— Тебе помочь? С доставкой этого засранца? — предложил Баюн, подходя ближе.

Доставка действительно представляла собой проблемный момент. Тушу, даже без снаряги немалого веса, надо было дотянуть до домика, спустить в бункер… А он еще, чего доброго, сопротивляться попытается, добавит хлопот. Но под открытым небом я его ни допрашивать, ни тем более некромантить совершенно не собирался. Мало ли, вдруг за нами прямо сейчас наблюдают со стороны или вообще с воздуха? В самом бункере, конечно, могла обнаружиться хитрая прослушка или иная слежка, это ж Милорадовича убежище в конце концов, но мы с Баюном тщательно проверили этот момент за недели подготовки к этой драке и ничего подобного не обнаружили. А если даже что-то пропустили… То пускай. Значит, так тому и быть.

— Для тебя имеется задачка иного толка, — ответил я коту вслух. — Ты лучше метнись проверь, что там народец Милорадовича. Где они, что они, нет ли раненых…

Я рассуждал прагматично: о тех, кто явился мне на подмогу без приглашения, следовало знать всё. Где они находятся, что делают, куда направляются. Может, Баюн их даже отвлечет беседой или еще каким фокусом, пока я буду делать свои некромантские дела внизу. А если не получится… Об этом тоже лучше узнать заблаговременно.

— Сделаю, — кивнул кот, разворачиваясь. — Будь осторожен.

— За это не переживай, — я улыбнулся ему вслед.

И впрямь, кто бы в здравом уме мог назвать меня неосторожным? Человека, добровольно прилепившего мишень себе на спину и на собственной же рыбалке выступившего одновременно и живцом, и рыбаком. Неосторожный, ба! Вот так дурость.

Баюн скрылся в направлении просеки, а я потихоньку продолжил путь к наиболее перспективному подранку. Тому самому, которому в начале боя взорвавшийся автомат опалил лицо.

А он никуда и не спешил. Привалился спиной к деревцу, сидел под ним, вяло дыша. При ближайшем рассмотрении я заметил, что наемнику напрочь выжгло глаза, а само лицо посекло осколками разорвавшегося оружия. Это в полной мере объясняло отсутствие всяческой инициативности с его стороны. Слепой, да посреди минного поля — далеко он точно не уйдет. Даже пассивного щита на нем больше не висело, видимо, постоянная боль и шок не позволяли удержать нужную концентрацию.

Заслышав мои шаги, наемник напрягся, дернув изуродованной головой на звук.

— Ну что, пойдешь со мной, или?.. — спокойно поинтересовался я, останавливаясь в паре шагов от него.

Его правая рука тут же метнулась к гранате на разгрузке.

Я не стал дожидаться, пока он нащупает, что ищет. Просто впечатал приклад ему в голову, хорошо так, от всей широты моей доброй души, а потом еще разок, на всякий случай. Наемник отключился. Я быстро стащил с бессознательного тела разгрузку, отстегнул ножик, выгреб из карманов всё, что хоть отдаленно было похоже на оружие, стянул с него броник и отбросил это все прочь, от греха подальше.

— «Или», — флегматично заключил я, глядя на бесчувственное тело. — Понятно.

Вздохнув, я ухватил наемника за руки и поволок в направлении домика. Идти решил по выжженной, разбитой магией полосе, которую незадолго до этого расчистили его товарищи, продвигаясь к моей позиции — там точно было свободно от моих ловушек.

* * *

Я тащил его с трудом, пыхтя и отдуваясь. Все-таки не шутки метаться кабанчиком по лесу в полном снаряжении с двумя видами оружия, при том воюючи почти без передышки, и сразу после этого — волочь восемьдесят с лишним килограммов мертвого, по сути, веса. Хоть я и нарастил мясца и скинул жира, особенно в последние недели, в плане физподготовки мне еще оставалось, куда стремиться. Спина и суставы начинали давать о себе знать хоть пока и не болезненными, но все же неприятными ощущениями

Соблазнился было крамольной мыслью помочь себе телекинезом, но тут же задавил этот малодушный, совершенно не спартанский порыв. Магический резерв после такого замеса следовало беречь как зеницу ока. Вот-вот придется ехать разбираться с теми, кто его послал, тут каждая капля магии на счету.

Я как раз затягивал бесчувственное тело на крыльцо, когда в голове раздался знакомый голос.

«Дим, тут чисто», — сообщил Баюн.

«В плане? Совсем?» — искренне удивился я, останавливаясь и переводя дыхание.

«Ну, как тебе сказать… Тут есть развороченный грузовик, выжженная земля, потрепанные кусты и несколько трупов, — начал перечислять кот. — Одного прожгли „Разрядом“ прямо в сердце. У двух перерезаны глотки. Одного разворотило, судя по всему, взрывом в районе торса. Еще тут есть куча разбросанных ошметков, а одному бедолаге прилетело оторванным крылом от грузовика, да так, что аж разделало бедолагу…»

Ничего себе.

Я озадаченно вытер пот со лба. Грязненько. Очень грязненько, особенно для серьезных до смешного княжеских архаровцев. Взрывчатка и молнии — это еще куда ни шло, но ножи? Разве стали бы подопечные сурового господина Кабаныча понапрасну красоваться, рисковать и лезть в ближний бой, когда враг отмахивается магией? У них для этого есть магострел и собственные боевые заклинания. Владислав Петрович такую излишнюю театральность и неоправданный риск точно не одобрил бы.

«А люди, которые это все сделали?» — поинтересовался я.

«А нет их, — отозвался фамильяр. — Только запах чей-то остался… Я будто бы его уже знаю. Будто бы чуял какой-то такой странный оттенок пару раз за время нашего обитания в лесу. Тонкий, почти незаметный».

На душе моментально стало крайне неуютно. Ударить по тылам этой клятой зондеркоманды, вырезать магов поддержки и просто уйти, даже не попытавшись выйти на связь со мной? Всё больше странностей, всё больше нестыковок. Не похоже на княжескую личную гвардию от слова «совсем». И вот гвардейцев-то я еще мог ожидать, но непонятных, скрытных и смертоносных «союзников», гуляющих по моему лесу? Таких переменных в данном уравнении видеть не хотелось.

«Что ж… „Весы“ никого больше в округе не фиксируют», — мысленно произнес я.

Хоть этот факт немного утешал. Значит, кто бы там ни пришел мне на помощь, он уже ушел прочь, даже не поздоровавшись. Следовательно, нежданный спаситель не станет свидетелем того, что я собираюсь делать дальше. Следовательно, мой секрет останется при мне.

«Знаешь, что? — вдруг протянул Баюн, и в его телепатическом голосе скользнула непривычная серьезность. — Включи-ка ты весь свет, какой только есть в бункере, перед тем как приступать к допросу».

«Зачем?» — не понял я.

«Потом расскажу. И к основной, скажем так, части мероприятия без меня не приступай. Я уже бегу обратно, скоро буду».

«Принял. Тогда как в бункер спрыгнешь — люк за собой закрой поплотнее».

«Непременно».

Я подтащил бессознательного наемника к самому провалу люка, ведущего вниз. Положение дел мне весьма и весьма не нравилось. Я привык оперировать точными данными, строгими алгоритмами и понятными правилами, а иметь дело с непонятным и непредсказуемым откровенно не любил.

Меж тем, возникла сугубо практическая проблема: как бы половчее спустить в бункер этого тяжеленного бандита. Волоком дальше не получится. Значит, придется всё-таки расчехлять резерв на телекинез и плавно опускать его на пол…

— Или нет, — вслух продолжил я свои мысли.

Сразу после этих слов наемник, приведенный в движение мною, отправился в полет. Горизонтальный. Госпожа гравитация решила сию логистическую проблему со свойственной ей прямотой и эффективностью.

В конце концов, для моих сегодняшних целей живой и здоровый «язык» не требовался совершенно. Мертвецы, вопреки расхожему мнению, рассказывают секреты куда охотнее и правдивее живых, особенно когда у живых в башке магический блок на разглашение нужной информации. А вот силы, в отличие от здоровья бандюка, следовало поберечь.

Бухнуло. Хрустнуло.

Я неторопливо спустился следом, переступая по металлическим скобам. Осмотрел лежащего на бетонном полу бандита. Грудная клетка мерно вздымалась — дышит. Значит, ни башку не проломил, ни шею не сломал при падении. Только одна нога вывернута под совершенно неестественным углом, торча острым обломком кости сквозь ткань штанов. Но ноги ему уже точно не пригодятся.

В воздухе все еще висел стойкий запах гари и жженого мяса, не до конца вытянутый системой вентиляции. От троих бандитов, сунувшихся сюда по мою душу, остались лишь черные, дымящиеся куски плоти, размазанные по полу и нижней части стен. А вот смертельный газ моим взрывом либо выжгло начисто, либо развеяло прочь до безопасной концентрации — я, в конце концов, не помер, а сканирующие чары не возвращали информации о наличии такого вещества в воздухе.

Само помещение выдержало испытание на отлично. Бетонные стены лишь покрылись слоем копоти, но ни единой трещины не поползло по их поверхности. Толстенные бронированные двери, за которыми скрывались жилые и технические комнаты, тоже пережили ударную волну. В самом коридоре ничего особо хрупкого и не было, а то, что было, князь Милорадович в свое время укрепил мощнейшей магией. Даже лампы, забранные в металлические решетки под самым потолком, остались целы.

Повинуясь странному совету Баюна, я подошел к выключателю и выкрутил освещение на полную мощность. Коридор мгновенно озарило ярким белым светом, ни единого пятнышка тени не оставляя. Интересно, почему освещение тут смоделировали именно так? Впрочем, без разницы.

Вновь ухватив наемника за ноги, я поволок его дальше по коридору, оставляя на полу смазанный кровавый след. Там, в самом конце, находилась небольшая техническая комнатка, в которой я и собирался проводить свой первый в жизни запретный ритуал.

* * *

Как и ожидалось, предсмертный допрос наемника никаких результатов не принес. Если за результаты не считать попыток оскорбления меня и представителей моей родословной, даже никогда не существовавших, а также потуги сплести атакующее заклинание. Что ж, я попытался. Скажу только, что переход его в (как ни парадоксально) более сговорчивое состояние произошел быстро и безболезненно. Наверное. Если и нет — что ж тут поделаешь, такова жизнь. Или смерть.

Баюн прибыл вскоре. Я услышал, как с лязгом захлопывается крышка люка наверху, как скрипит металлический вентиль, плотно ее закрывающий. Кто-то гордится, что их кот умеет прыгать на дверные ручки, открывая их, и даже смывать за собой воду в туалете, а мой вот бронированные бункеры задраивает. Приятно!

Также фамильяр любезно помог мне с организацией ритуала — приподнял бездыханный труп телекинезом, а я проворно подсунул под него огромный картонный квадрат, склеенный из нескольких листов, с начертанным на нем магическим кругом. Подготовил я его заблаговременно, по инструкциям Аристарха, чтоб не напортачить в спешке. А то живых мало, а мертвецы быстро остывают, скоро будет не отловить их отлетающие души.

Иронично получается: вроде и лезут эти наемники ко мне целыми толпами, а для полезного дела представляют собой весьма ограниченный ресурс. По крайней мере, для данного конкретного. Остальные всё еще годились на второе полезное дело — в качестве удобрения для лесных деревьев, какие они сами и повредили, если быть точным. Вернут, так сказать, долг природе, а мы с Баюном послужим этого долга строгими коллекторами.

За кровь, попавшую на линии круга, можно было не переживать. Только те линии, что были начертаны с намерением, имели значение, целостность сигила, его сакральная геометрия, не нарушается всякой грязью.

Согласно учению некроманта, существовало два основных пути: можно допросить саму душу, а можно ее вернуть в остывающее тело, ею покинутое, и допросить уже сам труп. Последнее требовало значительно меньше энергии и концентрации, так как само общение происходило вербально, физически, а душа к своему носителю привязывалась временным якорем. В первом же варианте пришлось бы собственной силой удерживать астральное тело в нашем мире, обмениваться мыслеобразами и поддерживать сложнейшее заклинание одновременно. А души, свободные от оков плоти, на самом-то деле обладают огромной силой, с ними так просто не совладать, и никому не по силам удерживать чужую душу против ее воли долго. Так что я прагматично выбрал второй вариант.

Я простер руки, и направил несколько нитей энергии на ключевые точки начертанного круга. После начал зачитывать гортанную, режущую слух формулу, звучавшую совершенно чуждо по сравнению с выговором классических заклинаний. Намерение концентрировал на поиске, захвате и привязке сущности к мертвому телу.

В процессе чтения пришло ощущение энергии этого ритуала. И она оказалась вовсе не такой, как я ожидал. Ждал могильного холода, гнилостного запаха, дикого страха, чувства противоестественной, чуждой мерзости.

Но вместо таких ужасов энергию сопровождало чувство… Покоя. Будто знойный летний день сменился дождем, принесшим спасительную легкую прохладу и свежесть воздуха. Будто все заботы, все планы и проблемы в один миг перестали существовать, а амбиции и желания резко ослабили свою хватку на душе. Возникло стойкое чувство, будто бы больше совершенно некуда спешить и не о чем переживать. Ощущение медленного течения в чуть теплой реке, спокойного и приятного, которому так хотелось позволить себя нести, абсолютно расслабившись.

А я ведь уже ощущал нечто подобное. Там, на Кутузовском проспекте, когда лежал зажатый в искореженном «Майбахе». На какую-то долю секунды перед тем, как оное течение меня унесло.

Когда умирал.

А почему, собственно, я ожидал встретить здесь что-то противоестественное, страшное и отвратительное? Что, в конце концов, в этом мире естественнее самой смерти? То-то же.

Я стряхнул с себя наваждение, сжал зубы и «нащупал» ментальным усилием отлетающую душу наемника. Сковал ее чарами, втягивая обратно в тело. Душа, что интересно, особо и не сопротивлялась, легко поддавшись моему усилию.

Воздух в хорошо прогретой комнатке резко стал прохладнее. Линии магического круга на картоне извергли в воздух тонкий черный дымок, и этот дымок втянулся в грудь лежащего мертвеца, словно вода в сухую губку.

А вот вид задвигавшегося покойника действительно внушил мне некоторую тревогу. Возникло некое ощущение на задворках сознания, что так быть не должно. Мелкие движения его конечностей были угловатыми, дергаными, неживыми… Дыхания нет, грудная клетка не вздымается, пульса нет. Даже открывшиеся глаза смущали не столько фактом своей обугленности, сколько жутким, немигающим взглядом в пустоту.

Похоже, произошло попадание в «зловещую долину». Когда что-то вроде и очень похоже на человека, и все же какое-то не такое.

Труп сел, опершись руками о пол. Попытался подняться на ноги. Сломанная при падении в люк голень тут же подогнулась, и он тяжело рухнул обратно на картон. Даже не поморщившись, мертвец немедленно попытался встать снова, методично повторяя абсолютно ту же самую последовательность движений.

Я прервал эти бесполезные попытки, скомандовав чистым намерением, направленным прямо через канал заклинания временной анимации (не путать с реанимацией, для этого уже поздновато). Команда была простой: сидеть. Разговаривать с лежащим на полу трупом было как-то неудобно.

Мертвец послушно поднял корпус, да так и замер, под прямым углом.

— Ты тут? — спросил я вслух.

— Да, — спокойно ответил мертвец.

Ну, вот и пройден очередной Рубикон, вот и нет дороги назад. Вот и свершилось то, за что меня не то, что казнят — если узнают — но попросту заставят исчезнуть, будто и не было никогда никакого Волконского.

Пусть. Дело того стоило.

Побеседуем же, наконец.