— Рассказывайте, — проговорил я, садясь в своё кресло и вытягивая под столом ноги. Последним к нам присоединился взъерошенный Довлатов. Денис ворвался в мой кабинет в своем поварском костюме, даже не переодевшись. Мне казалось, от него до сих пор валит пар и если его тронуть, то взорвётся не только он, но и всё здание. — Что у тебя произошло на кухне? Ты вычислил преступника и пытался провести свой первый некродопрос, но противные свидетели мешали? — я начал расспрос именно с него, потому что тот пожар явно спутал все карты не только нам, но и мошенникам, если они, конечно, присутствовали на этом вечере.

— Я… Не спрашивайте, — Довлатов махнул рукой и устало опустился на свободный стул, взлохматив и без того дыбом стоявшие волосы и стащив с головы белоснежный колпак. — Нет, кроме того, что на кухню поставили совершенно некомпетентных криворуких помощников и поваров, а мне подняли нерв и напомнили, почему я никогда не брался за такие заказы, ничего экстраординарного не произошло.

— А тот парень, вылетевший из кухни, просто позорно спасся бегством, лишив себя удовольствия попасть под раздачу находившегося не в духе некроманта? — уточнил я, разглядывая глубоко задумавшуюся мошенницу. Она словно находилась где-то не здесь, над чем-то думая и периодически хмурясь.

— Он поступил разумно, — немного помолчав, ответил Денис. — Нет, вы бы тоже начали кричать, когда этот… в общем, этот не смог сварить гречку!

— Гречку? — переспросила Ванда, которая, насколько я помнил, так и не научилась готовить. — Это даже я могу сделать. Но зачем тебе нужна была гречка на банкете?

— Это одно из моих коронных блюд. В посольстве не только фуршет после аукциона проходил, — процедил Довлатов. — Не суть. Этот уникум её помыл!

— Ну так её вроде бы надо мыть, если я ничего не путаю, — на него удивлённо посмотрел Егор, всё это время сидевший за столом, приложив ладонь ко лбу.

— Но не сваренную же! — рявкнул Денис. — Это пол беды. Когда я довольно спокойно поинтересовался, что он, чёрт подери, делает, второй такой же гений мысли, засунул в блендер руку, чтобы прочистить лезвия, и нажал на кнопку включения. Увидев получившееся кровавое месиво, половина моих более умных практически коллег попадала в обморок, и пока мы оказывали помощь этому дегенерату за тридцать лет своей жизни так и не познакомившемуся с техникой безопасности, кто-то умудрился спалить жарившиеся трюфели и каштаны. Пожар действительно был, а запах стоял просто невыносимый.

— Значит, ты так взорвался из-за трюфелей? — уточнил я, припоминая выражения, которыми крыл своих временных подчинённых Довлатов. — Это, конечно, безумно дорогая потеря для фландрийцев, но ничто не сравнится с потерянной ими репутацией.

— Из-за краба, — хмуро ответил Денис.

— Из-за какого краба? — повернулась к нему Алина.

— Того самого, который избежал смерти и убежал из разбитого в суматохе аквариума, — огрызнулся Довлатов.

— А-а-а, того самого краба, доведшего практически до сердечного приступа жену фландрийского посла? — деловито уточнила наша мошенница, доставая блокнот и делая в нём пометку.

— Вот ты хоть не начинай. Моей репутации после случившегося уже ничего не поможет. А всё потому, что помощников и поваров должен был отбирать я, а не какой-то неизвестный тип с надменными замашками, превосходящими даже Демидовские. И это, между прочим, твоя недоработка, — сообщил мне Денис, после чего резко повернулся к Ванде и ткнул в её сторону пальцем. — Что твоя бабуля делала в посольстве? Это её банда орудовала на аукционе, а мы как идиоты искали не пойми кого и терпели всё это, чтобы потом Агнешка веселилась, глядя на наш провал?

— Я понятия не имею, что бабуля там делала! — вскрикнула Ванда, приподнимаясь на стуле. — Она ответила только, что наслаждалась современным искусством в соседнем зале.

— На старости лет её начали интересовать современные картины экспрессионистов? — прищурился Денис. — Эта дешёвая мазня её вообще впечатлять не должна, учитывая её вкус, жизненный опыт и любовь к настоящим деньгам и ценностям.

— Так вызови её и допроси, если тебе так интересно! Я не имею права работать со своими близкими родственниками, — взвилась покрасневшая Ванда. — А вообще, тебе не приходило в голову, что тебя кто-то узнал и отвлекал внимание на всякую ерунду?

— Значит, по-твоему, тот практически отрубленный палец — это ерунда и служил он исключительно для отвлечения моего внимания? — как-то излишне спокойно спросил Денис.

— Так, брейк, — вклинился в перепалку Рокотов. Они сразу же замолчали и перевели преданные взгляды на полковника. — Я понимаю, что вы все устали, тем более вечер действительно для вас обоих был напряжённый. Но я уверяю вас: Агнешка Вишневецкая не имеет никакого отношения к разыскиваемым нами мошенникам и находилась в посольстве совершенно по другой причине.

— Я так понимаю, сигнализация срабатывала из-за неё? — уточнил Егор, глядя на Боброва, расслабленно сидевшего рядом с главой силового блока.

— Отчасти, — уклончиво ответил Ваня. — Работы они, конечно, с Томашем нам прибавили, но благодаря им из посольства были изгнаны несколько представителей из Гильдий воров и мошенников.

— Не терпят конкурентов? — усмехнулся я, крутанувшись на своём кресле.

— Можно и так сказать. Мы и без них бы справились, но так было проще…

— Так, стоп, а что мой отец делал в этом чёртовом посольстве? — прервала Рокотова Ванда, прикладывая руки к горящим щекам.

— Они с Агнешкой решали извечный спор, кто лучше: мошенники или воры, — рассмеялся Андрей.

— Так вроде эти два светила преступного мира уже давно отошли от дел? — недоумённо спросил Денис, комкая в руках свой колпак.

— Так-то оно так, но борьба за превосходство одного над другим останется с ними до конца, — пояснил Ваня, усмехнувшись. — Томаш с Агнешкой действительно находились в выставочном зале, пытаясь выкрасть представленную Белевским картину. Ну вот приглянулась она им. Скорее всего потому, что этот сектор был защищён лучше остальных. Антон Романович после недавнего исчезновения кое-какой собственности очень трепетно стал относиться к охране своего имущества, — и он выразительно посмотрел на невозмутимо сидевшую Алину.

— Что вы так на меня смотрите? — наконец ответила она на невысказанный вопрос. — Его картина шла в паре с той, что я позаимствовала у Клещёва. Теперь у моей наставницы есть полный набор, а я получила прощение и благословение. Не такая уж это и большая плата. К тому же официально о краже он не заявлял.

— И у них получилось разрешить свой спор под вашим пристальным наблюдением? — впервые подал голос Эдуард, как обычно вставший за моей спиной. Эту привычку ничто не сможет изменить, она вбита в него так глубоко, что он сам, похоже, не осознаёт её. Защита императора пусть даже ценой собственной жизни — это было первое, чему учили всех членов Семьи, как только отнимали от материнской груди.

— Разумеется, нет. Мы в корне пресекли все их попытки, чем вызвали недовольство Агнешки. Кажется, она была огорчена, что с нами знакома, заявив, что если бы не этот малоприятный для неё факт, у нас не получилось бы её вычислить, — проговорил Андрей, а мы все посмотрели на отворившуюся дверь, в которую вошёл Шехтер, неся в руках две довольно больших коробки. — Но картина всё же досталась Томашу, — добавил Бобров, глядя на то, как Залман сгружает ящики на стол.

— Вы позволили ему её выкрасть? — уточнил я, уже мало понимая, что на самом деле происходило во фландрийском посольстве. Общая сюрреалистическая картина уже складывалась в голове, но мне никак не удавалось сложить все детали воедино. Слишком много случайностей, начиная от появления Георгия Гаранина и заканчивая сбежавшим крабом, чтобы начать верить в совпадения.

— Скажем так, для бабушки Ванды у него получилось одурачить нас и украсть картину. Во всяком случае, он её снял со стены, активировав сигнальные чары. Но кто мы такие, чтобы не исполнить небольшой каприз покупателя? — улыбнулся Ваня. — Я лично помогал её снимать, там очень массивная рама, одному тащить неудобно.

— Новак купил картину, чтобы всем рассказать, как он её украл? — я недоверчиво покосился на полковника.

— Это наш с ним маленький секрет. Я обещал ему, что Агнешка этого не узнает, — подтвердил Рокотов и всё же не удержался и рассмеялся.

— Дима, — я посмотрел на красную Ванду, всё ещё прикладывающую побелевшие пальцы к щекам. — Мне сейчас писать заявление об уходе или дождаться утра, чтобы Леонтьева была на месте? — еле слышно спросила она. — Какой позор.

— А ты здесь при чём? — я потёр виски, выпрямляясь в кресле. — Тем более что никакого правонарушения, угрожающего безопасности страны, твои близкие родственники не совершили. Мы проведём с ними воспитательную беседу, и, надеюсь, поставим точку в их конфликте.

— Это ни к чему не приведёт, — пробормотала Ванда, закрыв глаза.

— Скорее всего, но галочку мы поставим, и это главное. А теперь к важному, — я встал и потянулся к первой запечатанной коробке, глядя при этом на Залмана. — Ты долго добирался.

— Ждал, пока всё проверят, промаркируют и упакуют. Подписал кучу бумаг, а потом пришлось дожидаться, пока пробка на выезде из посольства рассосётся, чтобы беспрепятственно проехать в защищенном грузовике к заказчику, — ответил Шехтер, вставая рядом с Эдом. — Я внимательно следил за каждым действием сотрудников аукциона, но ничего, что могло бы вызвать подозрения, обнаружено не было. Собственно, путь в СБ занял всего несколько минут и прошёл без происшествий.

— Значит, мы всё-таки были дезинформированы, — выдохнул я, снимая крышку с коробки, сорвав хлипкую пломбу. — Наверное, не нужно было привлекать вас к операции. Если мошенники и были, то мы их просто спугнули. Да ещё и Вишневецкие устроили переполох, подсветив вас. Так, что это у нас. Ага, браслет времен Тёмной Империи. Эд, полюбуйся, я же правильно идентифицировал его как поделку твоего младшего брата?

Я извлёк чёрный бархатистый футляр и, открыв его, достал тот самый браслет с размазанным в центре зелёным желе, передавая его Эдуарду.

Он взял браслет двумя пальцами и, повертев его, скривился, положив обратно в футляр.

— Да, ты совершенно прав, — произнёс он, вытирая руку носовым платком, который достал из кармана. — И я наконец спустя столько лет узнал, куда делся мой изумруд. А ведь я хотел из него сделать Владимиру подарок, но камень словно испарился. Как оказалось, даже не в фигуральном смысле.

— Изумруд? — я снова взял творение императора Владимира в руки и пригляделся к зеленоватым вкраплениям. — Вот здесь?

— Да. Это были очень редкие камни. Парные. Таких в естественной среде практически не найти. Идеальны для создания не только тёмных артефактов, но и обычных артефактов тёмных магов, — пояснил Эдуард, не сводя взгляда с украшения, начавшего переливаться под лучами искусственного света висевшей под потолком лампы. — Один я использовал, чтобы сделать Веронике кинжал, из которого она извлекла его и сделала для меня перстень. — Мы все синхронно посмотрели на Ванду, вытянувшую руку вперёд и рассматривающую подаренное ей Ромкой в своё время украшение. — Ну, а второй, я так понимаю, Владимир позаимствовал у меня, чтобы побаловать Вику. Он очень любил сестру до одного случая… м-да… не важно, — закончил Эдуард, подходя к столу и вытаскивая из коробки сертификат подлинности и небольшую брошюру, внимательно начиная изучать то, что было в ней написано.

— И что этот браслет делает? — с любопытством подалась вперёд Ванда.

— Не имею ни малейшего понятия, он создан для мага воздуха, — тихо ответил Эд, бросая в ящик документы. — Да, эксперты, конечно, экстра-класса, — раздражённо проговорил он. — И название явно придумали они, а не мой брат, потому что Владимир, в отличие от всех современных людей, знал, как выглядят драконы.

— «Дракон, взмывающий в небо», — прочитал я, рассматривая те же самые документы, а потом переводя взгляд на браслет. — Что-что, а на дракона он совершенно не похож. И зачем браслет был так нужен Гоше? Он за него с таким остервенением торговался. Я даже посмел надеяться, что у него случится какой-нибудь приступ, и мы от него избавимся по естественным причинам.

— Так Гаранины все маги воздуха. Ты не знал? — удивлённо посмотрел на меня брат.

— Никогда не интересовался их родовым даром, — ответил я, покачав головой.

— Кажется, я сейчас слышала то, что не должна была, — еле слышно произнесла Алина, а я, встрепенувшись, посмотрел на притихшую мошенницу, во все глаза разглядывающую Эдуарда. — Нет, я нечто подобное подозревала, но отгоняла эти мысли, будучи совершенно уверенной, что Эдуард Казимирович ваш брат, — и она перевела на меня шальной взгляд. — Но вы точно родственники! Такое сходство просто невозможно в других условиях.

— Интересно, кто-нибудь в этой стране ещё не знает, что я Тёмный? — задал я риторический вопрос, прикрыв глаза.

— На самом деле тех, кто в курсе, не так уж и много, — пожал Эд плечами, не видя в этом никакой проблемы. — Меня больше интересует другое, хватит ли у одной мошенницы ума молчать обо всём услышанном?

— О чём? — Алина захлопала глазами. — Понятия не имею, о чём вы говорите, господин Пастель.

— Надеюсь, что так и будет, — холодно произнёс он и, забрав у меня из рук браслет, подошёл к Боброву. — Хочешь знать, что делает этот артефакт? Это легко проверить. — Он протянул опешившему Андрею украшение, которое тот спустя несколько секунд неуверенно взял в руку. — Не бойся, вреда носителю он не причинит. Володя редко делал разрушающие вещи, он всегда был склонен к созиданию. К тому же, повторюсь, в то время он ещё очень любил Вику. Просто надень на руку и призови свой дар.

Андрей, немного замешкавшись, надел браслет на запястье, а мы все с лёгким удивлением наблюдали, как он самостоятельно подстроился под размер, спокойно застегнувшись на крупной мужской руке. Бобров покрутил рукой в воздухе, убедился, что браслет не слетит в самый неподходящий момент, после чего призвал дар воздуха.

В кабинете поднялся сильный ветер, сразу же разметавший лежавшие на столе бумаги, но на это ни я, ни остальные практически не обратили внимания, разглядывая переливающиеся по браслету изумрудные точки. Они стали оформленными и начали медленно стягиваться к центру, к самой большой капле, приобретая причудливую форму. Прошло несколько секунд, и вместо непонятного желе на месте центрального украшения появился небольшой изумрудный дракончик, медленно махающий большими для своего размера крыльями.

— Красиво, — протянула Ванда сквозь завывания ветра. Неожиданно камень в перстне на её пальце ярко вспыхнул, и кабинет залил приятный зеленоватый свет, исходивший от двух артефактных камней.

— Что чувствуешь? — спросил Эдуард, с интересом разглядывая украшение на руке капитана.

— Это какой-то накопитель или что-то подобное, — задумчиво произнёс Бобров, отзывая дар и снимая с руки браслет. — Даже больше похоже на усилитель. Я едва мог сдерживать рвущиеся из источника нити силы. Неплохой артефакт, но подобным я пользоваться неподготовленным воздушникам не рекомендую, потому что контроль — это основа нашего дара.

Он поднялся и протянул мне принявший свою обычную форму артефакт, который я тут же положил в футляр и закрыл его.

— Похоже, он пойдёт туда же, куда и кинжал. Будет украшать сокровищницу Демидовых. Сделаю Лео приятное. Всё равно об его истинной ценности знаем только мы, — решил я и убрал со стола уже ненужную огромную коробку, пододвигая к себе ту, где лежало ожерелье Анны Росской.

Вскрыв ящик, я достал большой объёмный чёрный футляр и повертел его в руках. Он был на удивление лёгким, хотя, как я помнил, камни в ожерелье были крупными, а огранка массивной из плохо обработанного золота. На вид ожерелье лёгким совсем не выглядело. Хотя сам футляр был вроде бы тот, что демонстрировал аукционист прежде, чем положить в него выкупленный лот. Я пожал плечами и открыл коробку. Почти минуту смотрел на содержимое футляра, после чего очень медленно повернул голову в сторону Шехтера.

— Это что? — мягко поинтересовался я, извлекая из футляра обычную дешёвую кружку. — «Спасибо, что делаете благие дела и поддерживаете детишек», — прочитал я карточку, лежавшую на чёрном бархате.

— Какого хрена⁈ — подскочил ко мне Залман и вырвал из рук кружку, начиная вертеть её в руках. Даже внутрь футляра заглянул. Ну а что такого, может, ожерелье было мастерски спрятано.

Он выхватил у меня коробку, потряс её, затем перевернул ящик, откуда во все стороны разлетелась мелко нарезанная бумага, предназначение которой я так и не понял.

Все поднялись на ноги и сделали шаг к столу, внимательно разглядывая кружку в руках Шехтера, недоуменно переглядываясь между собой.

— Ты же говорил, что глаз не спускал с ожерелья, — медленно произнёс Ваня, нарушив воцарившуюся просто оглушающую тишину.

— Я… да нет, я не отвлекался ни на минуту, следя за каждым, кто прикасался к посылке, — пробормотал Залман, глядя на меня странным ошалевшим взглядом. Мне же неожиданно стало смешно, и я, упав в кресло, искренне рассмеялся.

— Похоже, найти эту банду будет сейчас делом принципа. Только так мы сможем восстановить пошатнувшуюся репутацию, — выдавил я из себя, не прекращая смеяться.

Шехтер отвернулся от меня и неожиданно со всей силы запустил эту несчастную кружку в сторону двери в то самое время, как она резко открылась и на пороге появился Лео. Демидов сумел невероятным образом пригнуться, пропустив снаряд в паре сантиметров над головой. Где-то в приёмной раздался звук разбившейся керамики: всё-таки кружка встретилась со стеной, а Лео выпрямился, прошёл в кабинет и, поджав губы, произнёс:

— А я так и знал, что вы все собрались здесь и что-то замышляете. Вы такие предсказуемые на самом деле.