Мобилет выпал из моей руки и с глухим стуком ударился об пол, отскочил и закатился под кровать, но я даже не попытался его достать. Слова Бродислава всё ещё звучали в ушах, и я никак не мог заставить себя поверить в то, что услышал. Паучок — тот самый, которого мы с таким трудом поймали на изнанке, которого Олег учил доить, который приносил нам больше дохода, чем половина охотников в форте, — его украли. Убили троих охранников и украли, прямо с фабрики, под носом у моей охраны.

— Брат, ты меня слышишь? — голос Бродислава донёсся из-под кровати, приглушённый, но всё ещё напряжённый. — Ты там не уснул?

Я нагнулся, достал мобилет и поднёс к уху.

— Слышу, — ответил я, и мой голос прозвучал чужим, будто говорил не я, а кто-то другой. — Расскажи всё заново. С самого начала. Не торопись.

— Я уже всё рассказал, — сказал он, но я услышал, как он вздохнул, собираясь с мыслями. — Ладно. Напали на рассвете, когда смена только заступила. Семеро. Трое магов, остальные — бойцы, явно наёмники, работали чётко, как по нотам. Знали, где посты, где камеры, где стоит охрана. Кто-то им слил информацию, это точно.

— Кто? — спросил я, хотя знал, что ответа у него нет.

— Пока не знаю, — подтвердил он. — Но я уже начал проверку. Всех, кто был в ту смену, допрашивают. Если среди них есть крыса — она выползет.

— Что с охранниками? — спросил я.

— Трое погибли, — голос Бродислава стал глуше, будто он отвернулся от трубки. — Двое — на месте, третий успел добежать до поста, но раны были слишком тяжёлыми. Наши лекари не смогли его вытащить.

— Имена, — сказал я.

— Что?

— Имена погибших, — повторил я. — Я хочу знать, кого хоронить.

Бродислав помолчал, потом назвал три имени — я не узнал ни одного из них, но это не имело значения. Это были мои люди, и они погибли, защищая моё имущество.

— Семьи? — спросил я.

— У двоих семьи здесь, в деревне, — ответил он. — У третьего — в Ейске, мать и сестра. Я уже отправил гонцов, сказал, что поможем с похоронами и выплатим компенсацию.

— Выплатите, — сказал я. — В тройном размере. И пусть семьи знают, что их отцы и братья погибли не зря.

— Сделаю, — ответил он.

— Что с паучком? — спросил я.

— Унесли, — в голосе Бродислава прозвучала горечь. — В специальном контейнере, какой Олег для сбора яда сделал. Видимо, знали, что без него тварь опасна. Подготовились.

— Артефакт для поимки? — спросил я.

— Был у них, — подтвердил он. — Дорогой, редкий. Такие в открытой продаже не встречаются. Я уже отправил людей узнать, кто мог такой сделать или продать.

— Хорошо, — я встал с кровати и подошёл к окну. За стеклом было темно — только луна, пробивавшаяся сквозь тучи, серебрила верхушки деревьев, и ветер, гулявший по парку, раскачивал голые ветви, заставляя их скрежетать друг о друга. — Я завтра приеду. К утру.

— А как же Кубок? — спросил Бродислав.

— Кубок подождёт, — ответил я. — А паучок — нет.

Я сбросил вызов и сел на край кровати, чувствуя, как внутри поднимается глухая, холодная злоба. Алиска, дремавшая внутри меня, проснулась и подала голос — осторожно, будто боялась меня спугнуть.

«Ты злой, пап», — сказала она, и в её голосе не было вопроса — только констатация факта.

«Злой», — согласился я.

«Что будешь делать?»

«Ехать в имение. Разбираться».

«А Кубок?»

«Кубок подождёт, — повторил я. — Сейчас важнее найти тех, кто это сделал».

«А если не найдёшь?» — спросила Алиска, и в её голосе прозвучала та детская, наивная жестокость, которая иногда появлялась у неё, когда речь заходила о врагах.

«Найду», — ответил я. — «Они сами себя найдут. Я просто помогу».

Алиска замолчала, и я почувствовал, как её присутствие внутри меня стало спокойным, ровным, будто она приняла моё решение и теперь просто ждала, когда я начну действовать.

Я лёг, но не спал — лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и ждал рассвета.

Утро выдалось хмурым и холодным — небо над академией было затянуто серыми тучами, и редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь них, не грели, только подсвечивали стены зданий тусклым, болезненным светом. Я спустился вниз, когда Василий только начинал накрывать на стол, и он, увидев моё лицо, не стал задавать лишних вопросов — только вздохнул и поставил передо мной чашку с крепким чаем.

— Вы не спали, ваше благородие, — сказал он, и в его голосе прозвучала та особая, горькая забота, которую я слышал в детстве, когда болел и не мог уснуть.

— Не спал, — ответил я, делая глоток.

— Плохие новости?

— Плохие, — я отставил чашку. — На фабрику напали. Украли паучка. Убили троих охранников.

Василий побледнел, и его руки, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули.

Росомаха помилуй нас всех, — прошептал он. — А кто?

— Пока не знаю, — сказал я. — Но узнаю.

В столовую начали спускаться девушки — Арина, заспанная и растрёпанная, Лиля, уже одетая и причесанная, и я заметил, как они обе замерли на пороге, увидев моё лицо.

— Что случилось? — спросила Арина, подходя к столу. — Ты выглядишь так, будто всю ночь не спал.

— Так и есть, — ответил я. — На фабрику напали. Украли паучка. Убили моих людей.

Лиля села на стул, и её лицо стало белым, как полотно.

— Кто? — спросила она.

— Пока не знаю, — повторил я. — Но я еду в имение разбираться.

— Мы с тобой, — сказала Арина, и в её голосе прозвучала та же решимость, которую я видел у неё на тренировках, когда она готовилась к забегу.

— Нет, — покачал я головой. — Вы остаётесь здесь. Здесь безопаснее.

— Но…

— Арина, — я посмотрел на неё, и она замолчала. — Пожалуйста.

Она хотела возразить, но Лиля взяла её за руку.

— Он прав, — тихо сказала Лиля. — Мы будем мешать. А здесь, в академии, мы в безопасности.

Арина вздохнула, но спорить не стала. Только подошла ко мне, обняла и поцеловала в щёку.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Обязательно, — ответил я.

Лиля подошла следом, молча взяла мою руку и сжала её — не сильно, но крепко, будто хотела передать мне часть своей силы.

— Я верю в тебя, — сказала она. — Ты справишься.

Я кивнул и вышел.

Леонид и Игорь ждали меня у выхода из академии — они стояли у скамьи, где мы обычно собирались перед тренировками, и вид у них был такой, будто они уже знали о случившемся.

— Учитель, — сказал Леонид, подходя. — Мы слышали. Про нападение. Это правда?

— Правда, — ответил я. — Поэтому я уезжаю в имение.

— Мы с вами, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучала та же спокойная уверенность, которую я слышал перед боями.

— Нет, — покачал я головой. — Вы остаётесь здесь. Готовьтесь к финалу Кубка. Тренируйтесь, бегайте, отрабатывайте передачи. Я вернусь. И за моими присмотрите, заодно.

— Но… — начал было Леонид.

— Леонид, — я посмотрел на него. — Я сказал: вы остаётесь. Это приказ.

Он хотел возразить, но Игорь положил ему руку на плечо.

— Он прав, — сказал Игорь. — Мы будем мешать.

Леонид вздохнул, но кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы подготовимся. А вы возвращайтесь.

— Обязательно, — ответил я.

Кленов ждал меня в коридоре главного корпуса, когда я шёл к выходу. Он стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и делал вид, что изучает расписание лекций, но я знал — он ждал именно меня.

— Росомахин, — сказал он, когда я поравнялся с ним. — Я слышал, у вас неприятности.

— Откуда? — удивлённо спросил я, останавливаясь.

— Слухами земля полнится, — он усмехнулся, и в его усмешке не было ничего доброжелательного. — Говорят, на вашу фабрику напали. Украли что-то ценное. И люди погибли.

— Всё так, — ответил я. — И я еду разбираться.

— А как же Кубок? — спросил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка. — Вы же готовились к финалу. Или побоялись, что не выиграете?

Я посмотрел на него в упор, и он не выдержал — отвёл глаза первым.

— Кубок подождёт, — сказал я. — А справедливость — нет.

— Вы думаете, что сможете найти нападавших? — спросил он, и в его голосе прозвучало сомнение.

— Я не думаю, — ответил я. — Я знаю.

Я развернулся и пошёл к выходу, оставив его стоять у окна.

Бродислав встретил меня у ворот фабрики. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, на щеке красовалась свежая царапина, и даже его обычно идеально сидящая форма была помята, будто он не раздевался всю ночь.

— Брат, — сказал он, когда я вышел из машины, и мы обнялись. — Спасибо, что приехал.

— Я не мог оставаться, — ответил я. — Показывай.

Фабрика встретила меня запахом гари и крови — этот запах уже начал выветриваться, но всё ещё был различим, и я невольно поморщился, когда мы вошли внутрь. На стенах виднелись следы магии — подпалины, трещины, выбоины, — а на полу, в том месте, где стоял контейнер с паучком, темнели пятна, которые я не хотел разглядывать.

— Они вошли здесь, — Бродислав показал на выбитую дверь в задней стене. — Сняли охранника, который стоял на посту, тихо. Потом прошли в цех, отключили сигнализацию — я не знаю, как, но они знали код.

— Код знали только свои, — сказал я.

— Значит, среди своих есть крыса, — подтвердил он. — Я уже начал проверку. Допросил всех, кто был в ту смену. Пока ничего.

— Продолжай, — сказал я. — Кто-то обязательно всплывёт.

Я подошёл к месту, где стоял контейнер, и опустился на корточки. В моём магическом зрении здесь всё ещё пульсировали остаточные плетения — следы магии, которую использовали нападавшие. Я видел серые, рваные нити, которые тянулись от контейнера к двери, от двери — к лесу, и дальше, теряясь в темноте.

— Они ушли туда, — сказал я, показывая на лес.

— Мы прочёсывали лес, — ответил Бродислав. — Никого не нашли.

— Значит, у них есть укрытие, — сказал я, поднимаясь. — Будем искать.

В этот момент дверь скрипнула, и в цех вошла Вероника — с подносом в руках, на котором стояли две кружки с дымящимся чаем и тарелка с бутербродами. Она была бледной, и её руки чуть заметно дрожали, но она держалась спокойно.

— Вы не ели с утра, — сказала она, ставя поднос на стол. — Я подумала, что…

— Спасибо, — перебил её Бродислав, и в его голосе прозвучала та особая, тёплая нота, которую я редко слышал в нём. — Ты не должна была…

— Должна, — она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — может быть, забота, а может быть, что-то большее. — Вы здесь работаете, а я могу хотя бы чаем напоить.

Она повернулась ко мне, и я заметил, как она чуть заметно покраснела.

— Вы его найдёте, барон? — спросила она. — Паучка?

— Найдём, — ответил я. — Обязательно.

— И тех, кто это сделал?

— И их тоже.

Она кивнула и вышла, оставив нас вдвоём.

— Она хорошая, — сказал я, глядя на Бродислава.

— Хорошая, — согласился он, и я заметил, как его взгляд задержался на двери, за которой она скрылась.

— Ты присматриваешь за ней? — спросил я.

— Присматриваю, — он помолчал. — Она одна здесь. И ей нужна защита.

— Или ты просто хочешь её защищать? — спросил я, и он не ответил.

Вечером, когда солнце уже село и лес за окном почернел, я сидел в своём кабинете в особняке и смотрел на карту, разложенную на столе. Бродислав отметил на ней места, где были посты, где прошли нападавшие, где их следы терялись.

— Они не могли уйти далеко, — сказал он, тыкая пальцем в карту. — У них был контейнер с паучком, а это тяжело. Плюс раненые — мы троих зацепили, они не могли быстро бежать.

— Значит, где-то здесь, — я обвёл круг на карте. — В радиусе десяти километров. Есть там какие-нибудь заброшенные дома, пещеры, укрытия?

— Есть, — кивнул он. — Старая лесопилка, несколько охотничьих домиков, пара землянок. Я уже отправил людей проверить.

— Хорошо, — я откинулся на спинку стула. — Если найдут — не брать без меня. Я хочу поговорить с ними лично.

— Понял, — сказал он.

В этот момент зазвонил мобилет. Я взглянул на экран — неизвестный номер.

— Слушаю, — сказал я.

— Барон Росомахин? — голос в трубке был изменён — низкий, механический, без эмоций. — Мы хотим предложить вам сделку.

— Кто вы? — спросил я.

— Неважно, — ответил голос. — Важно то, что ваш паучок — у нас. Живой. Пока. Если хотите его вернуть, приезжайте завтра в полдень на старую лесопилку, что в десяти километрах от вашей фабрики. Один.

— А если не приеду? — спросил я.

— Тогда паучок умрёт, — голос стал жёстче. — И следующие трое ваших охранников — тоже. У нас длинные руки, барон. Вы это уже поняли.

— Я приеду, — сказал я. — Но если с паучком или с моими людьми что-то случится…

— Не угрожайте нам, барон, — перебил голос. — У вас нет рычагов давления. А у нас — есть.

Связь прервалась.

Я положил мобилет на стол и посмотрел на Бродислава.

— Завтра в полдень, — сказал я. — Старая лесопилка. Они хотят встречи.

— Это ловушка, — сказал он.

— Знаю, — ответил я. — Но у меня нет выбора.

— Я поеду с тобой, — сказал он.

— Нет, — покачал я головой. — Они сказали — один. Если я приеду с кем-то, паучок умрёт.

— Но…

— Брат, — я посмотрел на него. — Я справлюсь. А ты будешь рядом. На расстоянии. Если что — вмешаешься.

Он хотел возразить, но я поднял руку.

— Доверься мне, — сказал я.

Он кивнул.

«Ты уверен, пап?» — спросила Алиска у меня в голове, и в её голосе прозвучала тревога.

«Уверен», — ответил я. — «Они хотят меня видеть. Я покажусь. А потом они пожалеют».

За окном шумел ветер, и где-то в лесу кричала ночная птица.

Вот и посмотрим, чьё кунг-фу сильнее, как говорил один мой коллега по амфиреатру.