Хочешь спрятать камень прячь его среди камней, а хочешь спрятать человека прячь среди людей и улицы Среднего города в полдень были живым доказательством этого тезиса. Торговцы зазывали, повозки скрипели, разносчики лапши гремели жестяными мисками так, словно отпугивали этим грохотом демонов нижнего мира. В такой толпе было легко затеряться и мне это было на руку.

Тень лучше всего прячется там, где шумно. Любой уличный мальчишка из Нижнего города знает это с пелёнок. Ищешь тишины — найдёшь засаду. Ищешь толпы — найдёшь спасение.

Чу ждала меня у той самой чайной, куда Тан Фэй приглашал меня на душевный разговор о гильдии воров и вырезанных старейшинах. Похоже, это место нравилось всем людям из Нижнего города.

Глава тонги Тень Осеннего Листа стояла, прислонившись к резному столбику навеса, в простом тёмно-сером халате без украшений и без гребней в волосах. Волосы собраны в низкий узел, закреплённый простой деревянной шпилькой. Обычная женщина со средних улиц, каких никто не увидит, если не приглядываться специально. Никто, кроме тех, кто знает, что эта шпилька в случае нужды пробивает трахею с одного движения.

Между нами установилось молчаливое уважение. Я ценил ее как главу пусть малочисленной, но крайне опасной тонги и верную дочь своей матери, которая готова в любой момент пустить кровь по ее приказу. А когда выяснилось, что она как и я служит Призрачной Канцелярии, то уважение только усилилось, несмотря на то что в мире мертвых у меня был более высокий статус.

Увидев меня, Чу едва заметно кивнула и молча пошла вперёд. Я поравнялся с ней через полквартала, уже в узком переулке между красильнями и старым складом.

— Мэй Лин, дала нам три имени, — сказал я.

— Уже два, — ответила она, не оборачиваясь. — Пока ты спал, лорд-коготь проверила одного. Чист как невинное дитя. Спит у себя дома с женой, нянькой и тремя детьми. Так что его захват отпадает. Остались двое и это радует, не люблю лить кровь на глазах у детей. — Никогда бы не подумал, что у этой женщины есть подобные принципы, но сейчас было не до раздумий.

— А она оперативно работает.

— У лорд-когтя есть мотивация. У неё в собственном доме завелась крыса, и она эту крысу хочет взять до того, как та выест все запасы. Поверь, любой из лидеров действовал быстро. Доверие к своим людям это цемент на котором держится любая власть, ну и конечно же точно выверенная жестокость и сила. — Она усмехнулась, а потом продолжила. — Ведь большая часть людей всего лишь животные не имеющие внутреннего стержня и принципов.

Сад Девяти Врат не любит говорит о чужаках до тех пор, пока не наберётся материала для оценки, но сейчас госпожа Чу приняла Мэй Лин и признала ее равной. Каждый раз когда упоминалась лорд-коготь в ее голосе слышалось скрытое одобрение.

— Тогда с кем мы работаем?

— Первый приоритет писарь Сяо Бо. Пятьдесят семь лет. В отделении Канцелярии работает уже двадцать два года. Специализация делопроизводство по архивам, переписка с центральными ведомствами. Холост, живёт один в небольшом доме у восточных ворот. Приходит на службу первым, уходит последним. У начальства на хорошем счету. Сослуживцы считают сухарём и занудой.

— Выглядит идеальным кандидатом на крота.

— Именно, Лао. — Чу сверкнула зубами в усмешке. — Настолько идеально, что именно поэтому Мэй Лин поставила его первым в списке, как только услышала описание.

Я шёл, обдумывая услышанное. Плечо практически не ныло, несколько единиц эссенции позволили мне залечить травмы. Но что-то внутри меня свербило, словно я упустил какую-то очень важную деталь. Наставник говорил, если не можешь найти сейчас отпусти и решение придет, когда ты его не ждешь, поэтому я кивнул и спросил:

— А кто второй?

— Некий писарь Лю Ван. Тридцать восемь лет. Работает на Канцелярию уже семь лет. Очень интересный парень, веселый, громкий, любит играть в маджонг. Должен по мелочи половине окрестных лавочников. Имеет любовницу в Нижнем городе, рядом с Гнилым рынком. Пьёт и регулярно. Два раза получал служебные замечания — одно за опоздание, одно за испорченный документ.

Я присвистнул.

— И такого в Канцелярию взяли?

— Канцелярии нужны разные люди, сянвэй ши. Те, кто чист до скрипа, и те, кто должен и боится. Последних проще держать в узде. — Чу свернула в переулок поуже. — Лорд-коготь держит в голове обоих, но Сяо Бо — первым. Старый, тихий, одинокий, идеальный крот. Берём его первым.

Я остановился и задумался.

Чу прошла ещё два шага, поняла, что я встал, развернулась. Посмотрела вопросительно.

— Что такое?

— Здесь что-то не то.

— Объясни.

Я молчал. Секунду. Две. Подбирал слова так, как подбирают камни для фундамента, — не каждый ляжет правильно, но если выстроить их, то он будет идеально крепким.

— Сяо Бо слишком подходит под профиль. Слишком всё в нём ровно ложится. Двадцать два года стажа, ни одного пятна, одинок, ни детей, ни долгов, ни слабостей. Таких людей не бывает, Чу. Либо он святой, а я не верю в святых. Либо он очень хорошо играет свою роль.

— Так это и есть крот. Кроты именно так и играют.

— Именно. Настоящий крот именно так и играет.

— И? Все еще не понимаю.

— А ещё так играет ширма.

— Ширма?

— Человек, которого поставили на эту позицию, чтобы в случае облавы Канцелярия взяла его, успокоилась и ушла довольная, а настоящий крот продолжал работать дальше.

Чу смотрела на меня не мигая и кажется она начала понимать мою логику.

— Продолжай, Лао.

— Настоящий крот, Чу, — это уличная работа. Чиновник, который двадцать два года ходит по тонкому льду, давно перестал быть чиновником и стал тенью. Такого не ловят по профилю «идеальный старик». Такого ловят по обратному профилю — по тому, на кого смотришь и думаешь «не он же». Слишком разгильдяй. Слишком шумный. Слишком много долгов и любовниц. Ты сама знаешь, что у монеты есть реверс. — Она задумалась, а потом кивнула.

— Значит Лю Ван.

— Лю Ван.

— Объясни почему и я тебя поддержу.

Я принялся загибать пальцы. Наставник так делал, когда разбирал сложную задачу. Привычка, которую я подхватил у него лет в пятнадцать и с тех пор не утратил.

— Первое. Громкий — значит, обращает на себя внимание именно громкостью. Любой, кто за ним наблюдает, видит разгильдяя и расслабляется. Идеальная маскировка. Второе. Долги по мелочи, разбросанные по половине лавочников. Настоящие должники имеют одного крупного кредитора, который на них давит. У него — десяток мелких. Никто по отдельности не принципиален. Такое устраивается специально, для создания профиля. Третье. Любовница у Гнилого рынка. Это не просто любовница — это канал связи. Нижний город, рядом с рынком, куда постоянно приходят с кораблей островитяне за специями. Идеальное место для передачи посланий. И четвёртое. Замечания за опоздания и испорченный документ. Знаешь, что такое испорченный документ в Канцелярии? Либо раззява его испортил — и его уволили бы после второго раза. Либо человек специально разрушил улику, и ему сделали замечание для вида. Лю Ван до сих пор работает. Семь лет. Значит, ему позволяют и у него есть покровители.

Чу молчала с непроницаемым лицом, но я видел, как в её тёмных глазах идёт работа.

— Допустим, — произнесла она наконец. — Допустим, сянвэй ши, ты прав. Лорд-коготь будет недовольна, если мы возьмём не того, кого она назвала первым. Ты это понимаешь?

— Прекрасно понимаю, по Мэй Лин отдала эту операцию мне.

— И какое решение ты примешь?

— У меня чуйка, Чу. Та самая, которую наставник мне ставил пять лет подряд, и которая меня ни разу не подвела. Чуйка говорит: первый Лю Ван. Лорд-коготь опирается на профиль. Профили иногда обманывают. Чуйка почти никогда, потому что если она тебя подвела обычно ты труп.

— Насколько я знаю, лорд-коготь хороший аналитик, мать говорила, что она очень умна.

— Я с ней работал, Чу. Я знаю, насколько она прекрасный аналитик. И я знаю, где у аналитика предел. Она опытнее меня в работе с чиновниками. Я опытнее её в работе с улицей. А крот это все-таки уличная работа.

— И что ты предлагаешь?

— Возьмём Лю Вана, но параллельно поставим её людей слядить за Сяо Бо. Если дёрнется, то возьмём и его, но я уверен, что он всего лишь ширма.

Чу подумала ещё три удара сердца. Потом сделала короткое движение пальцами правой руки — жест отмены предыдущего приказа. Где-то в переулках бойцы её тонги, уже готовые к штурму дома Сяо Бо, получили команду замереть.

— Лю Ван сейчас на службе, — произнесла она. — Выходит после девятого удара барабана. Два часа у нас в запасе.

— Куда он идёт после службы?

— По третьим и шестым дням — к любовнице. Сегодня шестой день.

— Значит, пойдёт через Гнилой рынок.

— Именно так, это самый удобный путь.

— Отлично, тогда возьмём его по дороге. Там вечная толпа и никто ничего не увидит, если мы все сделаем все тихо.

* * *

Истинной тени не важно какое время суток, так учил наставник и я следуя его заветам ждал свою добычу сидя за столиком маленькой чайной и спокойно пил чай. Лю Вана я срисовал сразу как, только он появился на Гнилом рынке.

В выцветшем тёмно-синем халате служащего Канцелярии, с кожаной сумкой переброшенной через плечо. Походка у него была спокойная, чуть развалистая, как у человека, который закончил рабочий день и никуда не спешит. Остановился у лотка с жареной рыбой, купил две штуки на палочке, пожевал прямо на ходу и облизал пальцы. Поторговался с пожилой женщиной за кулёк сушёных слив — сбил цену на два медяка, остался доволен собой. А я за это время сменил удобный столик на крышу лавки напротив, где залег, прижавшись всем телом к нагретым от солца черепице.

С виду обычный разгильдяй, шумный писарь средней руки, который попал на должность занеся взятку правильным людям.

Я смотрел на него и видел, то что не должен был видеть у писаря. Те самые мелкие вещи, которые выдают настоящего профи, если знать, куда смотреть.

Один. Пока он торговался со старухой, он дважды, едва заметно скользнул взглядом по крышам. Проверял слежку сверху, но я лежал специально против солнце и моя позицию он попросту не мог вычислить.

Два. Кошелёк на поясе у него был на левом бедре, хотя Лю Ван явно правша, судя по тому как он двигается. Правши носят кошелёк справа. Если слева — правая рука всегда свободна для ножа.

Три. Когда мимо прошёл мальчишка-водонос с двумя вёдрами на коромысле, Лю Ван плавно повернулся на полшага корпусом, пропуская его, но глаза за ним не следили. Обычный человек проводил бы взглядом. Профи не провожает, он ощущает пространство целиком.

Я едва услышал, как Чу пробралась на крышу рядом со мной.

— Видишь?

— Вижу, сянвэй ши. Ты был прав, это явно не ягненок, а волк в овечьей шкуре.

— Это пока неточно, но скоро мы поймем насколько я прав.

— Мои люди готовы действовать.

Лю Ван в это время торговался за орехи и заплатив, убрал кулёк за пазуху и двинулся через рынок к переулку, ведущему в Нижний город.

И в этот момент произошло то, чего я совершенно не ожидал. К нему подошёл человек.

Среднего роста, среднего возраста. В простом коричневом халате, с сумкой через плечо, как у разносчика посылок. Лицо ничего не выражало. Вернее, не имело выражения в принципе — из тех лиц, которые забываешь через мгновение. Тот самый тип, про который нам утром рассказывал таможенник. Курьер Советника. Или его младший собрат из того же выводка.

Он поравнялся с Лю Ваном у лотка зеленщика, обменялся с писарем одной короткой фразой — даже губами почти не шевельнул, — и тут же отстранился. У Лю Вана в руке на секунду блеснуло что-то маленькое. Записка? Серебряная бирка? Издалека не различить. Курьер плавно развернулся, пошёл дальше вдоль рынка, словно ничего не произошло.

— Чу, — прошептал я. — Видишь?

— Вижу.

— Берём обоих.

— Уверен, что получится?

— Да, я беру Лю Вана сам. Ты возьмешь курьера. Нельзя упустить ни того, ни другого.

— Принято, сянвэй ши.

Она сделала два коротких движения пальцами, и где-то внизу её бойцы получили новый приказ.

Я уже скользил по черепице к краю крыши.

* * *

Лю Ван вошёл в узкий, между двумя глухими стенами складов переулок. Прошёл почти до конца, но там его ждала кирпичная стена, выше человеческого роста, без дверей и без окон. Писарь остановился, посмотрел на стену, а потом развернулся и пошёл обратно. Быстро, но без малейших следов паники. Как человек, который ошибся переулком и спешит в правильный.

На выходе он не увидел никого подозрительного. Чу отвела своего человека за угол ровно на столько, чтобы он не попадался на глаза. Писарь свернул в соседний переулок, со свежевыстроенным забором.

Внутри он прошёл десять шагов и остановился.

Потому что навстречу ему шёл я. С простым тупым выражением на лице, которое обычно бывает у людей, которые только что плотно поели и идут по своим делам.

Но Лю Ван меня узнал и все понял. У ублюдка оказалось хорошее чутье. Он понял кто я такой, не по лицу или внешнему виду. Я был в тёмно-сером халате, без ножей на виду. Он срисовал меня и догадался, что я пришел за ним по тому, как я двигался в пространстве переулка.

И в этот момент он сорвался с места. Быстро. Очень быстро. За полсекунды он развернулся и побежал обратно к выходу из переулка. Но там уже стоял один из бойцов Чу, перекрывая проход всем своим немаленьким телом.

Лю Ван не стал драться понимая, что у него нет шансов, вместо этого он сделал другое.

Его правая рука скользнула за пазуху. Твою мать, агент высшего класса. Времени на размышление не было и эссенция наполнила мое тело делая мир медленнее.

Я метнулся вперёд и бросил нож — не в него, а в стену рядом с его головой, на уровне уха. Клинок глухо стукнул в дерево забора, и Лю Ван инстинктивно дёрнулся в сторону, сбивая собственное движение.

Этого мига мне хватило с лихвой. Я преодолел оставшееся расстояние одним прыжком, ударил ему по запястью — жёстко, точно в ту точку, где ладонь перестаёт слушаться. Мешочек выпал, а я засунул вторую руку ему в рот не давая кричать. Его тело было прижато спиной к забору.

Он пытался укусить, но я давил большим пальцем под скулой, в точку, после которой челюсть не сходится. Он хрипнул, забился.

— Чу, — бросил я.

Чу появилась через два удара сердца. Быстрый удар кулаком в живот — точный, выбивающий дыхание, сразу видно опыт в захвате живой добычи. Лю Ван обмяк в моих руках, а Чу его аккуратно перехватила. Её боец достал из кармана кляп и кивнув мне, чтобы я убрал руку, затолкал писарю его в рот.

— Курьер? — спросил я.

— Мои взяли параллельно. Тоже живым, но пришлось помучиться. Этот дёрнулся к пилюле ещё раньше твоего. Успели перехватить в последний момент.

— Обоих в повозку.

— Курьер уже там.

Я быстро прошёлся по Лю Вану ладонями.

Второй мешочек за пазухой. На поясе был спрятан сверток из шёлка. В сапоге — узкий нож в войлочном чехле. Под стелькой находился еще один пакетик из промасленной ткани. Я всё это высыпал в свой поясной кошель.

Лю Ван смотрел на меня и в его глазах я больше не видел маски разгильдяя или сластолюбивого пьяницы. Теперь на меня смотрел серьезный и опытный профи, который проиграл и понимал это.

Я наклонился к его уху.

— Слушай, Лю Ван. Я Ли Фэн Лао. Мне нужен ты живой. Лорд-когтю Мэй Лин — тем более. Я забрал три твоих способа быстро уйти. Не уверен, что все. Поэтому слушай: если попытаешься умереть по дороге, то я не дам тебе сдохнуть просто так. Ты думаешь, что сможешь уйти на встречу с предками, но есть одно маленькое но, о котором ты не знаешь.

Я сделал паузу, чтобы он слушал каждое слово, а потом тихонько произнес:

— Именем Призрачной Канцелярии, я беру этого человека под арест. — Холодная эссенция Изнанки обняла его сердца и он понял, что за чудовище его поймало. — Теперь если ты сдохнешь, то твои предки встретят тебя с отвёрнутыми лицами, как того кто бросил на них тень.

Он смотрел на меня долгие три удара сердца, а потом коротко кивнул признавая свое поражение.