— Они и впрямь заслужили уйти, — сказала Аманда. — Это было не случайное решение.

Винсент потёр переносицу. — У нас был контракт.

— Никаких новых людей и никаких детей, — сказала Аманда. — Таковы были единственные правила.

— Думаю, мы пришли к согласию, — сказал Билли. — И я не хочу больше ссориться. Можем снова быть друзьями?

Он порылся в хламе на полке за собой, пока не нашёл две грязные кружки. Плеснул из бутылки скотча и протянул им обоим по кружке, прежде чем поднять стакан.

— За долгую жизнь, — сказал он. — И за отличный круиз.

Праздники были тяжёлым временем для тех, кто был на борту «Марии Калипсо». Они звонили детям и внукам, посылали открытки и подарки. Но никаких семейных обедов, никаких спонтанных вылазок в кино или на снежные площадки.

Своё пятидесятое Рождество вместе пассажиры отметили трёхчасовым береговым увольнением в Дарлинг-Харбор. Кэй Вега держала абонентский ящик в Сиднее, и, забирая корреспонденцию, обнаружила объявление о рождении ребёнка, запоздавшее на несколько месяцев. Она пропустила рождение своей правнучки, так же как пропустила свадьбу дочери и рождение внука. Когда-нибудь, поняла она, через два-три-четыре десятилетия, она может стать прапрабабушкой, так и не получив об этом уведомления. Она может пережить поколения своих потомков и всё ещё плавать по миру, давно забытая.

Кэй попыталась дозвониться до дочери в Аризоне, но ответа не было. Охваченная внезапной паникой, она поехала поездом в аэропорт и купила билет на первый доступный рейс до Финикса.

Она купила карманный триллер и свернулась в кресле, но не могла сосредоточиться на сюжете. Она проверяла табло вылетов каждые пять минут. Думала о своих украшениях, оставшихся на корабле, и обо всех сувенирах, которые собрала. Она задавалась вопросом, что подумают друзья, когда она не вернётся к отплытию.

Она снова взглянула на табло и прикинула, сколько займёт перелёт. Она думала о том, насколько изменился аэропорт Скай-Харбор в Финиксе за последние полвека, и сколько времени понадобится, чтобы найти такси; сколько ехать до дома дочери?

Часы отсчитывали минуты. Меньше чем через час «Мария Калипсо» покинет Дарлинг-Харбор без неё. Ещё через восемнадцать-девятнадцать часов она постучит в дверь дочери.

Кэй вдруг не могла вспомнить, сколько лет дочери. Что, если та её не узнает? Что она скажет? Будут упрёки, отношения придётся восстанавливать. Как трудно это будет, если нужно заботиться о новорождённой, если там есть муж, который никогда не встречал Кэй и может затаить на неё обиду?

Слишком поздно, подумала она. Она слишком долго ждала, и её семья жила дальше без неё. Через сорок пять минут «Мария Калипсо» уйдёт, и привычная Кэй жизнь уйдёт тоже.

Она оставила триллер на кресле, вложив авиабилет между непрочитанными страницами, и поспешила обратно к поезду.

Июнь Деннисон была в тот вечер на лидо-деке, снимала цветные стеклянные шары с рождественской ёлки и вешала их заново. Украшала и переукрашала. Ёлка никак не выглядела как надо; она никак не была похожа на домашнюю.

Кэй Вега прошла мимо неё с пластиковым стаканчиком и уставившись в пустоту. Она задела ёлку, и одна из игрушек упала. Июнь поймала её, не дав удариться о палубу.

— Всё в порядке, Кэй?

Кэй не ответила. Она подошла к алюминиевому трапу и поднялась вверх и пропала из виду, тяжело опираясь на поручень.

— С Рождеством, — пробормотала Июнь.

Она повесила игрушку на место и пошла на камбуз. Она сделала бутерброд с ветчиной и открыла бутылку «Блю Мун», потом вернулась на палубу и устроилась в шезлонге с едой и пивом. Она закурила и заметила пятно горчицы на блузке. Она тянулась за салфеткой, когда Кэй прыгнула с верхней палубы.

Она ударилась о поручень напротив Июнь и закрутилась внутрь, а не к воде, перекатилась через палубу и уткнулась в ножку шезлонга.

Июнь выронила сигарету, прожгла дырку в блузке рядом с пятном горчицы и подползла к подруге.

Шея Кэй была согнута под углом сорок пять градусов. Она билась как рыба на отполированном тиковом полу. Июнь отчаянно пыталась выпрямить шею Кэй, попыталась вправить голову на место, но позвонки не желали выстраиваться в ряд.

Июнь позвала Уолта, и вместе они отнесли Кэй в её каюту и уложили её. Уолт ушёл за Винсентом, а Июнь присела на край постели и гладила Кэй по руке. Кэй смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она открывала рот и закрывала, открывала и закрывала.

Когда Уолт вернулся с Винсентом, доктор выпроводил Июнь с постели. Он коротко осмотрел Кэй, потом покачал головой и потянулся за сигаретой.

— Я ничего не могу сделать, — сказал он.

— Да нет, не может быть, — сказал Уолт. — Должно же быть что-то.

— Июнь, она упала или прыгнула?

— Я не⁠—

— Я спрашиваю, потому что если она целилась в воду… — сказал Винсент. — Я говорю, что, может быть, милосерднее было бы помочь ей завершить начатое.

— Нет, — сказала Июнь. — Это чудовищно.

— Это чудовищно? Посмотрите на неё.

Июнь указала на него пальцем. — Если с Кэй что-нибудь случится, следующим за борт окажетесь вы.

— Июнь, — сказал Винсент. — Единственное, что я могу для неё реально сделать, — это заказать шейный воротник.

— Тогда сделайте это.

Когда они остались вдвоём, Уолт сидел и смотрел, как Июнь готовится ко сну. — Как ты думаешь, он прав? Она прыгнула?

Июнь сняла испорченную блузку и завязала на ней узел. — Если ей было плохо, почему бы ей просто не уйти?

— Может, не знала как, — сказал Уолт. — Мы пробыли здесь довольно долго, Джунбаг. Ты можешь представить, как объяснить кому-то, чем мы тут занимались всё это время?

— Взгляд в её глазах, когда я пыталась ей помочь.

— Ты сделала что могла, — сказал Уолт. — Я уверен, ей было приятно видеть рядом подругу.

Июнь бросила скомканную блузку в мусорную корзину и промахнулась. Та с глухим ударом стукнулась в стену. — Если бы я была настоящей подругой, я бы позволила Винсенту перевесить её через поручень. Я бы позволила Лодочнику забрать её.

Впоследствии Июнь будет вспоминать ту ночь как второй поворотный момент их путешествия.

Большую часть взрослой жизни она провела на борту «Марии Калипсо», где Лодочник был постоянным и неизменным присутствием. В двадцать лет всё это было смутно захватывающим. Она переживала нечто невероятное. В тридцать лет она напилась и вышла к тафрейлу, откуда могла видеть собственную смертность — живую, видимую, гребущую вслед. Его вид вызывал у неё мурашки по коже.

Она начала ежедневно приходить в рубку, чтобы убедиться, что Билли бдителен, и успокоить себя, что корабль идёт с максимально возможной скоростью.

Прошло сорокалетие Июнь, потом пятидесятилетие, потом шестидесятилетие. Она поняла, что, так и не приняв никакого решения, они провели свои жизни в кругосветных плаваниях. Шестидесятые годы прошли без происшествий, и она перестала воспринимать своё положение как что-то необычное. Бесконечный круиз-медовый месяц — хорошая жизнь, завидная, если подумать.

Но наблюдая, как Кэй Вега ползёт по палубе, Июнь почувствовала, как все старые сомнения и страхи подкрались обратно.

Если бы только, думала она, они выбрали иначе.

ОСТРОВ АДВЕНТ

Остров Адвент (ˈædˌvɛnt ˈaɪlənd), иногда именуемый мысом Пасхи (keɪp ˈistər), технически не является островом, а представляет собой полуостров, простирающийся на двадцать пять миль в Южно-Китайское море.[1] Исконное название этого массива суши — Аваль (əˈwɔl), что означает «начало».

Распространённое заблуждение, будто Аваль отделён от материка, объясняется широким каналом Ануграх,[2] прорытым в 1921 году для обеспечения водного доступа к столичному городу Пекерджаан на азиатском материке.[3] В последние годы подъём уровня воды привёл к расширению канала, затоплению его берегов и вынудил население в дождливый сезон переселяться вглубь суши.

Климат и население  [редактировать]

Аваль имеет экваториальный климат; средние температуры на острове колеблются от 25 до 30 °C (от 77 до 86 °F) круглый год, а сезон дождей длится с ноября по май.[4] Постоянное население острова насчитывает приблизительно сто сорок тысяч человек, однако сезонный туризм и развитая рыболовная торговля привлекают временных работников в летние месяцы, отчего численность населения колеблется.[5]

География  [редактировать]

На восточном и южном побережьях Аваля высятся крутые скалы, сменяющиеся песчаными пляжами и мелководными бирюзовыми водами на западной и северной сторонах полуострова. Внутренняя часть Аваля покрыта густым тропическим лесом, в котором обитает широкое разнообразие флоры и фауны.[требуется ссылка]

Туристическая отрасль  [редактировать]

Благодаря потрясающим пейзажам и богатому культурному наследию Остров Адвент стал популярным туристическим направлением, предлагающим разнообразные возможности для активного отдыха, в том числе пешие прогулки и снорклинг. Обширный открытый базар предлагает широкий выбор товаров и услуг, что делает его идеальным портом захода для круизных линий.[6]

Ссылки  [редактировать]

^ «Аваль.» Encyclopaedia Britannica.   https://www.britannica.com/place/awal

^ «Путешествие по канальной системе Острова Адвент.» Lonely Planet.   https://www.lonelyplanet.com/adventisland/history

^ «Пекерджаан.» ЮНЕСКО.   https://ich.unesco.org/en/state/id-TR

^ «Климатические данные для Аваля.» World Weather Online.   https://www.worldweatheronline.com/awal-weather-averages/awal/id.aspx

^ «Познакомьтесь с жителями мыса Пасхи.» National Geographic.   https://www.nationalgeographic.com/environment/awalcommunity/

^ «Большой туризм на маленьком острове.» Travel + Leisure.   https://www.travelandleisure.com/travel-guide/adventisland

ДВА

Им оставалось три дня до Острова Адвент, когда в поле зрения появился спасательный плот. Июнь провела послеполуденное время, смотря фильм на лидо-деке. После она спустилась вниз, чтобы поработать над новым романом, но прежде чем она успела много написать, в каюту ворвался Уолт.

— Там люди в море, — сказал он. — Прямо к нам приплыли.

— Я не думала, что мы так близко к острову.

— Нам ещё дня два, — сказал Уолт. — Может, три.

Когда они вышли на палубу, капитан Билли стоял с несколькими пассажирами у поручня. Внизу в воде, в надувной жёлтой лодке с перехлёстывающей через борта водой находились три человека — мужчина, женщина и ребёнок. Их тёмная одежда прилипла к телу.

— Они мертвы, — сказал Пит Ньюпорт.

Капитан Билли опустил бинокль и покачал головой. — Один из них только что шевельнулся, — сказал он.

Мужчина в плоту перевернулся и встал на четвереньки. Он пополз к борту плота и поднял руки.

Июнь сняла с крюка спасательный круг.

— Они представляют угрозу безопасности, — сказала Аманда Джордж. Она невольно положила руку на кобуру. — К тому же существует правило о новых людях.

— Нам, кстати, не хватает времени на остановку, — сказал Билли.

— Нам не нужно останавливаться, — сказал Уолт. — И не нужно их оставлять.

Плот качало, мужчина внизу дрожал от усталости. Июнь отдала спасательный круг Уолту, и он бросил его так далеко, как смог, потом смотал и бросил снова. На третий раз мужчина поймал его.

Он продел тощие руки в большое пенопластовое кольцо, и они потащили плот рука за рукой, пока тот не ударился о борт корабля. Мужчина разбудил жену и подтолкнул её к лестнице. Потом снова спустился, взвалил девочку на плечо и поднялся наполовину. Уолт выпустил верёвку и сильно перегнулся через поручень. Он схватил девочку как раз в тот момент, когда отец потерял хватку на лестнице и с плеском упал обратно в плот. Билли потянулся за верёвкой, но не успел её поймать.

Пассажиры столпились у поручня и смотрели, как плот уплывает прочь — яркая жёлтая точка, покачивающаяся на воде. Мужчина больше не двигался.

Уолт взял девочку на руки. Женщина ещё не поняла, что муж исчез. Июнь взяла её под локоть, и они последовали за Уолтом в лазарет, где он уложил девочку на смотровой стол. Она была без сознания, обгоревшая на солнце и обезвоженная. Июнь помогла женщине взобраться на другой стол и прикоснулась к своей груди.

— Меня зовут Июнь, — сказала она. — Июнь.

Она указала на Уолта и сказала: — Уолт.

Он кивнул и похлопал себя по макушке. — Уолт.

— Лань, — сказала женщина, потом указала на дочь.

— Май, — сказала Лань. — Дэй ла Май.

— Май, — сказала Июнь. Она улыбнулась.

Доктор Кобушевский поставил новым пациентам внутривенное вливание, и Июнь оставалась в комнате, пока он осматривал мать и дочь. Он дал Лань успокоительное и таблетку альбендазола от кишечных паразитов, потом занялся маленькой девочкой. Май не реагировала. Рыбы обглодали ей пальцы рук и ног, потрескавшиеся губы так распухли, что Винсент не мог вставить ей в рот термометр. Он простерилизовал и перевязал руки и ноги, после чего включил старый рентгеновский аппарат.

Час спустя он покачал головой и вздохнул. — Я думаю, у неё дефект межпредсердной перегородки, — сказал он. — Сокращённо ДМПП. Это отверстие в сердце.