Субботнее утро на нулевой изнанке выдалось на удивление тёплым — солнце, поднявшееся уже довольно высоко, заливало стадион золотистым светом, и даже редкие облака, проплывавшие над головой, казались не серыми, а почти праздничными, будто сама природа решила, что сегодня важный день.

Я подошёл к стадиону, когда первые участники уже разминались на поле, а трибуны потихоньку заполнялись студентами, преподавателями и приглашёнными гостями. Арина и Лиля нашли места в третьем ряду, у самого ограждения, и я заметил, что они пришли не одни — рядом с ними сидели несколько девушек с их потока, которые что-то оживлённо обсуждали, поглядывая на трассы испытания.

Леонид ждал меня у входа, и вид у него был такой, будто он не спал всю ночь — лицо бледное, под глазами залегли тени, но взгляд сосредоточенный, почти злой.

— Ты готов? — спросил я, подходя.

— Должен быть, — ответил он, и в его голосе прозвучала та же смесь страха и решимости, которую я видел у новичков перед их первым боем на арене.

— Не «должен быть», — поправил я. — «Готов». Или нет. Так что — да или нет?

Он посмотрел на меня, сглотнул, потом кивнул.

— Да. Готов.

— Отлично, — я хлопнул его по плечу. — Игорь уже здесь?

— Он внутри, на стадионе, — Леонид кивнул в сторону входа. — Пришёл раньше всех, даже меня. Сказал, что хочет посмотреть на полосу до старта.

Я не удивился. Игорь был из тех, кто не оставляет ничего на волю случая, и я ценил его за это.

Мы прошли на стадион, и я увидел, что организаторы подготовились основательно — полоса препятствий была длинной, со сложными элементами. Помимо маятников и стен, добавили зону с «зыбучим песком», где нужно было бежать, почти не касаясь земли, и участок с магическими ловушками, которые срабатывали в случайном порядке, заставляя участников постоянно менять траекторию. Вокруг полосы стояли судьи с блокнотами и артефактами фиксации времени, и их сосредоточенные лица говорили о том, что расслабляться никому не позволят.

Кленов, как всегда, сидел в судейской ложе, и его мрачное лицо выделялось на фоне остальных судей, которые выглядели скорее заинтересованными, чем строгими. Он заметил меня, и наши взгляды встретились на секунду — он не отвёл глаз, только чуть заметно усмехнулся, будто хотел сказать: «Посмотрим, как ты запоешь сегодня». Я не стал отвечать на эту безмолвную провокацию и отвернулся.

Игорь стоял у края беговой дорожки, прислонившись плечом к стене, и смотрел на полосу. Его лицо, как всегда, не выражало ничего, но я заметил, как его глаза скользят по препятствиям, запоминая расположение каждого.

— Ну как? — спросил я, подходя.

— Бежать можно, — ответил он. — Зона с ловушками — самая сложная. Они срабатывают не по времени, а по движению. Если бежать прямо, попадёшь под удар.

— Я заметил, — я кивнул. — Поэтому я и бегу центральный этап. У меня есть опыт уклонения.

Игорь посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Тогда не подведи, — сказал он.

— Не подведу, — усмехнулся я.

Первыми на старт вышла команда парней — четверо с факультета боевой магии, все рослые, крепкие, с квадратными челюстями и взглядами, полными уверенности в своей победе. Они разминались на дорожке, перебрасываясь короткими фразами, и я заметил, как их капитан — рыжий, с короткой стрижкой и веснушчатым лицом — поглядывает на трибуны с таким видом, будто уже видит себя на пьедестале.

Арина, сидевшая неподалёку, наклонилась к Лиле и что-то сказала, и я услышал обрывок её фразы: «…эти точно перегорят, слишком много пафоса». Лиля кивнула, не отрывая глаз от поля.

Судья поднял флажок, и команда рванула с места. Первый участник бежал хорошо — быстро, без ошибок, и передал артефакт второму идеально. Второй тоже справился, хотя на стене чуть замешкался, но третий… третий, видимо, решил, что он самый быстрый, и попытался проскочить зону с маятниками на полной скорости.

— Сейчас упадёт, — сказал Игорь, и я услышал в его голосе равнодушие человека, который уже знает, чем это кончится.

Игорь не ошибся. Парень не рассчитал траекторию первого же маятника, задел его плечом, его развернуло, и он рухнул на песок, выронив артефакт. Толпа охнула, кто-то засвистел, кто-то выкрикнул что-то нецензурное — я не разобрал, но тон был явно неодобрительный.

— Вставай! — заорал его капитан с другого конца полосы. — Вставай, твою мать!

Парень поднялся, но время было потеряно, и команда финишировала с результатом, который даже не вошёл в тройку лучших по итогу.

— Перегорели, — прокомментировала Арина, когда я подошёл к трибунам попить воды. — Слишком хотели победить. Ничего не поделаешь, молодость.

— А ты откуда знаешь? — спросил я, усмехнувшись.

— Сама такая была, — она пожала плечами. — В прошлом году на областных соревнованиях по стрельбе из лука. Я так хотела выиграть, что на последнем выстреле забыла прицелиться.

— И что?

— Промазала, — она вздохнула. — С тех пор учусь спокойствию. Не всегда получается, но я стараюсь.

Лиля, сидевшая рядом, чуть заметно улыбнулась, но ничего не сказала.

Вторая команда была полной противоположностью первой — никакой бравады, никаких громких криков. Четверо парней и девушек, одетых в простую, удобную форму, они выглядели так, будто пришли не на соревнование, а на плановую тренировку. Их капитан, невысокий черноволосый парень с серьёзным лицом, перед стартом что-то тихо сказал своим, и они синхронно кивнули.

— Эти — надёжные, — заметил Игорь, и в его голосе впервые прозвучала нотка уважения. — Не быстрые, но стабильные.

Он оказался прав. Команда бежала ровно, без ошибок, но без блеска. Они не пытались обогнать всех на старте, не рисковали на маятниках, не спорили с судьями. Они просто делали то, что нужно, чтобы пройти, и финишировали со средним временем, которое, тем не менее, оказалось лучше, чем у первой команды.

Кленов в судейской ложе одобрительно кивнул — видимо, ему нравилась такая стабильность, предсказуемость, отсутствие риска. Я заметил, как он что-то записал в свой блокнот, и подумал, что, наверное, делает ставки на эту команду.

— Хорошо бегут, — сказал Леонид, глядя на экран, где высветилось время. — Но мы быстрее.

— Мы быстрее, — подтвердил я. — Если не будем совершать глупых ошибок.

Третья команда была звёздной — их объявили как «главных фаворитов» ещё до старта, и они вели себя соответственно. Кричали на всю арену, размахивали руками, показывали соперникам неприличные жесты. Их капитан, высокий светловолосый парень с надменным лицом, перед стартом подошёл к судейской ложе и что-то сказал Кленову, и граф, к моему удивлению, ответил ему с лёгкой улыбкой.

— Знакомые? — спросил я у Арины, кивнув в их сторону.

— Племянник какого-то столичного чиновника, — она скривилась. — Говорят, у него связи везде, даже в судейской коллегии. В общем, мажор.

— Посмотрим, как он побежит, — сказал я.

Команда стартовала агрессивно, с вызовом — первый участник вырвался вперёд, опережая виртуального лидера, и на первом же препятствии чуть не сбил судью, который стоял слишком близко к дорожке. Судья возмущённо замахал руками, но парень даже не извинился — просто пробежал мимо, бросив что-то нецензурное.

— Наглецы, — покачала головой Лиля.

— Наглость — второе счастье, — философски заметила Арина. — Посмотрим, что будет на финише.

На середине дистанции, когда второй участник передавал артефакт третьему, произошло то, чего никто не ожидал — капитан команды, который бежал третий этап, не взял артефакт, а просто отмахнулся от него, будто хотел показать, что он и без него справится. Артефакт упал на песок, и судьи засвистели.

— Нарушение! — крикнул кто-то из судейской ложи. — Передача не засчитана!

Капитан попытался спорить, размахивая руками, но артефакт лежал на земле, и правила есть правила. Команда потеряла десять секунд на подъём артефакта и финишировала с результатом, который был хуже, чем у второй команды.

Толпа свистела, кто-то кричал «позор!», кто-то смеялся. Кленов в судейской ложе сидел с каменным лицом, и я заметил, как его пальцы сжали подлокотник кресла.

— Поделом, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучало редкое для него удовлетворение.

— Не любят они работать в команде, — добавил Леонид. — Каждый сам за себя. На индивидуальных соревнованиях они, может быть, и сильны, а в эстафете — нет.

— Поэтому мы их и обойдём, — сказал я. — Потому что мы — команда.

Наступила наша очередь. Мы вышли на стартовую позицию, и я заметил, как трибуны оживились — многие знали меня в лицо после отборочных этапов, и кто-то даже крикнул: «Росомахин, давай!» Я поднял руку, приветствуя их, и повернулся к своим.

Леонид стоял на первом этапе, и его лицо было бледным, но глаза горели. Игорь — на финише, бесстрастный, как всегда. Я — в центре, на самом сложном участке.

— Леонид, — сказал я, подходя к нему. — Ты готов.

Это был не вопрос. Утверждение.

— Готов, — ответил он, и в его голосе не было сомнений.

— Не думай о времени, — продолжил я. — Думай о ритме. Делай, как на тренировке. Твоя задача — не обогнать всех, а дать мне и Игорю возможность сделать своё дело. Ты справишься.

Он кивнут, сжал артефакт в руке.

Судья поднял флажок. Тишина на трибунах стала почти осязаемой — только ветер шумел да где-то далеко кричала птица.

Флажок опустился.

Леонид рванул с места, и я сразу увидел, что он делает всё правильно — плавный старт, корпус чуть наклонён, ноги работают как пружины. Он пробежал первый отрезок без ошибок, не сбивая дыхания, и уже через несколько секунд подбегал ко мне, протягивая артефакт.

Я взял его на ходу — легко, без заминки, потому что видел траекторию его руки за долю секунды до того, как он её выбросил. Леонид даже не сбавил скорости, и я успел заметить, как его лицо на секунду расслабилось — он сделал то, что должен был.

Теперь мой черёд.

Центральный участок был самым сложным — зона с магическими ловушками, которые срабатывали в случайном порядке, заставляя постоянно менять траекторию. Я видел магию — серые, пульсирующие нити, которые тянулись от артефактов к точкам активации, и я знал, куда упадет следующий удар, прежде чем он начинал формироваться.

Я бежал, не сбавляя скорости. Уклонялся, перепрыгивал, пригибался — и делал это так, будто всю жизнь только этим и занимался.

Сзади, с трибун, доносились крики — я не разбирал слов, но чувствовал, как толпа реагирует на каждое моё движение, как напряжение растёт с каждой секундой.

Я выскочил из зоны ловушек и передал артефакт Игорю. Он взял его идеально — даже не взглянув, просто протянул руку, и артефакт лёг в его ладонь, будто он ждал его всё это время.

Игорь финишировал великолепно. Его скорость была такова, что даже судьи, привыкшие ко всему, невольно замерли, глядя на экран с результатом. Он бежал, как выпущенная из лука стрела, и никто не мог с ним сравниться.

Когда он пересек финишную черту, на табло загорелось лучшее время дня.

Толпа взорвалась. Кто-то свистел, кто-то кричал «браво!», кто-то просто хлопал в ладоши, не в силах вымолвить ни слова.

Я подошёл к Леониду, который стоял, упершись руками в колени, и тяжело дышал.

— Ты сделал это, — сказал я.

— Мы сделали это, — ответил он, выпрямляясь, и я увидел, как его глаза блестят — то ли от слёз, то ли от пота.

Игорь подошёл к нам, и я заметил, как он чуть заметно кивнул — одобрительно, по-своему.

— Неплохо, — сказал он.

— Неплохо? — Леонид усмехнулся. — Лучшее время дня!

— Пока да, — ответил Игорь. — Но это только полуфинал.

Как только мы отошли от финишной черты, нас окружили.

Студенты, которых я знал только в лицо, хлопали нас по плечам, жали руки, говорили что-то ободряющее — я не разбирал слов, потому что говорили все одновременно, и в этом гуле голосов было трудно выделить отдельные фразы. Кто-то крикнул: «Росомахин, ты машина!», кто-то добавил: «Леонид, молодец!», и я заметил, как Леонид, услышав это, чуть заметно покраснел.

— Вы были великолепны! — воскликнула девушка с нашего потока, которую я видел на лекциях по истории магии. Её звали, кажется, Настя, и она всегда сидела на первой парте и старательно конспектировала каждое слово преподавателя. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так проходил зону с ловушками!

— Это опыт, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Научите? — она посмотрела на меня с надеждой.

— Если будет время, — я улыбнулся.

К Леониду подошли двое парней с его факультета и что-то сказали ему на ухо — он засмеялся, и я впервые за долгое время увидел его по-настоящему расслабленным.

— Ты был хорош, — сказал один из них. — Я думал, ты упадёшь на первом же повороте, а ты — нет.

— Сам упадёшь, — ответил Леонид, и они обменялись дружескими ругательствами, которые я не стал разбирать.

Игорь стоял чуть поодаль, и я заметил, как две девушки подошли к нему, что-то спросили. Он ответил коротко, односложно, но они не отставали.

— Как вам удаётся так быстро бегать? — спросила одна из них, та, что повыше, с длинными светлыми волосами и ярко-зелёными глазами. — Вы же не маг?

— Удача, — ответил Игорь, и его лицо не выражало ничего.

— Не скромничайте, — вторая, более низкая и круглолицая, с рыжими кудряшками, улыбнулась. — Мы видели, как вы бежали. Это было невероятно.

Игорь посмотрел на них долгим взглядом, потом пожал плечами.

— Спасибо, — сказал он и отвернулся.

Девушки переглянулись, но отставать не стали.

— Если захотите поужинать с нами сегодня, мы будем в кафе «Уют» после шести, — сказала светловолосая, и в её голосе прозвучала такая откровенная надежда, что я невольно усмехнулся.

Игорь снова посмотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — может быть, удивление, а может быть, смущение.

— Подумаю, — ответил он.

Девушки ушли, и я подошёл к нему.

— У тебя поклонницы, — сказал я.

— Похоже на то, — он не выглядел ни польщённым, ни раздражённым — просто констатировал факт.

— Пойдёшь?

— Не знаю, — он помолчал. — Может быть. Если будет время.

Я не стал настаивать. Игорь был взрослым человеком, и пусть сам решает, как ему проводить вечера.

Арина и Лиля спустились с трибун, и Арина, не стесняясь, обняла меня прямо при всех.

— Ты был великолепен, — сказала она, и в её голосе прозвучала такая искренняя гордость, что я на секунду растерялся.

— Спасибо, — ответил я, отстраняясь.

— Я не про тебя, — она усмехнулась. — Я про команду. Вы были великолепны все.

— Игорь особенно, — добавила Лиля, и Игорь, услышав это, чуть заметно кивнул.

— Ладно, — сказал я. — Пойдёмте, отметим.

После того как объявили окончательные результаты — мы вышли в финал с лучшим временем дня, — к нам подошёл Кленов.

Он выглядел уставшим — тени под глазами стали глубже, лицо было бледным, и даже его идеально сидящий костюм не скрывал напряжения, которое читалось в каждом его движении.

— Поздравляю, Росомахин, — сказал он, и в его голосе не было ни тепла, ни искренности — только холодная, вынужденная вежливость. — Вы показали хороший результат.

— Спасибо, — ответил я. — Мы старались.

— Старались, — он усмехнулся, и в этой усмешке я услышал что-то, от чего мне стало неуютно. — Посмотрим, как вы будете выглядеть в финале. Там будет сложнее.

— Мы готовы, — сказал я.

— Надеюсь, — он развернулся и ушёл, даже не взглянув на Леонида или Игоря.

— Какая же он сволочь, — тихо сказала Арина, глядя ему вслед.

— Согласен, — ответил я. — Но не будем о нём. Мы сегодня победили.

Вечером, когда солнце уже село и на нулевой изнанке зажглись первые звёзды, мы сидели в нашем домике за большим столом, и Василий, как всегда, накрыл поляну так, что есть было не перестать — горячие пироги с мясом, жареная картошка с грибами, соленья, которые он заготовил ещё в начале осени, и огромный самовар с чаем, от которого шёл пар и пахло травами.

— За команду! — провозгласила Арина, поднимая кружку с чаем.

— За команду! — повторили мы, и я заметил, как Леонид, обычно сдержанный, улыбается во весь рот.

— Я так волновался перед стартом, — сказал он, откусывая кусок пирога. — Думал, что упаду, что не смогу, что подведу вас.

— Но не подвёл, — сказал я.

— Не подвёл, — он кивнул. — Потому что вы сказали: «Делай, как на тренировке». И я делал. И получилось.

— Получилось, — подтвердил Игорь, и это было, наверное, самое длинное его высказывание за весь день.

Арина и Лиля переглянулись, и я заметил, как Арина чуть заметно подмигнула Лиле — они явно что-то задумали, но я не стал спрашивать, что именно.

— Кстати, — сказала Арина, поворачиваясь к Игорю. — К тебе сегодня подходили какие-то девушки.

— Подходили, — он не отрицал.

— И что ты им ответил?

— Сказал, что подумаю.

— А что думать? — Арина усмехнулась. — Девушки красивые, вежливые. Сходил бы, развеялся.

— Может быть, — ответил Игорь, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка смущения.

Леонид, услышав это, фыркнул в кружку, и я понял, что сегодняшний день действительно удался.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, я сидел на крыльце, глядя на звёзды, и чувствовал, как Алиска внутри меня подаёт голос.

«Ты доволен, пап?» — спросила она, и в её голосе не было обычной сонливости — скорее, спокойная удовлетворённость.

«Доволен, — ответил я. — Но это только половина дела. Впереди финал».

«Кленов всё-таки постарается нагадить, — сказала она, и в её голосе прозвучала уверенность, которая могла означать только одно: она чувствовала это, чувствовала его злость и его желание отомстить. — Он не простил тебе вчерашнего разговора».

«Пусть попробует, — ответил я. — Я готов».