— Ксения Анатольевна, вы так и будете стоять, опустив голову и молчать? — спросил я, выпрямившись в своём кресле и глядя на застывшую напротив Фролову.

Она только тяжело вздохнула и принялась рассматривать пол ещё пристальнее. Если честно, то я почти струсил, когда Фролова вошла в мой кабинет сегодня утром. Но раз Эд пропустил её, даже не доложив мне, то это значит, что Ксения не представляла особой угрозы. Правда ведь? Ладно, я испугался до чёртиков и откатился на стуле к стене, вжавшись в спинку кресла.

— Соблюдайте, пожалуйста, дистанцию, Ксения Анатольевна, — скороговоркой произнёс я, но она остановилась посреди кабинета и опустила глаза в пол, тяжело вздохнув при этом.

И вот прошло уже пятнадцать минут, а я пока не сумел добиться от неё, за каким хреном она сюда пожаловала с утра пораньше.

— Ксения Анатольевна, вы сюда пришли, чтобы драматически помолчать? — снова задал я вопрос, когда молчание стало затягиваться.

В ответ получил очередной тяжёлый вздох. Прошла ещё одна минута, и я уже открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, но тут Фролова решилась. Подойдя к столу, она положила на него какое-то заявление и сделала шаг назад.

— Мне так стыдно не было даже, когда мы перепили в студенчестве, и я проснулась в постели сразу с двумя однокурсниками, — выпалила Ксения, подняв на меня взгляд, в котором застыли все муки мира. — Это заявление об уходе.

— Хм, — я придвинул заявление к себе. Никогда не думал, что передо мной встанет подобная проблема. Лишаться Фроловой не хотелось, где я ещё такого же профессионала найду? Но и потерять её из-за научного отдела? — Ксения Анатольевна, вы хорошо подумали, прежде чем принять такое решение?

— Я думала всю ночь, — она провела рукой по лицу. — Так что да, это вполне взвешенное решение. Я просто не смогу так работать, не смогу вам в глаза глядеть после вчерашнего.

— Так значит, проблема больше психологического характера, — резюмировал я, беря телефон и набирая нужный номер. — Гертруда Фридриховна, зайдите ко мне.

В кабинете снова воцарилась тишина. Фролова молча смотрела на меня, видимо, пытаясь осмыслить тот факт, что я на неё планирую натравить Рерих. Когда наш штатный психолог вошла в мой кабинет, напряжение уже достигло апогея, ещё немного и рвануло бы. Но от одного вида Гертруды Фридриховны любые намёки на бунт испарились, и Ксения теперь смотрела на меня скорее жалобно, чем с вызовом.

— Как прошёл ваш вчерашний сеанс? — спросил я у Рерих вместо приветствия.

— Отлично, — она сдержанно улыбнулась. — Правда, я теперь подозреваю у себя диссоциативное расстройство личности, но это ерунда, — она махнула рукой. — Это поправимо, тем более что вы сами прекрасно справляетесь.

— У меня диссоциативное расстройство личности? — я удивлённо посмотрел на неё.

— Конечно, — она снова улыбнулась. — Дмитрий Александрович, вас не узнают в ваших различных амплуа, потому что вы действительно преобразуетесь в разных людей. Человек — это же не только внешность. Это мимика, движения, манера держать себя и даже говорить. Вы, скорее всего, этого не осознаёте, но всё это у вас меняется совершенно кардинально. Никто никогда не спутает Марка Шелепова с Дмитрием Наумовым, даже если вас клонировать и поставить обе копии рядом.

— Забавно, — я потёр шею и нервно хмыкнул. — Никогда не думал о себе в таком ключе. В любом случае мне это совершенно не мешает жить, так что вы правы, подобное состояние поправимо. Но я позвал вас сюда не для того, чтобы обсуждать мои проблемы. Меня сейчас больше волнуют проблемы моих сотрудников, и я хочу, чтобы вы занялись поправкой их психики после вчерашнего.

— Не вижу в этом смысла, — немного подумав, ответила Рерих. — Люди просто высказали друг другу накипевшее, что как раз-таки неплохо…

— Ксения Анатольевна принесла мне заявление об увольнении, — перебил я её. — И, подозреваю, это только начало.

— Да? — Гертруда Фридриховна посмотрела на Фролову уже с большим интересом. — Неожиданно. Ну что же, пройдёмте со мной, выясним, в чём причина вашего желания покинуть службу, на которую вы так рвались.

— Я не… — начала что-то говорить Ксения, но Рерих схватила её за руку и чуть ли не силой выволокла из кабинета.

Когда дверь за ними закрылась, я притянул к себе заявление, долго смотрел на него, а потом смял и выкинул в ведро. Ничего, если не передумает после сеанса у Рерих, то ещё одно напишет, бумаги нам вроде пока хватает.

— Дмитрий Александрович, к вам Довлатов, — объявил Эд по селектору. Не знаю, что у него с Ольгой вчера произошло, но вроде бы убить максимально мучительно он никого больше не хотел, хотя по лицу Эдуарда редко когда можно узнать, что он чувствует в конкретный момент.

— Пусть заходит, — разрешил я, переводя взгляд на дверь, в которую в этот момент входил наш официально зарегистрированный Тёмный.

— Я говорил, что вчера у меня был очень продуктивный день? — спросил Денис, подходя к столу и падая в кресло. — Мои допрашиваемые были на редкость разговорчивы. Я сумел раскрыть сеть торговцев людьми и выявить канал весьма наглой контрабанды. Работорговцами сейчас Бобров занимается, а контрабандистов я отдал полиции. Не всё же нам за них работу делать.

— Ты пришёл похвастаться? — иронично уточнил я. — Всё это ты мог мне предоставить в виде отчёта. Я, кстати, его до сих пор не получил.

— Всё будет предоставлено, не переживайте так, — отмахнулся от моих слов Денис. — Просто я сейчас описал то, что сумел получить только от начальника таможенной службы. А ведь я его вызвал только для того, чтобы кое-что уточнить.

— Денис, что ты от меня хочешь? — спросил я снова с нажимом. — Премию?

— Не поймите меня неправильно, мне действительно нужны деньги, — Довлатов вздохнул. — Я строю дом, и, кажется, что это какая-то бездонная бочка, в которую утекают все мои накопления. Но это к делу не относится. — Он прервался на пару секунд, а затем решительно продолжил: — Этот самый начальник таможни сказал мне между откровениями о работорговцах и перечислениями сотрудников таможни, получающих крупные взятки, что в нашу республику прибыла известная по всему миру банда мошенников. При этом он сумел опознать имя одного из членов этой банды, так что насчёт остальных не уверен.

— Денис, ты зачем мне об этом сейчас говоришь? — спросил я, потирая переносицу. — Мошенники находятся вне нашей юрисдикции. Пускай с ними третья Гильдия разбирается, или же полиция…

— Дмитрий Александрович, вчера был на самом деле тяжёлый день, — Довлатов выпрямился в кресле. — Кроме очень разговорчивого таможенника, ко мне вчера пришёл Энкорт.

— Глава нищих тебе тоже в чём-то очень неожиданном сознался? — теперь я смотрел на него с любопытством.

— Он передал мне просьбу Рогова, — ответил Денис и протёр лицо. — К этой просьбе присоединилась Алина, она как раз мимо пробегала, так уж получилось, что Борода вывалил на меня эту просьбу прямо в коридоре. Они просят, чтобы мы поймали эту банду, потому что она очень мешает жить как третьей Гильдии, так и Алине.

— Я не понял, — на меня накатило раздражение. — Рогов совсем охренел? Он что, думает, что я по первой его просьбе брошу значительные ресурсы СБ, чтобы каких-то мошенников ловить? Да я лучше сейчас эту «просьбу» Эду передам, а потом с удовольствием посмотрю, куда он Рогову её засунет! — не удержавшись, я хлопнул ладонью по столу.

— Не горячитесь, — Довлатов, улыбаясь, поднял руки, но практически сразу стал серьёзным. — Мошенники предлагают сделку. Я даже представить себе не могу, насколько эта банда сидит у них в печёнках, если Рогов сам предложил взамен снабжать отдел Леопольда Демидова различными сведениями со всей нашей многострадальной планеты. Вы же знаете, что представители третьей Гильдии по всему миру гастролируют. Так вот, они хотят снабжать нас информацией без ограничений и совершенно безвозмездно.

— Хм, — я откинулся на спинку и задумчиво провёл пальцем по губам. — Что вот прямо так и сказал, что будет предоставлять интересующие нас сведения, недоступные нашим агентам?

— Скорее всего, Энкорт хотел от имени Рогова поторговаться, но этот чёртов артефакт сломал его планы, — Довлатов пристально смотрел на меня. — Нестерпимую потребность сказать правду не смогла побороть никакая решимость.

— Так, ладно, — я выпрямился. — И что нам известно об этой банде?

— Очень мало на самом деле, — Денис на мгновение задумался, а затем продолжил: — Они чаще всего работают на выставках в аукционных домах. Нацелены как правило на одну единственную выставленную вещь, чаще всего редкую, ценную и оттого дорогую. С артефактами предпочитают не связываться — себе дороже. За некоторые вещички их бы из-под земли достали, и это отнюдь не метафора. Но если артефакт по-настоящему ценный, то могут и рискнуть.

— Состав банды известен?

— Нет, — Довлатов покачал головой. — Известно только, что в банде как минимум одна женщина. Также известно, что они не состоят в Гильдии мошенников ни одной из стран мира, что тоже очень сильно напрягает всех официальных, если так можно выразиться, мошенников мира.

— Скорее, Гильдии больше напрягает, что они могут оставаться незамеченными и уходить от любой ответственности, и, главное, не делятся нечестно нажитым, — хмыкнул я.

— Вполне возможно, — не стал отрицать Довлатов. — Никому не известно, какими методами они воспользуются в следующий раз. Мошенники ещё и потому бесятся, что эти своего рода гении умудряются находить новые лазейки, придумывая что-то своё, совершенно новое, что часто не укладывается ни в одну из мошеннических схем.

— Которых на самом деле всего двенадцать, — проговорил я задумчиво. — И как мы будем ловить этих неуловимых мошенников?

— В каждой стране они обносят три разных выставки или аукциона. Всего три, всегда. Возвращаются в страну только после того, как об их гастролях прочно забывают, — Довлатов снова задумался. — Рогову стало известно, что они точно первым посетят благотворительный аукцион, который состоится через неделю во Фландрийском посольстве. Пока это единственный запланированный аукцион. А на подпольных торгах и организованных Гильдиями эта банда не работает. Кроме аукциона в одном из залов наши богачи выставят на обозрение некоторые картины из своих коллекций, но список уже утверждён, и среди экспонатов нет ни одного, способного привлечь внимание банды.

— Фландрийское посольство, — простонал я, почувствовав, как начала болеть голова. — А давайте мы его просто взорвём к чёртовой бабушке вместе с послом, гостями и бандой мошенников? Нет, ну сам посуди, это же будет прекрасный выход из непростой ситуации. И не нужно будет никого вычислять и идти на довольно унизительную сделку с третьей Гильдией?

— Боюсь, взорвать не получится, — с сомнением в голосе протянул Денис. — Там вроде бы президент Яковлев будет присутствовать.

— Ты сейчас меня отговариваешь или делаешь всё, чтобы я утвердился в правильности такого простого решения? — мрачно заметил я.

— Так, ладно, мы отвлеклись, — он сразу же переключил тему. — Скорее всего, мошенники нацелены на ожерелье княгини Анны Росской. Неогранённые драгоценные камни вставлены в довольно грубую золотую оправу. Дата изготовления ожерелья примерно второй век, за шесть столетий до возникновения Тёмной империи. И я, если честно, теряюсь в догадках, почему столь ценная вещь оказалась на подобном мероприятии.

— Потому что в ней нет магии, — я прикрыл глаза. — Фландрийцы запретили у себя всё, что связано с магами и даром, но при этом испытывают явную зависимость от артефактов. Поэтому не считают такую древнюю драгоценность чем-то уникальным. Что ты предлагаешь? Я должен купить эту вещь?

— Это было бы идеально, — серьёзно кивнул Довлатов. — Таким образом мы сумеем проследить за ожерельем на всех этапах и сумеем выследить мошенников. Взять их потом будет несложно.

— Чтобы специалистов такого уровня было «несложно» взять, нам нужно постараться, чтобы как минимум половина обслуги была заменена нашими людьми. И Рокотова с его ребятами поставить в охрану, — оборвал я его почти на полуслове.

— Ну, сомневаюсь, что Ивану Михайловичу откажут в посольстве, если он предложит свои услуги в качестве охраны, — пробормотал Денис.

— На каком основании? — я не сводил с него немигающего взгляда.

— Как это на каком? — он очень натурально возмутился, надо сказать. — На основании того, что вы будете присутствовать на аукционе.

— Я что, как глава СБ туда пойду? — и я негромко рассмеялся, представив себе эту картину. — А как у бизнесмена Наумова, у меня личная охрана имеется, и это не Рокотов.

— Ой, да никто не удивится, если вы попросите Ивана Михайловича о таком крохотном одолжении, тем более, что ваш Прохоров, кажется, решил поселиться во Фландрии, — усмехнулся Довлатов. — Ну воспользовались своим служебным положением, что с того? Зато многие успокоятся, решив, что наконец-то Наумов перестал корчить из себя невесть кого. Правда, это будут те, кто вас различают.

Выслушав его, я задумался, барабаня пальцами по столу. После чего кивнул, придвинул к себе лист и написал: «Рокотов — охрана. Ванда — официантка, Егор — под вопросом».

— Надеюсь, ты к тому времени поправишься и сумеешь не только подносы таскать, но и простенький прогноз набросать, — пробормотал я и посмотрел на Довлатова. — Полагаю, этот приём будет пользоваться большим успехом ещё и потому, что закуски будет готовить шеф с мировым именем — Денис Довлатов?

— Что? — он выпрямился. — Я думал, что не буду принимать участие в операции.

— Денис, ты предложил эту авантюру, — ласково заметил я. — К тому же, как ты и говорил, мы понятия не имеем, как именно действуют мошенники и как они выглядят. А это значит, что они могут быть кем угодно, включая поваров. Совершить диверсию с кухни на самом деле очень просто, наверное, проще, чем даже из рядов охраны.

— Нужно ещё Алину привлечь, — хмуро ответил Довлатов. Он рассматривал свои ладони и, видимо, проклинал сейчас меня, а заодно и себя. Ну и Вольфу с Медведевой должно было доставаться, ведь именно они виноваты в сложившейся ситуации. — Она мошенница и должна обратить внимание на вещи, которые могут от нас ускользнуть.

Я снова задумался. Да, Денис был прав, Алину нужно привлекать, и лучше всего предоставить ей некоторую свободу действий. Пускай удивит меня, самостоятельно проникнув в это чёртово посольство. Нужно всё как следует обдумать, и прежде всего переговорить с Лео, поинтересоваться, нужны ли ему информаторы из третьей Гильдии, не привлекая их непосредственно к операции.

— В нас до сих пор не угас дух авантюризма, — пробормотал я, включая селектор. — Эд, собери совещание в конференц-зале. Пригласи туда Вишневецкую, Рокотова и Алину. Нужно кое-что обсудить. И пригласи Демидова ко мне, если он не занят.

— Какой вопрос будем обсуждать? — деловито спросил Эдуард.

— Сделку с Гильдией мошенников, — вздохнув, ответил я.

— Что? — в голосе брата появились шипящие нотки. — Скажи мне, что я сейчас ослышался.

— Нет, ты не ослышался, — я снова вздохнул. — Но всё будет зависеть от моего разговора с Лео. Да, в конференц-зале к нам Довлатов присоединится. Всё-таки именно он инициатор этой авантюры.

— Надеюсь, что услышу логичные объяснения, — спустя небольшую паузу произнёс Эд. — И надеюсь, что ещё имею право голоса и смогу тебя переубедить, если вы с Довлатовым совсем уж дикую дичь предложите.

Селектор отключился, а я почти минуту смотрел на него, пытаясь собраться с мыслями.

— А я надеюсь, что не пожалею об этом, — наконец сказал я, обращаясь к самому себе, после чего повернулся к Довлатову. — Иди в конференц-зал. Я скоро к вам присоединюсь, и мы более тщательно всё обсудим.