Я отпустил его челюсть, и Лю Ван медленно сполз спиной вниз по забору, оставшись сидеть на корточках. Чу присела рядом и быстро связала ему руки за спиной, а следом и ноги. В нашей работе риск — это лишние проблемы.

— Уверен, если Сяо Бо узнает о том, что мы взяли этих двух, то он пустится в бега, — произнёс я, не глядя на неё.

— Возможно, но лучше не давать ему шанс, — спокойно ответила Чу. — Мои люди на месте и ждут команды. Отдай приказ, Лао, и через час он будет в подвалах лорд-когтя.

— Действуй. Но предупреди своих, что он может захотеть уйти к предкам. А он нам нужен живым. Архивист в такой сети — это бесценный кладезь знаний, и его разум нужно сохранить в сохранности.

— Принято, сянвэй ши, моя тонга сделает всё чисто.

Она едва заметно повела рукой, отдавая приказ, и один из её головорезов сорвался бегом, чтобы передать приказ своим братьям. Скоро Сяо Бо будет лежать в одном из погребов штаба и давать показания.

* * *

Повозка тронулась, я сел напротив Лю Вана. Чу сидела рядом со мной, а двое её бойцов — по бокам от писаря. Спеленутый как мумия, курьер ехал в соседней повозке с другими четырьмя людьми её тонги. Операция прошла в лучшем виде, несмотря на неожиданности. Всё тихо и спокойно. Снаружи доносились звуки Среднего города — крики разносчиков, скрип чужих повозок, перебранка двух торговок у лавки с маринованной редькой. Никто из этих людей не знал, что мимо них едут двое связанных писарей, которые до завтрашнего рассвета расскажут больше, чем многие чиновники узнают за всю свою службу.

Хорошо, что не знают. Город, который слишком много знает, плохо спит, а этому городу сегодня ночью нужно хорошенько поспать, чтобы не мешал нам работать.

Я смотрел на Лю Вана и думал о том, что только что чуть не упустил вторую половину сети. Если бы Чу не отработала курьера параллельно, тот просто исчез бы в толпе Гнилого рынка. И мы бы никогда не узнали, кто отправил Лю Вану последний приказ.

Наверное, это и есть работа в полноценной команде. Наставник учил меня полагаться лишь на себя и свои ножи, и до этого дня мне всё казалось абсолютно правильным, но сегодня эта вера покачнулась. Возможно, именно это мне пытался донести Кремень, когда объяснял, кто такие Крылатые Призраки и как они работали на операциях.

Чу, словно услышав мою мысль, тихо произнесла:

— Не кори себя, сянвэй ши. Курьер был неучтённый фактор. Это не упущение. Это удача, что мы заметили.

— Удача — это когда тебя похлопали по плечу. А чужого курьера на чужом рынке заметить — это работа. И работа была твоя, с которой ты справилась идеально.

Она ничего не ответила, но я видел, что оценила комплимент её тонге.

Лю Ван сидел неподвижно, опустив голову. Дышал ровно. Слишком ровно для человека, который пятнадцать минут назад чуть не сдох под собственной пилюлей. Это либо очень глубокая медитативная техника, либо человек уже принял свою смерть и теперь распределяет оставшиеся силы рационально.

Скорее всего второе. Я бы на его месте делал именно так.

* * *

Двор штаба встретил нас собранной тишиной. Бойцы Канцелярии работали в режиме перед операцией, каждый знал свои задачи, а если их не было, то спал. Каждый должен был быть готов выложиться по полной сегодня ночью. У ворот стояли два часовых, проверявших каждого входящего. Увидев моё лицо, они кивнули и шире открыли ворота. Когда повозки въехали, ворота тут же закрылись за нами, а мы, выгрузив пленников, повели их в погреб, где нас уже ждала Мэй Лин.

Она вошла в боевой режим и была одета в уже привычный мне простой чёрный халат, без украшений и знаков отличия. Волосы собраны строго, ни одной выбившейся пряди. На нас она посмотрела одним коротким, оценивающим взглядом, в котором уместилось всё: «оба живы», «оба пленника живы», «Чу здесь, значит, всё прошло чисто», «у Лао кровь не на одежде, значит, без шума».

— Двое пленных, интересно. — Последнее слово звучало несколько инородно, будто она украла его у кого-то другого.

— Двое, — согласился я. — И третий уже в пути.

В её глазах мелькнуло лёгкое удивление, которое тут же сменилось на анализ.

— Кто третий?

— Сяо Бо.

— Объяснишь своё решение, почему ты взял первым Лю Вана вместо Сяо Бо? — Мастер-аналитик интересовался нюансами, которые привели меня к таким выводам.

Я объяснил коротко. Те же четыре пальца, что разбирал с Чу: профиль-ширма, профиль-хулиган, мелкие долги, любовница у рынка, замечания за «испорченные документы». Монета с реверсом. Чуйка против аналитики.

Мэй Лин слушала молча, а когда я закончил, коротко кивнула.

— Интересно, значит, чуйка. Наставник говорил, что водные драконорождённые часто используют свою интуицию для принятия решений. Вижу, что в твоём случае это тоже эффективно. — Ещё один факт в мою легенду о том, что я водный. И при этом ни слова лжи, наставник был бы мною доволен.

— И что ты думаешь сейчас, после того как взял посланника?

— Думаю, зря я его называл ширмой. Я поторопился с выводами и не оценил весь объём информации. Теперь мне кажется, что Сяо Бо — настоящий второй крот. Возможно, именно он архивист организации.

— Согласна с твоими выводами. — Она помолчала. — Лао, Чу.

— Слушаем.

— У нас тут три источника и час до заката. Предлагаю разделиться. Я возьмусь за курьера сама. Это мой хлеб — общаться с подобными.

— Лю Ван мой, — вклинился я в её тираду.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Мой? Объяснишь?

— Я его брал и почуял его страх, этим можно воспользоваться. Так что дай мне его на час, без свидетелей, и я с ним поговорю один. Потом ты получишь то, что он скажет, в полном объёме.

Мэй Лин ещё раз внимательно посмотрела на меня, словно хотела понять, что я буду с ним делать, но буквально через пару ударов сердца ответила:

— Хорошо, — произнесла она. — У тебя есть час, постарайся не превратить его в кусок мяса, пускающий слюни. После тебя он отправится общаться с моими людьми.

— Принято.

Она кивнула одному из бойцов.

— Лю Ван — в первую камеру. Фэн Лао работает с ним один. Не мешать ему работать. Если потребуется помощь — он позовёт сам.

— Слушаюсь.

Бойцы повели Лю Вана в погреб. Он шёл сам, не упирался. Я успел перехватить его взгляд на пороге. Он помнил, что я ему сказал в переулке. И он знал, что я помню тоже.

— Чу, тогда на тебе Сяо Бо, как только он прибудет. Рекомендации те же, что и Лао. — Дочь хозяйки Сада Девяти Врат кивнула и посмотрела на меня. Она была единственной в этом штабе, кто понимал, что я буду делать, и единственной, кто никогда никому об этом не скажет.

Кивнув ей, я пошёл в погреб общаться с Лю Ваном.

* * *

Под допросную мне выделили маленькую комнату. Каменный пол, две масляные лампы, низкий стол, два табурета и отвратительно тяжёлый воздух, которым насыщается любое место, где из людей вытряхивают правду годами. Сырость, страх, пот, чужая кровь, въевшаяся в пол и так до конца не отмытая. У старых допросных всегда есть свой особый запах, чем-то напоминающий скотобойню. Он словно говорит, что тот, кто находится здесь, больше не человек, а всего лишь кусок мяса, с которым можно делать всё что угодно.

Лю Ван сидел на табурете перед столом. Уже без кляпа. Люди Мэй Лин тщательно его обыскали и нашли ещё пару лезвий вместе с ядовитой пилюлей. Его руки были связаны за спиной, а ноги пристёгнуты к ножке табурета тонкой кожаной лентой.

Зайдя внутрь, я закрыл за собой дверь и, подойдя к столу, сел напротив пленника.

— Лю Ван.

— Да, господин. — У него был хриплый, но твёрдый голос. Сразу ощущалось, что он уже всё взвесил и принял какое-то решение. Он понял, что сегодня его жизнь либо закончится по правилам Канцелярии, либо продолжится, но на каких условиях, будет зависеть от его сотрудничества.

— Слушай меня внимательно, — произнёс я ровно. — Час назад я взял тебя в переулке именем Призрачной Канцелярии. Я веду дело совместно с Тайной Канцелярией Закатной Империи, но твои действия могут стать причиной нарушения покоя мёртвых, а я как сянвэй ши Управления Защиты от Живых должен заботиться о тех, кто уже ушёл.

Он медленно поднял на меня глаза.

— Я понимаю, господин сянвэй ши.

— Хорошо. Тогда первое, что ты должен понять: про этот наш разговор не узнает никто из живых. Только мы двое, в этой комнате, прямо сейчас. То, что ты мне здесь скажешь, я не передам лорд-когтю дословно, она получит лишь суть, которая нужна для дела.

— А что мне с того, господин?

— Тебе с того, что я по своим правилам могу сделать тебе одну вещь, которую она сделать не может. Я могу обеспечить твоё посмертие.

Он замер, словно мышонок, на которого смотрит кобра.

— Объясните, что вы имеете в виду, господин. — У него стальные яйца, и в целом его крепость духа вызывала у меня симпатию. Правда, это не помешает мне получить от него нужную информацию.

— У меня нет настроения играть в игры. Ваша сеть вскрыта, и я знаю, что ты присягнул на верность седьмому отделу. Меня уже просветили, что в присяге есть пункт о смерти при захвате. Этот пункт ты уже нарушил — да, не по своей вине, но факт есть факт: ты его нарушил. Теперь твои предки не примут клятвопреступника, великие драконы суровы и справедливы. Это первая плохая новость. Вторая плохая новость: если ты попытаешься сейчас умереть и исправить свой провал, смыв кровью свой позор, — а я прекрасно понимаю, что у тебя хватит воли это сделать, — то предки тоже отвернутся, потому что это будет уход под арестом сянвэй ши, и ты попадёшь под контроль моего непосредственного начальника, который не жалует тех, из-за кого мёртвым становится некомфортно.

Он молча смотрел мне в глаза и внимательно слушал. Я ощущал, как в его голове один за другим строятся планы и тут же рушатся, чтобы собраться в новые.

— Теперь о хорошем. Содействуя мне в расследовании, ты получишь прощение. Да, неполное, но прощение. Твои предки не будут отворачивать от тебя лица, словно ты тварь. Я не буду ничего обещать тебе в этом мире, но в Изнанке у всего есть цена. Если ты сейчас, в этот час, расскажешь мне правду о Советнике, о ритуале, о «Гнезде» под резиденцией и о людях, которые там будут сегодня ночью, — я по полномочиям Управления Защиты от Живых внесу твоё имя в реестр сотрудничавших. Это означает, что после твоей смерти — когда бы она ни наступила, сегодня от руки лорд-когтя или через двадцать лет от старости — твои предки получат уведомление, что ты в конце повернулся и сделал, что мог. Они тебя примут. Не с почестями, но примут. Это всё, что я могу.

— А лорд-коготь? Что она мне предложит? — Великие драконы, да у него и вправду яйца размером с кулак. Стоя одной ногой в могиле, без шансов на хорошее посмертие, он ещё и пытается торговаться.

— Не знаю, но в отличие от меня, она даст тебе что-то материальное. С ней ты будешь торговаться отдельно, но могу сказать, что она торгуется честно и всегда выполняет то, что обещает. Сделка с ней — это сделка с живыми, сделка со мной касается твоего посмертия. Если ты хочешь уйти отсюда не как пустое место в полях забвения, то тебе придётся договариваться.

Лю Ван закрыл глаза и долго молчал. Я видел, как у него дёргается мышца на челюсти, как он перебирает в голове все возможные варианты. Свои годы работы на сеть, которая через таможню Облачного города отправила на алтари сотни живых людей.

— Господин сянвэй ши, — произнёс он наконец, не открывая глаз. — Я не буду торговаться. Я расскажу всё, что знаю про Советника. Без условий. Если внесёте в реестр — спасибо. Если нет — я всё равно расскажу. Я уже устал.

— От чего?

— От того, что подписывал бумаги. От того, что видел, кто через них проходит. От того, что считал в голове, сколько уже было и сколько ещё будет. Я хотел остановиться давно. Не выходило. Сеть не отпускает. — Он открыл глаза. — Только на дно реки в мешке с камнями. Я уже знал, что умру так. Когда вы взяли меня сегодня, я понял — у меня появился второй вариант. И я этого варианта не упущу.

Я смотрел на него и понимал, что верю. Не потому, что он искусно говорил, — он не пытался искусно говорить. Потому что у него на лице было то выражение, которое появляется у людей, которые впервые за много лет не лгут.

— Хорошо, Лю Ван. Я тебя слушаю.

Он начал говорить.

* * *

— Сегодня третья ночь, и это будет пик ритуала. Как я понимаю, это вы уже знаете?

— Всё верно.

— Это упрощает ситуацию. Жрец готовит финальную фазу ритуала. Я не знаю названия, у меня слишком низкий допуск, но знаю, какой будет результат: Советник принимает прямую печать Матери Изменений. Станет её сосудом, и после этого его уже нельзя убить обычным оружием. Нечто подобное пытался организовать Фуше несколько месяцев назад, но его остановили люди из Канцелярии.

— Ритуал остановила лорд-коготь со своими людьми, но самого Фуше убил я. — От этой моей фразы он вздрогнул, понимая, что рядом с ним сидит не просто молодой парень, связанный с мёртвыми.

— Тогда я понимаю. Насколько мне известно, Советник отправил в тюрьму какого-то парня, но тот оттуда исчез. Призрачная Канцелярия действительно могущественна даже в землях живых. — Я усмехнулся его фразе. Знал бы он, что именно в тюрьме я стал чиновником Призрачной Канцелярии. — Ещё важный момент, господин. Советник драконорождённый, но он пустышка, и его это тяготит.

— Он хочет печать Матери, чтобы пробудить кровь?

— Именно поэтому, господин. Печать даёт ему то, что он не получил сам. Прямой канал к управлению собственной силой плюс наложение чужой. После принятия он получит, по предварительным оценкам, третий ранг по способностям. Может быть, выше, потому что искажение усиливает искусственно. Никто из нас не видел, как такое работает в реальности. Видели только описания.

Я медленно выдохнул.

Одна пустышка не спит ночами, чтобы удержать власть империи над Облачным городом. Лезет в бой, рискуя своей головой и своими людьми. А другая пустышка, аристократ из старого дома, которого Небо обошло вниманием, решил, что правила не для него, и сначала пошёл в политику, а когда обычной политики стало мало — пошёл к Матери Изменений, нарушив все уклады драконорождённых. Мы рождены, чтобы сражаться с Искажением, а не нести его.

Это объясняло, почему он так вцепился в сделку с островитянами — те давали ему живой товар на алтари, и каждая жертва была ступенькой к собственной силе. И объясняло, почему он отдал приказ убить моего наставника. Тот явно узнал слишком много, и Советник решил его уничтожить.

— Когда Советник был замечен в первый раз в связях с культом? — спросил я.

— По нашим архивам, около десяти лет назад. Может, дольше, но раньше он работал так аккуратно, что в наши бумаги не попадал. Десять лет назад появились первые упоминания.

— То есть он искал свой путь к силе все эти годы.

— Искал и нашёл. К моему сожалению.

Я кивнул и продолжил спрашивать дальше.

— Где идёт ритуал?

Лю Ван замялся.

— Господин сянвэй ши, тут важно понять структуру самого ритуала. Если я правильно понимаю, то сейчас жрец находится под храмом Вечного Покоя. Но это не означает, что он там будет до конца ритуала.

— Объясни, что ты имеешь в виду.

— Храм — это источник силы, через жертвенный круг. Там собирают эссенцию, скованную у жертв. Двенадцать человек, привезли три дня назад из приморских деревень, держали в подвалах резиденции, теперь они под храмом. Жрец работает с ними, переводит их жизненную силу в ритуальную чашу. Но сама печать передаётся не там.

— А где?

— В подземном святилище под резиденцией. Старая выработка, к которой ведёт скрытый ход из резиденции. Ваш наставник, кажется, отмечал это место на своих картах. Синим знаком.

Я почувствовал, как у меня сжимается челюсть.

— «Гнездо», — сказал я.

— Так это называли в наших бумагах.

Это меняло всё. Мы планировали напасть на храм, рассчитывая, что там будет жрец. А жрец на самом деле будет работать из храма только до определённого момента, потом перейдёт в «Гнездо», к Советнику. Если уничтожить только храм, то это лишь сорвёт канал, а главная цель не будет достигнута. Жертв уже не спасти, значит, надо отомстить за них.

Если же Кремень опоздает с ударом, то жрец уйдёт в «Гнездо» с уже собранной силой, и ритуал завершится. А значит, окно работы у Кремня будет крайне узким. И мы об этом не знали.

— Лю Ван, в какой момент жрец переходит из храма в резиденцию?

— Незадолго до полуночи. Когда сила собрана в чашу. Чашу несёт сам жрец. Если её разбить или перехватить, ритуал не закончится, и его придётся начинать с нуля. Если не разбить и дать жрецу войти в «Гнездо», то когда он поставит чашу на алтарь, а Советник выпьет из этой чаши, то печать будет принята.

— Сколько времени между постановкой чаши и питьём?

— Минуты. Не больше. Жрец читает короткую формулу — это занимает где-то от пятидесяти до семидесяти ударов сердца. Потом Советник пьёт.

— А где находится Советник?

— Думаю, уже в «Гнезде». Он должен быть там с заходом солнца. К моменту прихода жреца он должен быть пустым сосудом, поэтому находится в глубокой медитации.

Несколько глубоких вдохов, и я вошёл в аналитический транс, за который буду расплачиваться завтра безумной головной болью, но сейчас это единственный способ найти правильное решение. Расклад выходил неприятный, но не безнадёжный.

Если ударить по храму слишком рано, то жрец сбежит с чашей, не начав проводить ритуал. Да, это лишит Матерь Изменений избранного, но Советник останется жив, и часть его людей тоже.

Если ударить по храму слишком поздно — тогда жрец уйдёт в «Гнездо» с чашей, и нужно будет перехватывать его уже в самой резиденции.

Идеальный вариант — ударить в момент, когда жрец только покидает храм с чашей. Полуночь, плюс-минус. И одновременно ударить по самой резиденции, чтобы Советник не успел принять чашу.

Это означало, что у нас не два независимых удара, а один скоординированный, с очень узким окном.

— Лю Ван.

— Да, господин.

— Кто сопровождает жреца от храма до «Гнезда»?

— Восемь культистов в чёрных халатах с серебряным шитьём. Все обученные бойцы и культисты искажения, среди них двое низкоранговых драконорождённых. Стихии, к сожалению, не знаю.

— Есть понимание по маршруту?

— У них лишь один путь — по подземному ходу, который соединяет храм и резиденцию. Он почти никому не известен. Вход в храме находится под главным алтарём, выход — на нижнем уровне резиденции. Длина хода — чуть больше пяти ли. Идти быстро не получится, чашу нельзя трясти, иначе всё сорвётся.

— Ты можешь показать его на карте?

— Я могу попробовать нарисовать. У меня хорошая память. Я не гарантирую точных деталей, но в общих чертах смогу. Мне попадались карты с этим проходом.

— Действуй…