Кремень и Мэй Лин смотрели друг на друга, и между ними повисло молчание, в котором было больше слов, чем в любом разговоре. Слишком уж разные полюса сил они представляли.

Старший брат стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как напряглась жилка на виске. Он оценивал всё: расположение охраны, пути отхода, карты на столах, людей. Особенно людей. И в его глазах я читал горечь, ту самую, что он прятал за привычной маской безразличия. Здесь, на этом складе, пахло Канцелярией. Свитками с красивыми печатями, что украшали приказы о расформировании. Теми самыми приказами, один из которых когда-то превратил элитный отряд Крылатых Призраков в горстку бродяг без знамени и цели.

Мэй Лин, в свою очередь, смотрела на него иначе, чем я ожидал. Не с оценивающим взглядом чиновника, а с уважением. Настоящим уважением, которое отдают лишь тем, кого считают по-настоящему опасным. Судя по всему, она прекрасно знала, кто перед ней. Лорд-коготь Тайной Канцелярии обязана знать о каждом бойце, способном в одиночку взять укреплённый форт. Даже если его отряд давно расформирован. Особенно если его отряд расформирован.

— Это твой человек? — спросила она, и в её голосе я услышал осторожность. Это был не страх человека, а скорее настороженность охотника, который встретил опасного хищника и не уверен, голоден ли тот.

— Это мой старший брат по наставнику, — ответил я. — Бывший Крылатый Призрак. Специалист по штурму укреплённых объектов.

Слово «бывший» повисло в воздухе. Кремень едва заметно дёрнул щекой, словно я ткнул в открытую рану. Но промолчал.

— Я знаю, кто он, — Мэй Лин чуть наклонила голову. — Его досье было в числе тех, что я изучала перед отъездом из столицы. Крылатый Призрак третьего ранга. Двадцать три успешных операции на Пределе. Специализация — штурм и разрушение укреплений. Впечатляющий послужной список. И список дисциплинарных взысканий тоже. Я знаю всех Крылатых Призраков из тех, кто остался в живых.

— Был, — голос Кремня прозвучал ровно, но от этого ровного тона по спине побежали мурашки. Как от звука клинка, скользящего по точильному камню. — Пока ваши канцелярские мудрецы не решили, что Призраки слишком опасны. Или слишком неудобны. Или просто слишком хорошо знали правду о том, что творится на Пределе.

Мэй Лин не отвела взгляда.

— Расформирование Призраков не было моим решением. Это произошло до того, как я получила свой ранг.

— Но это было решение Канцелярии. — Он произнёс «Канцелярия» так, как другие произносят «чума». — Той самой, что сейчас просит меня о сотрудничестве.

— Никто тебя не просит, — она сказала это спокойно, без вызова. — Ты здесь, потому что хочешь отомстить за наставника. Я здесь, потому что мне приказано защитить город. Наши цели совпадают. Пока совпадают. И насколько мне известно, основным мотивом вашего расформирования было то, что ваш наставник сможет использовать ваши способности в своих целях.

Умная женщина. Не стала лгать, не стала давить. Просто обозначила границы. Кремень смотрел на неё несколько долгих секунд, и я видел, как за его глазами идёт работа мысли. Он взвешивал, оценивал, принимал решение. Потом медленно, едва заметно кивнул.

— Пока совпадают, — повторил он. — И ни минутой дольше, а о наставнике мы поговорим позже. — Его челюсть напряглась, показывая, что он злится, но держит себя в руках.

Я выдохнул. Пусть это был не союз, но перемирие. Для начала достаточно. Кремень очень серьёзно менял расклад всех наших операций, чтобы сбрасывать его со счетов.

— Мой наставник был побратимом твоему, так что я частично понимаю твою боль. Прошу, расскажи мне всё, что знаешь, — Мэй Лин указала на карту. — Фэн Лао сказал, что у тебя есть сведения о резиденции.

Кремень с интересом посмотрел на неё и словно немного выдохнул, а потом подошёл к столу и ткнул пальцем в Верхний город.

— Резиденция Советника. Я провёл там двое суток, наблюдая из четырёх точек. Жрец прибыл вчера на рассвете. Красные одежды, татуировки на руках, которые я видел на Пределе у самых отмороженных служителей Искажения. Он не прячется. Ходит открыто, и охрана Советника обращается с ним так, словно он почётный гость, а не мерзость, за которую положена смерть.

— Что он делает? — Мэй Лин склонилась над картой.

— Готовит ритуал. Какой конкретно — не понимаю, но в том, что он связан с Искажением, уверен абсолютно. Я чувствовал его вибрацию, — Кремень постучал себя по груди, где под одеждой пряталась его собственная Схема Восьми Ветров. — Такую же, как на Пределе, когда культисты пытались открыть брешь. Земля помнит такие вещи. Мы теряли людей, чтобы остановить подобное, а потом ваши мудрецы решили, что Призраки больше не нужны.

Последняя фраза была лишней, она была как удар ножа под рёбра. Мэй Лин приняла её молча. Она была достаточно умна, чтобы не ввязываться в спор, который невозможно выиграть. Человек, потерявший братьев из-за чьего-то приказа, имеет право на горечь. Но для себя я отметил: старший брат не позволит злобе помешать делу, несмотря на яд в его словах.

— Сколько у нас времени? — спросила Мэй Лин.

— Если бить по резиденции, то сегодня ночью. Завтра может быть поздно. Ублюдков заигрывающих с искажением лучше убивать раньше, чем позже.

Мэй Лин покачала головой.

— Я понимаю твою логику, но нет. Первой нужно захватить таможню и все документы.

Кремень посмотрел на неё так, словно она предлагает тушить сарай, когда горит дом.

— Бумажки важнее ритуала Искажения?

— Без этих бумажек третий принц останется чистым, — голос Мэй Лин стал жёстче. — Мы уничтожим Советника, а через месяц на его место сядет новый. С тем же хозяином, с теми же связями, с теми же островитянами. Нам нужны доказательства, чтобы ударить не по руке, а по голове.

— Пока ты собираешь доказательства, жрец закончит подготовку. — Кремень помолчал, и когда продолжил, его голос стал тише. — Я видел, что бывает, когда такой ритуал доводят до конца. Один раз. На Пределе. Трое из моих братьев навсегда остались в той долине. А Канцелярия потом приказала нам молчать.

Мэй Лин выдержала его взгляд.

— Я не имею отношения к тому приказу. Но я слышу тебя. Именно поэтому нам нужен компромисс, а не глупый спор. — она посмотрела на меня взглядом показывая, что лучше бы мне вмешаться, что я и сделал:

— Старший, — я вмешался, прежде чем тишина успела загустеть. — Ты идёшь к храму Вечного Покоя. Проведи полноценную разведку, дай нам ориентиры для удара. Посмотри, что там происходит, оцени силы, найди слабые места. Если ритуал ускорится, подашь сигнал через глиф, и мы придем туда всеми силами.

Кремень смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом медленно кивнул.

— Пусть будет по-твоему, младший. Но если я увижу, что они начинают ритуал…

— Тогда делай то, что должен. И я приду и все кто будет под моим командованием тоже.

Он принял мою идею, как и Мэй Лин. Не потому что мой план был идеальным, а потому что он давал каждому из них то, что они хотели: ей — таможню и документы, ему — свободу действий у храма, вдали от канцелярских порядков. А мне — ощущение, что я хоть немного контролирую ситуацию. Хотя скорее всего это было иллюзией.

Следующий час мы провели над картой, распределяя силы. Двадцать бойцов Канцелярии на периметр порта. Полсотни людей тонг, которых выделила Линь Чу, блокируют улицы. Я с четвёркой бойцов иду через тоннели.

Когда всё было решено, Кремень ушёл первым. Молча. Просто отсалютовал нам и растворился в утренних тенях так, словно его никогда здесь не было.

— Он очень опасен, — сказала Мэй Лин, глядя ему вслед. Но в её голосе не было осуждения. Скорее констатация факта.

— Он на нашей стороне.

— Сегодня — и скорее на твоей стороне, — она повернулась ко мне. — И я не виню его за недоверие. Канцелярия совершила ошибку, расформировав Призраков. Некоторые из нас это понимают. Но понимание не отменяет того, что произошло. — Она помолчала. — Береги себя. И присматривай за ним. Человек, которому нечего терять, опасен не только для врагов.

Я кивнул. Она была права, но не так, как думала. Кремню было что терять. Для него именно я был продолжением воли наставника. Новый тип Крылатого Призрака, и ради учителя он сделает всё, чтобы я выжил.

Полдень я провёл в доме наставника, готовясь к ночи. Ножи. Малый арбалет наручного типа, десять стрел. Фонарь с задвижкой. Верёвка с крюком, лёгкая, но способная выдержать вес двоих. Три дымовые шашки. Один артефакт взрыва из арсенала Ксу. Больше не стоит, слишком опасно, а в тесных тоннелях взрывы убивают без разбора.

Карта подземелий лежала передо мной, и я в который раз изучал маршрут к таможне, когда татуировка на груди вдруг ожила. Ощущением, будто что-то проснулось внутри и потянулось наружу. Интерфейс, молчавший со дня активации, развернулся перед внутренним взором.

«Навигация по эссенциальным потокам: активный режим. Радиус обнаружения: 500 метров. Картографирование начато».

Мир изменился. Не так, как когда просыпается эссенция ветра — та даёт скорость, остроту, ощущение полёта. Это было нечто другое. Город словно обнажил свои вены. Я видел потоки, невидимые обычному глазу, тёплые, золотистые течения жизненной энергии, текущие вдоль улиц как подземные реки. Они скапливались у храмов, густели на рынках, где толпились сотни людей, и истончались в портовом квартале, словно само место отторгало жизнь.

Но посреди этой картины был поток, от которого меня пробрал мороз. Тёмный. Маслянисто-чёрный, с прожилками болезненного пурпура. Он тянулся от порта, от того места, где стояли корабли островитян, и уходил на северо-запад. К окраине города. Туда, где стоял храм Вечного Покоя.

Кто-то тянул эссенцию Изнанки по городу, как отраву по водопроводу. Медленно, осторожно, но неуклонно. И этот поток был сильнее, чем вчера. Намного сильнее.

«Обнаружена аномалия межмирового типа. Расстояние: за пределами текущего радиуса. Направление: северо-запад. Рекомендация: зафиксировать и отслеживать. Синхронизация: 14.2%».

Значит, Кремень не ошибался. Ритуал уже идёт. Притом уже не подготовка, а сам ритуал, просто медленный и растянутый во времени. Жрец копит силу и готовится к чему-то, вопрос — к чему? А корабли в порту каким-то образом питают этот процесс.

Стук в дверь выдернул меня из транса. Рука метнулась к ножу, но чутьё молчало. Не опасность.

За дверью стоял мальчишка, один из беспризорников госпожи Линь. Грязный, быстроглазый, с запиской в руке.

— От госпожи Чу, — выпалил он и протянул клочок бумаги.

Несколько строк: «Перехвачена голубиная почта с кораблей. Шифр частично читаем. Упоминается третья ночь и открытые врата. Мать говорит — торопиться надо, но не спотыкаться».

Третья ночь. Если считать от прибытия кораблей, то это послезавтра. Совпадает с тем, что говорила Мэй Лин о сроках прибытия барж. Но «открытые врата» — это не морской термин. Это звучит как название ритуала. Два события, наложенных друг на друга: вторжение и прорыв Искажения. Одновременно.

Если это правда, то у нас не два дня. У нас в лучшем случае всего полтора.

Я сжёг записку над пламенем свечи, бросил мальчишке монету и вернулся к снаряжению. Руки работали сами, проверяя лезвия, затягивая ремни, распределяя вес. Привычные движения, вбитые наставником в мышечную память за годы тренировок. «Готовься к бою так, словно это последний раз, — говорил старик. — Потому что однажды так и будет».

Скучаю по тебе, наставник. Но сегодня твой ученик сделает то, чему ты его научил.

Ночь упала на Облачный город как тяжёлое покрывало. Не было видно ни луны, ни звёзд. Низкие тучи затянули небо, и темнота была почти осязаемой. Идеальная ночь для нашего дела.

Четверо бойцов ждали меня у входа в тоннели. Люди Линь Чу, каждый с кривым клинком на поясе и лицом, затянутым тёмной тканью. Они смотрели на меня настороженно, но без враждебности. Госпожа приказала подчиняться — значит, будут подчиняться. А если я облажаюсь — зарежут с чистой совестью и доложат, что так и было.

— Имена? — спросил я.

— Зови нас как хочешь, — ответил старший, коренастый мужик с перебитым носом. — Мы лишь упавшие листья с дерева жизни. — Ненавижу фанатиков, но лучше них никто не сможет сработать там, куда мы идем.

Нужный мне люк находился в складском дворе у причала. Чугунная крышка, заросшая грязью. Я открыл её, и из темноты дохнуло сыростью и затхлостью. Другой запах, не как под Павлином. Здесь пахло морской солью, гнилым деревом и ржавым железом.

Мы спустились один за другим. Я шёл первым, фонарь был пока закрыт. Татуировка работала мягким фоном, показывая направление и контуры тоннеля. Достаточно непривычное чувство: видеть мир не глазами, а чем-то другим. Сгущения жизненной энергии наверху, расположение людей. Тусклые, размытые пятна, но достаточно, чтобы понять, где охрана.

Тоннели здесь тоже были другими. Не канализация, а старые контрабандные ходы, вырубленные прямо в скале. Узкие, с низкими потолками, заставлявшими пригибаться. На стенах я различал старые знаки торговых гильдий, вырезанные десятилетия назад. Когда-то по этим проходам несли шёлк и специи, а теперь по ним шли люди с ножами.

— Стой, — я поднял руку.

Впереди, там, где карта наставника показывала проход к подвалу таможни, была стена. Свежая кирпичная кладка, грубо положенная, но прочная. Раствор ещё не до конца схватился, и местами проступала влага.

— Замуровано, — прошептал старший из бойцов. — Недавно.

Недавно. Кто-то знал об этих тоннелях. Кто-то, у кого была если не копия карты наставника, то хотя бы знание о существовании проходов. Мысли понеслись быстрее ветра: либо у Советника были свои люди, знавшие подземный город, либо информация утекла. Второй вариант был хуже. Намного хуже.

Но разбираться с предателями буду потом. Сейчас нужно попасть внутрь. Использовать артефакт объемного взрыва слишком опасно: мало того что шумно, так ещё и есть шанс, что нас всех засыпет.

— Наверх, — решил я. — Через крышу.

Мы вернулись к ближайшему выходу и поднялись на поверхность в переулке за складами. Ночной воздух после тоннелей казался сладким, несмотря на портовую вонь. Отсюда до таможни было два квартала.

Отправив короткий сигнал через глиф — два быстрых импульса, означающих «начинаю раньше», — я повёл группу по крышам. Здесь, наверху, я был в своей стихии. Ветер нашёптывал мне: вон там сквозняк тянет из щели в черепице, здесь балка прогнила и не выдержит веса, а вот тут можно перепрыгнуть, поток воздуха подхватит. Мой брат ветер вёл меня по ночному городу, как наставник когда-то вёл по улицам.

Бойцы Линь Чу не отставали. Молча, профессионально, как кошки по крышам. Может, среди людей этой страшной женщины и были посредственности, но она послала мне лучших.

Таможня — приземистое каменное здание с плоской крышей. Один охранник наверху, привалился к парапету и дремал. Я мог бы пожалеть его, но жалость — роскошь, которую я сегодня не мог себе позволить. Нож вошёл точно и тихо. Тело опустилось на камень без единого звука.

Татуировка показала мне расклад внутри. Семь сгущений жизненной энергии. Пять на первом этаже, расположены парами у входов, и один бродит между ними. Двое на втором, в помещении с северной стороны — это архив. И один, самый яркий, на втором этаже в кабинете с южной стороны. Начальник таможни. Не спит. Работает. И от его места исходил слабый жар. Огонь. Жаровня.

Он жжёт документы. Ублюдка предупредили!

В понедельник будет следующая глава. По моим планам том должен быть дописан до 15го марта. Политическая структура собрана, силы расставлены, осталось все это написать)