Тайро летел по ночному небу. Он спешил домой, но мысли занимала лишь девушка, которая так неожиданно возникла в его жизни. В манере поведения, в словах и жестах ее читались неподдельная искренность и радость таким простым и, как ему казалось, привычным вещам. Тайро улыбнулся, стоило ему вспомнить ее наряд, утонченные манеры и грацию, приводящую в восхищение, хотя и немного раздражающую. Откуда же она? Может быть, из королевской семьи?

При всей своей воздушности в Авиле чувствовался оттенок капризности, но Тайро находил это притягательным и интригующим. В ее глазах покоилась какая-то тайна, нечто важное, о чем она хотела рассказать, но, возможно, пока не осмеливалась. Авила казалась решительной и бесстрашной, даже слишком, и это могло быть опасно для нее. Она будто не видела этого, не замечала, а может, просто не понимала. Загадочность Авилы притягивала, вызывая желание узнать о ней больше, понять ее.

Вряд ли такая девушка, как Авила, захочет жить в лесу, в старой хижине в глуши, отрезанной от народа. Чтобы быть с ней рядом, нужно выйти из тени, снова вернуться в общество. Будет ли эта жертва оправданной? Тайро понимал, что ради Авилы придется забыть о прежней свободе, изменить свою жизнь, поставить на кон все. В мыслях затаилось сомнение: примет ли его мир, если Тайро решится снова стать его частью? Готов ли он рискнуть всем и довериться ей?

Краем глаза он заметил в стороне город, спрятанный в скалах. Недолго думая, Тайро повернул к нему, решив не медлить и попробовать сблизиться с людьми. Раньше его всегда боялись, не понимая, кто он. За пятнадцать лет вдали от мира он уже и сам позабыл, что значит жить среди людей, быть одним их них. Как примут его сейчас?

Он приземлился в центре пустой торговой площади. Стояла ночь, но все же он решился постучать в дом, из окон которого виднелся свет. Каждый шаг усиливал сомнения, но назад пути не было – необходимо это проверить. Тайро поднял руку с зажатым кулаком и пару раз ударил по двери. Шаги, голоса, и вот дверь отворили.

– Глядите! Фойтиец! – после короткой паузы завопила невысокая женщина. – Живучая тварь! – Она схватила вилы, которые стояли в углу комнаты, и выставила их на Тайро. Тут же, услышав крики женщины, выбежал низкорослый мужчина. Он встал в боевую стойку и начал размахивать кулаками.

Тайро попятился и, развернувшись, быстро направился к выходу из города. Крики за его спиной разбудили всю округу. Из домов выскакивали люди, показывали на него пальцами, презрительно кривились, плевали или смотрели с ненавистью и холодом. Эти взгляды он презирал. Теперь он снова почувствовал себя монстром. Монстром, который заслуживает самой жестокой казни, ведь именно кровожадность и жестокость фойтийцев стали причиной их гибели.

– Проваливай отсюда! – кричали ему вслед.

Тайро развернулся. Позади уже собралась толпа. Они боялись его, но все равно выступили против. Лучшая защита – это нападение? Тайро усмехнулся. Что они могут? Думают, возьмут количеством? Он шагнул к ним, и толпа отпрянула, устремив на него испуганные взгляды. Они напомнили ему взгляды загнанных в угол крыс, ожидающих скорой гибели перед ядовитой змеей. Эти люди будто пытались глотнуть хоть немного воздуха в последние минуты жизни, а ведь он не сделал им ничего плохого. Да и хорошего тоже. Авила ошиблась, когда была с ним любезна. Но она его не знает. Почему она среагировала иначе? Он улыбнулся, вспомнив сумасшедшую девчонку.

– Умри, дьявольское отродье! – закричал один из селян, выхватил у своего товарища вилы и побежал к Тайро. Он желал ему смерти – обезумевшие глаза говорили сами за себя.

– Дьявольское отродье? – грустно усмехнулся Тайро.

Перед глазами вспыхнул образ матери – высокой стройной женщины с величественными бурыми крыльями. Она любила проводить с ним время. Прошло столько лет, он уже не мог точно вспомнить черты ее лица, хоть и пытался. Зато он помнил ее объятия. Каждый вечер перед сном она обнимала его и гладила по голове, сидя рядом с кроватью. Он хорошо запомнил ее изящные руки с тонкими пальцами и маленькой родинкой на запястье, которую он рассматривал перед сном.

Люди с вилами приближались к нему, но он не стал ничего делать и намеренно пропустил удар. Зубья воткнулись ему в грудь. Мужчина целился в сердце, это понятно, и отлично справился. Сердце сократилось и замерло, перестало биться, а Тайро только в очередной раз усмехнулся.

Он схватился за деревянную ручку, медленно, преодолевая боль в груди, вытащил вилы, смотря на искаженную ненавистью физиономию несостоявшегося убийцы последнего фойтийца, и повел рукой – люди разлетелись в стороны, а вилы упали на землю.

– Что дальше? – сурово спросил он.

Кровь на зубьях испарялась, оставляя дым, пропитанный запахом металла.

– Чудовище, ты не заслуживаешь жизни! – закричали ему.

Народ подскочил, разбегаясь по сторонам, кто-то успевал кинуть камень, пытаясь попасть в голову. И чем дольше Тайро стоял, тем больше люди наглели – они галдели, выкрикивали оскорбления и проклятья. Авила ошиблась. Или ошибся сам Тайро, подумав, что раз один человек его принял, то смогут и остальные. Он бы мог сейчас убить их всех разом, но не хотел этого. Ему было плевать на этих людей.

Взмыв в небо, Тайро быстро набрал высоту и повернул к Темному лесу – малолюдному уголку, куда больше не заглядывали люди, потому что там постоянная тень, а кроны с трудом пропускают солнце. Там высокая влажность: дождь нередкий гость, потому и зелени достаточно много. Растения впитывают влагу и разрастаются, перекрывая тропинки, оставшиеся еще со времен, когда туда приходили за хворостом и древесиной, за грибами и ягодами. С тех пор прошло много лет, теперь там не осталось и следа человека. Может, оно и к лучшему, ведь только там Тайро чувствовал себя в безопасности, вдали от людских взглядов – холодных или ненавидящих, презрительных или злых. Они проникали под кожу и заставляли ощущать себя лишним в этом мире.

Чем больше он думал о людях, тем больше погружался в воспоминания пятнадцатилетней давности, оставившие самый большой шрам на душе. И пусть рана уже давно зажила, она все еще кровоточила. Кровоточила даже сильнее, чем свежая рана от вил, уже затянувшаяся на бессмертном теле.

Пятнадцать лет назад. Вершины Алоса. Падение фойтийцев

Кровь постепенно впитывалась в снег. В мрачности ночи она казалась темной густой жидкостью, разлитой по земле, пропитанной порохом, частицами человеческой плоти и магией. Солнце скрылось на небосводе за широкой черной луной, не позволяя принести Летнему континенту свет и тепло. Дым от горящих тел клубился и уносился ввысь, рассеиваясь над Вершинами Алоса – домом фойтийцев. Их столица, город, вырезанный во льдах, – Фойтия – всегда был окутан морозом и дыханием гор. Дома и дворцы со снежными шапками сверкали, отражая лучи восходящего и ускользающего солнца. Чистота и свежесть Фойтии обернулась грязью и скверной с приходом людей. Они принесли с собой войну и смерть, воткнули в спину нож, развязав битву не на жизнь, а на смерть.

Тайро отлично помнил тот день: ему тринадцать, он поднял истекающего кровью брата, чтобы унести его с поля боя.

– Подожди, возьми меня! – раздался шепот.

Молодой парень из последних сил протягивал измазанную кровью руку. Тайро лишь презрительно отвернулся. Люди его не интересовали – они подлые предатели, подверженные эгоизму. Этот человек не был исключением: в моменты опасности он наверняка ставил свои интересы и безопасность превыше всего. Пусть теперь готовится к встрече с богом Смерти.

Тайро – покоритель высот, второй в очереди на престол волшебного горного народа, не нуждающийся в тепле или одежде, шел босиком по заснеженной земле, спотыкаясь о трупы. Тела его соплеменников заставляли сердце сжиматься, обливаться кровью. Тайро был зол – его дом разорили, народ уничтожили, родителей убили. У него не осталось ничего и никого, кроме старшего брата, да и тот был на волосок от смерти. Он закинул его к себе на спину, чуть прижимая крыльями, и понес к ущелью, в котором можно спрятаться от начинающейся бури и вражеских солдат, ведь те получили приказ добить каждого фойтийца на их пути – люди не оставляли пленных.

– Райко, потерпи еще чуть-чуть, – шептал Тайро, чувствуя, как полураздетый брат содрогается от холода, как кровь из его раны стекает по спине. Раньше, когда крылья наследника фойтийцев были при нем, холод не был бы для Райко смертельным, он, как и Тайро, не чувствовал мороза, но теперь все изменилось – он утратил крылья, а вместе с ними силу, и теперь ему придется смириться с новой реальностью, в которой он – обычный человек со слабостями.

Тайро притащил брата в пещеру, в надежде согреть синеющее тело Райко. Армия фойтийцев разбита, мирные жители уничтожены орудиями и магическими пушками, известными под названием «драконий огонь». Патрульные Властителя Флавия прочесывали местность и зачищали ее – не оставляли в живых никого. Безоговорочная победа людей угнетала.

Тайро протяжно всхлипнул, дыхание перехватило. Картина гибели матери стойко отпечаталась в памяти и не давала покоя. Кажется, еще немного, и он сдастся, откажется от этой жизни, не имеющей ни смысла, ни надежды, ни стремления. Кровь на теле брата замерзла прямо на открытых участках и, подобно щупальцам или эрозии, проникала в глубь тела маленькими ледяными иглами. Тайро резко тряхнул головой и, взмахнув рукой, вызвал согревающий огонь, который окружил брата.

– Сейчас будет больно. Я прижгу раны, – четко проговорил Тайро, прижимая его к себе, положив голову себе на грудь. Он хотел посмотреть на лопатки Райко. Там виднелись свежие обрубки, говорящие о том, что когда-то на их месте были могущественные крылья – гордость всех фойтийцев и самого Райко: в истории еще не было крыльев, способных сравниться с ними по силе и красоте. И что с ними стало? Отрезали, сожгли, истребили последнюю надежду на возвращение Райко в мир магии. Теперь он – некогда бывший наследник, первый сын вождя Аргоса – обычный человек.

Тайро не дождался ответа, в его руке загорелось пламя, которое он тут же поднес к спине Райко. Языки огня окутали выступы из лопаток, заставляя Райко сильнее сжать челюсти из-за острой боли. Запах жженой плоти наполнил небольшую пещеру, вызывая чувство удушья и горечи во рту.

– Брат, мы… выиграли? – тихо просипел раненый и измученный Райко, стиснув зубы. Его взгляд был полон усталости и надежды. Кровь, сливающаяся с волосами Райко, стекала по его лбу, попадала в глаза, но он не спешил ее утереть, не осталось сил.

Тайро осторожно прислонил его к стене. Возникла пауза, словно воздух наполнился напряжением и тяжестью. Израненный брат продолжал пристально смотреть на Тайро, словно ждал ответ, который изменит их судьбу. Гнетущую тишину нарушали только их дыхание и шепот холодного ветра, проникающий сквозь щели в скале. Время замерло, будто в который раз играя с их жизнями, показывая, насколько они жалки и ничтожны. Решающее сражение пронеслось за секунды, не давая возможности осознать, сделать выбор, ставку или обдумать стратегию – убийства фойтийцев произошли одновременно, но сейчас течение времени насмешливо и иронично остановилось.

– Тайро? – из последних сил прохрипел Райко, схватив его за руку.

– Райко, мы проиграли, – преодолев тяжелый ком в горле, наконец проговорил он. В глазах горели слезы, душу сдавливала скорбь, но он старался не показывать это брату, который чудом выжил.

– Почему ты не дал мне умереть? – отчаяние звучало в угасающем голосе брата. Его тело ослабло, рука без сил упала на землю, а в глазах потух огонь надежды, на смену которому пришла злая скорбь.

– Не смог, – тихо ответил Тайро.

– Почему ты не помог уничтожить людей? – дрожащим голосом продолжать задавать вопросы Райко.

– Не смог. – Тайро хотел было сказать что-то еще, но услышал скрип снега снаружи их укрытия – кто-то приближался.

Тайро не желал сталкиваться с людьми, поэтому схватил тело брата и оттащил его в глубь пещеры, где свирепствовал мороз и холод. Тайро, как обладателю величественных бордовых крыльев, холод был нипочем. Среди снегов и глыб льда босиком и в одних оборванных тряпичных штанах он не ощущал ни холода, ни жары, зато его лишенного и крыльев и магии брата холод сотрясал, конечности начали синеть, а кровь замерзать.

Тайро зажег в руках огонь, окутывая пламенем себя и цепляющегося за его плечи Райко, пытаясь его согреть.

– Нужно спускаться, – прокомментировал Тайро, двигаясь к выходу из пещер с другой стороны. – Мы укроемся в Темном лесу, там нас не должны найти.

– Убей меня, – тихо прошептал Райко, безжизненно склонив голову. – Убей меня и отомсти за наш народ. Я не хочу быть обузой в свершении справедливости.

– Успокойся, – тихо ответил Тайро, выходя на солнечный свет.

Он осмотрел холодные скалы, прежде чем широко расправить крылья и плавно взлететь. Он устремился к Темному лесу, простиравшемуся у подножия Вершин Алоса.

Многометровые деревья не пропускали ни единого луча солнца, погружая лес в вечную тень. Прохлада и сырость освежали уставшее тело. Тайро приземлился в самом глухом уголке, неподалеку от полуразрушенной хижины. Воздух пах влажной землей и смолой. Глубокая тишина создавала ощущение, будто сам лес задержал дыхание в предвкушении неизвестного.

– Только не говори, что мы будем жить здесь, – с гримасой боли протянул Райко.

На этот раз Тайро показалось, что боль брату причиняет то, что он видит, а не то, что он чувствует.

Ветхий деревянный домик стоял посреди Темного леса, утопая в пышных зарослях. Фасад, покрытый лишайником, казался хрупким, словно собирался пасть, как и дверь, которая висела на одной петле. Окна были забиты грубыми деревянными щитами. Крыша из давно прогнившей соломы прогнулась, поддаваясь тяжести мха и крупных массивных ветвей старых деревьев, которые тянулись к земле, будто ища точки опоры. Внутри застыла мертвая тишина, стены покосились и покрылись плесенью, а воздух пропитался душным запахом гниющего дерева. Из обломков прошлого остался лишь смрад рассохшегося дома – мрачный памятник падению целого народа.

Наше время

Он опомнился, как только заметил предгорья Вершин Алоса перед собой. Дом всегда поднимал ему настроение, но он не мог вернуться, потому что Зара и брат нуждались в нем. Он четко понимал свои обязанности.

Холод веял с величественных серо-коричневых скал, пики которых закрыли обильные облака. Тайро с точностью знал, что скрывалось за ними. Опустив взгляд, он ускорился и скользнул между деревьями. Местами лететь было невозможно – слишком обильно разрослись деревья, преграждая путь, мешая расправить широкие крылья. Приходилось идти пешком.

Влажная земля говорила о недавнем дожде. Запах мокрой зелени и почвы уже давно ассоциировался с домом, хотя раньше это были иные запахи: лед и снег, травяной чай и еле уловимый, слегка сладковатый аромат цветов в дворцовом волшебном саду, который, на удивление многих, распускался среди мороза. Последние пятнадцать лет он жил в этом маленьком домике в самой глухой части леса, скрываясь от суеты внешнего мира. Год назад группа путешественников, забредших в лес, увидели Тайро. И хоть никто из них не пострадал, но слухи о последнем выжившем фойтийце начали разрастаться по Летнему континенту, нарекая его обозлившимся чудовищем и убийцей.

Тайро прошел в дом. На заднем дворе он умылся в бочке с водой, сполоснул босые ноги и вернулся. Стояла тишина, лишь слышался скрип пола под ногами. Все уже спали. Тайро подошел к лестнице, прибитой к стене, и задрал голову, пытаясь понять – спит Зара или нет. Тихонько поднявшись, он заметил ее в кровати. Она вздохнула и повернулась во сне.

– Я не успел к ужину, прости, – прошептал Тайро и присел на край, стараясь не разбудить, провел рукой по ее щеке, смахнув прядь волос с лица. Она была частью мира, которым он просто не мог рисковать.

Даже несмотря на то что она не была ему родной и даже не знала об этом. Тайро вполне устраивало ее заблуждение: она думала, что у нее скоро вырастут крылья и она станет сильная, как брат. Зару никогда не смущало внешнее отличие, как и самого Тайро. Смотря на рыжеволосую девочку, которую он воспитывал как младшую сестренку, он невольно провалился в прошлое – в день их первой встречи.

Пятнадцать лет назад. Темный лес. Две недели спустя падения фойтийцев

Тайро тихо ступал босыми ногами, чувствуя каждую веточку, камень, сухую землю с трещинами. Он пробирался по утреннему лесу, высматривая оленей. Сегодня охота не заладилась – вот уже полчаса Тайро не мог найти даже следа от копыт. Чуть погодя ему на глаза попался платок – старый, грязный, явно уже давно лежащий на земле. Это заинтересовало его: кто зашел так далеко от поселения? Темный лес у самого подножья Вершин Алоса никогда не привлекал даже жителей здешних мест. Тайро пошел дальше, пытаясь отыскать что-то еще. Некоторые время спустя он услышал тонкий девичий крик и еще больше насторожился.

– Не может быть, – тихо прошептал он и рванул с места. Ему не казалось – этот голос он очень хорошо знал. Спустя некоторое время, краем глаза заметив лежащего человека неподалеку от огромного валуна, его сердце сжалось. Тайро бросил лук со стрелами на землю и незамедлительно поспешил на помощь, но стоило ему подойти ближе и заглянуть в лицо молодой девушки, он побледнел – они знакомы.

Тайро застыл, уставившись на застывшее лицо крестьянки из Племени Мягкого Летнего Ветра. Она была дочерью лесника, который часто приходил в этот лес, а она ему помогала. Так они и познакомились, а после он полюбил ее. Его сердце сжалось от ужаса и боли – он не мог поверить, что Алли – девушка, покорившая его сердце, – лежит перед ним бездыханной. Его руки дрожали, когда он немного наклонился и прикоснулся к еще теплому лицу. Упав перед ней на колени, Тайро хотел излечить ее, избавить ее от боли и раны на теле. Он остановил руку над сердцем. Осознание пришло почти сразу – она уже не дышала. За ней кто-то гнался, а он – не успел. Стрела, выпущенная убийцей, попала точно в сердце.

Внутри Тайро бушевал ураган эмоций: разрывающее душу раскаяние за то, что он не смог защитить свою возлюбленную, не успел, не был достаточно быстрым, сменялось яростным, жгучим гневом на судьбу, безжалостно вырвавшую ее из его жизни. Он тонул в отчаянии и беспросветной пустоте от утраты. Ведь приди он раньше, несомненно бы смог защитить ее, спасти от смерти. Сердце жгло, распадаясь на осколки, а каждое мгновение казалось пыткой, не оставляющей надежды на спасение.

Тайро не мог избавиться от мучительных мыслей. Что же случилось с ней? Кто решился отобрать жизнь у совсем юной четырнадцатилетней девушки? Тайро сильно, до противного скрипа, сжал зубы: становилось все сложнее сдерживать ярость. Алли любила жизнь, ее глаза всегда искрились радостью, она никому никогда не желала зла – откуда у нее враги, позволившие себе поднять на нее руку? Отчаяние и сомнения грызли душу, не оставляя покоя. Может, он упустил что-то важное?

Тайро опустился на колени рядом с телом и попросил прощения за то, что не смог спасти ее, хотя обещал присматривать. Обещание, данное во время их последней встречи, часто всплывало у него в памяти еще до этого дня, но она сказала тогда, что между ними все кончено. Мир обволакивало мрачным туманом горя и утраты. Его любовь к Алли была такой сильной, что он отпустил, желая ей счастья. Тайро сделал все так, как она просила, и сейчас корил себя за это.

Она была одета в простое льняное платье и потрепанные босоножки, одна рука лежала на животе, вторая – ближе к голове, запутавшись в старых сухих ветках, словно Алли уснула в мирной позе, покинув мир суеты и проблем. Проглатывая катящиеся по щекам слезы, Тайро прижал остывающее тело и уткнулся в копну сухих волос. Души в ней уже не было, ее унесло вечностью. Рыжие, будто яркий огонь, волосы покоились мягкими волнами вокруг ее бледного впалого лица с синеватым оттенком. Ее кожа стала ледяной и будто искусственной, неподвижное лицо выражало спокойствие, словно она просто спала, но сон этот будет вечным.

Отстранившись от тела, он положил его на свои руки. Тайро пристально смотрел на ее лицо, пытаясь запомнить каждую черту, рисунок рыжеватых волос, чтобы навсегда сохранить ее образ в памяти. Он молча сказал ей последние слова прощания, выразив всю свою грусть и боль.

Словно в ответ на его молитвы тихий ветер шевельнул волосы Алли, будто она ненадолго пришла в движение, пробудив его последнюю надежду на чудо. Но лицо ее осталось неподвижным, напоминая о необратимости смерти.

Он не хотел оставлять ее гнить в лесу, не желал отдавать тело на растерзание диким животным и решил достойно захоронить ее прямо под этим валуном. Аккуратно положив тело на землю, Тайро поднялся. Приложив силу, он отодвинул валун в сторону. Под ним земля оказалась более влажной и податливой, чем в других местах. Выставив руку вперед ладонью к земле, Тайро сосредоточился на небольшом участке, на котором спустя несколько минут земля, будто ожив, образовала продолговатую ямку.

Он ухватился за подол длинного платья и оторвал часть. Ткань когда-то небесно-голубого оттенка пропиталась грязью и застывшей кровью. Он сделал из нее подобие платка и намотал ей на голову. Последний раз посмотрев в ее мирное лицо, он накрыл его тканью и подхватил тело на руки. Положив его в яму, он поправил ноги, расправил платье, руки положил на живот так, чтобы одна лежала поверх другой, а после принялся закапывать. Тайро решил не использовать магию. Не было у него ни лопаты, ни любого другого инструмента или подручного материала, но и от волшебства он отказался, решив, что так обесценит свое отношения к Алли – девушке, которая вдохнула в него надежду. Он стоял на коленях и голыми руками накидывал землю поверх тела, стараясь не попадать на голову. Именно из-за этого он и прикрыл лицо платком – Тайро не желал видеть, как на него падает грязь.

Его бордовые крылья часто задевали землю, когда он ползал на коленях. С каждым прикосновением могила принимала форму, словно приглашая душу усопшей в нежное объятие земли. Тайро утрамбовал землю, каждым движением прощаясь, вкладывая свою боль и горе в камни, которыми он оградил могилу, а потом бросил сверху последнюю горсть.

Когда все стихло, он вновь услышал крик и растерялся. Ему показалось, что плачет ребенок. Протяжный, но приглушенных писк заставил Тайро подняться и осмотреться, пытаясь понять, откуда доносится звук. Теперь он был уверен – ему не кажется. Точно не кажется.

Алли что-то делала в этом лесу, так далеко от дома, и скорее всего отдала за это жизнь. Тайро прислушался и, как только плач прозвучал повторно, ринулся в ту сторону. Бежать пришлось недалеко. В нескольких метрах от валуна, под которым он нашел Алли, рос старый дуб, и в его корнях, заполненных высохшим мхом и перегноем, он нашел углубление. Просунув туда руку, он зажег в ладони маленький огонь, чтобы осмотреться. Увиденное привело его в шок. Там лежал младенец. Маленький беспомощный человек с такими же рыжими, но немного тусклыми волосами, как у Алли и их матери. Алли спрятала девочку, а гнавшиеся за ней люди бросили ребенка умирать – другого объяснения Тайро не мог даже предположить.

Долго гадать не пришлось, чтобы понять, чей это ребенок – мать Алли была в положении, когда Тайро последний раз приходил в поселение, но вопросы о произошедшем один за другим вспыхивали в голове. Тайро без раздумья схватил крохотный холодный сверток и прижал к себе, вызвав тепло, чтобы согреть ребенка. Он уже почти лишился сил, даже крик давался с трудом. Тайро боялся прижимать к себе исхудавшее тельце, казалось, оно сломается от любого неаккуратного движения.

– Ну и кто ты у нас? – чуть улыбнувшись сквозь слезы спросил Тайро и распахнул сверток. На грязном влажном одеяльце он заметил небольшой вышитое имя. – Зара, значит, – прочитал он на выдохе. – Будем знакомы, я Тайро.

Наше время

В тот день Тайро хотел вернуть Зару ее родителям, полагая, что они не находят себе места. Да, Алли мертва, семья ее потеряла, но она спасла свою маленькую сестренку. Лесная деревушка располагалась между племенем Мягкого Летнего Ветра и Темным лесом. Когда Тайро пришел туда, то не мог поверить своим глазам: она была разорена и сожжена. В брошенных домах он не нашел ни единой живой души. Да, тогда он был подростком, но ему пришлось взять на себя ответственность за младенца. С тех пор он ни разу не пожалел об этом.

Тайро ходил по дому. Сон не шел: тревожное чувство в сердце будто пыталось о чем-то предупредить, но он никак не мог понять, о чем именно. Он прошел на задний двор по скрипучему полу и присел на веранду. Вид на подножье горы всегда не давал ему покоя, когда он приходил сюда. Его тянуло домой, но сейчас эта тоска обернулась странным теплом и навязчивым желанием вернуться. Он не был на Вершинах пятнадцать лет. С тех пор как люди во время солнечного затмения, обернувшего день в кромешную ночь, перебили его народ. Так подло: воспользоваться слабостью и ударить исподтишка. Люди понимали, что во время солнечного затмения фойтийцы лишаются сил и не могут дать достойный отпор. Испугались идти по-честному. Что с них взять: подлость у них крови. Но… у всех ли?

– Эй! – Знакомый голос окликнул Тайро, и он развернулся. – Где ты был?

Через открытую дверь дома он заметил силуэт брата – исхудавшее тело с некогда могучими мышцами, растрепанные алые волосы и измученный вид говорили о том, что время, может, и помогло затянуться ранам, но до сих пор не исцелило его душу.

– Лучше скажи, где был ты. Ты же знаешь, что утопить это горе не получится. Не пора ли взять себя в руки?

Тайро поднялся и подошел к брату. Каждый раз ему было сложно представить, что когда-то он еле тащил Райко на себе. Сейчас он напоминал не первого сына вождя Аргоса, наследника Фойтии, а малолетнего подростка, не способного поднять даже ящик. Брату было всего двадцать, когда дом разорили, но отчего-то Райко считал, что должен был вытянуть то сражение – нет, ту бойню – на себе. Он чудом остался жив.

– Я не обязан перед тобой отчитываться. – Райко направился к бочке с водой. Ноги еле держали, тело шаталось, руки искали опору, но он шел.

Однако бочка оказалась пуста.

– Свиные кишки! – выругался Райко и скинул бочку с помоста на землю. Потеряв равновесие, он свалился рядом, схватился за голову и что-то промычал себе под нос – то ли ругался, то ли болезненно шипел, проклиная человеческое тело.

– Я налью тебе воды, – с тяжелым вздохом проговорил Тайро, поднял бочку с земли и прошел к колодцу, который скрывался за деревом.

Райко так и остался лежать, не поднимая головы. Казалось, он мучился от болезни, но Тайро понимал, что вся проблема его старшего брата в памяти. За пятнадцать лет он так и не отпустил прошлое. Ему часто снились кошмары, и Райко нашел свое лекарство – каменный бальзам – пойло, дарующее легкость и беспамятство, приготовленное гномами в кабаке Лесничего пункта, ближайшего поселения к Темному лесу. Тайро скинул ведро в колодец и, когда убедился, что оно заполнилось водой, потянул за массивный канат, вылил прохладную воду в бочку и, подняв ее, понес к брату.

– Ты меня раздражаешь своим спокойствием, – протянул Райко.

– Умойся и иди спать, я не намерен выяснять с тобой отношения. – Тайро поставил возле него бочку и отошел. Взгляд устремился на гору. Тайро пытался рассмотреть дома, но, как и ожидалось, ничего не увидел. Глупо было полагать, что отсюда он увидит Дворец Света, в котором вырос, однако, несмотря ни на что, он не переставал верить в чудо. Он все никак не мог отделаться от чувства чего-то знакомого и теплого, чего-то, что звало его подняться в горы, хотя бы на секунду ступить на порог родного дома.

Райко ничего не ответил. Тайро слышал шум воды и резкие движения брата – он задевал все на своем пути, а потом ушел. Только тогда Тайро развернулся, желая убедиться в своих догадках. Все верно – завернул к себе. Сейчас выпьет настойку и ляжет спать. Как обычно.

– Ладно, – решился Тайро и взлетел.

Его тянуло в гору все сильнее, и он, преодолевая порывы ночного ветра и морозного воздуха, старался не потерять этот зов, старался следовать ему. Узнать, что породило теплоту в душе.

Тайро остановился на первом уровне Вершин Алоса – там, где находились врата, открывающие длинную и тернистую дорогу в Фойтию, по которой некогда пришла армия для уничтожения его народа. Тот, кто его зовет, должен быть где-то рядом. Тайро прошел к обрыву. Во тьме ночи он увидел силуэт, но не поверил, что это правда он – дракон. Тайро замер от волнения. Он думал, что драконы пали тогда же, когда и фойтийцы. Тайро подошел ближе. Большой, величественный дракон, лежащий на утесе, повернулся к последнему своему потомку и наклонился, положив огромную голову на землю.

– Здравствуй, – с теплотой проговорил Тайро, уважительно дотронувшись ладонью до лба. – Аксонис.

Радость и трепет наполнили его душу. Последний раз он видел дракона в детстве, но эта связь еще осталась, она чувствовалась, он мог говорить с ним.

Тайро присел рядом с Аксонисом и немного прилег на его лапу возле головы. Дракон вздохнул и еле слышно прорычал, будто пытаясь что-то сказать. И Тайро его понимал.

– Ты не виноват в их смертях, люди не осознают, что вы чувствуете. Они не понимают.

Тайро гладил Аксониса по морде и видел, как он плачет: слезы стекали по темной чешуе и пропадали в темноте. Дракон видел, как погибли его близкие и родные. Один за другим в день солнечного затмения умирали его дети и родители. Издыхали один за другим, безжизненно падая на землю, падая с высоты, на земле умирали во сне, а сейчас кладки яиц превратились в камни. Детенышам недоставало сил, чтобы выжить, а выжившим – разломать скорлупу, покрытую чешуей. Большие карие глаза с янтарными прожилками подобно молниям излучали скорбь и глубокую печаль, и Тайро понимал это. Он чувствовал то же, когда лишился своего народа еще в юности, его старший брат чувствует то же, не в состоянии простить людей спустя пятнадцать лет, и уже, скорее всего, никогда не простит. Райко жаждал мести. Но не Аксонис.

– Я тоже не хочу мстить, я хочу лишь жить.

Ночь окутывала последнего дракона и единственного выжившего его потомка. Одни умирают из-за истребления вторых. Они делили неразрывную магическую связь, которая угасала с каждой потерянной жизнью на Вершинах Алоса. Истребление фойтийцев обрекло их родоначальников на медленную, но верную гибель, ибо без связи с частичками себя – теми, кому они передали свою магию, они становились уязвимыми.

Луна висела в небе как молчаливый свидетель воссоединения представителей двух древнейших рас, ее свет с трудом пробивался сквозь переплетения ветвей. Под ее бледными лучами тени ложились на землю длинными изломанными линиями. Тайро не прекращал гладить Аксониса, пытаясь успокоить бушующий огонь в душе. Тайро чувствовал боль дракона: потеряв своих, он так же остался один, как и Тайро, ему так же пришлось жить с бременем памяти о катастрофе, положившей начало хаосу.

В сердце этого таинственного, могущественного, но ранимого и доброго существа покоилось желание скрыться от мира меж высоких сосен в глубинах Дальнего мира, там, где его не будут использовать как орудие устрашения. Там, где он не будет зависеть от Флавия. Там, где не будет существовать властителей.

Его массивное тело, покрытое чешуей цвета старого графита с легкими переливами синевы, лениво приподнималось и опускалось с каждым вдохом. Воздух вокруг пах прелой листвой и влагой с легким ароматом смолы и свежестью ночного бриза. На ветках ближайших деревьев колыхались молодые листочки. Издали доносилось журчание ручья, его голос сливался с негромким шуршанием ночной птицы: сова издавала ухающий крик, высматривая добычу. Тайро и Аксонис так и лежали вместе, и все вокруг остановило бег, сейчас существовали только они – последний дракон и последний фойтиец, словно мир вернулся в начало времен, когда драконы передали магию потомкам.

Аксонис задрожал. Он спал, порыкивая и подергиваясь.

– Это сон, – шептал Тайро, прислонившись лицом к его чешуе.

* * *

Тайро проснулся с первыми лучами солнца и поспешил к поселению Мягкого Летнего Ветра. За собой он вел лошадь. Он обещал вернуть ее, и сдержит слово, пока все еще не проснулись. Ему не хотелось повторять вчерашний опыт встречи с людьми. Добравшись до конюшни и проверив, что там никого нет, он завел кобылу в стойло и взлетел. С высоты полета он заметил знакомую фигуру на балконе древа, стоящего на краю поляны.

Авила. В белом платье с длинными широкими рукавами, которое скрывало ее стройные ноги, она вышла на балкон и теперь потягивалась, запрокинув голову к небу. Кажется, ей тоже нравится просыпаться пораньше, чтобы поздороваться с вновь родившимся светилом.

Он взглянул на лес, после снова на Авилу, тяжело вздохнул, не сумев противостоять своему желанию вновь поговорить с ней, и все-таки подлетел к балкону, решив спрятаться за деревом.

– Какое прекрасное утро! – нараспев проговорила Авила, наслаждаясь рассветом.

– Согласен, – подтвердил Тайро, выйдя к ней.

– Что ты здесь делаешь? – Авила резко развернулась, схватившись за перила балкона. Она явно не ожидала увидеть его.

Тайро заметил в ее глазах испуг и уже пожалел, что не дал о себе знать при подлете.

– Привел лошадь. – Он скрестил руки на груди и оперся плечом о ствол дерева. Пусть он и жалел о своем импульсивном решении увидеться, но не хотел показывать этого Авиле.

– Я рада тебе, – широко улыбнулась она. Ее лучезарная улыбка могла посоревноваться с самим солнцем.

Тайро замер от удивления – это так непривычно: слышать и видеть, как тебе радуются. Это тепло помогало отвлечься от мыслей о вчерашнем визите к людям.

– Рада мне? – повторил за ней Тайро и все-таки улыбнулся. – Почему?

– Потому что сегодня ты мне тоже что-нибудь покажешь. – Она подошла ближе и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Мы не договаривались, у меня есть дела, – вскинул он бровь.

– Я видела город с высоты, хочу посмотреть его ближе, – будто не услышав его, заявила Авила, продолжая улыбаться.

– Нет, – строго ответил Тайро, – туда точно нет.

– Почему?

Улыбка спала с ее губ, но глаза все еще блестели.

– Потому что меня там сразу узнают. – Он немного качнул крыльями. – Это слишком очевидный признак моей сущности. Ты хочешь, чтобы за нами охотились?

– Ладно, – решительно кивнула Авила и, будто подражая Тайро, скрестила руки на груди. – У меня идея! – вдруг выдала она, заметно приободрившись. – У моего учителя есть артефакт, который позволяет обретать человеческий облик, ты будешь выглядеть как человек. Если я его добуду, ты пойдешь?

– Коготь лысого медведя? – чуть расширив глаза от удивления, спросил Тайро, не веря, что они еще существуют в этом мире. – Пойду, но с условием, что ты мне отдашь его насовсем. Сделка?

– Хорошо, – ничуть не колеблясь, она протянула руку с широко раскрытой ладонью.

Тайро усмехнулся и аккуратно пожал хрупкие пальцы.

– Тогда давай сегодня в полдень встретимся на нашей поляне.

«Нашей поляне?» – мысленно усмехнулся Тайро: он увидел то самое подтверждение, которое ему было нужно. Вот она – Авила – уже все решила, уже ждет, когда получит желаемое. С легкостью и детской наивностью она идет в город, где ее может ждать опасность, и радуется этой опасности. Его выводы о ней оказались правдой. – С каких пор она наша?

– Ты понял, о какой я говорю. Это еще раз подтверждает, что она наша. – Авила взглянула на их сцепленные руки, а после продолжила чуть тише: – С тех пор как мы познакомились.

Тайро чувствовал, что Авила относилась особенно к их встречам, и теперь это стало очевидным.

Заслышав людские голоса на площади, Тайро отпустил руку, подошел к краю балкона и расправил крылья.

– Хорошо, в полдень на… – немного запнулся он, – на нашей поляне. – Вспорхнув в воздух, он стремительно набрал высоту и скрылся среди белых облаков.