Роман вышел из небольшой кофейни, расположенной напротив фландрийского министерства финансов. Фактически это был единственный шанс, когда он мог приблизиться к Реттингтону, чтобы попытаться втереться к нему в доверие или заручиться поддержкой его ближайшего окружения, чтобы узнать личное расписание сенатора. Без этого у него практически не было шансов соблюсти все условия СБ, обозначенные для него ранее.

До сегодняшнего дня случая, чтобы встретиться лично с Реттингтоном не представлялось. Он внезапно, без объяснения причины, начал страдать паранойей, и не просто паранойей, а паранойей в квадрате, скрывая свой маршрут даже от начальника охраны, сообщая всё в последний момент и доводя его при этом до нервного срыва. И только личная помощница чисто теоретически могла узнать о планах Реттингтона заранее, и вот конкретно с ней Роман и хотел завязать знакомство, если не получится подобраться непосредственно к цели. Всё это чудовищно осложняло выполнение задания, и что к этому привело, Роман так и не смог узнать. Но теперь ему оставалось работать с тем, что есть.

На самом деле приблизиться к Реттингтону было не сложно, но это снижало шанс остаться в живых до скромного нуля, а Рома как никогда хотел сейчас жить.

Ко входу в здание министерства подъехала чёрная бронированная машина, но из неё никто не спешил выходить. Это было странно и подозрительно, и Гаранин остановился, внимательно наблюдая за происходящим. Он был предельно сосредоточен, поэтому раздавшийся из кармана куртки телефонный звонок прозвучал неожиданно громко, заставляя его вздрогнуть и отойти в сторону.

Достав орущую трубку, Роман поморщился, увидев на дисплее номер звонившего, и, немного помешкав, решил всё же ответить.

— Соскучилась? — любезно поинтересовался он у Анны, выходя на проезжую часть, чтобы перейти дорогу и приблизиться на максимально допустимое расстояние к охране Реттингтона, только что вышедшей из здания министерства и освобождающей небольшой коридор к подъехавшей машине. Делать это нужно было предельно аккуратно, чтобы не привлечь ненужного внимания.

— Решила поинтересоваться, где тебя носят черти и не сдох ли ты где-нибудь случайно, — прошипела девушка.

— Если бы я оставил этот бренный мир, ты бы узнала об этом первой. Надоело сидеть взаперти, дорогая? — насмешливо спросил Гаранин, останавливаясь недалеко от входа в министерство и отворачиваясь от охранника, метнувшего в его сторону подозрительный взгляд.

— Ты козёл, Гаранин! Вернись немедленно и сними с меня этот чёртов браслет! — завизжала Анна, постепенно переходя на ультразвук и заставляя Рому отстранить телефон от уха.

— Ну зачем же так грубо, дорогая? Неплохой ведь подарок, очень стильный. Поверь, я старался, когда делал его, — прошептал Роман, когда Анна выдохлась и перестала его глушить. — Виктору я уже всё рассказал, чтобы у него не появилось соблазна убить меня, когда ты не находишься рядом. Полагаю, он разузнал все самые интимные подробности про артефакт связи, раз уж я так внезапно лишился пристального внимания его людей. Да и тебя теперь незачем постоянно таскать с собой. Ты вечно меня задерживаешь и мешаешься под ногами.

— Рома…

— Я, кажется, понял, откуда у тебя появилось такое необъяснимое желание поговорить со мной, — с издевкой протянул Роман, наблюдая, как на углу здания министерства останавливается большой чёрный автомобиль с правительственными номерами. — Он позвонил тебе и рассказал всё, что узнал об этой милой безделушке, и ты решила ему поверить, несмотря на то что я лично детально объяснил тебе механизм действия браслета.

— Я не думала, что ты опустишься до подобного, — продолжала плевать ядом находившаяся в истерике девушка. — Рома, я не хочу умирать!

— Значит, держи своего муженька на коротком поводке! — жёстко ответил Роман, на секунду отвлёкшись от слежки. — Буду жив я — тебе тоже ничего не будет угрожать. Я бы даже на твоём месте посоветовал Витеньке беречь меня, если, конечно, он не хочет остаться вдовцом, хотя не удивлюсь, если подобные подлые мыслишки иногда мелькают в его голове. Я прожил с тобой в одном доме целых две недели и могу ему сейчас сказать спасибо за то, что избавил меня от тебя, и искренне ему посочувствовать, — холодно произнёс он и резко развернулся к остановившемуся прямо перед ним чёрному тонированному внедорожнику. А ведь он так надеялся, что они проедут мимо него по своим безусловно важным и секретным делам.

— Господин Гаранин, вы должны проехать с нами, — заявил вышедший из машины мужчина в строгом костюме. Задняя дверь приоткрылась, и оттуда показались двое других, беря Романа в полукольцо.

— Зачем? — хмуро спросил Роман, отключая телефон и медленно кладя его в карман куртки, отслеживая при этом реакции вышедших мужчин, едва сдерживаясь, чтобы просто не перебить их на месте.

Реттингтон ещё из министерства не вышел, но Роман не ожидал, что ему так бесцеремонно помешают осуществить продуманный до мелочей план. Оставалось меньше недели до истечения срока контракта, и у него просто не было времени, чтобы придумывать что-то новое, надеясь, что ему подвернётся ещё один подобный случай.

— С вами хочет встретиться один человек, — уклончиво ответил вышедший первым мужчина.

— Я так понимаю, у меня нет права отказаться? — решил уточнить Роман, распутывая нити ещё час назад приготовленных для сенатора Реттингтона заклинаний. Судя по всему, именно эти вполне безобидные чары ему сейчас уже не пригодятся. Охрана уже обратила на него внимание, следя за развернувшимся представлением, и теперь любая попытка оказаться рядом с сенатором будет выглядеть подозрительно.

— Вы правильно понимаете, — кивнул мужчина и указал рукой в сторону открытой двери. — Не заставляйте принуждать вас, применяя силу.

— Очень смешно, — спокойно произнёс Рома, глядя ему прямо в глаза.

— Что именно вам показалось смешным? — нахмурился его не слишком разговорчивый собеседник, пристально наблюдая за тем, как глава второй Гильдии Российской Республики медленно садится в салон автомобиля.

— Что у вас получилось бы принудить меня что-либо сделать, — пояснил Роман и взмахом руки закрыл дверь, оставляя своё сопровождение стоять на улице. — Поехали. Не люблю, когда ко мне кто-то прикасается, даже случайно, а в этой машине слишком тесно. Ну вам это должно быть известно. Тем более за поворотом припаркован ещё один ваш автомобиль. Ваши коллеги не останутся на улице, — безэмоционально ответил Гаранин, глядя в тонированное стекло. От подобных встреч действительно не отказываются. Особенно в чужой стране. Так что он решил для разнообразия побыть хорошим мальчиком.

Севший на переднее сиденье мужчина что-то прерывисто приказал оставшимся на улице сослуживцам и, кивнув водителю, отдал распоряжение трогаться.

— Что, даже мешок на голову не наденете? — поинтересовался Рома, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. Ему было прекрасно известно, куда его везут. А вот зачем — было не совсем понятно. — Какое же гадство, — добавил он еле слышно. — Почему в этой проклятой всеми богами стране всё всегда идёт не по плану?

Высказанный вслух вопрос остался без ответа, да и Роман не ждал, что ему ответят. Вообще с ним никто за время пути так и не заговорил. Зато он в очередной раз, как почти полноценный эриль, в режиме реального времени сделал несколько прогнозов. Правда, ничего утешительного они ему не показали, но зато и головной боли практически не ощутилось.

Ехали они недолго. Машина остановилась возле огромного здания, больше похожего на дворец, чем на обычный жилой дом, находившегося посреди довольно обширной парковой зоны. По неприметной тропинке Романа провели до главного входа, ненавязчиво окружив, чтобы он, не приведи боги, не заблудился.

В холле его встретил очередной охранник и провёл по широкой лестнице на второй этаж, остановившись в конце коридора возле открывшейся перед ними двери. Рома выдохнул и зашёл в небольшую комнату, в то время как двери за его спиной громко захлопнулись.

— Господин Гаранин, рад вас видеть, — из-за стола вышел мужчина лет шестидесяти и внимательно осмотрел своего гостя уставшим взглядом серых глаз. — Удивлены меня увидеть? — усмехнулся он, указывая рукой на кресло, стоящее за столом.

— Когда тебя настойчиво приглашает куда-то проехать Секретная служба президента, то финалов этой поездки может быть только два: встреча с президентом или тихое убийство где-нибудь за городом, но на это должна быть очень веская причина, а я не припомню, чтобы совершал против вас что-то настолько страшное, — ответил Роман, не спеша присаживаться, глядя в глаза президенту Фландрии Коллинзу.

— Даже если бы меня спровоцировали на второй вариант, у нас были бы шансы на его реализацию? — иронично уточнил президент, первым садясь за стол.

— Честно? Ни единого, — усмехнулся Гаранин, присаживаясь в кресло, всё ещё неотрывно следя за хозяином дворца.

— С такими людьми, как вы, господин Гаранин, нужно работать на большом расстоянии, если вдруг появилась потребность избавить мир от вашего присутствия, но и здесь нет стопроцентной гарантии на успех. Вы сильный маг из Древнего Рода, прошедший боевую подготовку на базе спецподразделения «Волки». Не каждый из лучших агентов Секретной службы сможет даже просто приблизиться к вам, — улыбнулся президент дежурной улыбкой всех политиков, продолжая рассматривать главу второй Гильдии не самой дружественной для него страны цепким холодным взглядом.

— Ни один из них, — пожал плечами Гаранин, сцепляя руки в замок. Он до сих пор не понимал, что именно нужно от него Коллинзу, и это его дико нервировало. В кабинете кроме них, никого не было, даже начальник Секретной службы, привезший его сюда, остался за дверью, и это было очень странно и подозрительно. — Ваша политика в отношении магов тянет вас на дно, господин президент. Один хорошо обученный огневик или воздушник справится со всей вашей Секретной службой за несколько минут.

— Ваш отец говорил то же самое при нашей последней встрече, — поморщился Коллинз.

— Так может прислушаетесь к двум сильнейшим магам мира и измените направление своего политического курса? — Рома говорил спокойно и уверенно, стараясь выглядеть максимально расслабленным, что с каждой минутой было делать всё труднее. Эта встреча в корне меняла вообще всё, и в прогнозе, сделанном ещё в машине по дороге в президентский дворец, снижала его шанс вернуться живым до неутешительных десяти процентов.

— Я вас пригласил сюда не для того, чтобы обсуждать политику моей страны, — довольно резко перебил его Коллинз. — Что вы делаете в моей стране, господин Гаранин?

— У меня личные мотивы для нахождения здесь, и вы не вправе запрещать мне находиться здесь как главе одной из Гильдий, если у вас нет доказательств работы без контракта или же до совершения мной противоправных действий. Это прописано в правилах международной ассамблеи, касающихся Гильдий и всего, что с ними связано, — не задумываясь, ответил Роман.

— Я разве сказал, что депортирую вас? Я просто спросил, что именно вы здесь делаете? У вас заключён контракт на работу в моей стране? — Коллинз подался вперёд, начиная теребить в руках папку, которую только что достал из верхнего ящика стола.

— Нет. Как я сказал ранее, моё нахождение во Фландрии — это личное дело. Вы же навели обо мне справки, следите за каждым моим шагом, не думаю, что что-то ускользнуло от вашего взгляда, — Рома невозмутимо пожал плечами. — Мне нужно полностью закрыть все счета во Фландрии и избавиться от всего имущества, оставшегося здесь, чем я и занимаюсь уже несколько недель.

— Это вполне мог сделать ваш поверенный…

— Есть вещи, о которых не следует знать ни моему поверенному, ни тем более главе моего Рода, — холодно прервал его Роман, чуть ослабляя контроль. В кабинете сразу похолодало, а крышка стола начала покрываться инеем. Но Коллинз не обратил на это внимание, пододвигая папку ближе к Гаранину.

— Если вы действительно не слишком заняты, то я хочу заключить с вами взаимовыгодную сделку, по-вашему, так сказать, основному профилю, — после небольшой паузы произнёс президент Фландрии, глядя в светлые глаза сидевшего перед ним молодого мужчины. — Так уже получилось, что Гильдия моей страны не справилась с довольно банальным поручением, а после того передела власти, случившегося в Гильдии не так давно, мне даже не с кого спросить результат.

— Я больше не занимаюсь подобными вещами, — даже не открыв папку, произнёс Роман, демонстративно сложив на груди руки, а после небольшой паузы уточнил: — Уже больше года, если быть точным.

Он просмотрел все документы и контракты из сейфа главы местной Гильдии убийц и даже нашёл тот, с помощью которого покойный Гюнтер решил избавиться от него. Рома не любил, когда сторонние Гильдии работали на его территории, и не давал им развернуться ещё до того, как начал работать в СБ. Поэтому решение избавиться от такой помехи в лице главы второй Гильдии Гаранину не показалось удивительным. Правда, никакой информации о заказчике он не смог получить, как и не смог найти ничего, что указывало бы на то, что у местной Гильдии был заключён контракт с президентом или с кем-то из его доверенных лиц. Скорее всего, самые интересные бумаги хранились где-то в другом месте. Да уж, нужно было тщательнее обыскать кабинет. Но теперь уже ничего с этим не поделаешь.

— Но вы глава Гильдии, — Коллинз удивлённо приподнял бровь.

— И что? Я не обязан лично закрывать контракты. В Гильдии есть для этого специально обученные люди. Я отошёл от дел, поэтому ничем не могу вам помочь. Тем более у вас нет ничего, что могло бы меня заинтересовать в качестве оплаты. Вы должны знать, что деньги меня не интересуют, — терпеливо пояснил Гаранин и начал подниматься на ноги. Похоже, никто из верхушки Фландрии не знал, что он является замом начальника Службы Безопасности Российской республики. Это было странно, но Рома сразу же вспомнил статью Глагольникова, и всё вроде начало вставать на свои места. Он не светился перед публикой, и это пока давало ему небольшое преимущество. Да и числился он на службе как Роман Пастель. — Поручите это Секретной Службе, заключите новый контракт с вашей Гильдией, отправьте Маркелова, он же как глава вашей СБ должен выполнить любой ваш каприз, и у него-то как раз есть все необходимые навыки. Браться за подобные дела в вашей стране, рискуя собой и своей репутацией, я не стану. Всего доброго.

— Подождите, господин Гаранин, — поднял руку Коллинз, останавливая начавшего подниматься Романа. — Это очень деликатное дело, и я не хочу, чтобы кто-то вообще был в курсе. Вы, скорее всего, не заметили, но здесь отключены все камеры, а кабинет при мне проверили на наличие любых артефактов и подслушивающих устройств.

— Ваши люди затащили меня в машину посреди улицы на глазах у любопытных зевак. Вы считаете, что никто ни о чём не догадался? — хмыкнул Гаранин. — Теперь у меня появились большие проблемы с вашей Государственной Службой Безопасности, полицией, той же пятой Гильдией и… кто там ещё следит за каждым моим шагом, исключая, разумеется, Секретную Службу.

— Мне абсолютно всё равно, что они подумают, — стукнул кулаком по столу Коллинз. — Это личное дело!

— Обожаю Фландрию, — неожиданно рассмеялся Гаранин, чем вызвал недоумение президента, быстро взявшего себя в руки и уже жалеющего, что дал выход эмоциям при разговоре с этим заносчивым юнцом. — Просто гнездо змей, где каждый пытается найти выгоду из любой ситуации, подозревая всех вокруг и никому не доверяя.

— Вы утрируете, — поморщился Коллинз, откидываясь на спинку кресла и начиная барабанить пальцами по столу, разглядывая капли от начавшего таять льда. — Что может вас заинтересовать, чтобы вы хотя бы посмотрели детали вашего предполагаемого контракта?

— Хм, — задумался Роман, снова устраиваясь в кресле. — Ничего. Я не знаю, что существует такого, чего я бы не смог купить за деньги. Как мне недавно сказал мой поверенный, при желании я могу приобрести небольшую страну и даже какое-то время жить как жил, ни в чём себе не отказывая, при условии, конечно, что эта купленная мною страна не начнёт приносить прибыль.

— А если я предложу вам это? — Коллинз достал очередную папку из стола и бросил на стол перед Гараниным. — Я знал, что с оплатой могут возникнуть проблемы, но не думал, что они возникнут в самом начале разговора. Я прошу вас ознакомиться, а потом ответить на мой вопрос: возьмётесь ли вы за моё дело или нет. К сожалению, учитывая ваше происхождение и ту должность, которую вы занимаете, принудить вас я не могу.

Рома некоторое время просто разглядывал папку, а затем медленно протянул руку и достал из неё лист плотной бумаги с отпечатанным текстом на едва заметном гербовом рисунке. Он внимательно прочитал написанное, после чего аккуратно положил бумагу обратно в папку и закрыл её.

— Что это? — осторожно осведомился он, едва сдерживаясь, чтобы не схватить папку с предлагаемым президентом контрактом. Если он сейчас ознакомился с оплатой своих услуг, то это значительно поднимало его шансы. Даже без расчёта вероятностей он бы дал процентов пятьдесят на успешное возвращение домой.

— Полный иммунитет от любого вида преследования во Фландрии, подписанный лично мной и действующий на протяжении всего моего срока правления. Я могу отменить это решение только в случае несоблюдения нами определённых договорённостей. Подобными привилегиями обладают только несколько человек в этой стране: я и шесть министров. Мой преемник, конечно, может отменить ваш иммунитет своим специальным указом, но не я, — Коллинз впервые довольно искренне улыбнулся, глядя на главу второй Гильдии России, выглядевшего сейчас немного обескураженным. Это была его маленькая победа. Мало кто мог похвастаться, что смог хоть как-то задеть младшего Гаранина.

— Мне даже стало интересно, о какой именно услуге вы хотите попросить за такую щедрость? — протянул Роман, но к папке с контрактом так и не прикоснулся.

— Посмотрите сами. Ничего сверхъестественного, — Коллинз перестал улыбаться, пододвигая контракт на самый край стола. — Ничего такого, что могло бы вас дискредитировать.

Гаранин ещё раз окинул пристальным взглядом сидевшего перед ним совершенно спокойного президента, придвинул к себе папку и открыл её. Сердце сбилось с ровного ритма, когда он увидел фотографию предполагаемого объекта, и Рома резко захлопнул папку, посмотрев прямо в глаза президенту Фландрии. Вот такого он точно никак не ожидал.

— Сенатор Реттингтон? Вы серьёзно? — холодно произнёс Роман, собирая в кулак всё самообладание, которое у него только было, чтобы сразу же не согласиться и не навлечь на себя ненужные подозрения. — Говорят, он ваш прямой конкурент в ближайшей предвыборной гонке. Это политическое дело, а за такие я не берусь.

— Я не стану баллотироваться на третий срок. Об этом я уже сообщил правительству, а на ближайшей пресс-конференции об этом объявят всей стране. Как я уже говорил, это личное дело, — тихо ответил Гаранину Коллинз, впервые за время их беседы отводя взгляд от собеседника.

— Выглядит всё равно как политическое…

— Он убил мою племянницу! — неожиданно рявкнул президент Фландрии, в очередной раз саданув по столу кулаком. — И пока я занимаю эту должность, я должен избавиться от этого урода, приложив все силы и возможности. Гильдия моей страны не справилась с заказом, и, как вы уже говорили ранее, никому из своего ближайшего окружения я не могу доверять. Теперь вы довольны моим объяснением?

— Хм, вы говорите правду, — неожиданно тихо произнёс Роман, в очередной раз благодаря всех богов за доставшиеся ему с кровью Димы способности. — Я читал об этом в местных газетах. Говорили, что девушка пропала без вести и поиски продолжаются. Но теперь понятна паранойя Реттингтона и зацикленность на собственной безопасности.

— Доказательств нет, но это не первый случай в его биографии. В России он тоже совершил очень много грязных поступков, — выдохнул Коллинз, а Рома перевернул несколько страниц ненужной для него биографии цели, разглядывая приблизительное расписание сенатора, которое он так старался всё это время заполучить.

Увидев последнюю строчку, Гаранин облегчённо выдохнул, даже не веря, что всё могло сложиться именно так. Они просидели в тишине минут десять, во время которых Рома изучал предоставленные бумаги и прикидывал вероятности, складывая в голове предварительную картинку. Он даже взял ручку и начертил карту вероятностей своего возвращения домой, процент которой подпрыгнул до семидесяти. Но верить в то, что ему в кои-то веки просто повезло, он не хотел, как и отказываться от такого подарка судьбы.

— Здесь сказано, что Реттингтон будет проводить дебаты в Центральном Ботаническом Саду, — наконец Рома оторвался от изучения документов и посмотрел на президента, нарушая напряжённую тишину.

— Да, фактически это будет началом новой предвыборной гонки, — кивнул Коллинз. — Но официально место проведения ещё не утверждено. Мы получили запрос от участников, и у нас нет причин отказывать.

— Мне нужно, чтобы они проводились вот здесь, — Гаранин взял со стола ручку и, повернув листок с расписанием, написал адрес.

— Вы уверены? — удивлённо посмотрел на написанное президент, сразу же бросая бумагу в стоявшую на столе пепельницу и сжигая её.

— Либо так, либо никак, — серьёзно кивнул Рома, захлопывая папку. — И ещё. После того, как я завершу здесь все свои дела, мне нужно, чтобы вы отозвали решение о политическом убежище для этого человека, — он написал имя на очередном листке, протягивая его Коллинзу.

— Зачем вам этот человек? Он не представляет никакой ценности ни для вас, ни для нас, — нахмурившись, произнёс Коллинз, превращая бумагу следом за первой в пепел.

— Это личное, — уклончиво ответил Рома, ставя свою подпись в конце контракта и, забрав свой экземпляр, закрыл папку, протягивая её президенту. — Всё, что мне было нужно знать, я запомнил. И да, вот это я заберу с собой, — и он вытащил бумагу о полном иммунитете, бережно свернул её и засунул в карман куртки. — Информацию по изменённому расписанию я жду максимум к завтрашнему вечеру. Если вы вдруг решите всё отменить, то эта бумажка всё равно останется у меня до конца вашего президентского срока.

— Разумеется, — процедил Коллинз. Рома ещё раз внимательно на него посмотрел, кивнул и вышел из кабинета. Коллинз проводил его тяжёлым взглядом, а когда дверь за Гараниным закрылась, выдохнул: — Как же сложно было. Я президент одной из могущественных стран, а должен был отчитываться перед этим уродом, как провинившийся школьник. И теперь я его даже убить не могу, потому что собственной рукой написал, что гарантирую ему жизнь после выполнения контракта, — он поднялся на ноги и пнул кресло, в котором только что сидел. — Ладно, я был готов к чему-то подобному. Если всё пройдёт нормально, то никто меня ни в чём не заподозрит, — он потёр лоб, на котором проступила испарина, и повернулся к окну. Через чуть затемнённое стекло было прекрасно видно, как только что нанятый им наёмный убийца появляется на дорожке и направляется к выходу из резиденции.

* * *

Добраться до СБ оказалось нелегко. Спешившие покинуть фландрийское посольство гости создали пробку на выезде, в которой я простоял без малого минут двадцать. Неужели они не понимают, что если бы в здании действительно был пожар, то пожарные не смогли бы из-за них прибыть к месту трагедии, и огонь перекинулся бы из дома на прилегающую территорию? В этом случае они уже горели в своих безусловно дорогих гробах, точнее, в машинах, но сути этого не меняет.

Я бы, кстати, не горел, потому что Тёмный и могу наделать порталы для своих людей. Но вот прямо сейчас не могу покинуть машину, даже чтобы просто пешочком до СБ прогуляться, благо здесь недалеко. Вот только кружившиеся повсюду журналисты мешали мне это сделать, чуть ли не в салон заглядывая, надеясь получить как можно более компрометирующие фото. Так что приходилось терпеть определённые неудобства, чтобы не прочитать утром очередную гадость про себя и моё окружение.

Когда я доехал до главного входа в СБ, то устал больше, чем на самом приёме. Безумно хотелось принять душ и снять с себя костюм. Благо, удавку в виде галстука я стянул с себя ещё в машине.

— Добрый вечер, Дмитрий Александрович, — поприветствовал меня хмурый Гаврилов, находившийся на посту внизу.

Я прошёл мимо через арку идентификации, не задерживаясь, размышляя над тем, что Ваня, похоже, ставит сюда особо провинившихся. Ещё ни разу за время моей работы я не видел улыбающихся и воодушевлённых сотрудников на пропускном пункте. Может, подыскать на этот пост кого-то постоянного? Чтобы он не являлся местом ссылки и отбыванием наказаний для провинившихся.

Пройдясь по полупустому зданию, я зашёл в свою приёмную, где мы к концу сегодняшнего вечера должны встретиться. Эд оторвался от изучения каких-то бумаг и посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом. Я не удержался и обошёл его стол, заглядывая в то, что он так внимательно читал.

— Хм, — задумчиво протянул я, разглядывая каталог детских кроваток. — Я смотрю, ты очень серьёзно решил заняться вопросом отцовства.

— В наше время подобного не было, — в сердцах проговорил он, захлопывая каталог. — Почему они все розовые и голубые? Что, для младенцев нет никаких других цветов?

— Есть, наверное, — я пожал плечами, — просто нужно более тщательно искать.

— Я вообще не понимаю, почему этим занимаюсь, — Эд бросил каталог на край стола. — В Семье всегда были специально обученные люди, в чьи обязанности входило приготовить всё к появлению на свет ребёнка Семьи.

— А что тебе сейчас мешает нанять специально обученных людей для оформления детской? — я посмотрел на него с удивлением. — Только не говори мне, что тебе не хватает для этого денег.

— Ольга хочет, чтобы мы всё сделали сами. Она стала немного странной, — задумчиво протянул брат.

— Она всегда была странная, — я закатил глаза и вышел из-за стола. — Кроме меня кто-нибудь уже вернулся?

— Только Егор, — ответил Эд, не отрывая взгляда от злополучного каталога. — Но он ушёл к себе и просил позвать его только тогда, когда все соберутся. Что-то удалось узнать?

— Нет, — я покачал головой. — Похоже, наши информаторы ошиблись…

Мне не дала договорить распахнувшаяся дверь, и в приёмную влетел запыхавшийся Никита, пропуск в СБ которому мы сделали сразу же, как только Эдуард оформил над ним опеку.

— Дмитрий Александрович, я… — он согнулся, упираясь руками в бёдра, и пытался отдышаться, не сводя с меня испуганного взгляда.

— Что случилось? — поднялся со своего места Эд и подошёл к бледному, явно испуганному парню.

— Отец. Я сейчас увидел в новостях, что он был на каком-то аукционе здесь, в столице, — с трудом переводя дыхание, ответил Никита. — Можно я пока поживу здесь? Ну, пока он не уберётся к себе во Фландрию…

— Никита, успокойся, — я тоже подошёл к нему и помог ему разогнуться, подводя к диванчику и усаживая его. Эд в это время протянул ему стакан с водой, который Никита залпом опрокинул себе в глотку. — С чего ты взял, что он приехал за тобой?

— Он мне каждый день звонит, но я трубку не беру, — выдохнул он, крутя в руке пустой стакан. — Так можно мне здесь пожить? Сюда он точно не сунется.

— Почему ты думаешь, что в доме твоего брата тебе грозит опасность? — решил уточнить опекун самого младшего из Гараниных, стоя перед ним.

— Ну…

— Дом Романа — самое защищённое место от твоего отца, — спокойно произнёс Эд, когда Никита ничего ему не ответил. — Роман сделал всё, чтобы тот не смог пересечь границу ворот. Если он ничего не поменял в защитном контуре, то твоего отца просто убьёт, если он попытается войти. Кажется, его сначала ударит молнией, а потом сожжёт. Но я не до конца уверен, скорее всего, Роман мог накрутить что-то ещё.

— Ромы нет рядом. Вдруг чары не сработают, — насупился Никита, сжав стакан с такой силой, что пальцы побелели.

— Это так не работает, — Эдуард покачал головой. — Чары могут не сработать только в том случае, если Роман умрёт, — он осёкся, и мы переглянулись. Сейчас, когда положение Ромы настолько уязвимо, Никита действительно начал подвергаться опасности.

— Кстати, ты уже решил, чем хочешь заниматься? — я попытался переключить его внимание на что-то другое, параллельно заставляя себя не думать о Ромкиной возможной кончине.

— Я не знаю, — Никита пожал плечами. — Я всегда хотел помогать людям, быть врачом, но отец запрещал даже думать в этом направлении, готовя из меня бизнесмена и финансиста. Я в этом неплохо уже разбираюсь, но мне это не нравится.

— Может, поговоришь с Ахметовой? — повернулся ко мне Эд. — Она всё равно отсюда не вылезает. Кажется, она с боем вырвала у научного отдела какую-то лабораторию, назвала её личным кабинетом и теперь ночует там. Пусть приглядит за Никитой и познакомит с тем, что делают целители. Это поможет ему определиться.

— Неплохая идея, — согласился я, поднимаясь на ноги. — Пойдём в наш лазарет. Я познакомлю тебя с начальницей медицинского отдела и сдам тебя ей в руки на испытательный срок.

— Я знаю Ольгу Николаевну, — пробурчал Никита, вставая следом за мной и ставя стакан на стол. Как он его не сломал, даже удивительно. — Она часто приезжала к Роме в поместье, и мы тогда познакомились.

— Вот и замечательно, почти полдела сделано, — подытожил я, выходя из приёмной. Всё равно, пока все не соберутся, мне заняться особо нечем. Нет, дел было очень много, но переключиться с операции на другие дела было крайне трудно. Всё-таки что-то меня тревожило в этом деле с мошенниками, хоть на первый взгляд всё прошло довольно гладко, хоть и без видимых результатов.

Кабинет, о котором говорил Эд, нашёлся быстро. Ольга Николаевна, похоже, долго не думала и просто заняла ближайшую к лазарету лабораторию. Я даже разбираться не буду, кого она из неё вышвырнула: в конце концов, это проблема Медведевой: не смогла отстоять своё имущество, так кто ей в этом виноват?

Никита плелся за мной, отставая на пару метров. Похоже, встреча с Ахметовой его пугала даже больше, чем потенциальное воссоединение с Георгием.

— Дмитрий Александрович, какими судьбами? — она отложила ручку в сторону и поднялась из-за стола, когда мы зашли в так называемый кабинет. — Что-то случилось? Кто-то снова активировал неизвестный артефакт и всем эрилям аналитического отдела спалило мозги? На очередном задании кому-то пробило печень? Или кто-то заболел экзотической болезнью и его потом серьёзно приложило по голове? — мне показалось, или в последнем предположении прозвучала надежда? Ахметова тем временем продолжала, всё больше стискивая зубы: — Даже не знаю, что ещё можно придумать такого, чего за последние полгода не произошло бы в нашей организации. Массовые роды?

— А вы, я смотрю, не в настроении, — предположил я, инстинктивно делая шаг назад к двери, но сразу же наткнулся на Никиту. У него, похоже, инстинкт самосохранения отсутствовал напрочь, потому что он даже не попытался выйти из кабинета нашего главного медика.

— Эти идиоты из научного отдела сожгли мой томограф! — набрав в грудь побольше воздуха, завизжала Ахметова.

— Вы хотите сказать: их томограф? Тот самый, который приобрёл в своё время Белевский, — возразил я, и, наткнувшись на бешеный взгляд Ольги Николаевны, сделал ещё один шаг назад. — Оформите заявку на новый.

— Я это сделала ещё десять дней назад, и никакого ответа не получила, — она сжала губы и села на стул, потирая глаза. — Ладно, завтра пойду разбираться в экономический отдел.

— И я им не завидую, — протянул я, вытаскивая Никиту за руку и ставя перед собой. — Ольга Николаевна, вы должны знать Никиту.

— Здравствуйте, Ольга Николаевна, — пробормотал младший Гаранин, опуская голову и рассматривая носки своих туфель.

— Мальчик меньше месяца под вашей опекой, и вы уже умудрились с ним что-то сделать? — она нахмурилась. — Что произошло?

— Ничего не произошло. Просто я только что узнал, что Никита хочет быть врачом, и мы с Эдуардом Казимировичем подумали, что именно вы можете лучше всех остальных ввести его в профессию. Ему скоро восемнадцать, и нужно уже начинать задумываться о будущем, — улыбнулся я, подталкивая начинающего сопротивляться Никиту поближе к задумавшейся целительнице.

— Гаранин хочет стать врачом? Это что, такая несмешная шутка? — Ахметова приподнялась и смотрела на меня прищурившись.

— Почему шутка? — Никита так возмутился, что даже сопротивляться перестал, встав перед ней прямо и гордо задрав подбородок. — Я с пяти лет хотел быть как вы и помогать людям.

— Ты же не маг? — Ахметова принялась оценивающе разглядывать его.

— Вы прекрасно знаете, что нет. И разве это является проблемой? — он сжал кулаки. — Я изучал этот вопрос: по статистике больше половины врачей и целителей в России не являются магами.

— Нет, это не проблема. Проблема заключается в другом, — задумчиво протянула Ольга Николаевна на мгновение даже забыв про сгоревший томограф. — О, я поняла! Ты хочешь стать хирургом! — она щёлкнула пальцами. — Точно, в этом нет ничего удивительного.

— Но я не…

— Я помню одного маньяка, который любил расчленять людей, — мечтательно улыбнулась Ахметова, глядя куда-то поверх меня. — Но, когда его начали в чём-то подозревать, он отучился на врача, стал выдающимся хирургом и уже на законных основаниях кромсал людей, получая за это приличные деньги. Правда, при этом он спасал жизнь, а не отнимал её, но кому интересны такие скучные подробности, правда?

— Эм, я могу поинтересоваться фамилией этого замечательного хирурга, — полюбопытствовал я, когда прокашлялся.

— Да бросьте, Дмитрий Александрович, это было сорок лет назад, и этого великолепного врача уже нет в живых. Там такой занимательный несчастный случай произошёл с мясорубкой…

— Не хочу знать подробностей, — я поднял руку, останавливая её. — Ну так что, возьмёте на попечение наше юное дарование?

— Разумеется, — с хищной улыбкой произнесла Ахметова. — А тебя что больше привлекает: общая хирургия, трансплантология, ортопедия? Наверное, ортопедия…

— Да я вообще не хочу быть хирургом! — воскликнул Никита. — С чего вы вообще это взяли? Я что, похож на маньяка, мечтающего резать живых людей на законных основаниях?

— Но… Ты же Гаранин, — Ахметова удивлённо посмотрела на него. — Если бы не генетика, я бы прямо сейчас провела тест на отцовство, учитывая твоё отношение к жизни. Но ты вылитая копия Георгия. Хотя, мать Романа была хорошим артефактором и могла что-нибудь сделать с тобой, когда ты ещё не родился.

— Ольга Николаевна, — вновь прервал я её размышления. — Раз уж всё решено, то я оставлю вам Никиту, у меня ещё есть важные дела. Да, он пару ночей проведёт в СБ, определите ему место.

— Конечно, — махнула она рукой. — Ладно, если не хирург, то кто?

— Если судить по Ромке, он хочет стать ветеринаром, но пока точно не определился, — хмыкнул я, вспоминая патологическую любовь моего родича к животным, выходя из кабинета. — А так да, в рассуждениях Ахметовой есть какое-то рациональное звено. Он же Гаранин, хоть и не маг. Откуда в этом подростке столько нехарактерных для этого семейства качеств?

Раздумывая над такими интересными поворотами, я дошёл до приёмной, где меня уже ждали все заинтересованные лица.

— А где Залман? — поинтересовался я, заходя в кабинет.

— Внизу, сейчас поднимется, — ответил Ваня, проходя следом за мной. — Ну что, пришло время поделиться наблюдениями. Мне, кажется, есть, что сказать.