Райко не мог поверить, что месть, которая ранее казалась ему недосягаемой, была исполнена и погребена вместе с Властителем под завалами обрушившегося здания. Но чувство радости и благоговения быстро улетучивалось: дракон мертв, а его брат бездыханно лежал в луже собственной крови. Девушка, которая пыталась его исцелить, опала рядом без сил. Он, мстя за истребление своего народа, собственными руками чуть не убил последнего выжившего фойтийца, своего родного брата.

Резко вернулась головная боль. Ощущалось, будто черви лезли к его мозгу, пожирая дорогу перед собой. Он скривился от боли и схватился за волосы, но тут заметил блик, исходящий из руки Тайро. Сквозь боль он наклонился к источнику свечения. Тайро зажимал в руке маленький хрустальный шарик, внутри сияющий бирюзовым, свет от него и заметил Райко. Шар памяти.

Недолго думая, Райко забрал его и поднялся. Желание убить девушку рядом росло, и он сделал шаг к ней, однако боль вернулась с еще большей силой. Действие Дарующей воды прекращалось, времени осталось слишком мало. Час близился к завершению. Райко вспорхнул в небо, улетая в сторону Лесничьего городка: спешил вернуться в дом, где его приютила небольшая, но слишком доверчивая семья. Они даже не знали, кто живет с ними под одной крышей. Он все равно их убьет, когда они перестанут быть полезны, когда он получит желаемое.

Тело немело, значит, совсем скоро крылья отпадут, его парализует и ему будет необходима помощь. Он не знал, сколько пролежит в бессилии после использования артефакта во всю мощь в течение часа, и желал как можно быстрее долететь до домика, скрытого в деревьях.

Райко не мог осознать смерть дракона. Его большие глаза, в которых читались мучения и боль, закрылись, шумное дыхание прекратилось, и в эту минуту оборвалась целая эпоха, в которой драконы являлись почитаемыми хранителями мира. Последний его предок погиб, и Райко боялся признаваться себе, что в этом только его вина. Из-за резкой боли в спине он перестал контролировать полет и упал, проскользив по сухой земле, ободрав кожу и несколько раз ударившись о камни.

Однако уколы совести били больнее. Как он мог позволить себе дойти до того, что чуть не стал убийцей своего брата? Он видел разрыв, разлом на его крыльях и остановился, лишь преодолев себя, лишь когда увидел бездыханное тело дракона, павшего от уничтожения первозданной магии. Как Тайро мог себе это позволить? Он стал предателем и вынудил Райко идти на такие меры лишь для того, чтобы восстановить гармонию в мире. Тайро бессовестно пришел к ним на прием, решил помогать врагу, он – предатель, который не думал о последствиях и поплатился за это своей магией.

Райко, преодолев сильную режущую боль, встал на ноги. Крылья остались на земле и растворились в воздухе, а он сделал шаг к домику. Он совсем рядом, осталось несколько минут действия артефакта, и его парализует. Он вспомнил девчонку – эфирного мага и, судя по всему, еще одного представителя дома Властителя. Она лечила Тайро. Ее жизнь постепенно переходила к нему и восстанавливала разлом. Райко не знал, сможет ли магия вернуться к Тайро, вдруг это станет отправной точкой и к воскрешению Аксониса, который не мог существовать без нее и погиб, когда она ушла из тела Тайро, но допускал такую возможность. Во всяком случае, даже если дракон не воскреснет, у мира еще будет надежда на сохранение магии, если той девчонке удалось его спасти.

За деревом показался дом. Райко улыбнулся, но в этот же миг его пронзила боль. Время вышло. Он с криком упал на землю и стиснул зубы. Боль, подобно сильному разряду, молниями разрывала его тело и все, что ему оставалось, – это терпеть.

Скрип двери говорил о том, что его услышали. Возможно, это Лиззи – дочь лесника.

– Райко!

Женский голос принадлежал именно ей. Она поможет. Но понимание этого приносило слабое удовлетворение. Лиззи склонилась над ним. Светло-русые волосы колыхались на ветру, а зеленые глаза будто застыли в немом вопросе. Кажется, она все поняла: прежде зажатые губы вытянулись в трубочку, а на лице проступила обиженная гримаса. И если бы не боль в теле, он бы даже умилился ей.

– Ты опять использовал магию? – прищурилась она.

Может, не стоило ей все рассказывать? Райко чуть улыбнулся. Она вздохнула и присела рядом, явно прикидывая, как его поднять. В следующее мгновение она резко залезла в карман Райко, вызывая в нем смущение. Она пошарила сначала в одном, ища, скорее всего, бутыльки, а после, наклонившись сверху, в другом.

– Нашла! – Она вытащила два небольших сосуда. Один – с частицами, сверкающими золотом, другой – с дарующей водой. – Должно помочь.

Лиззи достала одну частицу волшебной силы и положила себе в рот. Быстро вернув бутылки в карман Райко, она взглянула на свои ладони. Как только они засияли, она ухватилась за плечо Райко и с легкостью подняла его тело, закинув себе на спину.

– Отлично, – с улыбкой проговорила она и потащила Райко в дом.

Теплота дома и запах приготовленной пищи успокаивали. Ощущение безопасности и заботы позволяли ему расслабиться и остановиться – не бежать в поисках укрытия, не искать способов выжить.

Лиззи отнесла его к пристройке, зашла в небольшую комнату, где стояла бочка с водой и камин с чугунным котлом, и усадила на скамейку. Не самое лучшее время для бани: тело выло и крутило, жжение усиливалось, дышать и говорить становилось все сложнее.

– Я не положу тебя грязного на кровать, – будто прочитав его мысли, пояснила Лиззи и развела огонь в печи. – Сам виноват в этой боли! Мог и не усердствовать с магией.

Райко сквозь боль усмехнулся – она бы стала отличным фойтийцем.

Райко вспомнил родной дом, и улыбка сразу спала с лица.

Двадцать лет назад

Морозный воздух пьянил. Запах дома, свободы, полеты. Райко лавировал у Северного предела, осматривая пик Алоса. Дворец Света в лучах заходящего солнца отличался особой красотой и изяществом. Его день рождения подходил к концу. Ему исполнилось пятнадцать лет. Каждый год приближал его к наречению наследником, следующим вождем. Райко с замиранием сердца ждал, когда сможет получить одобрение отца, когда услышит слова о чести и наследии и сможет послужить своему народу. Закаты именно поэтому привлекали его больше рассветов – ему казалось, что они приближали его к желанному дню, а рассветы приносили не надежду и возможности, а лишь замедляли течение его жизни на пути к трону.

В небе плясали краски и сияние эфира. Этот поток, будто шелком раскинувшийся на многие километры, в свете заката обрел новое значение, переливаясь более темными и глубокими цветами. Свежий воздух обдувал тело и крепкие крылья. Райко обвел взглядом дома внизу: там жили семьи с маленькими детьми, которые не могли наиграться и остановиться летать – сегодня был первый день их полета. Он улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Неожиданная вспышка отвлекла его. Он заметил дымок, идущий с заднего двора дворца. Как раз оттуда, где находился сад его матери. Недолго думая, он полетел туда.

– Мам? – с испугом позвал он, стоило ему ступить босыми ногами на теплую зеленую траву.

Цветущие кусты, обилие цветов, время от времени покрывающихся тонким слоем снега, сильно пестрили и отличались от всей обстановки на Вершинах Алоса – обители снега и мороза. Этот сад стал подарком жене от вождя на рождение первого сына в правящей семье Фойтии. Однако сад, возведенный по случаю его рождения, Райко никогда не радовал. Этот сад – нарушение многовековых устоев.

– Райко, мы тут, – нежный женский голос раздался из беседки в окружении водопадов. – Тайро пытался вызвать свой первый огонь.

Пение зимних птиц будто аккомпанировало голосу матери, и наследник не смог сдержать улыбку.

Пройдя по тропинке, он заметил рядом с мамой младшего брата. Как обычно. Мама всегда уделяла Тайро намного больше времени. Взглянув на ладошки брата, которому вскоре должно было исполниться восемь, он понял: этот хлопок был попыткой использовать первозданную магию.

– Если у него нет способности к магии, зачем учить? – пробурчал Райко и прошел в узорную беседку, упал на скамейку и скрестил руки на груди.

– Я еще лучше тебя буду владеть первозданной магией! – вскрикнул Тайро и обиженно надул губы, тут же посмотрев на маму.

– Конечно, милый. – Матушка погладила брата по голове и улыбнулась.

– Этого никогда не будет! – возразил Райко. – Потому что я наследник, я старший сын!

– И что, – обиженно протянул Тайро, – может я тоже смогу.

– Нет, не сможешь, у меня белые крылья, только у наследника, у прямого наследника и старшего сына вождя белые крылья. Это отличие преемника. У тебя их нет! – со злостью говорил он.

– Райко! – отдернула его мать. – Нельзя так, он еще маленький.

– В восемь лет отец уже заставил меня пройти испытание огня, так что он уже не ребенок, мама. Почему его не тренируют?

– Потому что у него слабая магия и он не наследник, – спокойно сказала мать и позвала его рукой к себе. Тайро с широкой улыбкой подбежал, сел рядом, и она прижала его к себе. – На тебя возложена большая ответственность, поэтому отец требует с тебя больше, чем с него.

– Будто сам отец несет эту ответственность, – тихо пробурчал Райко и отвернулся.

Солнце почти полностью скрылось за горами, но его лучи все еще пытались освещать склоны.

– О чем ты говоришь? – Лицо матери исказилось. Некогда спокойное, можно сказать идеальное лицо с чуть пухлыми алыми губами, ореховыми и чуть бордовыми глазами стало беспокойным.

– Я сегодня слышал, что у отца была девушка в молодости. – Он прикусил губу. – Человек! Один из сановников обсуждал это с гостями, а как увидели меня, все сразу замолчали.

– Это так, – выдохнула мать и поправила длинные каштановые волосы, убрав их за спину. – Это было его ошибкой, и он…

– Что он? Он постоянно говорил, что люди могут только разрушать, что им нельзя верить, что их души давно разъела жадность и корысть, они не способны сострадать и любить.

– Да, но когда он узнал, что она беременна, все прекратил. Девушка умерла при родах, ибо человек не может родить фойтийца. Ребенок тоже скончался. Поэтому белые крылья у тебя и потому именно ты наследник.

– Ты хочешь сказать, что… – Голос Райко дрогнул.

– Как ты знаешь, мы можем делиться крыльями с людьми. Дав им перо со своих, мы позволяем им на короткое время приобрести возможность почувствовать себя крылатым народом и вдохнуть свободу. Твой отец также передал перо своей девушке. У них так же, как и у нас, цвет крыльев зависит не от наследственности и предков, а от состояния души, внутренней энергии…

– Но у нас одинаковые, – пролепетал Тайро, почти засыпая на руках матери.

– Конечно, одинаковые, ведь ты совсем как я, – с широкой улыбкой проговорила она и поцеловала Тайро в лоб.

– Что было дальше? – с нетерпением спросил Райко, не желая смотреть на нежности матери с младшим братом.

– У нее были разноцветные крылья. Свой цвет и пятна белого. У нее был наследник Фойтии, и если бы он родился, то на престол бы взошел полукровка.

– И он просто так оставил ее, даже не подумав исправить свою ошибку? А если бы ее ребенок выжил?

– Не выжил бы. Ни она, ни он. Такие союзы невозможны, поэтому он так наседает на тебя с выбором невесты.

Райко перевел взгляд на Тайро, который прижимался к матери и время от времени поглядывал на брата. Она аккуратно прикрыла его своими величественными темными крыльями с алым отливом и улыбалась. По этой улыбке было видно, как сильно она его любит, как дорожит каждым его вздохом. Райко стало интересно: а смотрела ли мать так когда-либо на него.

– Кого бы ты посоветовала в невесты? – спросил он уже более спокойно.

– Аннору, – недолго думая, ответила мать.

– Потому что ее зовут так же, как тебя? – Райко расплылся в улыбке.

– Зато народ точно случайно не ошибется, когда я умру, – шутила матушка, но от этой шутки по спине Райко пробежался холодный пот.

– Мам, – одернул он ее, не желая даже в шутку думать об этом.

– Иди сюда, – позвала она его коротким жестом, а одно крыло со стороны свободной руки раскрылось.

Райко присел рядом с матерью, чуть глянув на уже спящего брата. Матушка обняла его и сильно прижала к себе. Она обнимала его не только рукой, но и закрывала крылом, так же, как и Тайро.

– Главное, никогда не забывай, кто ты, – шептала она.

– Как мне не забывать? Придворные не верят в меня, никто не верит в меня. Отец постоянно придумывает новые тренировки и задания, он считает, что моя магия слишком слаба.

– Нет, это говорит о том, что ты способен на большее. – Она поцеловала сына и провела рукой по его волосам. – Ты должен помнить, что ты Райко – старший сын вождя Аргоса и наследник Фойтии. На тебе ответственность за наш народ, и мы с отцом, как и все фойтийцы, верим в тебя и нуждаемся в тебе.

Настоящее время

Холодные руки Лиззи опускались по его торсу все ниже. Она смывала с него грязь, но чувство отвращения, перебивающее всю боль в его теле, заставило его разжать зубы.

– Не забывайся, – сквозь сжатую челюсть прошипел Райко. – Отойди от меня.

Злость вспыхнула с новой силой. Она человек и не достойна жизни. Она – лишь его орудие на пути к мести за весь народ, который так нуждался в нем в момент истины. Но Райко подвел его: не смог защитить Фойтию от людей. И сейчас все, что у него оставалось, – это цель, достижение которой принесет покой и ему, и всем убитым фойтийцем. Их призраки смотрели за ним и ждали, когда он уничтожит оставшихся. Первый рубеж пройден – Флавий мертв. Главный виновный в падении Фойтии отправился к богу Смерти, но Райко не желал останавливаться. Следующими будут придворные и та девчонка – наследница Аксохола. Наследница людей.

* * *

Авила распахнула глаза и тут же схватилась за голову. В ушах стоял гул, виски сдавливала боль, но понимание пережитого прояснялось в голове все четче. Отец мертв, дракон мертв, прием с Тайро обернулся катастрофой. Катастрофой, которую она предчувствовала, но не могла избежать или предотвратить.

Всматриваясь в темно-зеленый потолок, она поняла, что находится в палатке. Тишина пугала. Лишь треск свечи где-то недалеко разбавлял ее, но этого было мало. Что произошло? Голова сильно болела, и эта боль мешала соображать.

Услышав грохот сбоку, Авила резко приподнялась и повернулась к источнику звука. Перед ней стояла робкая девушка в скромной сельской одежде, которая уронила пустой жестяной кувшин.

– Принцесса, – быстро пролепетала она и поклонилась.

Авила хотела спросить у селянки, где она находится, но девушка быстро подняла кувшин, поставила его на шаткий деревянный стол из нескольких досок и тут же выбежала из палатки. Тяжело выдохнув, Авила упала на подушку и уставилась в потолок. Голова раскалывалась. Она зажмурилась, пытаясь совладать с болью.

– Наконец-то! Нет времени лежать, – послышался строгий голос.

Она повернула голову и ужаснулась – это был Атрей, но он изменился. Доспехи сменились на черную оборванную одежду – какую-то мешковатую рубаху и бесформенные штаны. Лицо и руки покрывали ссадины и раны, местами размазанная кровь говорила о том, что после бойни он не думал о внешнем виде. Он в трауре. Но пальцы все еще сжимали клинок, с которым он никогда не расставался. Разбитая губа с засохшей кровью напомнила ей о Властителе, который приложил к этому руку.

Атрей быстро прошел к ней и остановился практически вплотную.

Она резко села на кровати, которая больше напоминала скинутые в ряд мешки, и осмотрела себя: ее переодели в песочного оттенка платье до колена. Голени были забинтованы. Она пострадала меньше остальных. Сознание прояснялось, она начала вспоминать.

Атрей схватил ее за горло и поднял на ноги.

– Мир на грани катастрофы. Ты хоть что-то можешь сделать? – прорычал от злости он и приблизился, ожидая ответа.

Авила, конечно, понимала, что Атрей никогда ее не жаловал, но не могла даже подумать, что он решится на такой шаг. С каждой секундой ее молчания он сильнее и яростнее сдавливал шею. С каждым мгновением дышать становилось все сложнее, шея выла от боли в крепкой мужской хватке. Авила почувствовала, что сознание затуманивается, паника захватывает разум.

– Да, могу! – прохрипела она, пытаясь дышать. – Тайро может. Он меня послушает.

– С чего ты взяла? – со злостной усмешкой спросил Атрей и сильнее сдавил горло, будто намеревался уже не просто запугать, а действительно убить. – Назови мне причину, по которой я должен оставить тебя, изменницу, в живых, а не казнить на месте.

– Я имею на него влияние. Я знаю, как быть в этой ситуации, он точно меня послушает! – Говорить становилось все сложнее, страх и паника нарастали, но Авила не могла поверить, что это ее конец, что в какой-то палатке ее задушит отцовский советник.

Она инстинктивно потянулась к пальцам Атрея, тщетно пытаясь ослабить железную хватку. Тяжелые удары сердца эхом отдавались в ушах, как барабанный бой, предвещающий беду. Давление в голове нарастало, и вскоре носом пошла кровь. Кровь затекала в горло, приглушая и без того слабое дыхание, но инстинктивный страх перед потерей сознания придавал ей решимости продолжать борьбу за каждый вздох.

Авила понимала, что время работает против нее, и в этот момент, когда все в ней кричало о помощи, она успела лишь выдохнуть последнюю фразу, на которую оставались силы:

– Если ты меня сейчас убьешь, мир погибнет и ты, подонок, вместе с ним. Ты ничего не можешь сделать! А мы вместе – можем.

Атрей резко отпустил руку и сделал шаг назад. Авила, жадно глотнув воздуха, не удержавшись на ногах, рухнула на постель. Она резко схватилась за горло, будто пытаясь ослабить уже несуществующую хватку, будто страх все еще сдавливал ее шею. Кашель вырывался из груди громкими болезненными спазмами, каждый из которых словно разрывал ее изнутри. Горло пульсировало от боли, а в ушах стоял звон. Из носа все еще текла кровь – тонкая, теплая струйка. Она усиливалась и стекала по губам и подбородку, оставляя на белой ткани багровые разводы. Руки тряслись, тело дрожало от слабости и шока, в глазах еще плясали темные пятна. Паника, захлестнувшая ее, не давала сразу взять себя в руки, и от одного воспоминания о сильной хватке Атрея по телу пробегал холод.

– Ладно, – кивнул Атрей.

Он взял какой-то обгоревший сундук, пододвинул его ближе, присел на него и пристально уставился на Авилу, будто чего-то ждал.

– Я напоминаю, что я наследница трона, и ты не имеешь права…

– Ты не была наречена, – выдохнул Атрей, перебив грубо и бесцеремонно, чем еще раз вызвал в ней приток гнева. – Тебе служить я не стану.

– Тогда уходи… – Авила прищурила глаза и приложила руку к носу, пытаясь остановить кровь.

Она не понимала, почему он сидит здесь, почему говорит с ней и не уходит. Чего он ждет и, главное, чего хочет? Перейдет ли он на сторону Зена? Мысль о захватчике, все еще занимающего трон, вызвала волнение: теперь ей одной придется противостоять ему.

– Я сказал, что не буду служить тебе, – Атрей прищурился и поднялся, – но я все еще верен Аксохолу. И всегда буду верен. Ты должна официально отказаться от трона и назначить преемника. Я скажу, кого ты должна будешь назвать…

– Нет! – Авила ударила кулаком по простыне, на которой сидела. – Это мой трон, и я буду за него сражаться!

Испуг пронзил ее. Почему она так сказала? Неужели она и правда готова сражаться? Авила сглотнула ком в горле и глубоко вздохнула. Она не собиралась показывать Атрею ни капли сомнения. Он не сможет выкинуть ее и отдать то, что принадлежит ей по крови.

– Да что ты можешь, – иронично протянул Атрей. Авила всегда чувствовала, что он плохо к ней относится. Атмосфера недоверия и натянутого искусственного уважения чувствовалась давно, и теперь, со смертью отца, его маска спала. Он остался рыцарем без господина. Подчиненным без хозяина. – Все, что ты можешь, это просить помощи и убегать. Ты слаба и глупа, ты…

– Хватит! – Авила встала. Голова еще болела, но, стараясь сохранить равновесие и не упасть, она приблизилась к бывшему советнику и заглянула ему в глаза. Ей не хотелось показывать слабость, хотелось скрыть волнение. – Если я слаба и глупа, то ты лицемер, который все эти годы натянуто улыбался мне и боялся сказать что-то против. Сейчас, когда отца нет, ты лишь поливаешь меня грязью вместо того, чтобы помочь. Речи о преданности Аксохолу звучат слишком фальшиво, раз ты не признаешь наследника по крови.

Взгляд Атрея поменялся. Он будто обрел новую надежду и поборол смятение. Кажется, он сделал выбор.

– Тогда… Я буду помогать, но если ты почувствуешь сомнения или не сможешь оправдать доверие и надежду народа и, самое главное, если не сможешь убедить Тайро – сама попросишь меня отрубить тебе голову. И я сделаю это во благо мира.

– Я согласна, – заключила она, не желая медлить.

Хотелось сжаться в комок, спрятаться, но Авила понимала, что должна бороться. Атрей протянул ей руку. Условия договора обозначены, и Авила приняла их в тот момент, когда они пожали друг другу руки. Повисло молчание. Авила все еще сжимала руку Атрея и, когда он намеревался ее опустить, она опомнилась.

– Сейчас на кону моя жизнь – и в твоих интересах ее сохранить, – строго и уверенно произнесла она, заглядывая в глаза Атрея. Она помнила о Зене, помнила о его жестокости и расчетливости, союзники были необходимы. – Зен захочет меня убить. И ты ему этого не позволишь!

– А ты не много ли хочешь? – скрипя зубами, ответил он.

– Если он меня убьет, Тайро точно не станет помогать! – Авила стиснула зубы и старалась сжимать руку Атрея настолько сильно, насколько могла, словно пыталась добавить убедительности своим словам. – Я – единственное, что держит его поблизости, и единственное, из-за чего он решил поговорить с отцом и выйти из тени. Твои подчиненные никогда в жизни бы его не нашли.

– Хорошо, – сдался Атрей и тоже сильнее сжал руку. Было больно, но Авила стерпела, не вскрикнула. – Умойся.

Он опустил руку и кивнул на чашу с водой, а после развернулся и сел на все тот же сундук. Умыться действительно было необходимо. У чаши с водой Авила заметила осколок зеркала и взяла его в руки. Нос, губы и подбородок были залиты кровью, но кровотечение уже остановилось.

– Долго я была без сознания? – все еще сражаясь с головной болью, спросила Авила и ополоснула лицо, принявшись отмывать кровь.

– Два дня. Сейчас утро, – четко ответил он.

– Где Тайро? – продолжила спрашивать она.

– Тебя только это волнует? – разозлился Атрей. – Ты предала своего отца, нашего Властителя. Вместо того чтобы спасать его, ты отдала жизненные силы врагу!

– Я поступила так, как считала нужным! – Авила подняла голос, сама не ожидая от себя такой решительности. – Мой отец совершил ошибку, а Тайро единственный, кто способен сохранить в мире магию, кто способен в принципе защитить мир! Это решение во благо Аксохола! – Авила резко развернулась.

– Ты просто спасла своего любовника, – мерзко усмехнулся Атрей.

Авила замолчала. Пусть она и не испытывала привязанность и сильную дочернюю любовь, пусть она чувствовала презрение и даже отвращение к его решениям, он все равно был единственным родным человеком, тем, кто заботился о ней, пусть и не так, как обычно проявляют любовь родители. По-своему, жестко, надменно, холодно, но, возможно, он все-таки любил ее. В последний день своей жизни он проявил заботу и даже хотел поговорить о маме. Но в последних адресованных ей словах он говорил о ее предательстве. Слова отпечатались в ее памяти и не давали ей покоя, вдобавок теперь Авилу еще сильнее жгли подозрения по поводу дня смерти Властительницы. За какое предательство она заплатила жизнью?

– Который спасет мир, – веско произнесла она.

А потом резко затихла и отвернулась. Сожаление и печаль топили с головой. Воздуха резко стало не хватать.

– Что с отцом? – тихо спросила она.

– Вчера его и твоего кузена похоронили, – угрюмо ответил Атрей. Он нес траур не только в душе. Печаль тронула его душу – возможно, Атрей относился к отцу не как к своему господину, возможно, они даже стали друзьями, но Авила слабо в это верила. Память подсказала ей обрывки прошлого: отец и Атрей всегда хорошо общались, понимали шутки друг друга, даже смеялись, а ведь отец такого не поощрял. Авила вздохнула, когда ощутила неожиданную скорбь по отцу. Неужели она скучает? Скучает по тому, кого, казалось, никогда не любила, от кого хотела сбежать, освободиться. Однако сейчас его не хватало. Но, скорее всего, ей не хватало поддержки, понимания, что она не одна – у нее отец, который давал ей защиту и кров.

– Я хочу сходить на его могилу, – решилась она и подняла на угрюмого Атрея взгляд.

– Я провожу, пойдем. – Атрей тут же кивнул на выход из палатки, и Авила последовала за ним на улицу.

Стоило Атрею распахнуть палатку и пропустить Авилу, ее сердце сжалось от увиденного. Некогда бывшее поселение Мягкого Летнего Ветра с шикарными древами теперь обернулось палаточным лагерем на сожженном поле.

Люди разбирали завалы и вытаскивали близких. Мертвых клали в сторону и накрывали найденными тканями. Живых относили к Юфеймиосу. Авила увидела его почти сразу: вокруг него было столпотворение, и каждый из толпы требовал излечить его близких в первую очередь. Юфеймиос был сильно вымотан из-за магического истощения. Под глазами залегли черные мешки, а тело, и без того старчески сухое, теперь казалось иссохшим, безжизненным.

Атрей направился по тонкой тропинке прямиком к Дому Советов. Авила покорно шла за ним. Душу не отпускала боль утраты. В памяти все чаще и четче всплывали глаза отца: он хотел, чтобы она помогла ему, спасла. А она выбрала Тайро. Авила чувствовала вину, ведь она не отплатила ему тем, что он даровал ей – жизнь.

Атрей остановился. Возле Дома Советов возвели мемориальный камень с помятой обгоревшей короной сверху. Рядом лежали цветы в память о всех погибших, о властителе, об Аделе, и о последнем драконе На могиле отца Авила расплакалась. Она стиснула зубы, закрыла глаза, но по щекам все сильнее текли горячие слезы. Атрей молчал.

Авила никогда бы не подумала, что уход отца тронет ее душу и вызовет боль. Да, он был отвратительным отцом: не проявлял любви, не давал ей того, чего так желало сердце, но сейчас Авила понимала, что он выражал свою любовь и привязанность по-другому – оберегал ее, заботился и поддерживал на расстоянии. С его уходом Авила особенно остро ощутила, насколько мир перед ней огромен и, оказывается, опасен. Будто пропала та стена, которая не подпускала к ней зло, трудности и жестокую реальность. Теперь ей придется самой нести ответственность не только за свои поступки, но и за народ.

– Потери большие, уже больше ста человек из селян, около ста пятидесяти из стражников. Уничтожены два корабля эскадры, – начал Атрей.

Сердце сжалось. Душа болела за свой народ, и Авила ужаснулась, что не может вернуть все назад. Все, что она смогла сделать, это на краткое время потушить огонь и спасти Тайро. Слезы наворачивались на глаза, но она не могла позволить себе слабость и сомнения. Она дала слово и пронесет его до конца, потому сейчас все, что оставалась, – подавить в себе сожаления и страхи.

Ей казалось, что она стояла на выгоревшем поле совершенно одна. Небо будто затянулось черным дымом, не дающим ей взглянуть на некогда прекрасный и манящий свободой мир. А там впереди, на горизонте, виднелась приближающаяся к ней армия Зена. Армия, которая не признавала в ней наследницу, армия тех, для кого она была лишь угрозой, которую нужно истребить. А позади до сих пор ощущалось тяжелое нависание меча, который вознес над ней Райко.

Крик женщины заставил ее дрогнуть и обернуться, прийти в себя и взглянуть чуть правее. Намечался скандал между двумя матерями, которые спорили о том, кого из детей волшебник вылечит первым.

– В столицу весть о битве и гибели Флавия с последним драконом, скорее всего, дойдет в ближайшее время, если уже не дошла, – вновь послышался голос Атрея. – Смотря насколько хорошо работают местные доносчики. Думаю, стоит ожидать скорого появления Зена. Теперь ему ничего не мешает захватить и тебя.

– Зачем? – холодно спросила Авила.

– Мысли логически, – с упреком произнес он. – Женитьба на прямой наследнице трона только укрепит его власть. Я не думаю, что это был его первоначальный план, раз он не пытался сделать этого раньше. Скорее, желал уничтожить вместе с отцом в тот день в тронном зале. Но сейчас это неплохая идея…

– Думаешь, он знал, что отец призовет Аксониса?

– Да, действия Флавия было легко предугадать, когда он руководствовался лишь злобой. – Атрей пожал плечами. – Сейчас самое логичное и эффективное, что может сделать Зен, – схватить законную наследницу, за которой пойдет народ.

– Думаешь, пойдет? – с надеждой в голосе спросила Авила, резко повернувшись к Атрею. Надежда вспыхнула в сердце, но она тут же себя одернула: вдруг это лишь мечты, не имеющие ничего общего с реальностью.

– Вполне возможно, – кивнул Атрей. – Но ты не спасла своего отца, многие будут считать тебя отцеубийцей. Ты спасла чужака, мало того – фойтийца, который отказался помочь в спасении мира.

– Где Тайро? – будто игнорируя слова советника, спросила Авила и сделала шаг вперед.

– У реки, – коротко ответил он и последовал за ней.

Нужно было срочно с ним поговорить. Найти его и обсудить, что делать дальше. Убедиться, что с ним все в порядке. Авила шла по сожженной земле и старалась не смотреть на обугленные трупы с искаженными лицами. Возле одного тела сидела знакомая женщина. Ее громкий плач, похожий на вой, заставлял сбавить шаг, замирая в немом ужасе.

– Не может быть, – прошептала Авила, вспомнив ее.

Это мать того самого мальчика, которого она спасла от казни. Трясущаяся рука женщины потянулась к простыне и стянула ее с тела подростка. Это был он – тот самый парень, который не побоялся высказаться перед стражниками. Он был мертв. Его душу все равно забрал бог Смерти.

– Принцесса! – послышался крик, и Авила обернулась.

На нее указал какой-то парнишка, и народ поднялся, принявшись окружать Авилу и советника. В их глазах читалась скорбь и паника. Они толпились и подходили все ближе. Волнение и даже страх вспыхнули в груди Авилы, ладони вспотели, к горлу подступил ком. Чего они хотят? Чего они все от нее хотят?

– Принцесса, что теперь будет с нами?! – возмущенно спросила какая-то женщина. – Наши дома разрушены, пропитания нет, дракон мертв. Чего нам ожидать? Что будет с магией?

– Если дракон мертв, разве не должно было что-то произойти?! – спросил какой-то мужчина из народа. – Что сейчас с магией?!

– Я не могу использовать свою магию, по-твоему, ничего не происходит? – закричал другой мужчина, оттолкнув ранее говорящего. Затевалась драка.

– Вы собираетесь брать ответственность за это?! – кричала другая женщина, держа на руках ребенка. Кажется, она совсем недавно скандалила в очереди к Юфеймиосу.

– Что будет с магией?!

Народ окружал со всех сторон и подходил ближе. Авиле казалось, что ее вскоре затопчут, не дав произнести ни слова. Паника поднималась, воздуха становилось все меньше, и казалось, не было никого, кто способен ей помочь.

– Отойдите! – Атрей вышел вперед и закрыл ее собой. – Как только принцесса примет решение, она обо всем объявит. Вернитесь к своим делам. – Атрей чуть повернулся и глянул на нее из-за плеча. – Иди к своему фойтийцу и решайте, что будет дальше.

Тяжело дыша, Авила двинулась сквозь толпу. Сначала робко, проверяя, отойдут ли люди, освободят ли ей дорогу, после решительнее, когда поняла, что ей не мешают.

Преодолевая боль в теле, она бежала к реке и искала глазами Тайро. Страх усиливался, будто она вновь попала на балкон, объятый пламенем. Словно все, что она испытала, только сейчас накрывало с головой. Аксонис и отец погибли. Юфеймиос истощен. Мир стоит на грани хаоса. Слезы скатывались с ее щек, в душе разгоралось пламя, и единственным лучиком надежды, держащим ее, был Тайро. Она заметила его на ветке, нависающей над водной гладью. Он сидел и смотрел вниз, будто полностью погруженный в свои мысли, не обращая внимания на окружающее. Легкая волна облегчения подарила спасительный вздох воздуха – он жив.

– Тайро! – прокричала Авила и, как только подбежала к берегу, залезла на ветку. Положила руку ему на плечо, страшась того, что он лишь иллюзия. Ей хотелось убедиться, что он реальность.

Авила теперь понимала: это то, чего желают ее душа и сердце, – быть рядом с ним. Да, она уже дала ответ отцу, она дала согласие на принятие короны и наследия своего рода, это согласие стало посмертным обещанием. Она пошла на условия с Атреем, она видела, насколько ее народ нуждается в ней, у них больше не осталось никого, на кого можно было смотреть как на лидера Аксохола. Но сейчас, рядом с Тайро, Авила понимала, что не сможет отказаться от него. Он стал слишком важной частью ее жизни, и лишиться его означало лишиться себя, своей жизни, своего пути. Сейчас отречение от престола в пользу кого-то из ставленников Атрея показалось наилучшим решением.

– Ты очнулась, – грустно улыбнулся он, и, если бы не глаза, в которых читались искренняя радость и любовь, она бы решила, что он огорчен. Он тут же обнял Авилу, прижал к себе, скрывая свое лицо среди ее запутанных и лохматых волос. Она почувствовала, как с его щеки скатилась одинокая слеза.

– Как ты? – тихим шепотом спросила Авила, обняв его в ответ.

– Благодаря тебе я все еще владею магией. – Тайро прижимал ее к себе настолько крепко, будто и сам боялся открыть глаза и понять, что Авила – лишь плод его воображения. – Я не перестаю поражаться тебе. – Он еле ощутимо сглотнул, словно что-то мешало ему говорить. – И восхищаться.

– Чем восхищаться? Я не смогла ничего предотвратить!

– Ты подчинила себе воду, хотя раньше никогда не делала этого. – Тайро отстранился и взял ее руку в свою. – Ты дала людям надежду. Тебе удалось спасти многих, хоть жертвы и были неизбежны.

Авила нервно сглотнула. Глаза наливались слезами, и теперь, как бы она ни пыталась сдерживаться, ее боль вырывалась наружу. Она ощущала себя одной против целого мира, ей хотелось, чтобы рядом всегда стоял Тайро, но она раз за разом вспоминала его бездействие против Райко, и становилось страшно. Почему он не остановил его и дал ее отцу умереть? Почему он не помогает Юфеймиосу лечить народ? Он же может!

– Твоя магия вернулась полностью? – тихо спросила Авила. Ей хотелось услышать причины, узнать, что движет Тайро и заставляет его медлить. Нелюбовь к людям? Он все-таки хочет их погибели?

– Пока что я не могу ею пользоваться, – пожал он плечами. – Нужно подождать. Юфеймиосу приходится выкладываться одному, помогая людям.

– Почему не можешь? – взволнованно спросила Авила. Она была рада ответу, однако теперь переживала, что ранения обернулись слишком серьезными последствиями. Она пыталась заглянуть ему за спину и увидеть, все ли хорошо с крыльями.

– С ними все хорошо, – кивнул он, – надо только восстановиться. Лучше скажи, все ли с тобой в порядке? Ты отдала мне слишком много жизненных сил.

Авила разрыдалась, утирая руками слезы. Только сейчас она дала волю своим чувствам, чего не могла позволить при Атрее и не хотела даже при Тайро, но сил сдерживать все в себе больше не оставалось.

– Что мне делать, я не знаю. Я подвела народ, я не умею подчинять себе эфир, меня хватает на пару секунд, не более. Я не знаю, как вернуть драконов и сохранить магию, я не умею руководить и совершенно ничего не понимаю в политике, Атрей мне не доверяет и…

– Стой, тише. – Тайро положил руки на плечи Авилы и немного потряс. – Во-первых, ты можешь! Во-вторых, я всегда буду рядом. Вместе мы точно придумаем, что делать.

– Но ты же не хочешь помогать, – всхлипывая, говорила Авила. Она не могла выкинуть из головы его бездействие и его, как ей казалось, полное равнодушие к творящемуся вокруг хаосу во время нападения Райко.

– Я не хотел помогать твоему отцу, – протянул он и о чем-то задумался.

Авила долго смотрела на него, но не могла понять, что занимало его мысли. Он медленно опустил руки и повернулся к воде, словно увидел там нечто способное ответить на его вопросы.

– Почему тогда ты ничего не сделал? – шепотом, боясь спрашивать прямо, проговорила она и слегка наклонилась.

– Я не мог поднять руку на брата, – скованно ответил он. – Я не хотел вступать в этот бой. Думал, что если он выпустит пар на мне, то успокоится, но этого не случилось. Я ошибся. Он слишком поглощен своей местью, не смог остановиться даже тогда, когда чуть не лишил меня крыльев.

– И что ты решил? – сквозь тяжелый ком в горле спросила Авила.

– Мне придется выступить против него. Подавить в себе чувства и ответить насилием на насилие, иначе я потеряю тех, кто мне дорог, включая Райко.

– Ты поможешь мне? – Авила задала свой главный вопрос. Она ощущала себя среди холода в полном одиночестве, и ей важно было понимать, что Тайро встанет рядом с ней. Он пойдет против брата не потому, что считал, что его нужно остановить, а потому, что это спасет ее. И пойдет против Зена не из-за политической выгоды или интересов власти, а потому, что против него пойдет она.

– Да, – чуть улыбнувшись, будто озарясь новой надеждой, ответил Тайро. – Я понял, о чем говорил твой отец и остальные, но они неправильно трактовали написанное в свитках отца, – вздохнул он. – Если бы Райко подсказал, было бы здорово, он лучше знает, что несут в себе сказания о драконах.

– Драконы – это одна проблема. В столице сидит предатель, который не даст мне занять трон.

– Сначала нам нужно восстановиться и, – Тайро сделал паузу, – я должен забрать Зару из леса. Пока она за барьером, ей ничего не угрожает, но он не вечен. Дальше мы найдем ответы на вопросы с драконами. Они главный ключ к твоему трону.

– Ты два дня не был дома. Зара, наверное, переживает.

– Она знает, что делать. Такое уже бывало на сложных заданиях.

– Хорошо, – кивнула она. – Атрей сказал, что Зен не станет сидеть и ждать, особенно сейчас, когда у нас потери и мой отец мертв.

– Значит, дадим отпор. – Тайро склонил голову.

Сегодня он не походил на привычного Тайро, с каким Авила привыкла говорить. Он был серьезнее, печальнее, возможно, даже обижен на мир или на нее: она не могла понять, но что-то внутри Тайро оборвалось. Что-то в его душе надломилось, и он был готов следовать по новому пути.

– Я не хотел сражаться с братом. Я вообще не хотел вмешиваться, но сейчас у меня нет выхода. Райко обезумел. Он вернул себе магию, и у меня есть подозрения, каким путем. Его нужно остановить, он совсем ослеп, раз был готов убить и меня.

– Ты пойдешь против брата? – Авила дрогнула.

– У меня нет другого выхода. – Тайро пожал плечами и с грустью улыбнулся. – Я не могу позволить, чтобы близкие мне люди снова погибли.

– Поэтому ты убьешь Райко?

– Нет, я его не убью. Я даже не знаю, хватит ли у меня сил для этого, раз он вернул свое былое могущество. Но у меня есть идея, как ему противостоять.