Утро после триумфального прохождения командного этапа выдалось на удивление спокойным — солнце светило в окна, Василий, как всегда, гремел посудой на кухне, и в воздухе пахло блинами и топлёным маслом. Я сидел за столом, методично уничтожая очередную порцию, когда в дверь постучали, и на пороге появился наш верный мажордом с конвертом в руках, перевязанным тёмно-синей лентой с серебряной печатью.

— Ваше благородие, — он протянул мне письмо, и в его голосе прозвучало то особенное, почтительное выражение, которое он использовал только когда речь шла о действительно важных вещах. — Только что доставили. Посыльный сказал, что ответ нужен сегодня до обеда.

Я взял конверт, взвесил на ладони — бумага плотная, дорогая, печать с изображением какой-то птицы с длинным клювом. Внутри оказалось приглашение, написанное каллиграфическим почерком, с завитушками и тщательно выведенными буквами.

«Многоуважаемый барон Андрей Сергеевич Росомахин, — начиналось письмо, и я невольно усмехнулся, потому что такие обороты речи обычно использовали старики из высшего общества, а не студенты. — Позвольте пригласить вас и ваших спутниц на скромный ужин в честь завершения отборочных этапов Кубка первокурсников, который состоится сегодня в моём особняке на нулевой изнанке академии. Буду рад видеть вас в числе гостей. С уважением, княжич Владимир Сергеевич Дятлов».

— Княжич Дятлов? — я поднял бровь, поворачиваясь к Арине, которая как раз вошла в столовую и теперь с любопытством разглядывала конверт.

— Дай посмотреть, — она выхватила письмо из моих рук, пробежала глазами и присвистнула. — Ого, это серьёзно. Владимир Дятлов — внучатый племянник того самого князя Дятлова, который входит в ближний круг императора. Он учится на четвёртом курсе, богат, но не дурак. Коллекционирует полезные знакомства, говорят, что у него записная книжка толще, чем иной справочник.

— И что ему от меня нужно? — спросил я, отодвигая тарелку.

— От тебя? — Арина усмехнулась, садясь напротив. — От тебя ему нужно то же, что и от всех остальных, быть в курсе. Дятлов не из тех, кто дружит сердцем. Он дружит головой. Если ты ему интересен — значит, ты полезен. Или можешь стать полезным в будущем.

— Звучит как предупреждение, — заметил я. — Впрочем, для танца нужны двое, а в эти игры можно играть и вдвоём.

— Это и есть предупреждение, — она взяла с блюда блин, свернула трубочкой и макнула в сметану. — Дятлов не враг, но и не друг. Просто человек, который хочет знать всё обо всех. Если будешь с ним вежлив и осторожен — ничего плохого не случится. А может, и в чём-то поможете друг другу, если общие интересы вдруг образуются.

Лиля, вошедшая следом и молча слушавшая наш разговор, села на своё место и спросила:

— А если не будем «вежливы и осторожны»?

— Если не будем — он просто вычеркнет нас из своей записной книжки, — ответила Арина. — И всё. Он не мстительный, он прагматичный. Ему не нужны враги, ему нужны контакты.

— Тогда пойдём, — сказал я. — Интересно посмотреть, что за зверь такой, княжич Дятлов. Вы готовы, красавицы?

— Пойдём, — согласилась Арина, и в её голосе прозвучал азарт охотницы, которая чувствует, что дичь стоит того, чтобы за ней поохотиться.

Сборы заняли почти два часа, и я в очередной раз убедился, что женщины и время — понятия несовместимые. Арина перемерила три платья, прежде чем остановилась на тёмно-синем, с закрытой спиной и небольшим, но изящным декольте. Лиля выбрала более скромное, светло-серое, с длинными рукавами и высокой горловиной, и в нём она выглядела не просто красивой, а почти нереальной, будто сошла с какой-то старинной картины.

Я надел свой лучший костюм — тот самый, тёмно-синий, который шили на заказ ещё в самом начале моего пути в новой жизни, когда Василий гонял меня по примеркам, и который с тех пор висел в шкафу, дожидаясь своего часа. Он сидел идеально, даже сейчас, когда я немного раздался в плечах и груди, и в нём я чувствовал себя не просто бароном, а кем-то большим — графом, князем, кем-то, кто привык, чтобы его слушались, а не смотрели сверху вниз.

— Выглядишь отлично, — сказала Арина, оглядев меня с головы до ног. — Даже слишком. Будь осторожен, местные красавицы могут заинтересоваться.

— У меня есть вы, — ответил я, и она засмеялась.

Лиля покраснела, но ничего не сказала.

Особняк Дятлова на нулевой изнанке оказался красивым, но не кричащим — трёхэтажное здание из светлого камня, с колоннами у входа и большими, высокими окнами, за которыми горел тёплый, уютный свет. Вокруг были разбиты аккуратные клумбы, и даже поздней осенью здесь цвели какие-то странные, невиданные мной цветы — явно изнаночные, с магической подпиткой.

У входа нас встретил слуга во фраке и с идеально прямой спиной, который принял наши плащи и проводил в большой зал на втором этаже. Внутри было шумно — человек пятьдесят гостей, разбившихся на небольшие группки, обсуждали что-то с бокалами шампанского в руках. Играла лёгкая, ненавязчивая музыка, и в воздухе пахло духами, дорогим табаком и чем-то ещё, неуловимым, что я не мог определить.

— Ничего себе, — тихо сказала Лиля, оглядываясь. — Это у него «скромный ужин»?

— Для него — скромный, — усмехнулась Арина. — Привыкай, дорогая. У богатых свои причуды.

Арина, заметив знакомые лица, сразу же куда-то упорхнула, оставив меня и Лиллю стоять у входа. Лиля выглядела немного растерянной — она не привыкла к таким мероприятиям, и я чувствовал, как её пальцы чуть заметно дрожат, когда она поправляла воротник платья.

— Не волнуйся, — сказал я тихо, наклоняясь к её уху. — Ты здесь со мной. Если кто-то попытается тебя обидеть или просто сказать что-то неприятное — сразу зови.

— Я справлюсь, — ответила она, и в её голосе прозвучала та же твёрдость, которую я слышал на тренировках, когда она отрабатывала удары огнём. — Я не боюсь.

— Я знаю, — сказал я. — Просто напомнил.

В этот момент к нам подошёл молодой человек, которого я сразу узнал по фотографии в газетах — княжич Дятлов. Он был высок, строен, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами и умными, спокойными глазами, которые смотрели на мир с лёгкой, едва заметной усмешкой. На нём был строгий чёрный костюм, без всяких украшений, и только маленькая запонка в виде той же птицы на левом рукаве выдавала его принадлежность к древнему роду.

— Барон Росомахин, — он протянул руку, и я пожал её — крепко, но без вызова. — Рад, что вы приняли моё приглашение. Я много слышал о ваших успехах на Кубке.

— Слухи часто преувеличивают, — ответил я, и он усмехнулся.

— В вашем случае — нет, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Я проверял.

Он перевёл взгляд на Лиллю, и я представил их:

— Лилия Сергеевна, моя невеста.

— Очень приятно, — Дятлов чуть склонил голову. — Вы сегодня самая очаровательная гостья.

Лиля покраснела, но ответила спокойно:

— Благодарю, княжич. Ваш дом прекрасен.

— Спасибо, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего фальшивого. — Прошу вас, не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.

Он подал знак слуге, и тот поднёс нам бокалы с шампанским.

— Выпьем за знакомство, — сказал Дятлов, поднимая свой бокал.

— За знакомство, — ответил я, и мы сделали по глотку.

Первые полчаса прошли спокойно — я общался с Дятловым, который расспрашивал меня о деревне, о фабрике, о планах на будущее, и я отвечал вежливо, но без лишних подробностей. Он не настаивал, только кивал, и я чувствовал, что он запоминает каждое моё слово, раскладывая его по полочкам в своей голове.

— Вы умный человек, барон, — сказал он, когда мы отошли к окну, где нас никто не мог слышать. — Это редкость в наше время.

— Умный или осторожный? — спросил я.

— И то, и другое, — он сделал глоток шампанского. — Это не порок. Наоборот, в нашем мире это необходимо. Слишком многие хотят откусить кусок побольше, не задумываясь о последствиях.

— Вы говорите о ком-то конкретном? — спросил я.

— Я говорю в общем, — он уклончиво улыбнулся. — Но если вам интересно — да, есть те, кто на вас смотрит с недоброжелательством. Будьте осторожны.

— Кто именно? — спросил я прямо.

— Я не называю имён, — вежливо открестился он. — Не потому, что не знаю. А потому, что не хочу, чтобы вы думали, будто я вас использую. Я просто предупреждаю — как человек, который знает цену хорошим отношениям.

Он протянул мне визитку — небольшую, из плотной бумаги, с его именем и контактами.

— Если когда-нибудь понадобится помощь — обращайтесь, — сказал он. — Не обещаю, что смогу помочь, но постараюсь.

— Благодарю, — я спрятал визитку во внутренний карман пиджака. — Надеюсь, не понадобится.

— Надеюсь, — ответил он и отошёл к другим гостям, оставив меня одного у окна.

В этот момент я заметил, как к Лиле, стоявшей в стороне у стены, подошёл молодой человек в дорогом, ярко-синем костюме, с бледным, тонким лицом и надменным взглядом. Он был примерно моего возраста, но выглядел так, будто никогда в жизни не держал в руках ничего тяжелее винной карты.

— Баронесса? — он склонил голову, и в его голосе прозвучала та особая, слащавая вежливость, которая всегда означает что-то нехорошее. — А я смотрю, тут сегодня собрались не только сливки общества, но и те, кто пытается в них втереться.

— Я вас не понимаю, — холодно ответила Лиля, и я заметил, как её пальцы чуть заметно сжались в кулаки.

— А что тут понимать? — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула неприкрытая насмешка. — Вы же из простых, я прав? Приёмная дочка какого-то кузнеца? И как вам удалось втереться в доверие к барону? Неужели только красотой?

Я уже шагнул вперёд, чтобы вмешаться, но Лиля опередила меня. Она подняла правую руку, и на кончике её указательного пальца загорелся маленький, ярко-синий огонёк — не агрессивный, не угрожающий, но такой, что парень невольно отшатнулся.

— Вы знаете, граф, — сказала она спокойно, и в её голосе не было ни злобы, ни вызова — только спокойная, холодная уверенность. — Я действительно из простых. И моя сила тоже простая. Но она, — она посмотрела на огонёк, который послушно плясал на её пальце, — она не спрашивает, кто перед ней. Она просто сжигает. Не боитесь огня, граф?

Парень побледнел ещё сильнее, и его свита, стоявшая чуть поодаль, напряглась.

— Ты… ты не посмеешь, — выдавил он, но в его голосе не было уверенности.

— Проверьте, — сказала Лиля, и огонёк на её пальце чуть заметно увеличился.

Я подошёл и встал рядом, положив руку ей на плечо.

— Граф Кузнечиков, кажется? — сказал я, глядя на парня. — Я слышал о вашем роде. Древний, уважаемый. Жаль, что некоторые его представители не знают элементарных правил приличия.

— Как вы смеете! — он попытался взять себя в руки, но его голос дрожал. — Мой отец…

— Ваш отец, наверное, был бы очень огорчён, узнав, что его сын оскорбляет дам на приёме у княжича Дятлова, — перебил я. — Особенно дам, которые являются невестами баронов.

Парень открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент к нам подошёл сам Дятлов.

— Граф Кузнечиков, — сказал он, и в его голосе прозвучал лёд, — вы, кажется, перебрали. Позвольте проводить вас в гостиную, отдохнуть.

— Я… — начал было граф, но Дятлов уже взял его под локоть и мягко, но твёрдо повёл в сторону выхода.

— Прошу прощения, барон, баронесса, — бросил он через плечо. — Небольшое недоразумение.

Когда они ушли, я повернулся к Лиле.

— Ты в порядке? — спросил я.

— В полном, — ответила она, и огонёк на её пальце погас. — Он просто дурак. Таких много.

— Таких много, — согласился я. — Но ты справилась отлично. Я горжусь тобой.

Она покраснела и отвела глаза.

— Это была не я, — тихо сказала она. — Это была магия.

— Нет, — я покачал головой. — Магия — это инструмент. А решение использовать его — это ты. И ты приняла правильное решение.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. Уверенность.

Арина, заметившая всю эту сцену с другого конца зала, подошла к нам и улыбнулась.

— Кузнечиков — идиот, — сказала она. — Его все знают. Папенькин сынок, который думает, что ему всё позволено. Но ты его осадила отлично, Лиля. Я горжусь тобой, родная.

— Спасибо, — ответила Лиля, и в её голосе прозвучало облегчение.

— Дятлов тоже молодец, — добавила Арина. — Быстро отреагировал. Показывая, что на его территории такие выходки не приветствуются.

— Он умный человек, — сказал я. — И он многое знает и понимает.

— О чём? — спросила Арина.

— О том, что происходит вокруг, — ответил я. — Может быть, даже больше, чем говорит.

Арина посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.

Остаток вечера прошёл спокойно. Мы общались с другими гостями — кто-то расспрашивал о Кубке, кто-то о деревне, кто-то просто хотел познакомиться поближе. Я заметил, что многие смотрели на меня с уважением — не тем, показным, которое дарят по статусу, а настоящим, заслуженным.

К нам подходили девушки — кто-то просто поздравить, кто-то спросить совета по тренировкам, кто-то просто поглазеть на «того самого Росомахина». Я отвечал вежливо, но без лишней близости, и Арина, наблюдавшая за этим, довольно улыбалась.

Леонид, которого мы встретили в холле, когда выходили, выглядел немного растерянным.

— Учитель, — сказал он, подходя. — Я слышал, что случилось с Кузнечиковым. Это правда, что он пытался оскорбить Лилю?

— Правда, — ответил я. — Но она справилась.

— Если нужна будет помощь… — начал он, но я перебил.

— Не понадобится, — сказал я. — Но спасибо за предложение.

Леонид кивнул и отошёл.

В машине, по дороге домой, Арина спросила:

— Как тебе Дятлов?

— Умный, — ответил я. — Осторожный. Такой, который никогда не скажет лишнего, но всегда знает, что происходит.

— И что он тебе сказал? — спросила Лиля.

— Предупредил, что за мной следят, — ответил я. — Не назвал имён, но сказал, что есть те, кто смотрит на меня с недоброжелательством.

— И ты ему веришь? — спросила Арина.

— Пока да, — ответил я. — Но буду проверять.

Она кивнула.

Поздно вечером, когда я уже лёг в кровать и погасил свет, Алиска подала голос.

«Ты сегодня завёл нового врага, пап», — сказала она, и в её голосе прозвучала та особенная, сонная мудрость, которая иногда появлялась у неё перед сном.

«Кузнечиков? — мысленно спросил я. — Он сам завёлся».

«Он дурак, — согласилась Алиска. — Но у его отца длинные руки. Будь осторожен».

«Дятлов мне тоже это сказал», — ответил я.

«Дятлов умный, — сказала Алиска. — Он что-то знает. Что-то, чего не знаем мы».

«О чём?»

«Не знаю, — она зевнула. — Но он не просто так тебя предупредил. Берегись, пап».

«Я всегда берегусь», — ответил я, но она уже заснула.

За окном шумел ветер, и где-то в парке ухала сова. Я закрыл глаза, проваливаясь в сон, и в тот самый момент, когда сознание начало меркнуть, зазвонил мобилет.

Я взглянул на экран. Бродислав.

— Слушаю, — сказал я, пытаясь прогнать остатки сна.

— Брат, — голос его был напряжённым, даже испуганным, чего я не слышал в нём уже давно. — У нас проблемы. Серьёзные. Ты только послушай и не перебивай.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, а потом выдал:

— На фабрику напали. Не крестьяне под проклятием. Настоящие боевики, маги, с артефактами. Мы отбились, но… — он снова замолчал, и я услышал, как он выдохнул, — но они забрали паучка. Живого. И убили троих охранников. Мы их не догнали. Брат, прости.

Мобилет выпал из моей руки и упал на пол. Я не торопясь поднял его. Внутри кипело бешенство. Трое моих людей! Это перебор, этих уродов я буду искать максимально заинтересованно.

За окном всё так же шумел ветер, но теперь в этом шуме мне слышалось что-то другое.

Приближение беды. И возмездия.