— Ах, да. Вы ведь занимаетесь сноходчеством. Впечатляющий успех за столь короткое время, Дмитрий Сергеевич. И вас, господин Баюн, похвала тоже касается.

— Благодарю, — муркнул кот. — Наш подопечный исключительно талантлив.

Уверен, что не говорил ему про эти опыты, а он все равно знает. Непонятно, откуда. Неужели Мария или Василиса рассказали? Вряд ли князь регулярно с ними беседует, особенно на тему моих успехов.

Значит, просто следит, причем методами, о которых я не знаю. Наш с Баюном разговор про некромантию вслух был первым и последним, в таком случае. Теперь только телепатия, на предмет чего угодно, чего князю знать не положено.

В принципе, можно было и не удивляться. Такие люди, как Милорадович, приучены к контролю всего, что только могут контролировать, и знанию обо всем, что можно знать. Особенно это касается собственных учеников.

Интересно, догадался ли он и про феномен моей души, которая еще не прикипела к телу до конца, что и позволяет мне гораздо увереннее сноходить? Дойдет ли он логическим путем до самого факта попаданства?

Ай, да какая, по сути, разница. Если догадается — тут же и расскажу, все равно ведь собирался. Просто хотелось бы всех собрать, и уже в спокойной, безопасной обстановке, с самой хитрой рожей из возможных, выложить все карты на стол. Так оно как-то красивее будет.

— Да, есть такое, — спокойно подтвердил я, не выказывая ни малейшего удивления его осведомленности.

Милорадович медленно кивнул, принимая мой ответ как должное.

— Так или иначе, я настоятельно вам рекомендую об этих наблюдениях больше не распространяться никому, — произнес он с нажимом. — Если я правильно понимаю, ваша технология исключительно опасна в неправильных руках, и эту концепцию нужно разрабатывать и внедрять со столь же исключительной осторожностью. Манипуляция молекулами… Надо же, а ведь всего месяца три назад вы манипулировали разве что молекулами спирта.

— Понимаю, — согласился я. — И тоже придерживаюсь такого мнения. Нужна секретность, доверять нельзя никому. Потому первые разработки в тайне, а выпустим… Когда я придумаю, как защитить технологию от раскрытия принципа.

— Займитесь этим, — одобрил князь. — Что касается нового жилища для вас, у меня есть одна идея. Место уединенное, как вы и просили. Но сначала нужны некоторые приготовления, думаю, завтра все будет готово.

— Принято.

Остаток нашей беседы мы посвятили сугубо рабочим вопросам. Контраст между планированием обороны от убийц и обсуждением муниципальных бюджетов казался разительным, но именно из таких контрастов теперь состояла моя жизнь.

Милорадович, к примеру, сегодня собирался отправлять запросы на финансирование «Пульса» и модернизации министерского портала. Князь предвидел возможные сложности, необходимость длительного согласования, «защиты» проекта, так сказать… Возможно, применения некоторого давления на вышестоящих. Так или иначе, процесс должен был занять время, а потому по «Циклону» и порталу авралов не предвиделось.

Мне, в свою очередь, делиться было особо нечем. Кое-какие загвоздки по бумажной части, которые я уже знал, как разрулить, некоторые вопросы, требовавшие уточнений… Ничего необычного, в общем.

На этом мы и закончили разговор. Работа не ждала.

* * *

Мы спустились со стратегических высот четвертого этажа на свой, рабочий второй. «Весы» доложили мне об активности в приемной еще во время разговора с Милорадовичем, да так и оказалось. За столом сидела Мария, быстро перебиравшая какие-то документы. Выглядела она на удивление свежей и отдохнувшей. Прогресс налицо. Видимо, хорошие новости о состоянии Ильи помогли секретарю успокоить нервы и нормально выспаться.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич! — она подняла голову и улыбнулась, но улыбка долго не прожила. Видимо, что-то не то с моим внешним видом.

— Доброе, Мария Ивановна, — кивнул я, проходя мимо ее стола.

— А чего это вы в пальто? — она нахмурилась, оглядывая мою фигуру. — Вам что, холодно?

— Нет, — я слегка ухмыльнулся. — Жарко.

Мария прищурилась, присматриваясь внимательнее.

— А с волосами у вас что? — ее голос дрогнул. — И руки… Дмитрий Сергеевич, у вас пальто будто прожженное!

Прятать очевидное не имело смысла. Беречь ее спокойствие? Уже беспокоится. Соврать? А зачем?

Итак я, словно эксгибиционист, распахнул перед ней полы испорченного пальто, демонстрируя свой наряд — растянутую домашнюю футболку с подпалинами и широкие спортивные штаны.

— Ну не в таком же виде, в конце концов, на официальном рабочем месте присутствовать, — заметил я.

Мария замерла, едва не выронив из рук очередной документ. Открыла рот, силясь что-то произнести, ее глаза так и грозились из орбит вылезти.

— Что… Что случилось⁈ — наконец выдохнула она, бледнея.

— Двери заварили, квартиру подожгли, — невозмутимо пояснил я, запахивая пальто обратно. — Так что гардероб мой на ближайшее время несколько ограничен. Сегодня заеду посмотрю, что уцелело.

Она снова открыла рот. На ее лице явственно читалась надвигающаяся паника.

Вот черт. Только человек в норму пришел, выспался, а я опять ей стресс организую. Неаккуратненько.

— Мария Ивановна, посмотрите на меня, — я сменил тон на более мягкий, но сохранил уверенность. — Видите? Я стою перед вами. Живой, относительно здоровый и совершенно не переживаю по этому поводу. Вот и вы не переживайте. Дело житейское, разберемся.

Она судорожно сглотнула и кивнула, хотя по ее глазам было видно — до полного спокойствия ей далеко.

— Сделайте мне, пожалуйста, кофе, — попросил я, чтобы занять ее привычным делом. — И сахара туда насыпьте ложки две, что-то меня с этими приключениями на сладенькое потянуло.

Я развернулся и вместе с Баюном прошел в свой кабинет. Опустился в кресло, придвинул к себе небольшую стопку документов на рассмотрение и подпись, включил компьютер, и взялся за дело.

* * *

Спустя пару часов работы Баюн запрыгнул на край стола, уселся и уставился на меня.

— О чем мыслишь, задумчивый хозяин? — произнес он.

— О работе, — ответил я, не отрывая взгляда от цифр в документе.

«А если не вслух говорить?» — раздался в моей голове телепатический голос кота.

Я усмехнулся. Хорошо же он меня понимает.

«А если не вслух — мозгую, как бы нам обезопасить „Алгоритмическое Разделение“, — мысленно ответил я, перелистывая страницу. — Нужно сделать так, чтобы исходный код, сам принцип работы заклинания, не был известен никому, кроме нас двоих».

«Чтобы каждым конкретным алгоритмом пользовались только по прямому назначению, а своих изобрести не могли, — продолжил мою мысль Баюн. — Иначе беда может быть колоссальная».

«Да. Князь прав, нужно проявлять крайнюю степень осторожности в плане того, кто и что может делать с этой магией. Даже с государством опасаюсь делиться наработками».

«Нынешний император — довольно неплохой человек, — заметил фамильяр. — Не лишен здравого смысла».

«Но при нем в министрах сидит Салтыков. И кто знает, сколько еще ему подобных управленцев окопалось в столице и регионах».

«Твоя правда. Но помни, что власть императора отнюдь не абсолютна».

«Возможно, — парировал я, ставя подпись на отчете. — Но пока государством управляют салтыковообразные, есть в том вина императора или нет, любое наше открытие пойдет, в конечном итоге, на укрепление их личной власти и набивание их же карманов. А я бы все-таки хотел помочь народу. Всему — от жителей нашей Империи до африканских племен, для которых даже чистая вода в данный момент относится к разряду роскоши. И при этом даже ему, народу, не готов доверить исходный код. В нем, народе, много разных людей бывает. Один пожар потушит, а другой его разожжет».

«Понимаю, благороднейший хозяин, — в ментальном голосе Баюна проскользнула доля уважения. — Значит, нужна абсолютная секретность».

«И защита от изучения технологии. Если мы соберем какой-то прибор и запустим его в массы, люди должны иметь возможность им пользоваться, но узнать, как именно он работает, не должны».

Баюн задумался.

«Звучит как та еще задача, — наконец выдал он. — Дай угадаю, у тебя уже имеются идеи из прошлого опыта?»

«Есть такое дело, — я улыбнулся, принимая из рук вошедшей Марии кружку с кофе. Кивком поблагодарил ее, и дождался, пока за секретарем закроется дверь. — Они-то как раз и идут мне в голову. Взять, к примеру, концепцию „клиент-сервер“».

«Поясни», — попросил кот.

«В айтишке это работает так: есть центральный, мощный и сверхзащищенный компьютер — сервер. На нем хранится самое мясо программы, скажем так, самая вкусная начинка. А у пользователей в руках только клиентские приложения. Они ничего не умеют сами, только собирают информацию, отправляют запрос на сервер и получают обратно команду к действию. Если перенести это на магию — то получится некое алгоритмическое поле, вроде тех, что я сам на себя вешаю для пользования алгоритмами, но побольше и помощнее. А клиентские артефакты или даже заклинания будут просто к нему обращаться».

«Мудрено», — оценил Баюн.

«Но уязвимо. А если до „сервера“ не получится достучаться? А если его развеют? Мне самому не слишком нравится этот подход, предпочитаю автономные решения. Они надежнее, артефакт должен работать сам по себе».

«Тогда как прятать начинку?»

«Тут есть еще одна мысль. Принцип обфускации кода. Запутывание. Мы пишем четкий алгоритм, а потом компилируем его в такой хаотичный, нечитаемый комок, что ни один местный эксперт не разберет, где там причина, а где следствие».

«Надо бы подумать, как это реализовать магически…» — отозвался фамильяр.

«И над шифрованием, в идеале, и… В общем, много над чем».

«Да, — согласился Баюн. — И над вопросом реализации. Ты сам все это не потянешь».

«Факт. Нужно больше спецов. Я могу придумать простые применения этой технологии, вроде кислородного или водяного фильтра. Но для более сложных, углубленных применений нужна экспертиза настоящих ученых. Светил медицины, физики, химии…».

«Многовато народу получается, — засомневался кот. — Утечка информации неизбежна. Кто-то проболтается про твои алгоритмы».

«Не проболтается, если не будет знать всей картины. Это называется принцип „нулевого доверия“, — я сделал глоток сладкого кофе. — Никто из них не видит работу друг друга, знает только, что надо сделать, но зачем — не знает. А свожу все эти данные в финальный алгоритм и компилирую код только я один. За закрытыми дверями».

«Допустим. План хорош. А где ты на это все деньги возьмешь?».

Это хороший вопрос.

«Небольшой стартовый капитал у меня теперь имеется. Спасибо неведомому убийце за спонсорскую помощь в виде внедорожника. Но этого действительно может быть маловато. Моя технология дешева, но серийное производство… Оно дешевым не бывает».

Мы оба замолчали, обдумывая масштаб вырисовывающихся задач. Это уже куда тяжелее, чем разработать магическую переменную, что в свое время сделала алгоритмическую магию в целом возможной.

«Ладно, — подвел итог я, возвращаясь к отчетам. — Нам обоим есть над чем подумать. Но все эти глобальные планы имеют смысл только при одном условии».

«Если мы доживем до их реализации», — закончил Баюн.

«Именно. Необходимо дожить хотя бы до конца недели. А значит — сосредоточиться на киллерах в первую очередь».

* * *

Остаток рабочего дня прошел абсолютно обыденно. Главным моим личным достижением за эти часы стала успешная чистка зубов с помощью доработанного алгоритма разделения. Сканирующий импульс четко отделил эмаль и слизистую от налета, и магическая волна вычистила ротовую полость до скрипа. Быстро, эффективно и без посторонних инструментов. Оставалось только сплюнуть и рот прополоскать.

Единственным моментом, нарушившим бюрократическую идиллию, стал разговор с Василисой в лаборатории.

— Ты притягиваешь катастрофы, Волконский, — устало констатировала она, глядя на мою домашнюю футболку, проглядывавшую из-под распахнутого пальто. — Сколько еще ты будешь рисковать своей жизнью без малейшего толку? Тебе совсем жить надоело?

Переживала, понятное дело. Уже не за проект и не за работу, а вполне себе за меня. Как за некое подобие друга, полагаю.

— Василиса, — ответил я максимально спокойно. — Я их к себе домой не приглашал. О причинах, почему они вообще на меня нападают, не имею ни малейшего понятия. Я перестраховался, как мог, принял все доступные меры безопасности, но этого оказалось мало. Враг тоже учится. Тем не менее, я еще жив, а про большинство нападавших такого сказать нельзя. Чего теперь переживать?

Она поджала губы, обдумывая мой ответ. Крыть ей было нечем, в нападениях ведь и правда не было моей вины, а в этот раз я даже не подставлялся намеренно.

— Постарайся оставаться живым и дальше, — бросила она напоследок, возвращаясь к своей работе.

Засиживаться до глубокой ночи я сегодня не планировал. Ровно в шесть вечера, по окончании официального рабочего дня, собрался и вышел в приемную. Нужно было заскочить домой. Там остались уцелевшие вещи, мультиварка, какая-никакая одежда, и бросать это имущество на произвол судьбы я не собирался.

Мы спустились на первый этаж вместе с Марией. Она шла рядом, то и дело бросая на меня короткие, нерешительные взгляды.

— Мария Ивановна, — произнес я, когда мы вышли в холл. — Имею стойкое ощущение, что вы хотите меня о чем-то спросить.

Она смутилась, щеки слегка порозовели.

— Да мелочи это все, Дмитрий Сергеевич. Как можно вас беспокоить такими пустяками, когда вы такое прошли… Вам и так тяжело.

— Можно. Дозволяю, — невозмутимо ответил я. — Спрашивайте.

Мария помялась, перебирая ремешок своей сумочки.

— Я… Я хотела узнать. Вы могли бы меня научить этим вот вещам со сном? Ну, как вы к Илье ходите. Чтобы я тоже могла его проведать. В больницу зайти можно, конечно, но поговорить-то с ним так не получится…

Понимаю. Она просто хотела убедиться, что с ним действительно все в порядке. Увидеть, так сказать, воочию.

— Научить не могу, — честно ответил я. — Сноходчество слишком сложная наука для большинства людей. Пока освоите, Илья уже десять раз выздоровеет. Но могу попробовать организовать встречу. Могу же, Баюн?

Я скосил глаза на кота, идущего рядом со мной.

— Можешь, — отозвался фамильяр своим бархатным голосом. — С моей помощью и при должной концентрации… Проведем за руку, я думаю.

Охранник на посту кивнул нам, желая хорошего вечера. Мы ответили взаимностью, после чего вышли из здания.

— Ну вот, — я снова посмотрел на Марию. — Эксперт дал добро. Сегодня ночью попробуем, если хотите.

Ее лицо мгновенно просияло.

— А что мне нужно делать? — торопливо спросила она. — Куда-то подойти? Какие-то ритуалы провести?

— Никаких ритуалов, — я усмехнулся. — Просто ложитесь спать у себя дома, как обычно. Постарайтесь успокоиться и ни о чем не переживать. Я сам вас найду.

На том мы и распрощались. Мария, счастливая и окрыленная, побежала на автобус, а мы с Баюном направились к припаркованному самоходу.

* * *

Спустя несколько минут мы уже поднимались на свой этаж. Вместо срезанной спасателями двери теперь стояла простенькая, дешевая, деревянная — зато быстро. Чтобы не лезли в квартиру забрать уцелевшее.

Я отомкнул дверь, пропустил Баюна внутрь, а следом зашел и сам.

Выбитое окно в гостиной затянули пленкой, которая теперь мерзко шуршала на ветру. Стены покрывал слой черной копоти.

При дальнейшем осмотре моего (бывшего?) жилища незначительная, но ощутимая тоска все же кольнула душу. Я тут все-таки порядок и уют наводил, старательно и с душой. Отмывал, расчищал, налаживал быт. И вот теперь все мои труды насмарку.

Впрочем, жить тут еще можно было. Спальня, кухня и ванная комната остались практически целы. Огонь бушевал в гостиной и коридоре, на все остальное перекинуться не успел — видимо, тушение у меня заняло куда меньше времени, чем казалось изначально. Вонь гари, конечно, въелась везде, но даже с этим можно было справиться. К примеру, пошаманив с очищающим заклинанием на базе моего «Алгоритмического Разделения» — пустить по стенам такую же магическую волну, которой чистил собственную кожу, чтобы отторгнуть копоть. Заменить окно, поставить нормальную дверь, и можно жить дальше. Люди, в Каменограде и не только, жили в условиях и похуже.

Но оставаться здесь или нет — не вопрос комфорта. Речь все так же о безопасности окружающих.

Где я есть — туда ударят. И еще жестче, чем в прошлый раз, вместо пожара взорвать подъезд, например, или еще чего. Нельзя подставлять ни в чем не повинных соседей под удар из-за своих разборок. Мое присутствие здесь превращало обычный дом в зону повышенной угрозы.

Поэтому уходить надо. Что бы там ни придумал Милорадович с новым жильем — там и придется обитать.

Я прошел на кухню, забрал свою ненаглядную мультиварку, выгрузил заготовленную еду из холодильника в большой пакет. В спальне нашел спортивную сумку, закинул туда уцелевшее белье, пару рубах и теплые штаны, плюс свой рабочий костюм. Сгреб документы и мелкую электронику.

Баюн молча наблюдал за моими сборами, сидя на уцелевшем подоконнике.

— Готов? — спросил я, застегивая молнию на сумке.

— Всегда, — отозвался кот и спрыгнул на пол.

Мы вышли из квартиры, и я плотно прикрыл за собой хлипкую деревянную дверь. Прощай, берлога. Ты сослужила мне хорошую службу.

Я спустился вниз, загрузил вещи на заднее сиденье и в багажник самохода. Завел двигатель.

Самоход тронулся с места, ведомый мной в сторону заброшенной промзоны. Настало время для тренировки с Милорадовичем. Никакие отговорки не считаю приемлемыми.