Пламя полыхало, сжигая домик лесника, и Райко довольно усмехался. Он говорил, что сожжет их дотла, он обещал. После нескольких дней беспомощности он пришел в себя и исполнил свое маленькое желание. Теперь можно двигаться к следующему.

Он развернулся к лесу и пошел по тропинке. Он четко знал, куда ему следовать, знал, как пройти через барьер, и то, что ради Зары Тайро сделает что угодно. За спиной обвалилась стена дома. И только в глубине души он понимал, что убил их, чтобы не привязываться. Он не мог себе позволить этой слабости, когда столь желанная месть приближалась, он почти ухватил ее, почти взял в руки. Отец был бы им горд.

Он нащупал в кармане маленький хрустальный шарик. Точно, это его он забрал из зажатой руки брата. Райко прекрасно знал, что это: око, позволяющее заглянуть в прошлое, приоткрыть завесу тайны на уже произошедшее. Они появляются, когда создатель камня хочет чем-то поделиться, каким-то событием, свидетелем которого он стал. Выбрать дату невозможно, око перенесет только туда, куда желал его создатель.

Идя по сухим тропинкам леса, Райко еще долго раздумывал, стоит ли ему заглянуть в хрусталь или лучше выкинуть. Вдруг это уловка, чтобы сбить его с толку, чтобы попытаться воздействовать на него или контролировать.

Райко тяжело вздохнул и принял решение: он узнает, какое воспоминание хранит в себе этот шарик. Тогда он подбросил его в воздухе. Шарик засветился и обратился в быстро расширяющуюся сферу, в которую Райко тут же засосало. Его тело сдавливало и болтало из стороны в сторону. Рассмотреть что-либо не удавалось, его уносило на долгие годы назад, глаза жгло яркое свечение. Наконец он коснулся твердой поверхности.

Перед ним раскинулся величественный зал, сияющий мягким, но ослепительным светом, который, казалось, исходил из самих стен. Райко сразу узнал место – дом. Он всегда считал Дворец Света архитектурным шедевром: высокие своды зала, украшенные резными узорами и изображениями таинственных существ, напоминали о величественной эпохе Фойтии, когда его народ имел непререкаемую власть в Аксохоле. Светло-золотые колонны, обвитые мерцающими лентами света, поднимались к небу, поддерживая сводчатые потолки, украшенные фресками. Они изображали сцены из древних легенд. Пол, подобно мозаичному ковру из полудрагоценных камней, отражал свет. Зал будто искрился. Главная дорожка, украшенная орнаментом, вела к возвышению в самом центре зала.

На нем стоял трон – хрусталь, меняющий оттенок в зависимости от того, с какого места на него посмотришь. По углам зала стояли статуи из сияющего мрамора, изображающие знаменитых правителей и магов прошлого, их фигуры казались живыми в обволакивающем свете. Вдоль стен расположились широкие арочные окна с видом на бесконечные скалы и горы, снег на которых отражал эфирное сияние над Вершинами Алоса.

Рассматривая свой дом, по которому он уже успел соскучиться, Райко заметил, как в воздухе начали формироваться фигуры – образы из прошлого, резвящиеся и смеющиеся, будто застывшие в своих незатейливых делах: гости в богато украшенных одеждах что-то активно обсуждали и пили вино. Люди! Что они делали во Дворце Света? Райко сжал кулак и проследовал дальше. Начали образовываться из воздуха мастера первозданной магии – фойтийцы, демонстрирующие свои силы, а придворные дамы в одеяниях, расшитых драгоценными камнями, затаив дыхание, наблюдали за ними. Сердце Райко сжималось от противоречивых чувств: это было и захватывающе, и в то же время немного пугало, вызывало слишком много вопросов: как люди и фойтийцы оказались на одном торжестве в его родном доме? Он заметил отца на троне – высокого крепкого мужчину с черными будто смола крыльями. Он встал и спустился по ступенькам к человеку, подошедшему к возвышению. Райко потребовалось время, чтобы узнать Флавия. Он выглядел моложе, но безумный взгляд светлых глаз не дал перепутать его с кем-либо.

Они пожали друг другу руки в приветствии и проследовали к двери за троном – в кабинет отца.

Райко немедленно направился за ними.

– Флавий, твоим людям все нравится? – спросил отец, приглашая его присесть на тахту напротив высоких окон. За ними открывался вид на закат, подсвечивающий сугробы и снег.

– Аргос, чего ты хочешь? К чему было это приглашение? – Флавий присел, и отец сел в кресло напротив.

– Сегодня срок нашего договора заканчивается, ты должен отпустить драконов на Вершины и отдать мне ключи от их силы.

– Вам не нужны драконы, в отличие от людей, вы и так обладаете первозданной магией. – В голосе Флавия звучало раздражение, он явно не хотел уступать в споре.

– Как ты смеешь задавать такие вопросы? – Аргоса возмущала эта неподдельная уверенность. – Я не намерен продлевать договор, и ты доказал, что не достоин никаких соглашений.

– Звучит как угроза, – насмешливо протянул Флавий. – Я бы не советовал тебе усложнять наши отношения, не зная, на что способны люди. Драконы останутся у нас, ведь вы не станете приручать драконов в обход ключей, – язвительно выплюнул Флавий.

– Какой же ты подлый.

– Я как Властитель не могу позволить, чтобы какой-то народ владел такой мощью. Вы, фойтийцы, слишком долго были лидерами этого мира и принижали людей. Теперь все изменится. Люди встанут выше вас, и лучше вам принять неизбежное, либо будет война.

Отец замер на мгновение, будто взвешивая каждое слово, затем стиснул зубы.

– Флавий, неужели ты забыл, кто спас людей от неизбежного вымирания во время Великой Катастрофы? Это мы, фойтийцы, протянули руку помощи и научили вас использовать магию. Ты забыл договор? И это твоя благодарность? – Его голос зазвучал уже сдержанно, но с явной угрозой.

Флавий отвернулся к окну, глядя на закат.

– Мы не отрицаем факта вашей помощи, Аргос. Но ты не станешь оспаривать, что фойтийцы использовали свое превосходство, чтобы угнетать наш народ. Драконы стали лишь инструментом убеждения, принудительного подчинения.

– Угнетения?! – Аргос жестко перебил его. – Мы дали вам знания, а вы, люди, принесли хаос, разруху и уничтожение всему, к чему прикасались. Оружие, которое мы вам дали, обернулось против нас самих, а мы считали ваш народ союзниками! Вы управляли драконами бездумно, и каждый взмах их крыльев сеял смерть и разрушение!

Флавий нахмурился, в его глазах зажегся гнев.

– Как ты смеешь говорить об оружии, когда из-за вашей магии мы потеряли целые города и поселения?

Аргос прибавил шаг и наклонился над Флавием.

– Ты, кажется, забываешь, что ваши же прорицатели предсказывали будущее, в котором человечество предаст всех и вся ради власти!

Флавий резко встал напротив Аргоса, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга:

– А ты, Аргос, упускаешь из виду, что ваши же легионы сметали наши поселения. И теперь ты осмеливаешься спрашивать, чего мы хотим? Мы хотим, чтобы вы знали свое место! Люди больше не станут терпеть вас и почитать. Эра вашего влияния на корону Аксохола завершена. Я не стану подобно моим предкам просить вождей Фойтии о помощи. Драконы отныне наши, и, если ты хочешь, чтобы они жили, а не были истреблены, ты и твои дети будете сидеть на Вершинах и не высовываться.

– Ты думаешь, у тебя хватит сил убить дракона или кого-то из моих людей?

– Не сомневайся, и не умоешься кровавыми слезами.

Райко прошел ближе к Флавию, который уже намеревался уходить. Гнев пылал в его душе, ему хотелось вцепиться в его горло и убить еще раз. Убить до того, как он осмелился пригрозить отцу. Райко перевел взгляд на отца, который так и остался стоять на месте. Почему он медлит? Почему ничего не делает? Флавий покинул кабинет. Под грохот двери Райко зацепился взглядом за календарь, лежащий на столе. Сезон очищения, четыреста пятьдесят девятый год. Ровно через полгода Фойтия падет.

Боль в ногах вернулась. Портал возвращал Райко в реальность, но он хотел остаться здесь еще ненадолго. Ему хотелось поговорить с отцом, услышать, что он прав, что сейчас, пятнадцать лет спустя, все сделал верно – убил Флавия, который позволил себе дерзость в отношении вождя Фойтии.

– Отец, я убил его, – кричал Райко, но Аргос лишь стоял на месте. Он тяжело вздохнул и повернулся к окну. – Отец!

Солнце играло на его черных крыльях и слегка ослепляло Райко. Он пытался за что-то зацепиться, старался задержаться в этом дне и побыть еще немного дома.

Дверь отворилась. Сначала Райко подумал, что вернулся Флавий, но он ошибся. Это была мама. Ее белоснежное платье будто пыталось соревноваться с белизной пиков и подчеркивало неотразимую фигуру. Величественные крылья, которые росли из оголенной спины, напоминали о ее объятиях: она всегда закрывала ими его, будто старалась спасти от всех проблем и невзгод.

– Мама!

Перед глазами все плыло, своего тела он больше не ощущал. Все, чего желал Райко, – взгляда родителей, чтобы они обернулись, посмотрели на него, улыбнулись.

Мать подошла к отцу и положила руку на его плечо, а он крепко прижал ее к себе. Слезы стекали по щекам Райко, он молил Создателя оставить его в этом дне или хотя бы наградить последним взглядом родителей. Они погибли в один день, как было когда-то предначертано мудрецами, но никто не предугадал обстоятельств.

– Как дети? – шепотом спросил отец, положив ладонь на ее щеку.

– Тайро резвится, – широко улыбнулась она, и Райко видел, с какой нежностью и любовью смотрит на нее отец. – А Райко ходит угрюмый, ему не нравится, что к нам пришли люди.

– Он поймет, – тихо ответил отец. – Я верю, он станет отличным вождем и совершит много великих дел.

На последних секундах своего пребывания в прошлом Райко видел, как они наслаждались друг другом, смотрели друг на друга, как на единственное солнце в этом и других мирах. Отец накрыл губы матери своими. Он не проявлял при ней злости, его яростное пламя сменилось на безмятежный танцующий огонь, дарящий не уничтожение, а тепло и свет.

В следующее мгновение Райко выкинуло на землю в темный холодный лес. Он долго лежал, не вставая и крепко сжимая кулаки. Тяжелое дыхание ломило грудную клетку. Горло обжигало горячее дыхание злости. Хотелось кричать, слезы текли по щекам. Чувство собственной никчемности прожигало душу. Будто это не он, не тот самый Райко, про которого говорил отец. Будто тот погиб вместе со всеми в самый черный день народа Фойтии, и все, что от него осталось, – это имя. Имя, которое стало звучать противно даже для него самого. Он каждый повторял себе: «Я – Райко. Старший сын вождя Аргоса», но сам больше не мог поверить в это. Он усомнился не только в том, что достоин носить свое имя, но и во всем, что когда-либо делал. Мысли и желания смешались в один тяжелый ком, давящий на него, прижимающий к земле. Даже солнце не светило так же, как прежде. Лучи пробивались сквозь зеленую листву, но их свет так и не достигал земли и не грел лежащего в холоде и тьме Райко.

Найдя в себе силы подняться, Райко последовал к подножию Вершин. Впервые за пятнадцать лет его потянуло домой. Не в то прошлое, которое он знал и помнил, не в те снежные пики и ледяные сверкающие дома – нет. Ему хотелось взглянуть на то, что осталось теперь на осколках прошлого. Мучили вопросы: для него ли Тайро хранил этот маленький хрустальный шарик? Если да, то что он хотел этим сказать? Что Флавий просто защищался? Ерунда! Злость вспыхнула с новой силой. Неужели Тайро пытается оправдать Флавия? Помочь ему? Он пришел в его дом, он говорил с ним, решил объединиться!

Не найдя иного пути выплеснуть ярость и злость, Райко резко развернулся и ударил кулаком ствол дерева. Кора не пострадала, а вот Райко болезненно промычал, наклонив голову, и с силой, до появления красных противных пятен в глазах, зажмурился. Отец сам хотел уничтожить людской народ. Он использовал против них драконов, отправлял легионы на их земли. Райко решил исправить ошибку их предков, которые подарили людям магию. Они забыли свое место, и вождь Аргос понимал это.

– Я завершу твое дело, отец, – всхлипнул Райко. – Я их уничтожу!

* * *

Тайро вышел из палатки Авилы и замешкался. Он не нашел ее внутри и теперь, заметив ее в центре поля с половником в руках возле большого казана еды, понял почему – она раздавала еду народу, столпившемуся в очереди за своей порцией.

Он улыбнулся и не стал мешать, лишь наблюдал со стороны. Он скучал по тем тихим моментам вдвоем на поляне. На их поляне. Сейчас это казалось недостижимой роскошью среди разрушенного селения и резко обедневшего народа. Многие потеряли близких и любимых. Тайро тяжело вздохнул, вспомнив вопрос Авилы. Почему он ничего не сделал? Он ответил, что не смог поднять руку на старшего брата, но сейчас терзался сомнениями – так ли это было на самом деле. В какой-то степени он мог с уверенностью это подтвердить, с другой же – неведомый голос в его голове пытался убедить: он не помог из-за нежелания проявлять насилие. Он хорошо помнил день падения Фойтии, когда убивали его народ. Он не смог поднять руку на человека. Струсил? Тайро так не считал. Страха перед богом Смерти Тайро никогда не испытывал. Неожиданно ему вспомнились слова матери, которые она сказала ему на одной из последних встреч: насилие никогда не будет выходом. Возможно, эти слова настолько врезались в память скорее на подсознательном уровне, что Тайро ни в день уничтожения его народа, ни в день нападения Райко на Дом Советов не смог поднять руку и использовать магию, чтобы причинить боль.

Он тряхнул головой, желая как можно быстрее выкинуть эти мысли из головы. Тело еще ныло. Крылья с болью восстанавливались, и даже хваленое бессмертие не могло помочь – он чуть не потерял свою магию. Но в момент, когда он сорвался с места и закрыл собой Авилу, он совсем об этом не думал. Ни о магии, ни о мире, ни о драконах, ни о собственной жизни. Тайро не заметил, в какой из дней, в какой из их встреч она стала для него столь значимой.

– Тайро, – послышалось рядом.

Он развернулся и увидел Юфеймиоса. У того был болезненный вид. Несмотря на высший ранг волшебника и невероятные заслуги в магии – Юфеймиос давно уже был не молод. Его тело не могло больше выдерживать такие нагрузки.

– Получше? – спросил Тайро, вновь переводя взгляд на Авилу.

– Да, – выдохнул он, спрятав руки за спиной, чуть сгорбившись. – Людей в тяжелом состоянии я подлатал, теперь можно отдохнуть.

Повисла пауза. Юфеймиос тоже смотрел на Авилу. Легкий ветер трепал волосы и доносил до них запах костра, на котором стоял казан с кашей или каким-то густым супом.

– Она предала отца и своего властителя ради тебя, – вдруг выдал он, повернувшись к Тайро чуть боком.

– Она спасла меня ради мира, – чуть грустно улыбнулся Тайро и посмотрел на Дом Советов, на то, что от него осталось. Тайро понимал, что Флавий не мог спасти драконов, и даже сомневался, что тот, в принципе, хотел этого.

– Ты сам-то в это веришь? – улыбнулся Юфеймиос. – Авила с детства не проявляла никакого интереса ни к власти, ни к трону, ни тем более к проблемам мира. Она не видела того, что происходит за стенами дворца, сведуща она была лишь в книгах с фальшивой историей, написанной ее отцом. Она росла во лжи.

– Флавий умер, и ты начал говорить правду? – усмехнулся Тайро.

– Флавий умер, и я стал свободным. Я больше не обременен клятвой, – пожал плечами волшебник. – Авила не была наречена наследницей. Сейчас она не более чем представитель семьи Властителя. Мертвого Властителя. За ней либо пойдут, либо нет.

– Пойдут, – тихо проговорил Тайро и улыбнулся. – Уже идут.

– Обычные люди – это, конечно, хорошо. Но без голосов совета в столице ей не занять трон. А если магия со смертью Аксониса действительно исчезнет, то в троне не будет смысла. Аксохол перестанет существовать.

– Любите вы, люди, создавать себе проблемы, – засмеялся Тайро.

– Хочешь сказать, эти проблемы создали мы?

– Ну а кто? Вы уничтожили мой народ, вы привели мир к тому, что драконы мертвы, вы продолжали сеять хаос и разрушать…

– Твой брат разрушил это селение, смею напомнить.

– Им двигала месть, – спокойно ответил Тайро и проследил за тем, как Юфеймиос присел на землю. – Что двигало Флавием, когда он отдал приказ? Ты же был там в тот день. На собрании вашей верхушки, когда вы обсуждали план по уничтожению фойтийцев. В чем была причина? И как вы оправдываете то, что напали со спины, как шакалы?

– Изначально из-за мести, – пожал плечами волшебник. – Потом, когда твой отец стал вождем и начал подчинять себе земли Аксохола, не обращая внимания на Властителя, Флавий решил забрать у вас драконов и не отдавать, считая, что так вы останетесь под контролем короны.

– Месть за что? – прищурил глаза Тайро и повернулся к Юфеймиосу.

– Из-за твоего отца погибла сестра Флавия.

Повисло молчание. Юфеймиос не торопился продолжать, а Тайро ждал. Он сделал шаг ближе и присел рядом с волшебником на землю.

– Аргос изнасиловал ее. Потом выяснилось, что она беременна. Девушка умерла при родах, ребенок тоже не выжил. Я видел его. – Юфеймиос скривился. – Он напоминал человека без кожи, покрытого чешуей: голое мясо, из спины торчали пеньки крыльев, и его тело было невероятно горячим. Повитуха, которая взяла его в руки, обожглась. Шрамы она вылечить не смогла.

– Я не верю тебе, – тихо ответил Тайро.

– Скажи это похороненной принцессе, – усмехнулся волшебник.

Тайро развернулся к Авиле. Она сидела среди народа и внимательно слушала какого-то ребенка. Он увлеченно что-то рассказывал и отвлекался даже от еды, а его мама совала ему ложку с кашей в рот. Он быстро глотал, лишь бы продолжить говорить. Авила улыбалась и слушала. В груди вспыхнул страх, а вместе с ним и печаль. Он понял, что у них с Авилой нет будущего. Они слишком разные, не просто из разных народов – они из разных рас. Сомнения взяли верх, Тайро сглотнул тяжелый ком и покосился на Юфеймиоса. Тот улыбался.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросил Тайро.

– Это ты задал вопрос, – Юфеймиос откашлялся, – но и так все понял.

– Ты говорил, что сейчас она лишь член правящей семьи, за которой либо последуют, либо нет, – вдруг сменил тему Тайро и волшебник, который собирался встать, остановился. – Ну а ты последуешь за ней?

– Я уже слишком стар, чтобы менять сторону, – улыбнулся Юфеймиос, поднявшись с придыханием и болезненным стоном. – Спина отваливается, – пояснил он.

Тайро тоже хотел подняться, но как только приложил ладонь к земле, почувствовал дрожание. Кто-то приближался. Соскочив с места, он осмотрелся и увидел лошадь, а на ней двух людей.

– Дарион! – удивился Тайро, и голос его дрогнул. В седле вместе с ним сидела Зара. – Какого тебе здесь надо? Зачем ты привез ее? – осыпал он вопросами друга, как только лошадь подошла ближе.

Юфеймиос не ушел и наблюдал за происходящим.

– Тайро, – начал Дарион, пытаясь отдышаться. Его явно что-то волновало, паника читалась в глазах. Он спрыгнул на землю и помог Заре слезть. – Мне нужно было вывезти Зару…

– Без спроса? Ты вывел ее из безопасного места без моего разрешения! – Голос Тайро повысился.

– Да все же хорошо! – проговорила Зара и тут же подбежала к нему с распахнутыми руками, чтобы обнять.

Тайро легко приобнял ее, но не сводил пристальный взгляд с Дариона и ждал объяснений.

– Я принял решение, потому что обстоятельства изменились: в лесу стало небезопасно, – твердо говорил Дарион. – На меня и моих людей напал Райко. Кай и Торвальд мертвы. Я знаю, что Райко может снести барьер, поэтому поспешил с Зарой сюда, а еще…

– Что? – шокированно спросил Тайро, боясь даже допустить мысль о возможности нападения Райко на Зару. Он ничего не понимал из слов друга, а тот, как назло, говорил быстро и сбивчиво.

– А еще мы видели флот. Армия на подходе к Летнему континенту, – закончил Дарион и посмотрел за спину Тайро, видимо, заметив там волшебника.

Тайро на мгновение замер. Но вопросов становилось все больше. Аккуратно отстранившись от Зары, он подошел ближе к Дариону и резко взял его за грудки, сжимая ворот его рубахи, торчащей из-под кожаного твердого жилета.

– Райко напал на мой дом? Что произошло?! Скажи нормально! – крикнул Тайро, чем, возможно, привлек внимание селян, но сейчас было куда важнее достучаться до Дариона и услышать четкий ответ.

– Мы с мужиками пошли на задание и после того, как получили монеты, решили разбить лагерь и поесть. Райко, видимо, случайно на нас наткнулся, но вдруг выяснилось, что давно хотел меня убить. Выпил какую-то жижу, и теперь у него неограниченный запас магии.

Тайро постепенно отпускал руки. Он понял, откуда брат мог взять силу, но не перебивал.

– Кая и Торвальда он сразу прикончил. Как ко мне подступился, его скрутило от боли и он убрался. Я решил, что он вполне мог бы и на Зару напасть, он же постоянно ядом брызгал, он же…

– Все, – резко кивнул Тайро. Он понял, о чем говорил друг: Райко всегда раздражало, что он называл Зару их сестрой, превращая их родителей и в ее родителей. Это его бесило.

Волнение вспыхнуло в груди Тайро с новой силой. Райко зашел слишком далеко. Он нашел способ вернуть себе силу и направил ее на уничтожение не только правящей семьи, но и простых людей. Теперь ожидать от него можно было чего угодно. Тайро медленно отпустил ворот и повернулся к Заре. Злость закипала – неужели Райко действительно может поднять на нее руку? И, не желая того, сам себе отвечал, что это вполне вероятно.

– Ну я и поспешил к ней, думаю, ты опять пропадаешь с… – Он мельком глянул за спину Тайро. – Пусть лучше с тобой будет, чем одна, мало ли. По пути мы вышли на мыс, с которого увидели множество кораблей и армию на суше, они строились в дивизии. Кажется, готовится нападение.

– Зен уже в курсе, – вмешался Юфеймиос и подошел ближе. – Надо уходить и найти убежище.

– Куда уходить? Зачем убежище?

Тайро развернулся, перед ним стояла Авила, а за ней Атрей.

– За тем, что Зену не нужны племена континента, ему нужна ты, – холодно отчеканил Атрей, обратившись к Авиле.

– Зачем она ему? – Тайро прищурил глаза, но советник не торопился отвечать.

Атрей время от времени поглядывал на Зару, цепляющуюся за руку Тайро. Потом он перевел взгляд на Дариона, который, в свою очередь, косился на Авилу.

– Вблизи она еще красивее, – шепотом на ухо Тайро прокомментировал Дарион.

– Авила, это Дарион. – Тайро глухо цокнул и махнул рукой в его сторону. – Дарион, это Авила, – скорее для галочки добавил он. – С Зарой ты знакома…

– А она кто? – перебил его Атрей.

– Я его сестра, – невозмутимо ответила Зара.

– Тогда я фея света, – с насмешкой прокомментировал Атрей.

– О чем вы? – Зара вскинула брови. – Брат?

– Не бери в голову, он не знает, что несет.

Внутри Тайро закипела злость. Атрей сует свой нос туда, куда не следует.

– Мне приятно познакомиться, Дарион, – с вдумчивым и серьезным взглядом проговорила Авила и перевела взор на своего советника Атрея, нахмурив брови.

– Нужно уходить, – мрачно пояснил Атрей.

Тайро продолжал испепелять Атрея взглядом. Он ему не нравился. Еще с самого начала, еще с той самой минуты, когда он увидел его подле Флавия. Темный взгляд выражал холод, но отчего-то ему казалось, что Атрей больше всех желал уничтожить фойтийцев. У него давно возникало ощущение, что Флавием руководили, что кто-то еще стоял за всем. Атрей.

– Ты можешь усилить барьер или закрыть его для Райко? – спросила Авила, шагнув к Тайро. – И будешь ли ты согласен укрыть нас всех у тебя?

Тайро задумался на мгновение, его глаза не отрывались от Атрея, оценивая каждую черту лица. Тот не скрывал презрения, и даже погода отражала его душевное смятение: ветер усиливался, яростнее срывая с деревьев пожелтевшую листву.

– Всех, кроме Атрея, – заключил он.

– И что я сделал, чтобы заслужить такое недоверие? – с неизменным недовольным лицом и прищуром спросил Атрей. – Или ты обиделся?

Взгляд Атрея скользнул к Заре и вернулся на Тайро. Он явно намекал на свой комментарий в адрес ее и на ложь, которую понимали все вокруг, кроме самой Зары.

– Пожалуйста, давайте все успокоимся. – Авила встала между ними, пытаясь утихомирить нарастающий конфликт. – Сейчас не до этого!

Напряжение росло, и Тайро четко чувствовал, что больше не может сдерживаться, как бы ни пытался. Дарион, судя по ладони, сжимающейся и разжимающейся на рукояти секиры, тоже нервничал.

– Не по зубам я тебе, малыш, чтобы обидеть меня. – Тайро скрестил руки на груди.

Он не ожидал, но в следующей миг Атрей бросился на Тайро. Он замахнулся и намеревался ударить, но Тайро увернулся и опередил его. Кулак встретился с челюстью советника, но пока он не понимал, насколько сильно ударил его. Атрей вспыхнул гневом и даже достал меч из ножен, устремившись в открытую атаку. Тайро схватил его за грудки в тот миг, когда лезвие остановилось у его шеи.

В этот момент Юфеймиос вступил в действие. Он в одно мгновение оказался рядом и поднял руки. От него образовались волны магической энергии, которая раскинула Тайро и Атрея в разные стороны.

– Хватит! – громогласно прокричал волшебник. – У нас нет времени на глупые разборки. Мы должны быть едины!

Авила подбежала к Тайро, присела возле него на корточки и обняла за шею. Гнев уменьшался. Он всегда замедлялся, находил источник покоя, стоило ей оказаться рядом. Тайро замер, ощутив ее тепло и поддержку. Подняв взгляд, он видел, как Атрей встал, тяжело дыша. Казалось, ему досталось сильнее. Лезвие его немного задело, и сейчас из царапины на щеке текла тонкая струйка крови, которую он тут же утер рукавом черной рубахи. В его глазах еще горел огонь, но он уже больше не пытался атаковать.

– Не переживай, – выплюнул он. – Мы с Авилой заключили сделку, и я верен своему слову. Если она доверяет тебе, я сделаю все возможное, чтобы поддержать это доверие.

Тайро, быстро глянув на Авилу, вздохнул, посмотрел на Атрея и кивнул. Он понимал, что ему придется смириться с нахождением советника поблизости, и надеялся, что тот действительно верен и сдержит свое слово так же яро, как и заявил о нем.

* * *

Вечерело. Холодный проникающий под платье ветер вызывал мурашки. Общим собранием приняли решение выдвигаться немедленно, селяне помогали собраться в дорогу, снарядив их всем необходимым на первое время. Они и сами нуждались в большинстве из отданных вещей и еды, и Авиле было неловко за это, но люди не переставали повторять: все во благо Аксохола. Когда народ разошелся и дал ей возможность немного выдохнуть, она заметила вдали Тали. Она стояла неподалеку от своей подруги – той же девушки, которую она видела на празднике первого дня сезона дождей. Тали отдала ей коричневый сверток с чем-то пышным и мягким.

– Отойди, – послышался голос Атрея.

Авила отвлеклась от бывшей служанки и повернулась в его сторону. Он нес седло на свою лошадь. Она вздохнула, заметив, что Атрей выбрал дорогу к ней именно через Тайро. Будто специально нарывался на скандал. Они все еще швыряли друг в друга яростные взгляды и награждали короткими цепкими фразочками. Казалось, они нескоро поладят друг с другом, если поладят вообще. Авиле даже подумалось, что, несмотря на возраст, в них все еще живет детский дух соперничества.

Она тяжело вздохнула и перевела взгляд на мрачные деревья, окутанные тьмой и холодом. Вечер выдался не из теплых, холода наступали и все свободнее чувствовали себя на континенте. Авила хотела скрыться от всего мира, но сейчас этот мир слишком пристально за ней наблюдал. Она больше не имела права на своевольство. Впрочем, она и раньше была лишена права выбора, но пользовалась возможностью, коей сейчас была лишена.

– Принцесса, – послышалось рядом, и Авила повернулась. – Это вам.

Это была та самая девушка, с которой только что говорила Тали. И она держала именно тот сверток. Оказалось, что Тали передала ей вязаную шаль. На душе стало тепло: наверное, она раскаялась в том, что шпионила за ней по приказу волшебника.

– Спасибо, – кивнула Авила и приняла шаль. Она проследила взглядом за тем, как девушка развернулась и вернулась к Тали, ждущей возле палаток, а только потом накинула на плечи теплую вещицу. Она хорошо подходила сельскому платью до колена, в котором Авила пусть и чувствовала себя непривычно, но при этом ощущала себя совсем другим человеком. Это ей нравилось.

Селяне отдали принцессе и ее спутникам лошадей. Дарион и Зара поедут на той, на которой прискакали. Атрею досталась самая буйная, но Авила не сомневалась – он сумеет с нею совладать. Юфеймиосу, никогда не нуждающемуся в лошади из-за умения летать, достался крупный серый конь, который будто так же, как и он сам, поседел к старости и отлично понимал его боль в пояснице. Из-за огромного количества вылеченных людей Юфеймиос сильно истощил себя. Крепкий жеребец, способный донести своего всадника, даже в бессознательном состоянии, стал как нельзя нужным и важным. Тайро уже восстановился и отказался от копытного товарища. Сказал, что сможет и пешком дойти при необходимости. А Авиле досталась та самая лошадь, на которой она совершила свой первый побег. Ностальгия нахлынула и накрыла с головой. Лошадь привел Лука и сейчас смотрел на Авилу так, будто прощался.

– Принцесса, – улыбнулся он, – можно на минутку? – Он кивнул в сторону и искоса, еле заметно и кратковременно глянул на Тайро, что не укрылось от внимательного взгляда Авилы.

– Что случилось? – чуть обеспокоенно проговорила она и слегка прищурила глаза. Несмотря на то что им пора было выдвигаться, она все равно уделила внимание Луке и отошла с ним в сторонку, чтобы никто их не услышал.

– Я хочу признаться. – Он скромно улыбался и часто отводил взгляд. Было видно, он смущался, но решимость в эту минуту заставляла его действовать.

Лука достал из кармана небольшой белый камешек и робко протянул его Авиле.

– Я влюбился в твою подругу, девушку, которая работала у тебя служанкой. – Лука зажался и перевел взгляд в сторону. Авила проследила за ним.

Он смотрел на Тали, которая уже говорила с женщиной из селения. Будто почувствовав на себе чужой взгляд, она подняла глаза и заметила Луку. Тали улыбнулась ему, а может, ее чувства были похожи и она не смогла удержаться.

– Можно узнать, как ее зовут? – застенчиво заулыбался он.

– Тали, – закивала Авила, переводя взгляд с него на селянку.

– Спасибо. – Лука немного поклонился и взглянул на камень в своей руке. – А это, – он кивнул на него, – все, что я могу тебе дать, чтобы помочь на этом пути. Говорят, он забирает печали и чернеет, но освобождает душу владельца от мучений и душевных терзаний.

– Спасибо большое. – Авила аккуратно приняла подарок и хотела как-то поддержать конюха, но он еще раз поклонился и уже уходил. Она мысленно улыбнулась.

Сожаление и чувство неловкости жгли сердце. Ей действительно было его жаль. Она понимала, что он хороший парень, что рядом с Тали он сможет найти покой, если у них все сложится. Она была в этом уверена, подобно тому как Лука отдал ей этот важный камешек в столь непростой и сложный период. Может быть, задержать Луку? Но что она ему скажет?

– Авила! – воскликнул Юфеймиос. – Нам пора выдвигаться! Времени нет.

– Хорошо, – уверенно ответила она и слегка сжала губы. Она последний раз глянула в сторону Луки – он уже стоял с Тали и даже чем-то смог ее рассмешить, поэтому она уезжала с легким сердцем: несмотря на то что родной дом разрушен, жизнь для этой пары только начиналась.

Авила подошла к оседланной лошади, на которой висели небольшие сумки с ее уцелевшими вещами, и спрятала камень в маленькой дорожной сумке сбоку на седле. Авила залезла на лошадь и тут же пустила ее в галоп. За ней последовали и остальные. Тайро летел рядом. Она не хотела оборачиваться, возможно, она больше никогда не вернется в это селение, и ей очень хотелось запомнить его таким, каким оно ее встретило в день прилета на Летний континент. Тогда жизнь ощущалась совсем иначе: светлой, радостной, свободной. А теперь только тьма и холод, только страх без будущего и давление ответственности. Только сейчас Авила поняла: она больше всего боится того, чего всегда хотела. И теперь она не могла понять, что хуже: распланированная жизнь и уверенность в каждой минуте, которые претили и раздражали, или же неизвестность в следующем шаге, вызывающая дрожь и панику. Ночь надвигалась на континент. Тайро зажег огонь, освещая дорогу, а она отметила, что он уже восстановился: магия вновь при нем, ей удалось спасти его. Это вызывало улыбку: значит, она чего-то стоит. Она не просто красивая фигурка подле Властителя.

Когда они достигли леса, то замедлили ход, аккуратно пробираясь через ветви темных, мрачных деревьев. Она хорошо помнила, как прибежала сюда в одиночестве, не обращая внимания на предупреждения Тали, лишь бы поговорить с Тайро, лишь бы вернуть его расположение. Только сейчас она понимала, что уже тогда любила его и не представляла без него жизни.

С ней поравнялась лошадь Атрея. Блики огня в полумраке освещали его силуэт, а серьезность предстоящего разговора читалась на сосредоточенном лице.

– Принцесса.

– Говори, – настороженно, но твердо произнесла Авила.

– Единственный способ возродить драконов – это кровь фойтийца. – Атрей сделал небольшую паузу, и Авила заметила, что он перевел взгляд на летящего впереди Тайро. – Ты должна его убедить пожертвовать собой.

– Он сказал, что вы неправильно трактуете писания.

– И ты ему веришь? – усмехнулся он.

– Больше, чем тебе, – поставила точку Авила и ускорила лошадь, желая оторваться от советника.

Сердце Авилы болело от скорби и страха.

От чувства предательства, которое разрывало ее изнутри, словно острые когти, цепляясь за каждую мысль и эмоцию. И сейчас ей не хотелось обсуждать вероятную смерть любимого человека. Единственного любимого человека в этом мире. Не хотелось допускать ни малейшей мысли, ни намека на то, что она однажды может его потерять. Она предала своего отца и Властителя в тот миг, когда решила спасать Тайро, и этот выбор давил тяжестью на ее плечи, как огромный камень, заставляя ее дыхание становиться все медленнее и труднее. Атрей же не упускал возможности об этом напомнить и подчеркнуть, пытаясь убедить, что смерть Тайро – единственный выход из сложившейся ситуации. Ей начинало казаться, что эти речи были лишь из-за пренебрежения к самому Тайро, а вовсе не из желания спасти мир.

В ее памяти все еще всплывал образ отца – его глаза, полные разочарования и горечи, голос, дрожащий от негодования и боли. Сердце сжалось. Скорбь и сожаление охватили ее с головой, оставляя ощущение пустоты и безвозвратной утраты. Теперь каждое воспоминание о редких совместных моментах с отцом тяжело ложилось на сердце. Она вспоминала его голос и твердый взгляд, которые всегда внушали уверенность и спокойствие. Но теперь взгляд преследовал ее в темноте, не давая покоя ни днем, ни ночью, сея сомнения в правильности решения. Авила тяжело сглотнула, достала камешек из сумки и крепко сжала его в руке. Властитель, чье доверие она разрушила, словно дом из хрупкого стекла, оставил после себя лишь осколки надежды, что когда-то связывала их. Но Авила знала, она не могла иначе. Истина, как неугомонный огонь, оживила ее сердце в тот момент, когда Тайро, раненый и беспомощный, встретился с ней взглядом, полным благодарности и любви. Она не могла оставить его, позволить ему погибнуть, и эта мысль, как яркая звезда на ночном небе, освещала тот темный путь, по которому ей предстояло идти.

Авила заметила впереди знакомую постройку. Добравшись до дома, путники слезли с лошадей: Дарион и Зара уже привязывали своих скакунов к забору из бревен, а Атрей помогал Юфеймиосу спуститься на землю. Дом, который Тайро желал скрыть от людей и членов правящей семьи, стал для них оплотом надежды, местом, где они могли укрыться. Тайро остался на улице. Он поднял руки и направил их к небу, медленно разводя. Авила увидела, как тонкая материя, закрывающая дом, начала переливаться фиолетовыми и лазурными бликами. Скорее всего, так Тайро укреплял барьер и, по всей видимости, закрывал доступ к дому брата-предателя.

Авила тоже проследовала внутрь. Дом ни капельки не изменился с ее последнего визита, но на этот раз ее переполняли совсем другие чувства. Сейчас ей казалось, что она вернулась туда, где ей всегда рады. Будто это то самое место, где она могла прятаться от свалившихся на нее обязательств и проблем. Сейчас она ляжет и забудет обо всем, а утром Тайро проводит ее до селения, и она будет весь день улыбаться из-за вспыхнувших к другому человеку чувств. Авила грустно улыбнулась, вспомнив, как днями напролет думала лишь о Тайро, желала с ним встречи, а после засыпала, прокручивая в голове каждую его фразу и улыбку.

– Я не знаю, как вас разместить, но, наверное, вам придется ютиться в одной комнате, – проговорила Зара, открывая дверь из небольшого проходящего коридора, ведущего к «башне».

– Что ж, – усмехнулся Дарион, – я потерплю. Надеюсь, вы не храпите!

– Ага, брата Райко нет, так что… – начала говорить Зара, но тут же остановилась.

Дарион грозно посмотрел на нее, и Зара замолчала. Авила понимала все без слов. Каждый из присутствующих столкнулся с Райко и не желал ничего о нем слышать. И лишь Зара искренне не понимала почему.

Авила развернулась и направилась в спальню Тайро, словно в жгучие объятия тишины, желая укрыться от бурных эмоций и остаться наедине с собой.

– Принцесса, – одернул ее Юфеймиос и проследил за тем, как потихоньку все разбредались по дому: Зара поднялась к себе, а Дарион прошел в комнату, где им придется ночевать. Авила прищурила глаза, она поняла – он хотел поговорить о чем-то деликатном. Позади остался лишь Атрей. – Куда ты идешь? – наконец спросил он.

– В комнату, – как ни в чем не бывало ответила она, еще не понимая, что смутило волшебника. Взгляд упал на Атрея: он усмехнулся и скрестил руки на груди. Кажется, только он понял, к чему ведет Юфеймиос.

– Вам не пристало ночевать с мужчиной в одной комнате, – нахмурился он, упирая руки в бока. – Тайро должен спать в другом месте.

Вспыхнул гнев. И причина была не в яром желании ночевать с Тайро, а в том, что Авила устала от приказов и ограничений. Раз она должна нести ответственность за мир – стать его Властительницей и исправить ошибки отца, то и за свою жизнь отвечать хотелось самой.

– Нет! Я сама решу, с кем мне жить, с кем ночевать и с кем… – Авила замолчала и чуть прикусила губу.

– Да пусть идет, – отсмеялся Атрей. – Молодые, пусть веселятся.

Авила сдвинула брови в немом вопросе: Атрей ей только что помог? Она ожидала, что он будет поддерживать Юфеймиоса, а он помог. Явно не из дружеских намерений, он точно преследовал свой интерес, был какой-то хитрый план, и его согласие сейчас – лишь одна маленькая его часть.

– Атрей! – Юфеймиос повернулся к нему.

– Пусть идет, – снова добавил он и кивнул.

– Мирной ночи, – быстро буркнула Авила и поспешила скрыться за дверью спальни.

Она столкнулась с темнотой. По памяти пройдя к тумбе, она нащупала свечи. Как и в прошлый раз, Авила не смогла найти, чем их зажечь, и это было понятно – Тайро никогда не нуждался в подручных материалах, чтобы зажечь огонь. Она решила вновь попробовать свои силы, но на этот раз с огнем. В одной руке она все еще сжимала камень и не желала его отпускать: хотелось скорее ощутить облегчение и покой.

Тяжело вздохнув и вытянув свободную ладонь перед собой, она сосредоточилась и вновь вспомнила маму, вспомнила последний совет отца. Удивительно, но единственный и его последний добрый жест оказался самым стоящим в ее жизни. По руке пробежалось приятное жжение, как и в прошлый раз, и на этот раз она подумала об огне. Все о том же, о таком же, как у Тайро, – хотелось ощутить родимое тепло.

Над ладонью из маленькой искры образовалось пламя. Авила поднесла его к свече, и та зажглась. Купол пламени над тонким фитилем увеличивался, и комната озарилась слабым светом. У нее получилось, но радости Авила не ощутила. Тяжелый камень и цепи с шипами сжимали ее душу и сердце. Все, на что у нее осталось силы, – это откинуться на кровать и смотреть в потолок.

Комната, освещенная мягким тусклым светом свечи, отражала ее внутреннее состояние: пустая с минимумом мебели, вещей и предметов, подчеркивающая опустошенность, с одним окном. Узкое окно означало, что лишь сТайро она смогла открыть себя настоящую, потому что верила, что он примет ее любой. Комната была уютной, хоть и немного запущенной, с небрежно брошенными подушками и наполовину сдернутыми занавесками. Но именно в этой обстановке Авила почувствовала, как страх затихает. Слишком долго ей казалось, что она в железных тисках, а теперь получила немного воздуха и шанс на выживание.

Будущее, которое ее ждало, казалось мрачным и неясным. Руки дрожали, когда она пыталась представить то, что должно произойти: борьба за трон, за власть, за право быть услышанной. У нее в голове кружились мысли о предательстве, о том, что она могла потерять все – связи, которые казались надежными, и людей, которых она любила. Когда слезы потекли по ее щекам, она почувствовала, что вся тяжесть ее решений окутала ее, как тень.

Авила повернулась на бок и прижалась к подушке. Вскоре ее всхлипы заполнили комнату, разрывая молчание, словно призывая кого-то на помощь.

Дверь медленно проскрипела. Вошел Тайро, и на душе стало легче. Одно его присутствие спасало, подобно глотку свежего воздуха в душных изнуряющих песках Западных земель. Он лег рядом с ней на кровать, положил руку на талию и притянул к себе.

– Все будет хорошо, – тихо сказал он.

Его слова успокаивали, подобно заклинанию, развеивали страхи. И казалось, скажи Тайро сейчас любые другие слова, ей станет легче. Слышать его и ощущать рядом – лучшее из всех возможных лекарств. Глубокий и понимающий голос приносил ей утешение.

– Мы справимся вместе, – прошептал он.

Авила повернулась на другой бок, закрыла глаза и прижалась к его груди, чувствуя, как тепло его тела наполняет ее силой и надеждой. В этом прикосновении она нашла облегчение и надежду, что хотя бы в этом бурном море жизни у нее есть тот, на кого можно положиться.

Повисло уютное молчание. Для Авилы его присутствие рядом было не просто успокоительным бальзамом, но и якорем, удерживающим от шторма внутренней тревоги. Постепенно ее дыхание замедлилось, подстраиваясь под ритм дыхания Тайро. Тепло его объятий разливалось по телу, растворяя оставшиеся напряженные узлы страхов и сомнений.

Шорох листвы за окном и тихий треск свечи едва уловимыми отблесками реальности разбавляли тишину. Авила почувствовала, как усталость, накопленная за долгие дни волнений, начала ее покидать. Тайро приподнялся и легко потушил огонь. После взял с тумбы со своей стороны одеяло и расправил его, укрывая их будто не от наступающего ночного холода, а от всего мира и проблем. Авила крепче прижалась к Тайро, ощущая еле уловимое дыхание горячего, крепкого тела. Она чуть улыбнулась, отметив про себя, что рядом с Тайро ей и одеяло не нужно, и глубоко вздохнула, чувствуя облегчение, будто до этого задыхалась. Тайро вернул руку на ее талию и нежно поцеловал в лоб.

Паника и страх затихали, уступая месту мирному сну. Он настойчиво забирал Авилу в свой плен.