на кого. Не пробираться же за стойку, чтобы украсть чужие данные, честное слово.

– Вам что, угрожают другие постояльцы? – с неподдельным ужасом воскликнула она.

– Нет-нет, что вы. – Я замахал руками перед собой. – Ничего подобного. Просто сегодня днем я увидел кое-что странное. Кое-что, чего мне видеть никак не стоило, и я бы очень хотел разобраться, что к чему, раньше, чем делать выводы.

– О чем вы говорите? Что такого могло произойти, раз вы пошли на обман? Вот в моей юности подобное нахальство считалось порочным, немыслимым, даже из благих побуждений: начать вот так действовать за чужой спиной, вмешиваться в личную жизнь – уму непостижимо.

Я скривился, когда Елена упомянула личную жизнь. Уж кто бы говорил.

Хозяйка оставалась непреклонна. Я попросту терял время. Ни обман, ни осторожная откровенность не смогли подкупить Елену и заставить мне помочь. Нужно было что-то придумать, и быстро, пока она не решила рассказать ребятам из чувства надуманной справедливости, что я пытался о них разнюхать.

– Послушайте, я знаю, это прозвучит сейчас как бред, но скажу настолько честно, насколько могу, ладно? – Я доверительно заглянул в лицо Елены. – Вот вы верите в потустороннее? Во всякую нечисть, чертей и прочих? В ведьм и вампиров, леших?

Холодные глаза застыли на моем лице, и в их глубине что-то едва уловимо изменилось, но я не мог понять, что. Елена будто превратилась в камень, быстро натянув на лицо непроницаемую маску, и на мгновение я поймал себя на мысли, что она решит, будто я спятил.

Может, это и в самом деле было так? Я продолжал сомневаться в себе, в увиденном и не на шутку заводился. Начинал чувствовать себя как лев, которого заперли в маленькой клетке и ему приходилось биться о стальные прутья тюрьмы, ища выход.

– Предположим, верю. И что с того? – недоверчиво протянула она, продолжая смотреть на меня в упор.

– Тогда вы можете понять, как никто другой, что я увидел нечто странное, неправильное, и теперь меня это гложет. Я не прошу много. Клянусь, никто не узнает, что я получил какие-либо данные от вас, но мне очень, – последнее слово я повторил еще раз с особым напором, – очень нужна ваша помощь, не то я не сомкну этой ночью глаз.

Я почти умолял, не представляя, что еще могу сделать, лишь бы заставить Елену решиться. От моего тона ей будто стало неуютно, и она попыталась еще плотнее укутаться в свою шаль, все сильнее натягивая ее. Пальцы Елены цеплялись за ткань с каждым разом все резче и жестче, словно внутри нее шла борьба.

– Хорошо. – Наконец она откинула один край шали, словно бесполезный кусок ткани никак не подчинялся желаниям хозяйки. – Я дам вам то, за чем вы пришли. Но цветочки все же возьмите. Праздник намечается как-никак.

Я чуть не подпрыгнул на месте от вырвавшегося наружу ликования, но сдержал себя. Елена точно не оценила бы моего порыва, хотя, признаюсь, я был готов ее крепко обнять от радости. Скоро мои проблемы решатся. Даже если я ничего не найду по фамилиям ребят и номерам – это тоже будет своего рода результатом. Ужас в неведении, а если на самом деле ребята вели обычную, тихую жизнь, то кто знает, может, не так плохо все обстояло на самом деле?

Полный благодарности, я взял у Елены садовые ножницы и чуть ли не вприпрыжку направился к грандиозным бутонам.

– А можно, я еще и для Лизы возьму? – спросил я вслух и тут же осекся.

Мысль о Лизе привычно промелькнула в голове, и я почувствовал внутри горечь. И тоску. Больше никогда не будет как прежде, все изменилось в одночасье – нежность, которую я всегда раньше чувствовал, когда думал о Лизе, сейчас уколола, точно шпилька.

Девушка, о которой я заботился. Та, ради которой готов был пройти огонь, воду и медные трубы, теперь ощущалась как опасная незнакомка, от которой не знаешь, чего ожидать.

Но что на самом деле изменилось? Разве Лиза когда-нибудь давала мне повод усомниться в своих чувствах? Мог ли я вспомнить хотя бы один момент, когда, находясь рядом с ней, ощущал опасность? В голове пролетели воспоминания, одно за другим, точно на подкорке кто-то выгравировал ее улыбку, тонкие пальцы и чувственные губы, поцелуев которых мне всегда было мало. Даже сейчас я рассыпался на тысячи осколков, потому что любил. Любил и одновременно боялся того, чего не знаю о ней и чего не понимаю.

– А у вас найдется лента подвязать букет? – крикнул я Елене, когда в моей руке уже красовался букет из пяти гигантских пионов. – Кажется, вы что-то такое предла…

Кто-то с силой резко ухватил меня сзади. Плотная тряпка легла на лицо, перекрывая дыхание. Последним, что я запомнил, прежде чем почувствовал, как падаю во тьму, был едкий запах, от которого обожгло все внутри, и голос Елены:

– Такой хороший мальчик. И так глупо оступился.