Лю Ван рассказал нам недостающие детали плана. Он не просил пощады у Мэй Лин, спокойно и ровно смотря ей в глаза. Единственным условием было, чтобы его незаконнорожденная дочь получила нормальный старт в жизни. А что будет с ним, ему было плевать. Мэй Лин выбрала его завербовать, и, по мне, поступила крайне мудро.

Теперь каждый из нас готовился к решающей ночи в этой игре. Тонги уже начали дебоши, связывая руки городской страже. Жизнь любит играть в странные игры: самая ненавистная и страшная организация в Закатной империи вместе с уличными бандитами сражалась с чиновниками, контролирующими город. Всё ради того, чтобы простые люди могли спать спокойно, не опасаясь, что окажутся на алтаре ублюдков, служащих Искажению.

Я стоял у окна второго этажа и смотрел во двор. Там бойцы Канцелярии проверяли арбалеты, точили клинки, набивали поясные сумки сухим пайком, флягами и разного типа гранатами. Кто-то писал короткие записки и совал их за пазуху, рядом с сердцем. Те самые записки, которые потом, если получится, заберут у твоего тела и отнесут родным. «Мама, прости. Сын». «Ляньхуа, помнишь, что я тебе обещал. Помни». Старая армейская традиция, которую Канцелярия унаследовала от легиона. У нас, теней, такого не было. Мы умирали без записок и имён. Наставник говорил, что такие записки дают надежду, тень живёт без надежды. Мы просто делаем своё дело.

— Собираемся и сверяем расклады. — Устало кивнула Мэй Лин на лежащую перед нами карту с расставленными на ней флажками разных цветов.

— Сначала порт, там старший Фэн Лао. На тебе три корабля островитян, нужно сжечь все три, чтобы помешать высадке тех, кто на рейде, и не дать командам уйти в город. Иначе у нас будут проблемы. Пока они делают вид, что играют по правилам. Так вот, мне плевать на правила. Пусть они сгорят, понял меня?

— Конечно, лорд-коготь. Они будут гореть как погребальные костры, которых они не заслуживают.

— У тебя будет шесть десятков бойцов. Сорок из тонг и двадцать моих. С тобой пойдут те из моих, кто умеет работать с огнём. Ты выдаёшь цели, они делают. Сигнал к началу — третий удар колотушки от ночного сторожа на восточной башне. После сожжения двигайся сразу к резиденции, обходом через старый рыбный квартал. Любой, кто будет мешать, должен умереть. Приказ Тайной Канцелярии. Всё ясно?

— Сделаем в лучшем виде. — Ответом мне была её лёгкая улыбка, от которой внутри стало чуточку теплее.

— Кремень, на тебе Храм Вечного Покоя. Ты лучше остальных умеешь работать с таким. Задача — не дать жрецу провести ритуал. У тебя будет под командованием моя лучшая двадцатка штурмовиков. Большим отрядом идти туда — лишь мешаться. Никого не щадить, любой, кто там есть, — потенциальный искажённый. Помни, что если жрец успеет вывести ритуал на финальную стадию, то мы все почти гарантированно проиграли.

Кремень коротко кивнул, соглашаясь с её доводами.

— На мне резиденция Советника, — палец остановился на третьей точке. — Я захожу туда через парадный вход. Я командую ударным отрядом Канцелярии, Тан Фэй будет моим заместителем и поведёт вспомогательных бойцов. В отличие от меня он хорошо знает резиденцию изнутри. Полторы сотни оперативников Канцелярии должно хватить, чтобы провести операцию.

— Что известно по гвардии Советника?

— Двое драконорождённых. Один металла, один огня. Оба второго ранга. На каждого у меня по два артефакта высшего класса из столичного арсенала, чтобы не рисковать. Глава стражи, который тебя арестовывал, забрал своих людей из резиденции для наведения порядка в городе, он слишком умен и явно не готов подставлять свою голову ради Советника. — Она сказала это абсолютно буднично, словно хозяйка лавки перечисляет достоинства чайников на полке. Но я прекрасно знал цену артефактам высшего класса. Их так просто не выдают. А если выдают — то с условием отчитаться о каждом. Её наставник дал ей карт-бланш, но даже с его учётом она сама взяла на себя эту ответственность, и единственный путь для неё — это победа. Потратит и победит — архивные всё спишут. Потратит и проиграет — её карьера закончится прямо там, на ступенях резиденции. Хотя если она проиграет, то карьера скорее закончится вместе с жизнью.

Каждый из нас поставил на эту ночь своё будущее.

— Сигнал к общему наступлению, — продолжила она, — тот же третий удар колотушки. Все три точки бьют одновременно.

Мэй Лин полезла в свой кожаный поясной кошель и достала маленькую шёлковую коробочку. Открыла. Внутри, на чёрном бархате, лежали две тяжёлые нефритовые серьги. Те самые, что я уже однажды носил в ухе и о которых до сих пор скучали мои воспоминания. Связь до трёх ли, голосом, чисто, без помех. Артефакт работы драконорождённых из старых столичных мастерских. При использовании чиновниками ниже шестого ранга — смертная казнь, если нет разрешения.

В её собственном ухе одна такая уже висела — я заметил её утром, когда она перевязывала мне плечо. Вторую и третью она достала сейчас.

— Кремень, твоя.

Старший брат взял серьгу, повертел в пальцах, тщательно осматривая, а потом привычным жестом закрепил в ухе. Сразу видно, что подобную вещь он видел не впервые.

— В этот раз столичные решили расщедриться, — даже сейчас он не смог удержаться от подколки.

— Ты не хуже меня знаешь правила: каждому инструменту — своё время и место. Канцелярия выдаёт инструмент по делу. Сегодня у нас подходящее дело, так что смело носи.

— Лао, это твоя. — Я подставил ладонь, и она положила в неё вторую серьгу.

Тяжёлая и холодная, такая же, как у меня была во время операции по Фу Шану и этому ублюдку Фушэ.

— Уверена, вы знаете всё и так, но всё равно дублирую инструкцию. Связь до трёх ли. Касание мочки активирует — звук уходит всем, кто настроен в круге. Сейчас в круге трое. Слушаемся друг друга, не перебиваем, говорим коротко. Обычный режим — молчим. Нарушаем тишину только по делу.

— Принято.

Я продел серьгу в ухо. Тяжесть знакомая. Почти приятная.

— Кодовые фразы. — Мэй Лин обвела взглядом нас обоих. — «Сухо» — справляюсь. «Тяжело» — нужна помощь, но держусь. «Последняя свеча» — иду к концу, ищите тело потом. Никаких длинных рапортов, никаких имён по именам. Точку называем по уговору: я — «дом», Кремень — «храм», Лао — «вода». Если кто-то у кого-то — называем точку, в которой ты сейчас. Понятно?

— Понятно, — кивнул я.

Кремень тоже кивнул. И добавил, негромко:

— Раньше мы вели связь по сигнальным глифам. У вас лучше.

— Потому что мы учимся, — ровно ответила Мэй Лин. — В том числе на ваших отчётах. Их в архивах сохранили, а не сожгли вместе со знамёнами. Приказ наставника Хонга.

Кремень внимательно посмотрел на неё, какое-то время молчал, а потом кивнул и отвёл взгляд к карте.

Я понял: Мэй Лин только что сказала ему то, чего он не знал. Что отчёты Призраков остались. Что их читали. Что на них учились. Что отряд формально расформирован, но его опыт впитан в структуру и продолжает жить — пусть и под другими именами, в других кошельках, на других ушах.

Это было больше, чем серьга в ухе. Крылатые Призраки продолжают приносить пользу империи. Даже мёртвые и с уничтоженными знамёнами.

Между ними прошло что-то, в чём я был лишним. Я отвёл глаза к карте.

— Время выхода, — произнесла Мэй Лин. — Я с группой выходим первыми, через два часа. Нам идти дольше всех. Кремень — через два с половиной. Лао — через три.

— Понял.

Лорды-чешуи поклонились ей и вышли. В комнате остались мы трое.

Мэй Лин повернулась к шкафу у дальней стены. Открыла верхнюю створку. Достала маленький лакированный ларец из чёрного дерева, перевязанный красным шнуром с печатью.

Поставила ларец передо мной.

— Лао.

— Что такое?

— Открой. Это для тебя.

Я развязал шнур. Под крышкой, на чёрном бархате, лежала маленькая нефритовая пластина с серебряной окантовкой. На одной стороне — иероглиф «Канцелярия». На другой — два скрещённых клинка под раскрытой ладонью.

Знак свободного охотника, и я прекрасно понимал, что это означает. Знал, что по факту она снимает меня с крючка.

— Почему?

— Потому что я так решила. Теперь ты свободный охотник Канцелярии. Ты выведен из юрисдикции обычных судей и стражи. Никто, кроме самой Канцелярии и её прямых представителей, не имеет права тебя задерживать, обыскивать или допрашивать. Если попытается — имеешь право сопротивляться вплоть до убийства. И за это с тебя не спросят.

— У тебя достаточно полномочий это выдать?

— Хватает. — Она едва заметно улыбнулась. — Меня послал сюда наставник Хонг с особыми полномочиями. В рамках операции я могу и не такое. Все документы завизированы и отправлены наставнику.

Я взял пластину в руки. Холодная и тяжёлая. Хороший нефрит, тот из южных копей. Серебряная окантовка с тонкой гравировкой и личная печать наставника Мэй Лин.

Кремень подошёл ближе, посмотрел через моё плечо и хмыкнул.

— Дорогая штука, младший. И крайне опасная. Раньше такие выдавали только тем, кто служил Канцелярии напрямую.

— Теперь у Канцелярии стало больше задач и полномочий, поэтому и знаки мы стали выдавать чуть чаще. — Голос Мэй Лин был ровным. — С этого момента и до отзыва знак действует от имени Канцелярии в рамках операции «Багровые Паруса», но отозвать его будет той еще проблемой.

Я положил пластину в поясной кошель.

— Почему именно сейчас?

— Чтобы, если ты сегодня погибнешь, тебя похоронили как агента, а не как уличного убийцу. Чтобы могила имела имя. Чтобы дом не разнесли соседи на следующее утро в поисках добра. — Она помолчала. — И ещё — чтобы ты вернулся.

Это было сказано абсолютно по-деловому, но я слышал то, что было между словами.

— Спасибо.

— Это не подарок. Это признание твоей ценности и важности твоей работы. Носи под одеждой, не показывай без нужды. Если попадёшь в руки страже — покажешь и потребуешь связаться со мной. Если меня убьют, потребуешь связаться с центральным отделением Канцелярии в столице. Печать Хонга на пластине — тебя обязаны выслушать.

— Понял.

— Живым возвращайся, тень.

— Постараюсь, лорд-коготь, но и ты выживи.

Кремень молча наблюдал с непроницаемым лицом, но в глазах мелькнуло одобрение. Он знал цену таким знакам. Знал, что Мэй Лин делает шаг, который не делается просто так. И знал, что я только что получил то, чего у его собственной службы не было, — государственное покровительство, оформленное в нефрите.

Через час Мэй Лин уехала первой.

Я смотрел из окна, как её отряд выходит со двора через задние ворота. Четыре крытые повозки, в каждой сидели её бойцы. Тан Фэй ехал в первой, рядом с Мэй Лин, в простом тёмном халате, без оружия на виду. По нему никогда не скажешь, что он командует операцией параллельно с лорд-когтем. Старейшина Огня умел становиться невидимым, когда надо.

Через полчаса собрался Кремень.

Я подошёл к нему в коридоре, перед самым выходом.

— Старший брат, будь аккуратен.

Он как-то устало усмехнулся.

— Аккуратность — для писарей и торговцев, младший. Воин делает работу или умирает. Третьего нам не дали.

— Значит, делай работу. И возвращайся.

— Постараюсь. — Он сказал это серьёзно. — У меня к тебе одна просьба.

— Какая?

Кремень полез за пазуху. Достал маленькую медную флягу. Старую, потёртую, с гравировкой летучей мыши на боку. Знак Призраков и его личный знак.

— Подержи у себя. Если я не вернусь — отнесёшь старику, выпей вместе с ним за меня.

Я взял флягу. Почти пустая, но что-то на дне плескалось — пара глотков, не больше. Вино, смешанное с эссенцией, заряженное по правилам отряда на крайний случай. Если выпить — короткий, но мощный всплеск силы и пара десятков единиц эссенции.

— Зачем мне беречь то, что ты можешь использовать сам?

— Затем, младший, что я её не использую. — Он усмехнулся уголком рта. — Я её ношу со дня смерти учителя. Это всё, что у меня от него осталось. Ни знамени, ни кольца, ни пайцзы. Только это. Не хочу, чтобы оно пропало с моим телом, если что.

Я сжал флягу в ладони.

— Возвращайся, старший.

— Постараюсь, — повторил он. И, уже у двери, обернулся. — Младший. Если ты сегодня сдохнешь как дурак, то я лично приду к тебе в посмертие и выпорю.

— Учту, старший. Ты добавил мне ещё один повод выжить.

Он усмехнулся и вышел в темноту.

Ожидая своего часа, я медитировал в пустой комнате на втором этаже. Всё было готово, осталось лишь взять и сделать, а это самое простое. В голове крутились мысли о наставнике.

Он учил меня быть вором и тенью. Учил меня использовать ножи, небесное крыло, языки, города и людей. И ни разу не сказал, что отряд, который он водил, носил на знамёнах серебряный силуэт летучей мыши. Что эту самую летучую мышь Кремень носит сейчас на потёртой медной фляге, лежащей у меня в кошеле.

Учил так, как учат не подмастерье. Как учат наследника и сына. Но почему он так и не рассказал, кем он был? Может, хотел и не успел, а теперь уже не сможет, и за это Первый Советник тоже заплатит кровавую цену.

Сегодня я выйду в порт не как уличный вор или тень Фэн Лао и не как драконорождённый Ли Фэн Лао из дома Яньмун. Сегодня выйдет ученик командира Призраков, и эта правда пойдёт со мной к причалам, нравится мне это или нет.

Колотушка пробила второй удар.

В углу комнаты лежало моё снаряжение, разложенное на белой ткани. Я прошёлся по нему, как по списку.

Шесть ножей. Четыре метательных, два боевых. Всё наточено, а ножны промаслены, чтобы лезвие ничто не задерживало.

В наручах заряжены болты, но на левой руке закреплён ещё и малый арбалет, который пробивает броню стражника с десяти шагов. В колчане у бедра всего десять стрел — пять обычных, пять с серебряной окантовкой. Серебро — для тех, у кого может оказаться нелюдская плоть. У культистов и у тех, кто долго работал с Изнанкой, такое случается регулярно.

Дымовые шашки. Три штуки в плотных вощёных обёртках.

Малый артефакт объёмного взрыва — последний из трёх, что подарила мне Ксу. Я долго думал, брать или нет. Решил взять. Если придётся пробивать стену, проще всего вот этим.

Зажигательные снаряды были сложены в отдельную сумку. Шесть штук. Не для боя, а специально под корабли. Смесь земляного масла, толчёного угля и того, что в Облачном городе ласково называют «рыбьим дыханием», — вытяжки из плавательных пузырей глубоководных рыб. Горит зло, тушится плохо, на воде продолжает гореть. Идеально для палубы.

Верёвка с крюком. Фонарь с задвижкой. И перевязь с моими эликсирами.

Последним штрихом была маска. Простая чёрная ткань ниже глаз — такая всегда была частью комплекта. Не прятала тебя — все знали, что под маской человек, — но не давала запомнить твоё лицо. После сегодняшней ночи мне не нужно было, чтобы кто-то из портовых грузчиков опознал в Ли Фэн Лао из дома Яньмун того, кто жёг корабли.

Я надел маску, проверил клинки, собрал всё в две поясные сумки. Поверх — тёмный плащ.

Когда я подошёл к зеркалу у стены, в отражении стоял тот, кем когда-то был наставник. Тень, готовая к работе. Эта мысль не смутила меня. Наоборот — успокоила.

Колотушка пробила третий удар.

Ну что друзья, я прекрасно понимаю, что многим не нравится ситуация с Танцором и завтра она завершается. Финальная глава пишется, планировал закончить сегодня, но она оказалась очень объемной, так что держите кусочек сейчас, а остальное завтра к вечеру.