— С кем имею, прости Господи, честь беседовать?

— С мужиком, которого ты только что завалил.

— Отвечай по существу, — приказал я, натягивая магический поводок.

Труп приоткрыл рот, нижняя челюсть странно щелкнула. Будто через силу, по принуждению, он выдал:

— С Арсением Викторовичем Литвиновым.

— Молодец. Не переживай, много времени наш разговор не займет, хотя его у тебя теперь предостаточно, — я вздохнул, собираясь с мыслями. — Как ты вообще попал в этот отряд?

— Из армейки. Накосячил, попал под расстрел…

— Как именно?

— Из автоматов.

— Накосячил как именно? — уточнил я. Не то чтобы это имело прямое отношение к делу, но мне вдруг стало любопытно.

— Завалил местного, к которому мы «в гости» зашли, на пожрать. Остаканились, то да се. И тут он что-то на своем выдал, а я подумал — херню замышляет, падла. Вот и бахнул ему выше глаз, что аж череп лопнул. Там еще пацан его был, ножик схватил, прыгнул на меня, так тоже выхватил отсечку в грудак. Баба его визг подняла, а визг — это хреново. Это другие услышать могут. Так я и ее того. Пришил.

Вот же мразь. Неудивительно, что он затесался в такую компанию. Удивительно другое: что он такой вообще кому-то оказался нужен.

— А сослуживцы твои что? — брезгливо спросил я.

— А что они? Автомат из рук вырвали, повалили на пол и давай дубасить. Прикладами били, ногами, аж кости трещали. Мы с ними столько говна вместе прошли, ты себе представить не можешь, а тут поди ж ты — ранимые нежные души оказались. Думал, в расход пустят прямо там, на полу, дошлют в башку и поминай, как звали. А потом берцем в морду прилетело, и я отключился.

— Это не у них души ранимые, это у тебя ее нет. Падаль, — прокомментировал я.

Мертвец, похоже, хотел каким-то образом огрызнуться в ответ, но не смог. Не было у его паскудной сущности возможности мне вредить, что действием, что словом, не позволял ему этого ритуал.

— Еще вопросы есть? — только и смог выдавить он.

— А ты куда-то спешишь? — ответил я, непринужденно ухмыльнувшись.

— Так пора уже.

— Я бы на твоем месте не торопился. Тебя там ничего хорошего не ждет, будь уверен.

— Откуда тебе знать? Только не рассказывай про Ад и всякую такую дичь…

Я в голос рассмеялся, будто бы вспомнил самый смешной анекдот в своей жизни.

— Тебе про меня рассказывали?

— Ага. Ты Волконский, чинуш, алкаш…

— И неужели ты, дурная голова, думаешь, что дебил Волконский смог бы перевалить столько народу? Что от него отскакивали бы молнии, а огонь отказывался пожрать его плоть? Что стволы по нему не стреляют и гранаты летят обратно к бросившим? Что он, в конце концов, умеет так вот просто поднимать мертвецов и вести с ними беседы?

Покойник не ответил. Всякой мимики вернувшийся с того света был лишен, и потому судить об оказанном эффекте или его отсутствии не представлялось возможным.

— Так вот, отвечая на твой вопрос: я знаю, потому что именно оттуда явился. Волконского уже полгода, как нет, а я пилотирую его поганую тушу. По ваши души пришел, и многие другие кроме вас. Те искры, что в пепел жгли твоих ублюдочных дружков — адское пламя, те ловушки, каких вы заметить не могли, от самой Преисподней запитаны. Так знай же, что совсем скоро благодарен будешь за каждую лишнюю секунду, проведенную тут, в покое моего убежища. Потому что это одна лишняя секунда, проведенная не там.

Через нашу с ним ритуальную связь моего сознания достиг отголосок эмоции — страха. Купился. Пусть. Все это шапито я затеял с одной лишь целью — отплатить паршивцу хоть немного за то, что он наворотил. Пусть хотя бы последний отрезок его пути к перерождению будет наполнен ужасом и попытками изо всех сил сопротивляться. Мелочь, а приятно.

Но потехе час, а делу время. Я вернулся к сути нашей задушевной беседы:

— Дальше что было?

— Дальше — разговор, уже в расположении части, в кабинете особиста. Сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Либо расстрел у стеночки, либо возможность поработать на уважаемого человека, как умею. Бабла заработать, а там, если доживу, и свободу с новыми доками.

— И ты согласился на второе.

— Ну конечно же нет. Расстреляли меня, внучек, расстреляли! — издевательски протянул труп.

Сарказм ему, видимо, был всё еще позволен ритуалом. Пусть.

— И на кой черт ты им такой недисциплинированный понадобился, интересно знать?

— Воевал хорошо. Я из простых, обычный солдат, не как остальные у нас. Но толковый. И стрелял отлично, и магия мне хорошо давалась, и головы в бою не терял. Вот и порекомандовали мою кандидатуру покупателям. А с дисциплиной они там работать умеют: шаг вправо, шаг влево, что-то не то сказал или подумал — мозги выжигают, и все дела. Я тебе это всё выкладываю только потому, что уже сдох, и чары развеялись.

Я перевел взгляд на сидевшего рядом кота.

— Баюн, подай ноутбук, будь добр.

— Тебе зачем? — удивился он.

— Как зачем? Интересное будут рассказывать. С деталями, датами и фамилиями. Записать надо.

Сначала мне хотелось просто выведать, куда ехать и кого именно убивать. Но в процессе этого неприятного разговора возникла дельная мысль: а почему бы через этого хрена не попытаться выйти на саму схему вербовки «мертвых душ»? Это еще одна ниточка, по которой можно выйти на главного нашего врага, кем бы он ни был. А то основная может внезапно и оборваться.

Вскоре кот вернулся вместе с закрытым ноутбуком, плавно вплывшим в комнату при поддержке телекинеза. Я поймал его, включил, запустил текстовый редактор и принялся задавать свои вопросы, каждый ответ тщательно, слово в слово записываю. Покойник говорил медленно, а печатал я быстро.

Где он служил, кто именно делал ему такие предложения, кто у него был в командовании, от непосредственного взводного до самого высокого начальства в штабе. Фамилии, звания, имена и отчества, детали внешности и даже особенности характера. Мертвец физически не мог мне лгать и не мог отказать в ответе — по правилам некромантии он обязан был выложить всё как на духу.

Про сам штурмовой отряд я тоже подробно расспросил. Все как один — смертники, выкупленные у собственного командования, официально казненные и вычеркнутые из всех реестров. Только большинство из них оказались дядьками куда более серьезными, чем этот упырь, и прегрешения у них были соответствующие. Кто людьми торговал, кто информацию сливал врагам за бабло, кто сослуживцев убивал, часто по неофициальному, устному приказу того же командования… Тысяча оттенков человекообразного мусора.

С каждым словом, покидавшим его глотку, всякий намек на эмпатию, который я еще мог ощущать по отношению к этому скоту, выветривался всё больше и больше.

Нет, не к скоту. Называть их животными было бы оскорбительно для братьев наших меньших, и в корне несправедливо. Животные не ведают, что творят, они ведомы только лишь инстинктами, тем, как запрограммированы, и иначе поступать попросту не могут. А эти мрази биологически и умственно идентичны человеку. Они прекрасно осознавали, что именно творят, и всё равно творили это без малейшего сожаления.

И потому гуманность их умерщвления по окончании исповеди оживленного трупа перестала иметь для меня даже то малое значение, что имела раньше.

В этом отчасти и заключалась цель моего подробного расспроса. Так становилось гораздо легче с моральной точки зрения, на душе делалось куда спокойнее. Я допечатал последнюю строку его мерзкой исповеди, сохранил файл и закрыл крышку ноутбука.

Собранной информации оказалось более чем достаточно для проведения серьезного, детального расследования. Только вот проводить его придется уже не мне. Я не имел ни необходимого политического веса, ни административных ресурсов, чтобы выкручивать руки высокопоставленным военным чинам и устраивать им дознания. А уж тем более с моих слов на них никто не откроет уголовных дел. Доказательства, полученные с помощью строжайше запрещенной магии, да еще и записанные мной в подземном бункере с одним лишь котом в качестве свидетеля, не имели никакой юридической силы. Зато тянули на тот свет меня самого.

Но я в этом деле был не один. У меня имелся начальник с нужными связями, огромным опытом и весьма специфическим подходом к решению проблем. Ему и предложу этим вопросом плотно заняться — он, быть может, и с тайниками знаком, а эти ребята могут взяться в черную за дело, которое в белую не взлетит.

— И последний вопрос, — я подошел к самой сути всего этого разговора. — Вы откуда ко мне в гости приехали? Где ваша база?

— С заброшки, недалеко от твоей норы. Комбинат какой-то там, — ответил покойник. Голос его звучал совсем уже квело, слова растягивались, теряя четкость. — Кристаллы… Обрабатывали раньше…

— Сколько вас там осталось⁈ — быстро спросил я, чувствуя, как слабеет магическая связь.

— П… П…

— Пять? Пятнадцать? Полсотни? Полторы⁈

— П…

Ой, нехорошо. Похоже, покойничек во второй раз помереть вздумал, теперь уже окончательно отходя в мир иной. Мои удерживающие чары больше не выдерживали нагрузки, душа изо всех сил рвалась в следующую жизнь. Мы слишком долго трепались о его грязной истории, время вышло.

— Ладно. П… — передразнил я его, отпуская ментальный повод. — Прощевай.

Повинуясь моим жестам, словам и усилию воли, ритуал завершился. Лишенное магической поддержки тело осело на пол, а в энергетический фон в комнате быстро вернулся к своему изначальному, привычному состоянию.

Первым делом я сплел аналитическое заклинание и тщательно прошелся им по всей комнате. Нужно было выявить, не запятнал ли местный энергетический фон своей нелегальной практикой. Если старый князь случайно нагрянет и спалит меня по остаточным следам некромантии, то будет уже в этом всем замазан, даже если возражений у него не возникнет.

Но нет. Ни единого следа, ни малейшего пятна на ауре бункера не осталось.

Живем.

Оттащив мертвое тело обратно в коридор, я вернулся к картонному листу. Наскоро сплетенным разделяющим алгоритмом вывел с поверхности все пятна крови, собирая их в аккуратную багровую сферу и отправляя в заранее заготовленное ведро. Затем сложил квадрат в более компактную, пригодную к транспортировке форму. Плотно перехватил армированным скотчем и наложил сверху хитрое зачарование. При прикосновении любой чужой руки, попытке просветить сканирующим заклинанием, либо просто по моей мысленной команде картон мгновенно расщепится на мельчайшие частицы, на бумажную пыль. Так никто и никогда не увидит, что именно там было нарисовано, а мне этот удобный походный круг еще мог сослужить службу.

— Ну что, храбрейший хозяин? По коням? — без особого энтузиазма поинтересовался Баюн, исподлобья глядя на дважды мертвеца.

— Я — да. А ты отправишься в лес.

— Зачем? Я все еще могу быть тебе крайне полезен…

— Знаю. Но я хочу, чтобы ты занялся саперным делом. Территорию вокруг домика нужно разминировать и проследить, чтобы никого наши оставленные подарки случайно не разорвали.

— Да кому на них подрываться-то? — возмутился кот, дернув хвостом. — Какой нормальный человек в такое время, в такую пору и в такую погоду полезет в эту глушь⁈

— Ненормальные — тоже люди, — отрезал я. — До тех пор, пока не вредят никому, кто того не заслуживает.

Баюн-то был прав, по большому счету. Вероятность того, что сюда занесет хоть кого-то двуногого, тем более совершенно случайным образом, болталась где-то в районе долей процента. Но даже такой мизерный риск казался слишком большим, когда речь шла о чужой жизни. Убивать случайных людей по собственной халатности я не собирался.

Кот тяжело, почти по-человечески вздохнул.

— Можно мне хоть классный жилетик выдать, как у саперских собак, за такие каторжные труды?

— Хоть жилетик, хоть штанишки бархатные и тюбетейку. Проси, чего душа пожелает, дружище. Правда, после — надо еще в магазин заехать или доставки дождаться, если будем заказывать.

— Ну, раз так… Тут не откажешь.

А отказать Баюн очень хотел бы. Отпускать меня одного, уставшего, с просевшим резервом, хрен пойми куда и против неизвестного количества народу ему было откровенно тяжело. Но он понял, видимо, что спорить со мной не то что бесполезно, а попросту невозможно. Он, в конце концов, фамильяр, и прямо ослушаться моего приказа не мог.

Найти нужный заброшенный комбинат не составило никакого труда. Я просто открыл обычную спутниковую карту в поисковике и быстро вычислил подходящий промышленный объект по заданному направлению. Записав координаты на листке, я закрыл ноутбук, поставил его на зарядку и направился прямиком в оружейную.

Быстро набил патронами опустевшие магазины, схватил прибор ночного видения с одной из полок. Затем сел прямо на закрытый ящик с амуницией и провел короткую медитацию, дабы хоть немного восполнить просевший резерв. Закончив с этим и подхватив снаряжение, я направился вон из бункера.

Трофейный джип дожидался меня на своей замаскированной — опять же, моими усилиями — «стоянке». Я закинул сложенную картонку под заднее сиденье, туда же бросил автомат и «ночник». Сам уселся на водительское место.

Координаты комбината вбил в навигатор, вставил ключ-кристалл в гнездо на приборной панели, запуская магодвигатель. Глубоко вздохнул, глядя в на теперь уже ночной лес через лобовое стекло.

Поехали.

* * *

Дорога много времени не заняла. Отрезок пути по ровному асфальтированному шоссе оказался минимальным, и, к моему огромному облегчению, никаких полицейских на нем не встретилось. Встреча с дорожной инспекцией на трофейном броневике, доверху набитом оружием, в мои планы совершенно не входила — пусть даже по документам транспорт был мой, и на оружие я, как дворянин, право имел, тем более с позволения князя, этим оружием официально владевшего.

Вскоре навигатор пискнул, заявляя, что нужно повернуть, и я последовал его укзанию, направляя самоход на заброшенную дорогу. Ведущую, как несложно догадаться, по направлению к самому комбинату. Давно сюда никто не ездил, да и хорошо. Значит, и не поедет скорее всего, и в месте назначения случайный никто не встретится.

Интересное наблюдение: я ведь находился ровно в той же самой ситуации, в которой были напавшие на меня сегодня бандиты, приближаясь к укрытию своего врага. Просто подкатить к парадному входу, хлопнуть дверью и с криками устроить лихую перестрелку? Нет, это было бы слишком неосмотрительно. Наемники меня недооценили потому, что оценить правильно не имели возможности. Если б их в свою очередь недооценил я, то такого оправдания уже не имел бы, и ждало б меня помимо смерти позорище непроходимой тупости.

Я остановил машину на обочине. Заглушил магодвигатель, вышел, потянулся. Снарягу свою забрал, квадрат ритуального круга быстро спрятал под броник. Дальше направился в нужную сторону пешком, через лес.

Шел предельно медленно. По пути непрерывно прощупывал пространство перед собой сканирующими чарами, выискивая всё, что хоть отдаленно было похоже на мину или магическую ловушку. Не ленился обходить даже обычные на вид камни и подозрительные деревяшки — сам ведь только недавно такие же прикапывал, прекрасно знаю, как оно бывает. И хоть алгоритмической магией, необходимой для таких вещей, они вряд ли владели… Как говорил мужик из рекламы, «а что? А вдруг?»

Но всё оказалось чисто. Ни растяжек, ни рун, ни прочих радостей вылазки на территорию смертельного врага.

Если подумать, это абсолютно логично. Они ведь здесь прячутся, а не оборону держать собираются. А всякая мина, руна, иная дрянь — явный знак их тут присутствия, обнаружат такую, хоть бы и случайно — и пиши пропало. Им такое внимание ни к чему. Они попросту не ждали, что к ним кто-то явится в гости, а если и ждали, то усердствовать с подготовкой настолько, насколько это делал я в своей лесной берложке, явно не планировали.

Долго ли, коротко ли, я, наконец, добрался до территории заброшенного комбината.

Укрывшись в кустах на пригорке с отличным видом на объект, я принялся рассматривать территорию грядущего побоища. Огромные бетонные корпуса с пустующими окнами, ржавые остатки труб, какие не растащили в свое время на металлолом, силуэты ангаров и цехов, или как там такие постройки называются, высокие трубы, теряющиеся в ночном небе. Территория оказалась колоссальной. В лунном свете это место выглядело настоящим лабиринтом из железобетона. Где-то там, внутри этой громадины, сидели остатки отряда бандитов и, вполне возможно, их непосредственное руководство.

Только сейчас, глядя на все это заброшенное великолепие, я в полной мере осознал, под какую авантюру на самом деле подписался, явившись сюда прямо сейчас.

И, чего греха таить, о своем рвении чуть не пожалел.