Кабинет председателя финансового комитета губернского управления Министерства Магических Ресурсов дышал основательностью, спокойствием и непоколебимостью имперской бюрократии. Тяжелые дубовые панели на стенах поглощали любые лишние звуки, толстый ковер скрадывал шаги просителей, а за окном моросил не то дождь, не то снег — с этими перепадами погоды не разберет, наверное, даже синоптик.

Аристарх Львович, чиновник в чине статского советника, сидел за массивным столом и смотрел на лежащую перед ним папку с документами. Настроение у него было умиротворенным. Обед прошел великолепно, кофе оказался правильной температуры, а текущая работа не предвещала никаких потрясений.

На столе лежали две заявки из Каменоградского отделения. Первая — на финансирование некой системы мониторинга магосетей под названием «Пульс». Вторая — на глубокую модернизацию локального министерского портала и прочую цифровизацию работы.

Аристарх Львович аккуратно поправил очки в золотой оправе.

В любой другой день, в любой другой ситуации процедура обработки подобных бумаг пошла бы по давно накатанным, смазанным и проверенным десятилетиями рельсам. Статский советник инициировал бы создание специальной оценочной комиссии. Комиссия, состоящая из уважаемых, никуда не спешащих людей, затребовала бы подробную презентацию проекта. Затем потребовались бы дополнительные отчеты об экономической целесообразности, справки о квалификации подрядчиков, технические обоснования и заключения независимых экспертов.

Процесс тянулся бы месяцами. Просителям из провинции пришлось бы не раз и не два приехать в губернский центр, обивать пороги, сидеть в приемных и вести долгие, витиеватые разговоры. В ходе этих бесед Аристарх Львович, со всем присущим ему тактом, намекнул бы на то, что бюджет не резиновый, что желающих много, и что государственная машина требует определенного… участия. В конце концов, шестеренки бюрократии вращаются гораздо плавнее, если их вовремя и щедро смазывать. Солидный процент от выделенных средств традиционно оседал бы в правильных карманах, все остались бы довольны, а проект получил бы свой урезанный бюджет.

Это была классика, основа стабильности.

Аристарх Львович перевел взгляд на подпись в конце документа.

Начальник Каменоградского отделения ММР, князь В. П. Милорадович.

Чиновник тяжело вздохнул и отодвинул от себя пустую кофейную чашку. Никакой комиссии не будет. Никаких презентаций, затягивания сроков и намеков на благодарность тоже не предвиделось. Привычная и любимая схема ломалась на корню.

Причина тому крылась не в тексте документа, а в событии, произошедшем тремя днями ранее.

В этот самый кабинет зашел человек. Он не записывался на прием, не показывал документов секретарю. Он просто открыл дверь, сел в кресло напротив и негромким, лишенным всяких эмоций голосом передал распоряжение с самого верха. Из столицы. Из приемной самого графа Александра Николаевича Салтыкова.

Запрос не сопровождался казенной бумагой с гербовой печатью. На нем не стояло ничьей подписи. И именно поэтому проигнорировать его не представлялось возможным.

К официальным обязанностям всегда можно подойти, спустя рукава, подзатянуть, «ошибиться» время от времени, переложить вину на подчиненных, никому не будет до этого дела. А вот слова, сказанные посланником важного человека с глазу на глаз, дело совершенно иного толка. Последствия непокорства в таких случаях измерялись не выговором с занесением в личное дело, а сломанной карьерой, тюремным сроком, а зачастую и внезапным ухудшением здоровья с летальным исходом. Граф Салтыков не терпел препятствий на своем пути.

Суть негласного распоряжения была кристально ясна. На всем, что приходит из Каменограда за подписью Милорадовича или некоего Волконского, следовало немедленно ставить разрешающую визу. Без вопросов. Без комиссий. Запросят двойной бюджет — одобрить и перевести в тот же день. Запросят редких специалистов — выделить из резерва. Попросят достать Луну с неба — немедленно начать расчет траектории и готовить смету на лунную экспедицию.

Аристарх Львович откинулся на спинку кресла, постукивая ручкой по столешнице.

Разум чиновника, привыкший к кулуарным интригам, пытался найти логику в происходящем. С чего вдруг Салтыков взял под свое крыло Каменоградское отделение? Отношения между домами Салтыковых и Милорадовичей представляли собой классический публичный секрет. Вслух о древней вражде никто не говорил, но каждая собака в Империи знала, что они на дух друг друга не переносят. Владислава Милорадовича в свое время и сослали в эту уральскую дыру именно стараниями оппонентов.

А теперь что же? Внезапное перемирие? Странная, необъяснимая дружба? Политический альянс против третьей силы?

И кто, черт возьми, такой этот Волконский?

Фамилия не из известных, влияния в обществе не имевшая. Младший советник. Абсолютный ноль в аппаратном весе. Однако посланник графа произнес эту фамилию с тем же нажимом, что и фамилию князя. Словно этот никому не известный советник представлял собой фигуру не меньшей значимости.

Аристарх Львович покрутил ручку в пальцах. Воистину, странные наступают времена. Непонятные течения зарождаются в столице и докатываются до провинции, ломая привычный уклад. В воздухе отчетливо пахло большими переменами, а там, где дуют ветры перемен, чиновникам вроде него легко простудиться насмерть.

Он усмехнулся своим мыслям.

К огромному счастью, в этих играх титанов ему не отводилось никакой серьезной роли. Он не собирался лезть в тайны министра и выяснять подоплеку столичных союзов. Его задача была проста, понятна и абсолютно безопасна, если следовать инструкциям.

Аристарх Львович щелкнул кнопкой ручки, затем придвинул к себе заявку на финансирование системы «Пульс» и размашисто, уверенно поставил разрешающую резолюцию. То же самое он проделал со вторым документом, касающимся обновления портала.

Всего-то подписать две бумаги, закрыть папку, передать ее в казначейство на немедленное исполнение и навсегда забыть про эти странные телодвижения на периферии Империи.

Он нажал кнопку селектора, вызывая секретаря. Жизнь продолжалась, и в ней еще оставалось место для хорошего вечернего чая.

* * *

Место встречи изменить… Можно, конечно, но мы не стали. По крайней мере, Милорадович ничего такого не говорил, как не обмолвился и об отмене тренировки, а следовательно, ей быть.

По пути на нашу тренировочную заброшку мы с Баюном тщательно следили, чтобы не прицепился «хвост». В прошлый раз, перед самой атакой наемников, это не помогло, но отказываться от полезной привычки я не собирался.

Отслеживали окрестности и на предмет возможной засады: место-то хорошее, благодатное. Подкараулить, расстрелять или накрыть тяжелой боевой магией самоход, а если сразу не помрем — окружить и добить. Безлюдная промзона, никаких свидетелей нет, полиция сюда едет неохотно и долго, да и вызывать ее некому, потому можно разгуляться. Мой служебный транспорт отнюдь не являлся пуленепробиваемым, а обещанный трофейный броневнедорожник еще только находился на пути в мои заботливые руки.

Но ничего подозрительного по пути не обнаружил ни я, ни Баюн. Фамильяр в этот раз в полную силу пользовался своими магическими чувствами, отслеживая округу, вероятно, на километры от точки нашего пребывания. Чисто.

Потому — заброшенный цех, опоздание ровно на одну минуту, ржавая металлическая дверь. С первого же шага внутрь интерьер нагнал воспоминаний о вчерашнем побоище. Огромная дыра в кирпичной стене напротив входа, пробитая направленным взрывом. Еще одна прореха, поменьше и с оплавленными краями, рядом с входной дверью — ее прожег князь, испарив одного из боевиков лучом концентрированной энергии. Кое-где на стенах виднелись свежие выбоины от автоматных пуль, местами на полу темнели следы гари, где врагов настигал мой «Крематорий».

Но при всем этом великолепии разрушений ни единого следа самих трупов, ни пятна крови, ни даже стреляной гильзы обнаружить не получилось. Чистильщики Милорадовича отработали на совесть. Как будто тут просто бездомные или подростки жгли костры.

Но если мертвых участников минувшего боя не наблюдалось, то живые присутствовали в полном составе. Князь обнаружился на своем привычном месте в центре зала, о чем мне заранее услужливо подсказали «Весы».

— Дмитрий Сергеевич? — голос Милорадовича разнесся под сводами здания. — Вижу, вы все-таки явились.

— Не припоминаю, чтобы мы говорили об отмене тренировки, Владислав Петрович, — усмехнулся я, подходя ближе. — Плюс, если бы вы не думали, что я явлюсь, то и сами бы тут не находились.

— Верно, — князь снял пальто и аккуратно сложил его на уцелевший ящик. — Приступим?

— Разумеется. Но сперва хотел обсудить один рабочий вопрос.

— Так давайте обсудим. Излагайте.

— Скажите, Владислав Петрович, есть ли такая магия, которая позволяет пробить небольшое отверстие в постоянном щите противника? Пусть даже на мгновение, без разрушения всей структуры барьера.

— Для вашего «Крематория», я полагаю? — Милорадович мгновенно уловил суть.

— Совершенно верно. Чтобы искра прошла за периметр защиты. Вчера этот нюанс доставил мне некоторые неудобства.

— Понимаю. Полноценные щитобойные чары вы, думаю, освоите в довольно скором времени, но даже этого времени у вас нет. Нужно что-то экономичное и точечное.

— Да. Подскажите, есть ли в целом такая магия?

— Есть, — кивнул князь. — Используется как часть комбинированных атак опытными дуэлянтами. Я вас научу, но сначала давайте-ка разомнемся.

Первая часть тренировки прошла по устоявшемуся сценарию. Атаки, блоки, уклонения, короткие перебежки между станками. Я гонял ману по каналам, отрабатывал кинетические удары, а Милорадович методично и без видимых усилий их парировал. Впрочем, я замечал, что князь сегодня слегка отвлечен. Наверняка обдумывал предстоящий урок и структуру заклинания, которое мне понадобится. Мне, правда, от его задумчивости легче не становилось — бил он так же жестко и точно, а защиты отнюдь не ослаблял.

В конце концов он поднял руку, подавая знак остановиться. Дыхание у него даже не сбилось.

Князь начал объяснять концепцию. Заклинание оказалось хитрым, требовательным не столько к грубой силе, сколько к филигранному контролю над точностью намерения и потоком энергии. Суть заключалась в том, чтобы создать крайне малого диаметра (конкретно для моих целей, а так это не обязательное условие) сгусток энергии, структурно похожей на типичное силовое поле, из которого щиты и состояли, но с небольшими отличиями. Сгусток, способный ввинтиться в чужой защитный барьер, создать отверстие и раздвинуть его края на долю секунды.

Милорадович подробно разобрал со мной формулу, показал правильный вектор приложения силы и объяснил, как нужно выговаривать ключевые слова для максимальной концентрации эффекта.

Остаток тренировки ушел на отработку этого заклинания. Разумеется, полным «Крематорием» я бить по князю не стал — не дай Бог вспыхнет, неловко выйдет. Работал исключительно этим новым пробивным плетением, которое про себя окрестил «Шилом».

К исходу второго часа я более-менее с ним освоился. Мое «Шило» пробивало плотный тестовый барьер князя, но держалось отверстие очень недолго и получалось не каждый раз. Прикручивание этого компонента к основному алгоритму «Крематория» обещало стать той еще задачкой. Потребуется тщательно отладить тайминги, чтобы прокол щита осуществлялся за микросекунду до подлета искры «Розжига». Но вопрос был абсолютно решаемым, просто требовал времени на кодинг.

Я опустил руки, тяжело дыша.

— А о защите вы уже подумали? — спросил Милорадович, подходя ко мне. — Заклинание «Тишина» ведь больше не спасает, учитывая, что наши оппоненты перешли на обычное огнестрельное оружие.

Он был прав на сто процентов. Выжигание магических контуров бесполезно против куска железа и пороха.

— Есть у меня на этот счет следующая идея, — ответил я, вытирая пот со лба. — Заклинание, которое действует практически как мой «Страж», но с некоторым изменением принципа постановки защитных полей.

— Через точечные щиты? Я заинтригован.

— Алгоритм будет обнаруживать момент выстрела и создавать миниатюрный, но экстремально толстый и плотный щит. И не перед пулей, а прямо в стволе оружия врага. Полностью непроходимый. Ни для твердых тел, ни даже для пороховых газов.

Милорадович заинтересованно вскинул бровь.

— Вот как? В таком случае, если щиту хватит плотности удержать давление, ствол может попросту разорвать в руках стрелка.

— Да, — подтвердил я. — Вопрос только в проекции щита на достаточную дистанцию и точности этой проекции. Чтобы канал ствола перекрывало намертво. Дуло оружия почти всегда выходит за сферу стандартного постоянного щита при стрельбе, так что проблем с обходом чужой защитной магии не возникнет. К слову, скажите, у вас остались вчерашние трофейные автоматы и патроны с порохом?

— Понял, — князь сразу оценил перспективу. — Вам нужны стрельбы для записи параметров физических выстрелов. Организую.

Мы так уже делали, собирая данные для настройки «Тишины» — Милорадович выгнал своих ребят на стрельбище среди ночи, но тех, кто такому делу всегда рад. А при стрельбе замерялись все возможные показатели, позволявшие алгоритму определить стрельбу из магострела конкретно по мне.

Так и для этого нового алгоритма сделаем. Ничего принципиально нового.

— К слову, Дмитрий Сергеевич, — Милорадович сменил тему. — Насчет временного жилища для вас.

— Слушаю.

— Есть у меня охотничий домик в лесу, приблизительно в тридцати пяти километрах от города. Место уединеннее некуда, глухомань. Но больше интереса для вас представляет то, что находится под домиком. Впрочем, увидите сами.

Вот это то, что нужно. Никаких соседей, за жизни и здоровье которых следовало бы переживать, никаких случайных свидетелей, способных в дальнейшем создать мне головную боль, донеся в полицию и заставив пояснять ситуацию служителям закона. На такой территории можно будет развернуться в полную силу, организовать полноценную западню, возможно, даже ловушки расставить… Спланировать бой от и до, в нескольких вариантах, каждую позицию на местности выучить.

А когда придет время — намеренно слить информацию, если враги сами к тому моменту меня не отследят.

— Спасибо, Владислав Петрович!

— Благодарите действиями, — ровным тоном осадил меня князь. — К примеру, планомерным уничтожением врага и собственным выживанием.

Только логистический вопрос оставался незакрытым. Не на такси же мне ехать, в конце концов.

— Будет сделано. Могу я взять служебный самоход, чтобы туда добраться?

— Можете, но зачем? Личный транспорт, как мы и договаривались, получите завтра. Оформление документов почти закончено. Его и опробуете, добираясь до места действия. А сегодня, если ночевка в моем кабинете вас устраивает, предлагаю остаться там.

— Устраивает, разумеется.

— Вот и славно. В таком случае, до завтра, Дмитрий Сергеевич.

Распрощавшись с Милорадовичем — и, разумеется, пройдя восстановительную терапию с помощью магии Баюна — я направился к самоходу. Погрузился в него, пропустив вперед верного фамилиара, завел двигатель — но направился пока не домой.

Имелся в промзоне некий инструмент, у которого скоро может найтись новое применение. Ноутбук. Тот самый, одноразовый, с которого я ломал министерский портал, в надежде мотивировать власть имущих выделить под это дело бюджет.