Сноходчество в эту ночь прошло без проблем. Я уже начинал привыкать к этому процессу — переход границы между реальностью и миром сновидений становился все более будничным делом, вроде утренней поездки на работу. Никаких прорывов в новые, неизведанные слои бытия не случилось, но запланированные визиты состоялись четко по графику.

Сначала я, разумеется, заглянул к Илье. Процедура была отработана: прошел сквозь пространство меж снов, заявился в сон, стабилизировал локацию — ту самую крышу… Материализовал угощение. Илья не требовал, но так уж сложилось, что без «поляны» я к нему в гости не хаживал, а традиции уважать надо.

В этот раз, правда, обошлись без шаурмы, щей, пельменей и прочего серьезного провианта. Я притащил в сон свежие воспоминания о сегодняшнем вечере — хрустящие соленые крекеры и домашний плавленый сыр, еще теплый. Илья оценил по достоинству, уплетая виртуальное лакомство за обе щеки. Да и я тоже хоть во сне насладился плодами трудов своих в полной мере, хоть и не вполне настоящими, зато с нулем реальных калорий и в компании доброго товарища.

Я рассказал ему про события вчерашнего вечера, от облавы на заброшке до попытки запечь меня в собственном соку, и в собственной же квартире. Пересказывал с душой, с огоньком, даже демонстрацию соткал в пространстве усилием воли, чтоб Илья мог, будто в кино, просмотреть мои воспоминания. Пусть, надо ж как-то развлекать человека, в коме лежать ведь совсем скучно, наверное.

Правда, блокбастер вышел короткий, всего на несколько минут в сумме, хоть мне и казалось раньше, что бой и спасение из пожара заняли целую вечность.

Илья смотрел и слушал с немалым интересом, похрустывая крекерами и прихлебывая мной же сотворенный цикорий. Значит, уже не зря я к нему наведался.

Баюн, материализовавшийся рядом с нами в виде особенно пушистой и самодовольной тени, дополнил мой рассказ подробностями про героических полицейских, и тоже с демонстрацией. Хоть я знал, что они вступили в бой, но подробностей не ведал, а потому слушал точно так же, как Илья меня до того.

Удивительно, но один из полицейских смог на равных сразиться с одним из убийц, выстоять под лучом огня, и даже шансы на победу имел отнюдь не нулевые, если бы не прикрытие. Баюн, впрочем, решил эту проблему.

По всему получалось, что у старшего из приставленной ко мне наружки тоже имелась весьма интересная биография и серьезная подготовка. Простые опера так заклинания не плетут. Надо будет при случае сказать ему спасибо, если, конечно, представится такая возможность. Жаль только имени его не знал — только то, что напарник звал его Палычем. Но я думаю, что можно спросить у следователя.

Закончив с боевыми сводками, я перешел к гвоздю программы — технологиям. Вкратце обрисовал Илье свою идею по «Алгоритмическому разделению» и реверсивному применению «Крематория» для тушения пожаров и молекулярной очистки.

Илья отреагировал неожиданно. А именно, охренел настолько, что сама локация, которую я заботливо создал в его сне, пошла рябью. Бетонная крыша под нами мелко задрожала, а фиолетовое небо на мгновение мигнуло помехами, как сломанный телевизор. Мне пришлось приложить усилие воли, чтобы снова стабилизировать место нашего пребывания, пока нас обоих из него не выкинуло.

— Ты хоть сам понимаешь, что придумал? — тихо произнес Илья, глядя куда-то прямо перед собой.

Он с физикой был знаком куда лучше меня. Инженер все-таки, железячник, человек, понимающий суть процессов. И, похоже, мои наброски впечатлили его куда больше, чем меня самого. Там, где я видел лишь базовые идеи и абстрактные «безграничные возможности», он, похоже, осознавал эти возможности вполне конкретно и предметно.

— И что же? — спросил я, крайне заинтересованный в его экспертной точке зрения.

— Манипуляция молекулами. С минимальными энергозатратами, — Илья покрутил в руках надкушенный крекер. — Молекулы — это же все, Дим. Вообще все. Круче были бы только атомы — но ты и до них, может дойдешь…

— Имеешь какие-то конкретные мысли?

— Имею столько, что в голову не влазят, — он потер лоб свободной рукой. — Батюшки… Дай чуть времени. Надо помозговать немного. Это же и синтез новых материалов, и идеальная очистка руд от примесей без химии, и… Да тут вообще все производство перевернуть можно! Всю науку!

— Да там, на самом-то деле, много надо мозговать, — я решил немного охладить его пыл. — Технология требует серьезного исследования и доработки. Я пока сам особо не понимаю, какие возможны микровоздействия кроме примитивного телекинеза, и насколько точно можно отладить аналитический компонент на таком глубоком уровне. Теория — это одно, а заставить кристалл стабильно работать с такой математикой — совсем другое.

— Ага, — Илья кивнул, возвращаясь из мира инженерных фантазий на грешную землю. Вернее, в сон, ее имитирующий. — Займемся. Надо только проснуться для начала. Хотя по магической части — это к Василисе больше, но я мне найдется, чем помочь!

— Не спеши, отлеживайся, — посоветовал я. — Мне еще надо разобраться, кто там такой наглый меня в землю закопать решил.

— Это да. Приоритеты, так сказать.

— Они самые. А что по реализации систем пожаротушения и фильтрации? Сможем собрать прототип на коленке?

— Да копейки будет стоить по железу, — Илья махнул рукой. — Пара кристаллов, плата, корпус. Только заниматься придется в свободное время — это ж не наша сфера, под такое бюджет не выбьешь.

— А ты готов? В свободное время?

— Ясное дело, готов! Ради таких вещей и учился, — Илья улыбнулся, но долго улыбка не продержалась. Он помолчал, глядя вдяль, на спящий ночной городок. — А с твоими убийцами вообще без зацепок? Ни одной ниточки?

— Ага.

— Так как ты с ними собираешься разбираться? — он посмотрел на меня с тревогой. — Мертвого-то не допросишь…

Ну да. Не допросишь. А если я все-таки найду способ допросить — то ты, Илья, знать об этом точно не будешь. Для твоего же блага и спокойного сна.

— Как-нибудь разберусь, черт его знает, — я постарался сказать это настолько уверенно и беспечно, насколько только мог. — Милорадович там трупы на экспертизу забрал, будут устанавливать личности, проверять, кто они такие, откуда оружие. Может, по ниточкам и появится какой-то круг подозреваемых.

— Хотелось бы верить, — невесело усмехнулся Илья.

— Так верь, — уверенно ответил я, поднимаясь на ноги, хоть в последнем и не было никакой нужды. — Ладно, у меня еще дела на эту ночь запланированы. Бывай, Илья. Поправляйся.

— Бывай, Дим. Осторожнее там в реале.

Я снова прошел через барьер, покинув сон друга.

* * *

Остаток ночи потратил на тренировки. Под чутким, ироничным руководством Баюна я пытался нащупать границы этого мира, проникнуть в сны из иных миров. Хоть какие-то, хоть чьи-то. Сосредотачивался, искал границы, о которых рассказывал кот.

Успехов не добыл. Ни единой зацепки. Я представлял себе поиск кого-то, но понятия не имел, как искать… Никого конкретного. Либо я делал что-то не так, либо мой уровень контроля был еще слишком низок для подобных приключений. Но он рос. Хоть и не по часам, но по дням. Скоро.

Утром меня вырвал из сна звон будильника. Телефон вибрировал и звучал на столе в кабинете Милорадовича, так, что из лежачего положения не достанешь.

Выспаться в этот раз не помогло даже сноходчество. Будто само тело неохотно откликалось на мои команды, глаза резало, в голове царствовал туман.

Хотелось закрыть глаза и поспать еще чуть-чуть. Часиков десять, не больше. И, что самое страшное, я мог себе позволить, ни одна живая душа не упрекнула бы меня.

Но нет. Не сейчас. Времени особо не имелось, а потому следовало раскачиваться.

* * *

Первым пунктом в моем утреннем расписании значился разговор с князем, поэтому я решил никуда не уходить и дождаться его прямо здесь, в кабинете. Тем временем следовало заняться еще одной насущной личной проблемой.

А именно — чисткой зубов.

Покидая свое выгоревшее жилище, я прихватил только то, что было на мне надето, плюс обувь и подгоревшее пальто с вешалки. Никаких гигиенических принадлежностей в карманах не завалялось. Можно было бы, конечно, спуститься в город, магазинчик найти круглосуточный, но это время, а побеседовать с начальством хотелось бы как можно скорее.

С другой стороны, почему бы не решить эту тривиальную проблему магически?

Вчера ночью я уже опробовал метод «Алгоритмического Разделения» для очистки собственной кожи и одежды. Полость рта — система более деликатная, но принцип должен работать точно так же.

Я сплел сканирующее заклинание, направив его вектор на собственные челюсти. Процесс требовал ювелирной точности. Нужно было считать и зафиксировать в качестве базовых переменных эмаль, дентин, ткани десен, слизистую оболочку, микрофлору, которую нельзя уничтожать, и саму слюну. Алгоритм должен был четко опознать, что является неотъемлемой частью моего организма, чтобы затем отторгнуть все лишнее — налет, остатки вчерашних крекеров и прочий мусор.

За этим увлекательным стоматологическим процессом меня и застал Милорадович.

Дверь тихо открылась. Я даже не дернулся — доступ на этот этаж имели единицы, а шаги князя я уже научился распознавать.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — невозмутимо произнес он, проходя вглубь своего кабинета. Выглядел князь свежим и собранным, словно честно проспал положенные восемь часов в самой уютной в мире постели.

— Доброе, Владислав Петрович, — ответил я, прерывая плетение и открывая глаза.

— А чем это вы тут занимаете? — поинтересовался Милорадович, снимая пальто и аккуратно вешая его на стойку в углу.

— Учусь чистить зубы без щетки и пасты.

Князь обернулся, взглянул на меня и кивнул.

— Похвальное стремление к автономии. Учитывая ваши текущие обстоятельства, навык весьма полезный, — он прошел к своему рабочему креслу и сел. — Раз уж мы заговорили об обстоятельствах. Как предполагаете решать жилищный вопрос?

Я поднялся с дивана, размял затекшую шею и подошел ближе к его столу.

— Есть определенные мысли на этот счет, Владислав Петрович. Место мне совершенно точно нужно уединенное. Без соседей. Желательно совсем.

— Во избежание лишних жертв? — уточнил князь.

— Именно, — я оперся руками о спинку стула для посетителей. — Когда вокруг мирные жители, мои руки связаны угрозой сопутствующего урона. Я не могу спокойно стрелять, бить в полную силу, опасаясь зацепить прохожего или попасть в окно многоэтажки. Им же плевать, идут вразнос, поджигают дома, расстреливают кафе. Я нахожу такой расклад несколько нечестным.

— И напасть на такое изолированное жилье им будет в разы проще, — заметил Милорадович, сложив пальцы домиком. — Ни полиции, ни свидетелей — а о последнем, уверяю, даже они думают, просто меньше, чем мы привыкли.

— Верно. И это мне тоже на руку. Пусть нападают без страха. А я подготовлюсь как следует, воевать будем на моем поле. Тогда и посмотрим, кто кого.

Князь чуть прищурился.

— А что дальше, Дмитрий? Вы же не планируете перебить их всех до единого.

Я открыл было рот, чтобы ответить, и в ту же секунду едва не прикусил себе язык, на котором уже вертелись необдуманные слова: «А мне не нужны они все. Хватит одного свежего трупа, чтобы задать ему пару правильных вопросов, я ведь это самое, в некроманты стремлюсь!»

Черт побери, вот ведь неудобство. Так привык за последнее время выкладывать Милорадовичу все начистоту, не утаивать ни единой крупицы информации кроме своего попаданства, что уже и отвык от фильтрации своей речи.

И дело было не в том, что передо мной сидел имперский чиновник, представитель той самой системы, которая триста лет назад выжигала некромантов каленым железом. Он прагматик, и, как минимум, понял бы мои мотивы, а как максимум — поддержал бы.

Дело в том, что даже само знание о моих планах несло смертельную опасность. И если я попадусь и меня убьют — нет, сотрут из самой истории — проверять будут и все окружение. Знание о моих планах убьет любого из них.

Но соврать ему прямо в глаза было задачей нетривиальной. Милорадович читал людей не хуже, чем я писал код. Фальшь он уловит моментально.

Что же. Как там говорили? Лучшая ложь — та, которая состоит на девяносто процентов из правды? Или та, в которую веришь сам?

Попробуем совместить.

— А почему бы и не перебить? — невозмутимо ответил я, глядя ему прямо в глаза. Такой вариант и правда рассматривался. В конце концов, с некромантией успех отнюдь не был гарантирован. — Не бесконечные же у них люди и деньги, в конце концов.

— Смелый план, — сухо прокомментировал князь. — Я бы даже сказал, несколько безрассудный. Вы берете противника на измор, рискуя собственной головой при каждой стычке, а ведь ни число, ни даже личная сила не на вашей стороне.

— Зато Баюн — на моей, — резонно заметил я. — Если он перестанет сдерживаться ради моего образования — план может оказаться вполне себе выполнимым. Да и я не стою на месте, развиваю свои алгоритмы каждый день.

— Но заказчика мы таким образом не обнаружим, — Милорадович покачал головой. — Пешки ничего не знают, а мертвецы не болтают. Вы просто будете отрубать щупальца, пока голова остается в безопасности.

— Над этим будем работать. Может, Баюн каким-то образом сможет помочь… — это все еще была правда. Десять процентов лжи последовали за ней. — Если взять языка живым, возможно, кот сумеет подавить их мозгодробительные чары до тех пор, пока пленник не расскажет. Будем экспериментировать.

Милорадович медленно кивнул. Видимо, мои аргументы счел логичными, а о вероятности того, что я решил податься в некроманты, даже не думал.

— Что ж, иных вариантов у нас пока действительно нет, — произнес князь. — Кроме того, ваша идея с переездом дает нам одну интересную оперативную возможность. Мы сможем провести проверку. При разных людях из вашего окружения, сколь угодно неблизкого, мы «сольем» разную информацию о месте вашего нового пребывания.

— Проверку на крота решили устроить? Хитро, — я одобрительно кивнул. — Главное, в таком случае, взять его быстро. Если его информация не подтвердится — они поймут, что информатора спалили. И он исчезнет.

— Мы устроим все так, чтобы вы будто бы были на каждом из адресов, — ответил Милорадович. — И оставим зацепки, ведущие на настоящий. Не слишком явные, но определяемые. Таким образом наблюдательные чары зафиксируют появление группы на нужном объекте и выдадут, по чьей информации пошла реакция, но при том они все равно выйдут на ваш след. По которому и явятся в вашу же западню.

— Отличная мысль! — я кивнул, искренне радуясь не только самому плану, но и тому факту, что мы благополучно ушли от щекотливой темы моих дальнейших действий. Князь ничего не заподозрил. Внимание переключилось на контрразведку. — Обязательно так и сделаем.

Я присел на стул для посетителей у стола Милорадовича. Хотел еще один момент обсудить.

— Кстати, Владислав Петрович, пока мы не перешли к текущей бюрократии, я хотел с вами посоветоваться насчет некоторых идей. Касательно дальнейшего развития наших технологий. Ночью было время подумать.

Я вкратце описал ему тушение ночного пожара. Объяснил принцип реверсивной работы моего «Крематория», выдавливание кислорода из замкнутого пространства, манипуляция составом воздуха, идеи про фильтрацию воды и системы пожаротушения, даже про «Сухой Душ» и его версию для стирки рассказал. Не стал утаивать потенциал открытия, коротко обрисовав возможные сферы применения.

По мере моего рассказа Милорадович менялся. Его обычная невозмутимость никуда не делась, но при том он стал серьезнее. Перестал крутить в руках дорогую перьевую ручку и отложил ее на край стола, сцепив пальцы перед собой. Тоже понимал, видимо, к чему все идет. Осознавал потенциал.

— Вы еще хоть кому-нибудь об этом говорили? — спросил он, когда я закончил объяснять концепцию. Тон его лишился любых светских интонаций.

— Только Илье, — прямо ответил я.

Князь слегка нахмурился.

— Разве он уже пришел в себя? Врачи докладывали, что Кузнецов пробудет в бессознательном состоянии еще минимум несколько суток — а максимум несколько месяцев…

Он прервался на полуслове, и его брови едва заметно поползли вверх.

Погодите-ка. Я что, и про сноходчество ему не рассказывал?