Тайро проснулся раньше Авилы и аккуратно, стараясь ее не разбудить, поднялся. Солнце пробивалось через окно и словно стремилось заполонить собой комнату, прогнать тьму, оставшуюся с ночи. Он задержался, нависнув над Авилой, нежно провел рукой по ее щеке, убирая выбившуюся прядь светлых волос, и невесомо поцеловал в макушку. Взгляд пал на слегка раскрытую ладонь возле лица. Он заинтересовался чем-то темным в ее руке и потянулся посмотреть. Авила держала в руке черный без единого просвета камешек. Он грустно вздохнул и положил его на тумбу возле кровати. Он все понял – камень вобрал всю ту боль, от которой болела ее душа, и, вероятно, только так она смогла уснуть.

За дверью послышался грохот и движение. Кажется, он далеко не единственный уже бодрствовал. Ударив ладонями по щекам и несколько раз потерев глаза, чтобы окончательно проснуться, он вышел из комнаты. Оказалось, что все уже были на ногах. Зара и Дарион гремели в погребе. Атрей сидел за столом и рассматривал какие-то бумаги, внимательно вчитываясь в каждое слово. Юфеймиос же сидел на пороге перед открытой дверью в дом и смотрел в лес, будто пытался там что-то найти.

Прохладный хвойный ветер проникал в дом и приносил с собой свежесть, но тревога витала в воздухе, ее ощущали все, хоть и пытались скрыть и, главное, скрыться в череде забот.

– Нужно собрать совет. – Атрей первым разрушил тишину и поднял голову на Тайро. – Буди Авилу, если она еще не встала.

Тайро напряг скулы и сдвинул брови, смотря в сосредоточенный профиль Атрея. Нашелся командир. Тайро хотелось выбить из него эту привычку раздавать приказы и ждать беспрекословного подчинения.

– Сначала нужно добыть еды, – прохрипел Дарион, поднимаясь по лестнице. – У вас закончилась еда. – Он вышел из погреба и поставил руки в боки, будто пародировал волшебника. – А ты не можешь наколдовать нам столичных вкусностей? – Он развернулся к Юфеймиосу.

– Могу, – пожал тот плечами, – они будут вкусными, но не насытят. Иллюзия.

– Я пошел на охоту, – спокойно кивнул Тайро и прошел к колчану и стрелам на тумбе возле входной двери.

– Вместе пойдем. – Дарион ринулся к выходу, но Тайро его тут же остановил, подняв руку вверх.

– Нет, останься. Я сам.

Повесив на плечо колчан, Тайро вышел из дома и глубже вдохнул запах листвы и зелени. Он незамедлительно направился в глушь. Тишина радовала и приносила то самое умиротворение души, по которому он успел уже соскучиться. В его доме никогда не было настолько людно. В его голове никогда не было столько сомнений и тревог. Тайро привык к свободе, он привык к тому, что на него не обращали внимания. Даже родной отец. Потому теперь, когда к нему приковано слишком много взоров, ему становилось не по себе.

Тайро отошел далеко от дома, прежде чем остановиться. Он прикрыл глаза и прислушался. Листва высоких крон шуршала под потоками ветра, где-то слышалось пение птиц, а может, и их ссора. Журчала маленькая шустрая речка. Где-то справа хрустнула веточка, и Тайро открыл глаза. Он медленно, не желая издавать ни единого лишнего звука, направился на звук, сильно прижав крылья к спине, чтобы не задевать ими ветки и кусты.

Из-за большого толстого ствола вышел олень и гордо двинулся к узкой речке, которая виднелась неподалеку. Вставив стрелу в лук, Тайро натянул тетиву и прицелился. Стрела идеально ложилась на цель: ее пути не мешало ни дерево, ни прочие преграды, и будто по року судьбы олень остановился. Тайро нервно облизнул губы. Рука немела от напряжения, но он так и не решался выстрелить. В голову все чаще приходила Авила и день знакомства. Он шел тогда за крупным оленем, рискнув подойти близко к краю леса ради него, и даже не подозревал, что найдет там девушку, перевернувшую его жизнь.

– Вот же… – прошипел Тайро и резко направил лук в сторону на неожиданно дрогнувший кустик. Оттуда выскочил серый кролик, и стрела немедленно поразила его голову. – Один есть. Нужны еще, – вслух проговорил он, понимая, что на всех одного кроля будет слишком мало.

Олень неторопливо уходил прочь и даже головы не повернул. Массивными рогами он задевал и срывал листву с веток, не обращая внимания на преграды. Тайро улыбнулся, подумав об Авиле. Она может сомневаться и плакать, может бояться и колебаться, но стоит ей поверить в свое решение – не посмотрит по сторонам и проложит себе путь даже там, где, казалось бы, его быть не могло. Вот почему олень – священное животное ее дома: они похожи. Если Авила что-то решила, обязательно добьется своего.

Наловив нескольких кроликов, Тайро повернул к дому. Ноги будто не хотели идти. Одна лишь мысль об Атрее заставляла его кровь закипать. Его раздражало в нем все: начиная от надменного вида, заканчивая тем, что он постоянно совал нос не в свое дело. Советник привык, что все всегда проходило через него: ему докладывали важнейшие политические вести незамедлительно. Обо всех значительных происшествиях во дворце, в столице и, скорее всего, во всем Элементарии он знал. Вполне возможно, у него даже были шпионы среди разных народов, королевств и земель. Тайро задумался: а среди фойтийцев? Это объяснило бы, как он узнал о слабости их народа. О том, как пройти все пять врат на пути к Вершинам и как попасть во Дворец Света, в тронный зал. Тайро сжал кулаки и стиснул зубы. Мысли метались, он стал подозревать всех тех, кто был приближен к отцу. Каждого, кто был близок со столицей. Кто имел виды на нее или кто был не согласен с отцом, хотел им управлять.

Он попытался успокоиться. Прошло пятнадцать лет, уже ничего не исправить. Тайро пошел дальше, пытаясь избавиться от мыслей о предателе среди фойтийцев. И сам Тайро им никогда не станет. Одна мысль об отце вызывала целую череду воспоминаний. Те моменты, когда они были вместе, всегда отзывались в нем теплом, один день стал самым важным. Тогда отец отвел его в свой кабинет и рассказал историю появления драконов, как понимать их язык и что они несут в мир. Тайро улыбнулся этим воспоминаниям, о которых так давно не думал, но он твердо помнил клятву, данную отцу в тот день: не раскрывать тайны драконов людям.

Среди обильно растущих деревьев показался дом. Юфеймиос все так же сидел на пороге и смотрел в небо, иногда поглядывал на колышущиеся кроны деревьев. Тайро хотел ему верить, но разум кричал, что это может быть лишь обманом и Юфеймиос не такой добрый старикашка, каким кажется.

– Думаешь, что дом наполнился врагами? – спросил он, заметив Тайро за деревом.

– Нет, – покачал головой Тайро и прошел к порогу.

Волшебник прижался к косяку, освободив ему дорогу, и лишь мельком глянул на кроликов.

– Держите. – Он передал связку Дариону и перевел взгляд на Атрея, который все еще копался в документах.

– Хью, снова нужна твоя помощь, – задумчиво протянул он, даже не глянув на Тайро. – Не могу понять, что тут написано, – тихо и задумчиво добавил он, приложив пальцы к губам.

Тайро довольно усмехнулся.

– Иду, – прохрипел волшебник и поднялся.

Только сейчас, заметив написанное на старинных листах, он понял, что это документы из кабинета отца. Они написаны на древнем языке его предков, на нем говорили с драконами. Тайро проследил за волшебником, который подошел и начать читать аккуратно выведенный текст.

– Здесь написано про эфир, в котором жили боги и которым питались драконы.

– Может, надо было скормить вашего Флавия Аксонису и тогда бы проблема решились сама собой. – Тайро разозлился, этими словами он пытался скрыть свое возмущение: его раздражало, что документы отца в руках Атрея, его раздражали его трактовки написанного, и его раздражало, что какой-то волшебник, вызывающий в нем противоречивые чувства – доверие и опаску, – их читает.

Тайро стоял и не сводил с них взгляда. Дарион и Зара ушли на улицу разделывать кроликов, а в голове крутился лишь один вопрос: кто предал фойтийцев? Кто служил этому подонку Атрею, который развалился на стуле как хозяин и ждал, когда волшебник переведет ему украденные документы.

Неожиданно в окно раздался тонкий стук, который тут же привлек к себе общее внимание. Это оказался ворон, держащий в клюве небольшую записку. Тайро прищурился и подошел ближе. Как только он отворил ставни, ворон влетел в дом и сел на стол. Черные глаза птицы всматривались в Тайро, будто говоря ему, что послание предназначено только для него. Как только он взял письмо из клюва, ворон тут же вылетел на улицу.

– Ну, читай, – подтолкнул его Дарион, только что вошедший в дом вместе с Зарой. Он не сводил взгляда с куска пергамента. Сквозняк пробирал до костей: Зара сжалась и стучала зубами, а Дарион тут же прикрыл окно. Тайро уже догадался, от кого прилетела весточка.

Тайро быстрым движением развернул клочок бумаги. Почерк принадлежал Райко. Странный темно-красный оттенок чернил натолкнул на мысль о том, что эти строки писались кровью. Понюхав, он уловил резкий запах металла, и сомнения рассеялись.

– Что там? – строго спросил Атрей.

– «Жду тебя там, где все и началось. Мы должны закончить это. Через три дня. На Вершинах», – прочитал Тайро вслух и сжал записку в руке. Огонь в ладони тут же сжег послание. Черный пепел разлетелся по комнате и рассеялся у пола.

– Это приглашение не сулит ничего хорошего, – проговорил Юфеймиос. – Лучше откажись. Ты нужен живой.

– Чтобы вы могли принести его в жертву? – послышался вопрос Авилы, а после показалась и она сама. Оказалось, что она все слышала.

– Это единственный выход спасти драконов, – пожал плечами Юфеймиос.

– Что? – тонким голосом протянула Зара. – Да плевать на этих драконов, если Тайро…

– Вы тут сидите и планируете его убить? Не боитесь, что сами станете трупами? – Дарион со злости воткнул нож в деревянную столешницу.

– Хью, – решительно заговорил Атрей, – раз все в сборе, то надо все обсудить. Садитесь, надо решить, что делать дальше.

Волшебник развернулся и прошел к небольшому столу, за которым всем явно было мало места, но они уместились. Зара и Авила сели на подоконник за спинами Тайро и Дариона, а Атрей и Юфеймиос – на стулья с другой стороны стола.

– Зен уже здесь, Дарион видел его армию. – Атрей достал карту и указал на причал, а после пальцем провел до Темного Леса. – Понять, что мы скрываемся в лесу, ему не доставит сложностей. Возможно, даже сами жители подскажут путь.

– Никто из них не знает, как найти этот дом, – сказал Тайро.

– Ты как-то говорил, – начала Авила, положив руку ему на плечо, – что кулон лысого медведя не работает в племени Мягкого Летнего Ветра. Почему?

Тайро вздохнул и заметил пристальный взгляд волшебника на кулон, все еще болтающийся на его шее.

– Это легенда, – чуть хрипло начал Юфеймиос и громко прокашлялся. – Первый медведь, способный перевоплощаться в человека, был влюблен в девушку из племени Мягкого Летнего Ветра. Но и она могла менять облик. Медведю хотелось, чтобы его возлюбленная могла узнавать его в любом из обликов, и наложил на себя заклятие, по которому люди из племени Мягкого Летнего Ветра могли видеть истинный образ существа, невзирая на действие кулона.

– Ты ведь тоже смотрела на Тайро в облике человека, но видела его настоящего, так? – вдруг спросила Зара, легко толкнув ее в бок.

Тайро отвернулся. Он не видел реакции Авилы, но был готов поклясться: она покраснела и чуть прикусила губу.

– Как заулыбался-то, – рассмеялся Дарион и хлопнул его по плечу.

– Это все не имеет значения, – разозлился Атрей. – Я предлагаю переждать здесь пару дней, чтобы войска Зена ушли в другие земли в поисках Авилы и Тайро, а после мы уйдем. Часть эскадры все еще на ходу и под моим командованием, перед отбытием я приказал им собраться и ждать у Западного берега. – Атрей указал причал на карте. – Как только мы соединимся с ними, нужно наступать на столицу, но…

– Горсткой кораблей решил взять столицу? – усмехнулся Дарион.

– Сейчас там нет личной армии Зена и драконов. Тайро пробьет оборону, если он владеет той же силой, что и Райко, а не будет просто сидеть на земле.

– На что ты намекаешь? – возмутился Дарион.

– Под дворцом есть яйца драконов. Там Тайро принесет себя в жертву, драконы вернутся, а ты, если сможешь, займешь трон. – Он перевел взгляд на Авилу.

– Моя кровь не вернет драконов, – вздохнул Тайро. – И я об этом уже говорил.

– Здесь написано иначе. – Атрей достал из-под карты пергамент и повернул его к Тайро. – Кровь фойтийца – ключ к роду драконов.

– Но это не значит, что путем жертвоприношения, может, нужна капля! – воскликнула Зара. – Из-за людей он прожил всю жизнь в лесу. И чего это он вдруг должен спасать вас ценой своей жизни? Я, например, и без магии нормально живу, и вы проживете!

– А ты что молчишь? – вмешался Атрей. – Собираешься что-то говорить или так и будешь прикрываться девчонкой и другом?

– Я бы на твоем месте вел себя скромнее, – сурово проговорил Тайро. Он не собирался ничего говорить. Уж точно не ему.

– Струсил? Трясешься за свою жизнь? – Атрей ударил кулаком по столу. – Так умрешь ты один, а не мы все вместе с миром!

– Я не собираюсь ничего говорить! – Тайро был стойким в своем решении, и никакие провокации Атрея не заставят его говорить.

– Тайро, – прошептала Авила и спустилась с подоконника, – расскажи нам, что это значит.

Он прикрыл глаза. Тайро все еще сомневался, говорить ли всем правду, поскольку не верил Атрею и Юфеймиосу. Они вызывали в нем подозрение, ему виделась в них нездоровая жажда крови. Руки Авилы вызывали легкие мурашки, они успокаивали и даже придавали сил. Тайро выдохнул и встал. Он притянул Авилу к себе, приобняв за талию, и приложил губы к ее лбу. Тайро взглядом поймал улыбку Юфеймиоса. Она показалась ему доброй, будто этот человек всегда хотел их отношений, но Тайро не верил этой улыбке.

– Кровь фойтийца открывает путь к прародителю драконов на Вершинах, – наконец выдал Тайро. – То есть наша кровь буквально ключ к истокам драконьего рода, а не их возрождения. Кровь, попавшая на определенный камень в скалах, откроет дверь к тоннелю, и не более того.

– Прародитель жив? – удивился Атрей.

– Вполне возможно, – прищурил глаза Тайро, запоздало переживая, что советник захочет найти к нему дорогу. – Но его храм находится на такой высоте, куда человеку не попасть. На Вершинах мороз и холод болезнен для человека; если подняться выше, то он замерзнет заживо. Поэтому, я думаю, люди не пошли дальше.

– Там ты скрылся? – спросил Юфеймиос.

– Нет, я вынес брата через другой ход, – усмехнулся Тайро и легко поцеловал Авилу в лоб, заметив недовольный и даже осуждающий взгляд Атрея.

– Ты можешь попасть туда? – продолжал спрашивать волшебник.

– Да, – кивнул Тайро и ослабил объятия.

– Этот дракон может помочь…

– Он не станет ввязываться в войну! – грубо перебил Атрея Тайро.

– Я не про это. – Атрей нахмурил брови.

Зара спрыгнула с подоконника и пошла к печи.

– Давай помогу, мелкая, – усмехнулся Дарион и также вышел из-за стола, уже подхватывая мокрые тряпки, чтобы достать горячие горшки с готовой едой.

– Вы хотите, чтобы прародитель помог воскресить драконов? – Тайро кивнул, понимая, что это может помочь.

Тайро поднялся следом, заметив, как они пытались обхватить большой котел с едой в печи несколькими тряпками. Он голыми руками схватил его и с невозмутимым видом поставил на стол.

– Хорошо, – почти сразу добавил он и посмотрел на Авилу. – После встречи с Райко я доберусь до него.

– Мы должны будем уйти из этого дома до того, как ты отправишься на встречу. После пойдешь к прародителю. – Атрей достал документы, которые ранее Тайро не видел. – До тех пор я свяжусь с наместниками земель Аксохола и призову их помочь законной наследнице занять свой трон.

План был очерчен. Появилось какое-то понимание дальнейшего развития событий, и Тайро поймал себя на мысли: он не заметил, как попал в центр политической войны. Он понимал, что не будь Авилы, он вряд ли бы согласился помогать. Он бы вообще не согласился на встречу с Флавием. До прилета правящей семьи на Летний континент он уже был уверен, что драконы вымерли, что их не осталось и больше ничего нельзя было поделать. Встреча с Аксонисом что-то пробудила в нем. Заставила задуматься о мире, который отвернулся от него и его народа.

Тайро скользил взглядом по собравшимся. Они что-то обсуждали, смеялись и ели. Тайро ничего не трогал. В горло и кусок не лез. Внимание рассредотачивалось, он завис в мыслях о брате и предстоящей встрече. Чувство временного затишья перед надвигающейся бурей не покидало его.

Тайро медленно встал и прошел в комнату. Хотелось отвлечься, успокоиться. Им всем предстояло залечь на дно, продумать план, угнетали сомнения. Зайдя в комнату, он упал на кровать.

– Все в порядке? – спросила Авила, робко зайдя в комнату следом и прикрыв за собой дверь. – Тайро, что с тобой? Я начинаю переживать.

– Все хорошо. – Он приподнялся на локтях и лукаво улыбнулся. – Пойдешь ко мне?

Авила тоже улыбнулась, прошла к кровати и опустилась рядом с Тайро.

– На поляне мне нравилось больше, – тихо прошептала она.

– А мне здесь, – засмеялся Тайро и навис над ней.

Тайро накрыл ее губы своими, вовлекая в поцелуй. Он становился все требовательнее, все крепче сжимал ее талию. Как же он соскучился по этим чуть пухлым губам, по замиранию сердца, учащенному дыханию и коротким вздохам. Но Авила медлила, она отводила лицо в сторону, будто сомневаясь или не решаясь продолжить, а после целовала вновь. Соленые губы и влага заставили его отстраниться и взглянуть на лицо Авилы. По щекам текли слезы.

– Ну-у-у, – протянул Тайро и утер слезы с щеки, – в чем дело?

– Я предала отца и весь Аксохол, – говорила она. – Я предала их.

– Авила, – прошептал Тайро и вздохнул.

Он наблюдал за ней эти дни. Она держалась холодно, гордо, трезво. И только сейчас стало понятно – она больше не могла сдерживаться. Камень вобрал в себя немало ее печали и боли, но, как оказалось, это было не все. События у Дома Советов сильно пошатнули ее, но она все равно держалась. А вот сейчас у нее не осталось сил.

Тайро осторожно подтянул Авилу ближе к себе, защищая ее от разбушевавшихся внутри эмоций. Она дрожала в его объятиях, как хрупкий листок на ветру. Он чувствовал ее тепло, но все же ему казалось, будто ее боль и страдания отдаются в воздухе вокруг них холодом.

– Прости меня, – только и сказал он, не находя других слов, которые могли бы облегчить ее состояние. Авила пыталась говорить, но слезы снова полились из глаз. Она не могла остановиться. В каждом ее рыдающем вдохе Тайро улавливал вину и сомнения, переплетающиеся в ее сердце.

Он никогда не видел ее такой – уязвимой, с обнаженной душой, и это заставляло его сердце болеть. Даже тогда, когда она рыдала перед ним на дереве, она была полна решимости сделать все, чтобы разобраться в ситуации и вернуть его доверие. Сейчас она не просто страшилась будущего, она не имела никакого представления, что следует ожидать. И Тайро прекрасно понимал это чувство. Он испытывал то же самое, когда лишился дома и семьи. Когда ушел в этот дом и не знал, что ему делать. Он был одинок при живом брате, не желающим что-либо делать.

– Ты не одна, я с тобой, – твердо сказал он. Тайро крепко обнимал ее и гладил по волосам, стараясь передать решимость, которой наполнялось его сердце. Он пытался сделать каждое свое прикосновение якорем для нее, маленькой надеждой в этом бурном море сомнения.

Для Тайро ее слезы ощущались не простым сигналом опасности, а зовом, кричащим о помощи, и он готов был ее предоставить. Он ненавидел ощущение беспомощности, оно вызывало в нем страх, но он знал, что мог помочь только одним – быть здесь, с ней. Это не избавит ее от боли, но, быть может, избавит от чувства ее одиночества. Авила наконец затихла, иногда всхлипывая в его объятиях.

Тайро терпеливо ждал, когда ее дыхание снова успокоится и станет ровным. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее голова покоится на его груди, будто напоминание о хрупкости Авилы, которую он решился защищать, за которой он готов бы следовать. Тайро знал, что его присутствие – это все, что он мог сейчас дать, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы помочь Авиле найти покой среди бури.

– Мы справимся вместе, – прошептал он, крепко держа ее руку.

Они лежали в тишине комнаты, наполненной лишь еле слышным шепотом их сердец, и окружающий мир казался отдаленным и неподвластным.

* * *

Авила проснулась еще до того, как солнце опустилось за горизонт. Близился закат. Она проспала почти весь день и удивилась этому. Пришедшее душевное облегчение радовало, наконец бушующий шторм в душе успокоился, и она смогла сделать глубокий вдох без боли. Поднявшись с кровати, она потянулась и улыбнулась сама себе – головная боль прошла. Авила осмотрелась и поняла, что находится в комнате одна. Решив найти Тайро, она последовала к выходу. Дом будто резко пустел. Она никого не встретила ни у печи, ни на улице возле дома.

На удивление яркое закатное солнце после всех темных и пугающе мрачных дней радовало стремительно пробивающимися сквозь листву темного леса лучами. В воздухе пахло травой, нос щекотал теплый ветер, как в первый день на Летнем континенте. Ощущение свободы и счастья, казалось, решило напомнить о себе, заглушить тревожные мысли и позволить немного отдохнуть и расслабиться.

Услышав брызги воды, она пошла на звук. Идти пришлось долго, она уже подумала, что звуки ей просто послышались, но потом вышла к озеру. Никого не было. Рыбки резко затихли, видимо, она их напугала. Солнце уже садилось, оставляя на воде золотисто-красные блики. Гладкая, подобно зеркалу, поверхность отражала редкие облака, высокие деревья и скалу, словно приглашая окунуться в иной мир.

Чуть улыбнувшись собственным мыслям, Авила оглянулась, чтобы убедиться, что никого нет. Она медленно сняла платье и ощутила, как прохладный вечерний воздух коснулся ее кожи, вызвав легкий трепет. Но этот холод не пугал – наоборот, манил, как давно забытое чувство спокойствия. Авила сделала первый шаг в воду, и ледяное прикосновение озера окутало ее ступни, словно невидимые руки. Она втянула воздух сквозь зубы, замерла на мгновение, но, чувствуя зов природы, решительно двинулась дальше.

Вода ласково скользила по ногам, обхватила бедра, коснулась груди. Это был момент полной уязвимости, но и необыкновенной близости с окружающим миром. Вода будто принимала ее, охраняя от тревог и волнений. Авила закрыла глаза, позволяя себе утонуть в ощущении тишины и прохладной неги, забыв обо всем на свете. Она наконец смогла остановиться, погасить в себе чувство тревоги. Легкие волны нежно обнимали ее. Мурашки прошли, когда она привыкла к температуре. Авила гладила себя и поливала водой плечи, а после в голову пришла мысль окунуться полностью.

Внезапно она услышала тихий шелест листвы позади и, обернувшись, увидела Тайро. Он стоял у берега, слегка опустив голову, и избегал прямого взгляда. Его глаза были сосредоточены где-то на деревьях по другую сторону озера, но Авила заметила, как он бросил на нее мимолетный взгляд, и, вероятно, покраснела, хотя Тайро все равно не заметит это в сумеречном свете.

– Как водичка? – спросил он и чуть улыбнулся.

– Тайро, я не одета, – тихо ответила она, надеясь на то, что его остановит. Сейчас она хотела, чтобы он ушел, но одновременно с этим понимала, что соскучилась.

– Я тоже, – смеясь ответил он.

Тайро начал стягивать с себя штаны, и Авила резко развернулась к нему спиной. Неловкость и даже стыд разливались в ее груди, дыхание, казалось, остановилось, она забывала делать вдохи и выдохи. Авила слышала, как он вошел в воду, ей казалось, что он прожигал ее взглядом. Напряжение внутри нарастало, смешиваясь с легким трепетом ожидания. Мысли вихрем пронеслись в голове: что он думает? Замечает ли ее смущение? Или, может, это ее воображение создает в голове неловкие картинки?

– Повернись уже, – так же легко и весело сказал он.

И Авила повернулась, все еще обнимая себя за плечи, стараясь прикрыть грудь, не доверяя водной глади, через которую, казалось, можно было все рассмотреть.

Тайро оказался ближе, чем она думала. Тишина между ними густела, как плотный туман, не оставляя пространства для слов. Вода скрывала их тела, но близость ощущалась слишком остро – как легкий ток, проходящий по коже. Авила не знала, отвести взгляд или удержать его на мокрых плечах и груди Тайро, не закрытых водой. Она сглотнула ком в горле и вздохнула. Хотелось отойти дальше, и она медленно шла по земляному дну, иногда спотыкаясь о камни и водоросли. Присутствие чего-то древнего и таинственного витало в воздухе, словно они с Тайро разделяли не просто воду озера, а древнюю магию, объединяющую их души. Но Авила сомневалась, что готова к этому.

– Тайро, – тихо проговорила она. Она выставила руку вперед, не желая, чтобы он приближался. Ее смущала их близость. Казалось, вода стала кристально прозрачной и сейчас фойтиец скользил взглядом не по глади озера, а по ее оголенному телу. – Оставайся там. – Она чуть улыбнулась и попятилась назад, постепенно вставая на носочки.

– Там глубоко, – кивнул он.

– Я умею плавать, – уверенно ответила Авила, отвернулась и поплыла.

Волосы мягкими волнами гладили спину, прохладная вода ласкала кожу, но Авила не могла полноценно расслабиться. Она думала о Тайро. По журчанию и плескам она понимала, что он все еще тут и плывет следом.

Земля ушла из-под ног. Авила пыталась встать, но поняла, что дно глубоко. Паника потихоньку нарастала, но она все равно не желала разворачиваться и возвращаться к берегу. Она все быстрее гребла, стараясь держаться на поверхности, но руки быстро уставали, тело будто тяжелело. Ее потянуло вниз: она устала. Брызги от ее собственных резких движений попадали в рот и нос, глаза хотелось протереть. Мысли путались, тревога сковывала тело, но тут крепкие руки сомкнулись на талии.

– Что я тебе говорил, – прозвучал шепот над ее ухом, согревая кожу, покрывшуюся мурашками от холодной воды.

Авила прижала локти к груди, ладонями протерла лицо от излишка воды и шмыгнула, стараясь быстрее привести дыхание в норму. Тайро крепко держал ее и уверенно стоял на дне, редкие волны легко разбивались о его плечи. Ветер касался мокрых крыльев, чуть выглядывающих из-за его спины. Она встретилась с ним взглядом и ощутила его тепло, нежность и спокойствие. Тайро держал ее на вытянутых руках, словно ожидая ее согласия на сближение. А она боялась, хоть про себя понимала, что ее тянет к нему.

– Тайро, – возмущенно и вместе с тем сгорая от стыда произнесла Авила, – все, дальше я сама. Она одной рукой закрывала грудь, а другую выставила вперед, препятствуя его желанию прижать ее к себе.

– Ты опять покраснела, – засмеялся он и положил свою вторую руку на ее талию. Он держал Авилу на плаву.

– Давай я встану на дно, – кивнула она в сторону берега.

Но он стоял на месте, ожидал, любовался ею и улыбался. Авила не могла прочитать эту улыбку, но так желала этого. Расстояние между ними сокращалось, ее согнутая рука слабела под напором Тайро или под ее собственным желанием, которое она сейчас ощущала как никогда ранее.

– Расслабься, – с улыбкой произнес он, то ли в шутку, то ли серьезно.

Авила сглотнула и выдохнула, позволив руке опуститься. Тайро нежно притянул ее к себе. Авила стыдливо уперлась ладонями в его грудь.

– Тебе не кажется, что это лишнее? – сказал он, наклоняясь к ее шее.

Робко, но преодолев сомнение, она вытянула руки к его плечам. Их тела соприкоснулись. Прохлада воды больше не чувствовалась, и Авила не понимала – это закипала ее кровь или Тайро? Он чуть приподнял ее.

Рука, обнимающая ее за талию, скользнула чуть ниже и остановилась на бедрах. Ее плечи оголились и больше не прятались под зеркальной гладью. Теперь если она отстранится, вода не скроет ее наготу, и, казалось, Тайро добивался именно этого.

Он наклонился и легко поцеловал ее плечо, поднялся выше, но Авила, обнимающая его за шею, напряглась. Она хотела продолжения, но слишком смущалась и ненавидела себя за нерешительность.

– Мне остановиться? – тихо спросил он на ее ухо.

Его дыхание обжигало и заставляло мурашки пробежаться по коже.

– Нет, я… – преодолев себя, слишком тихо ответила Авила, думая, а услышит ли Тайро.

Он услышал. Авила поняла это в тот момент, когда он приподнял голову и решительно вовлек ее в поцелуй. Сначала легко, растягивая каждое прикосновение, он целовал ее губы и чуть отстранялся, дразня, словно заставляя отказаться от своего смущения и раскрыться, забыть о напряжении. И это работало. Авила подалась вперед. Робость ускользала, и на ее место приходила страсть.

Крепкая мокрая рука Тайро скользнула с талии выше.

Авила быстро облизнула губу и остановилась, сделав глубокий выдох. Тайро улыбался. Будто и не было никаких проблем, с которыми они столкнулись, будто, кроме них, в этом озере, окруженном лесом и скалой, больше ничего и никого не существовало. Он улыбался настолько задорно, будто вернулся в свое прошлое, когда не знал ни горестей, ни боли. Тайро рассмеялся, скользнул к ее ягодицам и немного сжал их.

– Почему ты смеешься? – прошептала она.

– Давно этого хотел, – ответил Тайро.

Он приподнял Авилу еще выше и подсадил на свои бедра. Она затаила дыхание и начала слегка беспокоиться, не знала, чего ожидать в следующий миг, и просто ждала.

На другом берегу послышался хлопок. Тайро опустил Авилу в воду и устремил внимательный взор на звук из темной части леса.

– Кто там? – шепотом спросила Авила, следя за его взглядом.

– Кажется, там кто-то есть.

Свист позади них заставил их обернуться. Это был Юфеймиос. Он стоял на берегу неподалеку от их одежды, уперевшись в бок, и жевал ягоды из лукошка, висевшего на руке.

– Не переживай. – Тайро аккуратно поднял Авилу на руки и закрыл мокрыми крыльям, обнимая ими и себя, и прижимающуюся к нему принцессу.

– Нашли время плескаться, – смеялся волшебник, когда Тайро шел к берегу.

– Подглядывал? – Тайро прищурил глаза, а Авила испугалась: это вполне в духе старого волшебника, хоть она и понимала, что он не позволял себе ничего подобного в отношении нее.

– Нет, – уже серьезнее ответил он.

Тайро ступил на берег, но не успел поставить Авилу на ноги, как Юфеймиос щелкнул пальцами, и они оба оказались сухими и одетыми.

– Удобно, – усмехнулся Тайро и опустил принцессу на землю.

– Удобно заниматься этим в безлюдном месте, – засмеялся волшебник, а после, глянув на недовольную принцессу, замолк, отведя взгляд. Он пару раз прокашлялся, будто старался заглушить последнюю фразу. – Армия Зена вошла в лес, давайте укроемся в доме.

Авила смутилась. Она не хотела слышать Юфеймиоса с его новостями и старательно выкидывала из головы последнюю фразу. В груди искрились озорные огоньки. Взгляд задержался на лукошке волшебника, наполненном сочными ягодами, как будто сама природа щедро отдала свои дары в знак благосклонности. Юфеймиос, уловив ее желание, молча протянул корзинку, и Авила поспешила взять спелую лесную ягоду и съесть ее. Легкий сладкий сок коснулся языка. Авила издала довольный, почти неуловимый звук наслаждения, прикрыв глаза.

Затем, поддавшись невидимой силе, Авила повернулась к Тайро. Она взяла одну из лукошка и протянула ему, чуть приподнявшись, чтобы дотянуться до его губ. Рука задержалась, едва заметно дрогнула, когда его губы коснулись ее. Он принял угощение. Между ними проскользнуло что-то неуловимое, как легкий ветерок на рассвете, теплое и трепетное. Сердце забилось быстрее, грудь наполнилась сладкой тоской, стало невероятно печально, что пришел Юфеймиос и нарушил их уединение.

– Ну, все, – протянул волшебник. – Хватит вам!

Авила глубоко вздохнула. Тайро и Юфеймиос последовали к дому, а она, чуть помявшись на месте, догнала их спустя несколько минут. Она отвлеклась на ягоды, как ей хотелось думать, ведь мысли были заняты совсем другим. Высокие деревья, густо раскинувшие свои ветви, почти смыкались над ними, оставив лишь узкий проблеск неба. Свежий воздух, напоенный ароматом хвои, смешивался с легким дуновением цветущих трав. Тайро шел впереди и о чем-то думал, почти как и сама Авила. Она в который раз убеждалась – его уверенность вызывала в ней чувство защищенности и покоя.

Мысли Авилы начали блуждать в лабиринте чувств, зародившихся к Тайро. Их встречи и минуты уединения всегда наполняли ее душу особым трепетом, и с каждым новым взглядом, бросаемым на него, это ощущение усиливалось. Первая искра, вспыхнувшая между ними, теперь превратилась во всполохи огня, согревающего ее сердце. Она вглядывалась в темные очертания леса, но в мыслях видела только его лицо. Внутри нее боролись нежность и смущение. Каждая мысль о близости с Тайро вызывала румянец на щеках и учащенное сердцебиение. Она представила, каково это – оказаться в его объятиях, почувствовать его тепло рядом. Эти мысли были столь сладки и настойчивы, что Авила не могла избавиться от них. Она тихо вздрогнула, прогоняя нахлынувшие фантазии, но те возвращались вновь и вновь, стоило только ей встретиться с его теплым взглядом. На фоне этих мечтаний лес казался еще более загадочным и волшебным, как зеркало ее чувств и надежд.

Время от времени в кронах деревьях кричали птицы, и каждый новый вскрик возвращал ее к реальности, к нему, идущему чуть впереди. Каждый изгиб тропинки, каждый поворот казались символичными. Как и ее жизнь, путь по лесу был полон неизвестности и скрытых возможностей. Каждый момент, проведенный с ним, – шанс узнать себя лучше, найти ответы на вопросы, которые она боялась задать вслух. Деревья словно шептали ей, что смелость быть собой приносит счастье.

Она тяжело вздохнула, заметив впереди уже родной дом.

Близился вечер. Есть совсем не хотелось. Аппетит не просто пропал, он так и не появился. Авила быстро прошла в комнату, желая как можно быстрее скрыться от взгляда Юфеймиоса. Его шутка вырвалась, и Авила понимала, что ему самому стало неловко, но от этого легче не становилось. Авила взяла шаль, укрылась и села на подоконник. Это окно выходило, казалось, на самую темную часть леса. В нем будто ничего, кроме собственного отражения, нельзя было увидеть. Темные ели стояли в гордом одиночестве, хоть и находились в компании друг друга. Она смотрела на них и думала, что есть в этом ощущении что-то знакомое. Так было, когда Авила жила во дворце, – людей много, а ощущение одиночества острее. Где-то сверху пробился последний луч солнца, но из-за скалы, уходящей ввысь, его практически не было видно. Начинался дождь. Капли маленькими струйками стекали по окну. Впервые Авила не хотела зажигать свечи. Сегодня ее привлекала опускающаяся на лес темнота. И она подозревала, что дело в завтрашнем дне – последнем перед встречей Тайро и Райко.

Страх снова зажигался в ее сердце. Авила не хотела отпускать его одного. Только не на встречу с братом, по сравнению с которым он был в уязвимом положении – Тайро, в отличие от брата, не мог поднять на него руку, не мог сопротивляться. Она боялась, что больше никогда не увидит его. Потеряет, снова столкнется со смертью.

Дверь заскрипела, и Авила повернулась. Зашел Тайро. Он медленно подошел к ней и приобнял. Он как чувствовал ее состояние, а может, боролся с тем же чувством страха.

– Тайро, – позвала она и повернулась на подоконнике, сев прямо напротив него. – Я не хочу, чтобы ты ушел на встречу один. – Она хотела говорить уверенно, твердо, чтобы убедить его или как-то повлиять на его решение.

– Все будет хорошо, – тихо ответил он и прислонился губами к ее лбу. Положив руки на ее колени, он легко раздвинул их и сделал шаг вперед, приблизившись к Авиле.

– Я хочу пойти с тобой, – продолжала стоять она на своем. – Я могу помочь!

– Это исключено! – отрезал он и даже не попытался объяснить свое решение.

Ливень за окном усиливался. Стук воды по стеклу вторил биению ее сердца. Авила подняла взгляд и встретилась с горящими, уже любимыми глазами. Тайро убрал с ее лица выбившийся локон и склонился к ее губам, сминая их. Он будто хотел наверстать упущенное на озере, целовал решительнее, прижимал к себе, опустив свободную руку на бедро, ухватился за подол платья и задрал его, проникая под тонкую легкую материю. Горячая ладонь скользнула по коже.

Ноги затряслись, Авила смазала поцелуй, прерываясь. Она понимала, чего хотел Тайро, но страх заставлял нервничать.

– Если ты не хочешь, просто скажи. – Он наклонился над ее ухом, говоря это медленно, будто вкладывал в каждое отдельное слово потаенный смысл, хотя его фраза звучало прямо, без намеков.

Руки сами потянулись к его плечам. Авила обнимала его крепко, боясь, что сейчас он исчезнет. И самым страшным было понимание, что послезавтра на рассвете его действительно могло не стать. Он уйдет завтра в ночь, и кто знает, что произойдет с ним на восходе. Авила не понимала этого плана. Как можно было отпускать на бой в одиночку единственного способного спасти мир? Прислонившись губами к его коже и прикрыв глаза, она уловила хвойный запах. Но было что-то еще. То самое, ставшее для нее особенным, отличительным во всей ее жизни не только на Летнем Континенте, но и в столице. Появление Тайро в ее жизни показало, что значит быть свободной, взять ответственность в свои руки и принимать решения самостоятельно, стать взрослой.

Он тяжело дышал, замерев в ожидании ответа. Его рука так и застыла на бедре, пальцы еле уловимо, но с нетерпением сжимали ее кожу в тщетной попытке отвлечь и успокоить запал, но какая-то неведомая сила внутри убеждала в обратном, наталкивая на действия, которые фойтиец пока не мог себе позволить.

– Я хочу, – тихо, на самое ухо, чуть задевая его губами, ответила Авила.

Тайро выдохнул и припал губами к шее Авилы, сбрасывая с ее плеч шаль. Авила положила ладонь на его грудь, ненадолго остановив, взяв паузу в его быстро нарастающей страсти. В его взгляде читался вопрос, но, как только она зацепилась пальцами за завязки на своей груди, он легко улыбнулся и сглотнул, следя за каждым движением. Авила не хотела издеваться над Тайро и оттягивать момент, видя, как желание закипает в нем, но собственная нерешительность и смущение делали свое дело. Завязки расплетались предательски медленно, показавшись теперь невероятно длинными. Когда она ухватилась за последний узелок, Тайро приблизился. Вырез платья, держащийся на косичке из веревочек, расслабился. Крепкие руки зацепились за подол платья и потянули его вверх, по пути мимолетно касаясь каждого изгиба ее тела.

Авила зажалась, интуитивно прикрыв руками голую грудь и попытавшись свести ноги, но из-за Тайро, стоящего прямо между ними, ей это не удалось. Он, недолго думая, подхватил Авилу на руки и понес в кровать. С легким ветерком она упала на подушку, а Тайро с напряжением навис сверху. Он приподнялся и аккуратно двумя руками взял ее запястья, раздвигая руки в стороны. Авила не стала сопротивляться. Она видела, как его взгляд скользил по ее груди и опускался ниже, как там загорается тихий огонь, отражая силу бурлящих в нем чувств и задыхающегося восхищения. Его руки, казалось, таили в себе скрытую дрожь, готовую вот-вот вырваться наружу, но вместо этого Тайро остановился. Он сомневался? Что-то будто глодало его, занимало мысли, и Авила не могла понять что.

– Ну же, – тихо проговорила она, – иди ко мне.

Тайро быстро тряхнул головой и опустился к ней, тут же припав к губам. Становилось жарко. Он казался живым воплощением огня, решительного и буйного. Казалось, что он избавился от сомнений, которые тормозили, отдался чувствам и желаниям. Авила запустила пальцы в его волосы и легко оттянула их, впилась ноготками, кожей ощущая, как по рукам бежали мурашки, как участилось его дыхание.

Сладкий вкус губ напоминал лесную ягоду, тот момент, когда они встретились взглядами и все поняли – насколько же волшебник не вовремя появился, но сейчас они остались наедине. Одновременно нежный и настойчивый Тайро с каждым новым поцелуем становился смелее. В этом было нечто притягательное, магнетическое, как если бы сам воздух между ними стал искрящимся, подобно молниям, сверкающим за окном. Тайро больше не сдерживался: его руки исследовали ее тело с тем самым смешением нежности и страсти, что заставляло терять контроль, оставляя только безудержное желание быть ближе.

Он прекратил поцелуй и припал языком к ее груди. С губ Авилы сорвался короткий тонкий стон. Она опустила руку на его затылок, слегка сжимая волосы и блаженно прикрывая глаза. Рефлекторно выгибаясь от удовольствия, Авила повернула голову в сторону и увидела расплывающиеся силуэты. Вспышки молнии бросали тени их тел на стену. Раскаты грома и дробь дождя по стеклу почти не доходили до ее сознания, словно ливень сменился теплым зноем, бесшумно изнуряющим мир, в котором они единственные выжившие.

Мысли освободили голову, только сейчас она смогла полностью расслабиться и забыться. Не существовало больше ни угрозы, нависшей над миром, ни ответственности, ни обязанностей. Лишь наслаждение и приятное напряжение мышц. Оно потоками отзывалось внизу живота, заставляя тело Авилы поддаваться Тайро. Авила неосознанно улыбалась новым для себя ощущениям. Чуть прикусив нижнюю губу, Авила решилась отбросить стеснение и воплотить в реальность свои желания. Положив ладони на его скулы, она попросила его приподняться к ней. Он послушно последовал ее просьбе. Авила медленно поцеловала уголок его губ и не смогла отказаться от желания продолжить. Ее губы касались щеки, скул, она двигалась к его шее. Лишь на секунду засомневавшись, она решилась и легко, еле уловимо провела языком по коже, которую только что осыпала поцелуями, и выдохнула, уже сама не в состоянии справляться с накрывшим желанием. И даже если бы она хотела что-либо сказать, прошептать ему на ухо – она не могла, не могла ни о чем думать, когда к ней прижималось его крепкое горячее тело.

Тайро нравилось, она видела это и чувствовала по его тяжелому дыханию, по его порывам, требующим безмолвного согласия. И она не отказала. Авила медленно водила ладонями по его рельефному торсу, впервые не стесняясь, пока пальцы не столкнулись с тканью его штанов. Его взгляд все еще был прикован к ней, будто он ждал, что она сделает. Авила не растерялась и, скользнув ладонью под материю, провела острыми ноготками по низу его живота. Его мышцы напряглись, и это вызвало в ней азарт и желание продолжать. Опустившись еще ниже, она нащупала затвердевшую плоть и не удержалась, чтобы не сжать. Тайро замер, будто ожидая ее следующих действий. Разжав руку, она провела вдоль, спускаясь еще немного, и провела пальцами вдоль до самой головки, желая подразнить его. Тайро скрыл глухой низкий стон, но она его услышала и восприняла как личную награду для себя.

Но по его взгляду Авила поняла, что он не останется в долгу. Он опустил руку, его пальцы нежно скользнули вниз, вызывая у нее трепетный вздох. Авила слегка изогнулась навстречу и ощутила теплое прикосновение его пальцев, которые мягко и уверенно скользнули в нее. По телу пробежало легкое напряжение, которое тут же сменилось пульсирующей волной удовольствия. С каждым движением его рук ее дыхание становилось глубже, а сердце билось быстрее, будто их тела общались на новом, не требующем объяснения языке. Его то плавные, то настойчивые движения вызывали тонкий трепет и сладкое ожидание. Ее внутренний мир растворился в этих ощущениях – в легком напряжении, которое постепенно сменялось волнением, переходящим в яркую вспышку удовольствия.

С каждым его касанием по телу Авилы пробегали волны тепла. Она погрузилась в этот момент, позволив чувствам наполнить ее с головы до ног. Между ними возникала надежная связь – связь, которая говорила больше, чем любые слова. Точно таинство превращения, где каждая деталь обретала смысл, и текущее мгновение замирало, чтобы они могли пронести его в вечность.

Авила не спускала взгляда. Она откинула голову, а Тайро ненадолго отстранился от нее. Лишняя одежда отправилась на пол, и распаленное тело обожгло жаром ее кожу.

– Уверена? – шептал Тайро, нависая сверху. Он провел широкой ладонью вверх от колена, властно приподнимая бедра и медленно подаваясь вперед.

– Да, – почти сразу ответила Авила и затаила дыхание.

Быстрое, немного резкое проникновение заставило Авилу задержать дыхание и замереть. Она сдавила бедра Тайро ногами, скорее интуитивно сжав их. Расслабление приходило постепенно, по мере привыкания, и только немного погодя она вновь раздвинула их, пропуская его глубже, давая ему двигаться.

Сдавленный стон сорвался с пересохших губ, тело податливо изогнулось, охваченное мелкой дрожью. Наслаждение кипящей волной прокатилось внутри, заставляя рефлекторно сжать пальцами простынь. Авила не ощущала боли, теперь ее мысли тонули в вязком блаженстве. Каждое движение отдавалось в ее теле, и с каждым разом она понимала, что желает большего. Дыхание прерывалось, контролировать его становилось все сложнее, глаза закрывались, а губы то становились жертвами собственных влажных укусов, то открывались в тихом стоне. Постыдный звук иногда несдержанно срывался, и его тут же заглушал поцелуем Тайро. Сейчас Авила не переживала, что их мог кто-то услышать, – она желала насладиться. Ее рука искала, за что ухватиться, пульсировала легкой судорогой, и на помощь пришла ладонь Тайро. Они переплели пальцы. Он вжимал ее в кровать, но это рождало лишь больший трепет.

Пальцы свободной руки скользнули вдоль крепкого плеча, легко царапая распаленную кожу. Дрожь наслаждения сводила тело, заставляя вновь неторопливо изгибаться навстречу каждому движению. Напряжение мышц нарастало, она все быстрее и без остатка отдавалась ему, наслаждаясь всеми его ласками и даря свои. Вмиг волна накрыла ее, заполнив каждую клеточку тела неземным удовольствием. Мир вокруг замер, уступив место буре чувств, которая, словно сверкающая комета, пронеслась по ее сознанию. Все отступило – остались лишь пульсирующие вспышки тепла, разливающееся по венам ощущение легкости и невыразимой свободы. В этот миг тело словно парило, свободное от всяких оков, погруженное в бесконечность неги и блаженства. Это состояние, подобно взрыву звезд, искрящихся в ночной тишине, приносило с собой умиротворение. Тайро тихо, утробно прорычал в губы, вновь накрывая их жадным поцелуем, замер, заполняя теплом все внутри. Ощущалась влажна пульсация.

Тайро устало опустился рядом с Авилой, хрипло дыша и медленно прикрывая глаза. Авила легла к нему на грудь, не пряча своей блаженной улыбки. Жар влажных тел прогонял холод, все еще волнами исходящий от окна. За ним по-прежнему бил ливень, грохотал гром и сверкали молнии, озаряя скалу и деревья фиолетовыми вспышками.

Авила прикрыла глаза. Она ловила его легкие движения, будь то небрежное касание руки или легкий поворот головы. Они отзывались в ней волнами нежности и спокойствия. Ощущение его дыхания, такого же рваного, как и у нее, но порой равномерного и спокойного при глубоком вдохе и медленном выдохе, наполняло ее уверенностью и уютом, словно подтверждая, что сейчас это место и время – только для них двоих.

В этой тишине, нарушаемой лишь звуками природы и биением сердца, ее мысли были просты и искренни. Она чувствовала себя защищенной, отгороженной от всех забот и тревог. Несколько сокровенных мгновений, когда весь мир сосредоточился в этой постели, принес с собой осознание простой истины – здесь и сейчас ей никуда не нужно спешить. Она рядом с единственным человеком, который разжигал ее сердце страстью и также нежно и трепетно успокаивал, позволяя ощутить блаженную прохладу умиротворения. Тайро тот, кто открыл для Авилы новый мир, и терять его – страшней всех возможных кошмаров. Даже если мир канет в бездну и растворится в огне хаоса – она будет искать Тайро.

– Пообещай мне, – тихо произнесла она, не поднимая на него взгляда. Авила открыла глаза и смотрела на свою руку, лежащую на его груди. Она чувствовала биение его сердца, слышала его ритм и желала, чтобы рядом с ним она никогда не ощутила тишину.

– Все что угодно, – тише ответил он и затаил дыхание.

– Пообещай не умирать. – По ее щеке скатилась слеза, и Авила снова прикусила губу, отгоняя от себя страшные мысли. Только не сейчас. Моменты блаженства хотелось растянуть настолько, насколько это возможно. – Ты бессмертный, так пообещай мне, что никогда не умрешь.

– Никогда, – твердо и решительно ответил Тайро практически без запинки. И Авила улыбнулась. Она знала, верила, что раз он дал слово, то никогда его не нарушит. – Ты тоже дай обещание, – добавил он.

– Какое? – не понимала Авила и приподнялась, чтобы лучше видеть его глаза.

Тайро сорвал со своего крыла перо и протянул Авиле.

– Держи при себе и не потеряй, – твердо произнес он.

– Хорошо, – пока не понимая Тайро, согласилась Авила и аккуратно приняла в руки перо. Она еще долго смотрела на него. Оно блестело и переливалось, казалось чем-то знакомым и родным.

* * *

Данное обещание эхом отдавалось в сознании Тайро. Он переживал, что взял на себя ответственность сохранить себе жизнь во что бы это ни встало, но и обрекать Авилу на волнение и переживания не мог. Сейчас они лежали вместе в обнимку, Авила рассказывала ему о веселых днях ее жизни во дворце, когда мама была еще жива. Она смеялась и по-настоящему чувствовала себя счастливой, Тайро видел это по блеску в глазах. Ему не хотелось огорчать ее. Он верил, что она сможет его простить. Вдруг улыбка исчезла с ее лица. Авила о чем-то задумалась, медленно приподнялась, закрывая одеялом обнаженное тело, и уставилась на комод, стоящий неподалеку от двери.

– В чем дело? – спросил Тайро и коснулся ее плеча.

– Отец перед нападением сказал мне кое-что. – Авила прикусила губу, явно вспоминая тот миг. – Он сказал, что мама поплатилась жизнью за предательство. Что, если это он ее убил?

– Он мог сказать тебе это со злости. – Тайро прищурился и выдохнул. – Он прекрасно знал, что это тебя ранит. Люди часто используют самые мерзкие формулировки и слова, чтобы ранить кого-то.

Тайро вспомнил слова Юфеймиоса в тот день, когда Авила пришла в себя после нападения. Он говорил, что отец Тайро изнасиловал сестру Флавия. Тогда ему хотелось врезать волшебнику изо всех сил. Но он понимал, что будь это правдой – ее не исправить, а окажись ложью, как скорее всего и было, – лишь подольет масла в огонь.

– Как думаешь, мог? – с надеждой во взгляде спросила Авила.

Тайро знал точно – мог. Но разве он решится сказать об этом Авиле и разбить оставшуюся веру в отца. Флавий был отвратительным человеком, и это знали многие, но он видел, что в душе Авила все еще верила во что-то хорошее в нем, собирала крупицы любви к отцу и хранила их.

– Нет, – сдержанно улыбнулся Тайро. – Как можно.

Авила улыбнулась и, казалось, облегченно выдохнула.

– Я пить хочу, – чуть тише произнесла она и прикусила губу.

– Сейчас, – тут же отозвался он.

Тайро поднялся, быстро поцеловал Авилу в губы и встал с кровати, поспешив добыть для любимой столь необходимую воду. Он нашел на полу штаны и, натянув их на себя, быстрым шагом отправился из комнаты. Он улыбался своим мыслям. Авила даже в постели оказалась такой же любознательной и ненасытной до нового, как и во всем остальном.

Выйдя из комнаты, он обнаружил, что за столом сидел Атрей. Он что-то писал под свет от горящих свечей. Рядом лежало несколько сожженных фитилей и скрученных свитков. Тайро понял – он сидит здесь не первый час.

– Что ты здесь делаешь? – с прищуром спросил Тайро и прошел к кувшину с водой.

– Работаю, – коротко ответил Атрей и макнул перо в чернильницу. – Пока вы развлекаетесь.

Атрей сидел здесь и слушал. Тайро взял кружку, резко развернулся и усмехнулся.

– Настолько все плохо на личном фронте, что за чужим подсматриваешь? – кинул Тайро и налил в кружку воду. Плевать на то, что слышал Атрей. Его интересовал совсем другой вопрос, и он собирался его задать.

– К сожалению, это единственный стол в доме, – спокойно ответил Атрей и вернул перо в склянку. Он взял свиток в руки и медленно помахал им на ветру, чтобы чернила быстрее высохли.

– Кто был твоим шпионом в Фойтии? – резко спросил Тайро.

Атрей замер. Он явно не ожидал этого вопроса. Положив пергамент, он поставил локоть на стол и устремил внимательный взгляд на Тайро, обдумывая ответ. Пляшущий огонь отбрасывал хаотичные тени, треск разбавлял тишину, а затянувшаяся пауза только подтверждала теорию Тайро – среди них был предатель.

– Он уже мертв, зачем тебе…

– Назови имя, – твердо перебил его Тайро.

– Что ж, коль так, изволь, – кивнул Атрей. – Это был Фаргар.

– Фаргар? – Тайро замер. Советник отца. Его правая рука. Учитель Райко. Тот, кто занимал второе по важности место в Фойтии после отца. Тот, в чьей преданности никто из правящей семьи никогда бы не усомнился. Его доброта не знала границ, а вклад в дела народа не исчислялся. – Этого не может быть!

Тайро сжал крепче руку.

– Твое право, можешь не верить. – Атрей сохранял невозмутимость. Он быстро поставил печать, подождал, пока та застынет, скрутил пергамент и положил его в стопку таких же. – Но именно он рассказал, как пройти через врата, о вашей слабости, о слабости вашего вооружения и о том, как найти это.

Атрей кивнул на документы, и все сошлось – только Фаргар знал тайники отца.

– И что ему обещали?

– Яйцо дракона. – Как ни в чем не бывало Атрей продолжал писать, но вдруг остановился. – Не переживай, он его не получил. В тот день он умер первым. Никто не любит предателей.

Тайро развернулся и пошел с кружкой воды в комнату. Сложно было поверить в слова Атрея, но, если откинуть все теплые чувства и резко взглянуть на реалии, – пазлы складывались. Фойтиец, который был награжден за верность народу, который был ближе всего к вождю, был любим и детьми, и взрослыми – променял все на яйцо дракона. Продал родину и нацию. Но зачем оно ему было нужно? Тайро мучительно копался в прошлом и вспомнил кое-что: Фаргар пытался добиться разрешения у отца взять себе одно яйцо. Он хотел дракона, а на вопросы лишь отнекивался бесконечной и трепетной любовью к ним, к своим предкам. Тайро вздохнул. Он смотрел в кристальную воду, которая приобрела коричневатый оттенок глины кружки, а в голове крутилась фраза, которую любил повторять Фаргар: «Фойтия – лучшее место из всех существующих и существовавших!»