Я вновь сидел на пороге неприметного с виду, но укрепленного серьезными чарами охотничьего домика. Порог этот я перед приземлением привычно высушил и очистил модифицированным алгоритмом разделения, и теперь, с относительным комфортом восседая на деревянных ступеньках, потягивал цикорий.

Шла уже третья кружка. Честно признаюсь, жажду этого специфического напитка я полностью утолил еще на второй, но уходить с крыльца не хотел. А раз всё равно сижу — надо же чем-то занять руки. Почему бы не распитием суррогатного кофе?

Истинная причина моего бдения на свежем воздухе скрывалась в недавнем ментальном сообщении Милорадовича. Координаты переданы, ждите гостей, господин Волконский. Сам же князь в этот момент отправился спасать незадачливое семейство Сухова, и это намерение позволило узнать о моем начальнике нечто новое. Выходило, что князь, сколь бы матерым он ни был, не желал жертвовать даже ничтожным кротом и его родными, несмотря на очевидный риск для всей операции.

А не подумать об этом Милорадович не мог. Слишком уж интересное получалось совпадение: координаты моего убежища ушли заказчику, а передавшие их люди вскоре пропадают со связи. Не факт, конечно, что с теми наблюдателями наниматель вообще попытается связаться до начала штурма, но следовало быть готовым к худшему. Наемники могут заподозрить западню. Поймут, что я сижу тут и жду их с распростертыми объятиями. И тогда они либо не явятся вовсе, либо придут готовыми к любым сюрпризам — к той их части, к которой вообще можно быть готовыми.

И пусть. Не нам приносить в жертву посторонних людей, особенно несовершеннолетних. Да даже если семью не брать в расчет… Сухов, безусловно, вредоносное насекомое, заслуживающее многих кар, но смерть в их список лично я внести не могу. И хоть спасать его от наемников, строго говоря, мы были совершенно не обязаны, я предпочитал поступить именно так. Лучше уж заплатить трудностями одного конкретного вечера, чем качеством сна всю оставшуюся жизнь.

Тем более что они всё-таки явятся. В этом меня убедила одинокая массовая сигнатура, минут пять назад засветившаяся на показаниях «Весов». Разведчик.

На глаза он не показывался, заметить его без помощи «Весов» не получалось. Но было бы забавно, реши он закосить под грибника. В несезон-то! Ха! И нет, про несезон мне известно отнюдь не потому, что на позапрошлой неделе, в виде небольшого отдыха от тренировок, я сам решил выбраться в чащу «по грибы». И неладное заподозрил совершенно не потому, что лишь спустя полчаса бесплодного ковыряния промерзлой земли услышал ехидный вопрос Баюна. Дескать, а что это ты такое делаешь, деятельнейший хозяин? Подснежники высматриваешь? Не задавал он такого вопроса. А я совершенно точно не отвечал, что ищу грибы. И он в итоге меня не высмеивал до самого вечера. Не было такого, говорю же.

В общем, именно ради этой хитрой крысы, которая прямо сейчас замерла в приличном расстоянии от домика, в положении, благодаря расположению деревьев дававшем прямой обзор на меня и мое обиталище не смотря на лес, я и заливал желудок цикорием. Пусть смотрит. Пусть видит и подтверждает своему начальству: да-да, толстячок Волконский на месте, чаи гоняет, дурью мается, нападения не ждет.

Главное, чтобы этот лесной ползун не попытался подобраться ближе и растяжку мою ненароком не зацепил, а то неловко получится. Пусть замечают мои приготовления только когда в полном составе явятся, так будет куда лучше.

Баюн же пока что находился глубоко в бункере. Светить столь ценным товарищем перед разведкой было совершенно ни к чему. Пусть до поры до времени считают, что я здесь один.

Сколько там времени прошло с момента сообщения Милорадовича? Полчаса плюс-минус? Да, где-то так. Явился этот господин не со стороны просеки, а значит, либо обходил по лесу — причем очень далеко обходил, раз под раскинутую мною сеть «Весов» не попался сразу, — либо и вовсе путешествовал на своих двоих от самого лагеря. Следовательно, точка его отправления близко. Очень. Либо просто так совпало, что он один как раз неподалеку проезжал, но в такие совпадения я не верю.

И если обитал он вместе со своими товарищами, то найти их базу более не составляло труда. Даже просто прочесывая округу, с ресурсами Милорадовича-то, можно было бы их обнаружить.

Но и в этом, вероятно, не было необходимости: достаточно просмотреть подходящие места в этом радиусе, выделить среди них удобные для организации крысиного гнездовья и проверить их в первую очередь. Хотя с этих ребят станется и просто землянок себе нарыть в оттаивающей земле, а технику замаскировать какими-нибудь чарами или еще как.

«Так и хочется этой сволочи помахать», — телепатически бросил я Баюну, усмехаясь и отпивая очередной глоток цикория.

«Или откусить пустую голову», — непривычно ворчливо отозвался кот из бункера.

«Это обязательно! Но потом. Он сейчас этой головой, я так мыслю, передает подтверждение нашего местоположения своим дружкам».

«Справедливости ради, если б он тут сейчас сдох — это тоже стало бы подтверждением…»

«Ну, всего вероятнее, да…»

«Всего вероятнее? А какие еще, позволь спросить, тут могут быть вероятности, мудрейший хозяин? Что его подстрелил браконьер, приняв в за оленя?»

Я чуть было не поперхнулся своим напитком. Вот ведь чертов Баюн. Пока хозяин тут пытается делать усталую, нервную, запуганную морду, чтобы дорогой зритель в кустах сделал определенные выводы, он шутки травит. Впрочем, внезапный смех без причины вполне мог быть расценен как легкое помешательство на почве постоянного страха, а это нашей легенде только на руку.

«Не, — ответил я, цокнув языком. — Олень больше, да и рога у него совсем иные… Что это за бракуша такой, способный принять за оленя самого обыкновенного козла?»

«Каменоградский», — веско ответил Баюн.

Действительно. Учитывая, как тут иногда делались дела, я бы ничуть не удивился подобной компетентности. Впрочем, учитывая специфику браконьерской сферы занятости, было бы логичным предположить нехарактерное для каменоградца обстоятельство: над ним, всего вероятнее, не стоит чиновник с синдромом генерала калитки. А согласно моим наблюдениям, именно каменоградский чиновник есть корень если не зла, то вопиющей тупости, отвергающей всякий здравый смысл и пронизывающей чуть ли не всякий аспект жизни — или выживания, если быть точным — в этом неплохом, в общем-то, городе.

Ладно. Шутки и рассуждения — это всё хорошо. Но имел место и вполне серьезный вопрос, стоявший, прямо скажем, ребром: что все-таки делать с этим скоморохом? Он, похоже, совершенно не собирался уходить, находясь на своей позиции и не шевелясь, полагая себя незаметным. Визуально его действительно не было видно (а сам он, скорее всего, нас разглядывал в бинокль, с такой-то дистанции), но «Весы» не лгали. Я точно знал, где засел этот черт, и поскольку он меня видит — значит, меж нами есть прямая линия. С такой дистанции вполне можно было бы достать его «Крематорием», а то и вовсе послать Баюна, но это бы мгновенно насторожило штурмовую группу.

С другой стороны, штурмовую группу могло бы насторожить и то, что им прямо в мозги начнут докладывать, мол, «клиент» вышел из домика и двигается навстречу вам, упакованный в броник и обвешанный оружием.

К счастью, я имел планы на этот счет. В один глоток допив уже порядком остывший цикорий, я медленно поднялся, потянулся, разминая плечи, и зашел обратно в домик.

Запер дверь. Поставил кружку на стол. Сел на кровать, расположенную тут же в комнате, вздохнул. Все это товарищ наблюдатель отлично мог видеть из окна.

Чего он видеть точно не мог — так это того, как я лег, а пару минут спустя тихо с этой кровати скатился, подполз к люку в бункер, расположенному в полу, с помощью телекинеза откинул крышку и перебрался на лестницу, спустившись вниз.

Убежище Милорадовича, к счастью, имело и другие выходы, кроме парадного. А если б не имело — был бы я в князе сильно разочарован.

Внизу я быстро упаковался в бронежилет, закрепил подсумки с запасными магазинами и взялся за оружие. Как раз заканчивал проверять ход затвора на автомате, когда «Весы» в моей голове выдали тревожный сигнал.

Пополнение в массе на наблюдаемом периметре. В сумме — под три тонны, деленные на три десятка сигнатур.

«Баюн, маскировку», — коротко скомандовал я.

Начнем, благословясь.

* * *

Виктор Савин хмуро смотрел через лобовое стекло, наблюдая, как мелькают очертания древесных стволов. Шли без фар, по магическому зрению водилы — ни к чему привлекать внимание.

В этот раз они прибыли на местность без излишеств. Никаких бронированных внедорожников, ни к чему ими рисковать — и так уже три потеряли, а машинки-то хоть и славные, но недешевые. Обычный крытый самоход-грузовик, в кузов которого плотно набилось три десятка бойцов — в тесноте да не в обиде, так сказать, — плюс маги поддержки. От базы сюда ехать недалеко совсем, менты вряд ли встретились бы, так чего зря рисковать ценным автопарком? Да если бы и встретились, если бы и тормознули грузовичок, не внушавший им такого трепета, как понтовый внедор… Все равно через час Волконского не станет, и можно будет передислоцироваться, готовясь убрать Милорадовича. Допустимо и похулиганить немножко, устроив блюстителям порядка встречу с предками досрочно.

Сам Савин ехал на пассажирском сиденье рядом с водителем и думал о том, кому же так сильно насолил этот клятый мелкий чинуш.

Имя настоящего начальника оставалось неизвестным, так уж тут было заведено. Зато известно то, что этот младший советник уже прилично достал и самого Савина, и его парней. Уже несколько недель отряд торчал в этом уральском захолустье, терял время, проверенных товарищей, а главное — репутацию. Если они так долго не могут обнулить какую-то конторскую мелочь и одного стареющего дворянчика, то зачем они вообще такие нужны? А если у старших возникнет подобный вопрос… Уволиться с их работы можно было только на тот свет.

Савин, впрочем, все равно не жалел, что в свое время согласился на эту сделку. Когда выбор стоит между расстрельной командой прямо сейчас и возможностью прожить еще хотя бы день — любой нормальный человек выберет день. Если при этом можно еще и хорошо заработать, тем более. А там, глядишь, получится пережить и таинственного благодетеля, и тогда — привет, свобода! В щедрые обещания новых документов и по-настоящему новой, нормальной жизни где-нибудь на теплых островах за особые заслуги Савин уже давно не верил. Не отпускают на вольные хлеба тех, кто слишком много знает. Так что вопрос стоял лишь в том, кто первый помрет. И командир собирался сделать все возможное, чтобы в этом соревновании оказаться на самом последнем месте.

Он привычно оценил тактическую обстановку. Проехать к точке было непросто, нормальный подъезд имелся ровно один — широкая просека. С этого направления нападать было бы очевиднее всего. Именно поэтому Савин планировал заходить иначе.

— Сколько до точки? — коротко спросил он.

— Два кэмэ, командир, — отозвался водитель, не отрывая взгляда от дороги.

— Останавливай.

Водитель равнодушно пожал плечами, остановил машину и заглушил магодвигатель. Левитирующий транспорт плавно опустился днищем на лесную почву.

Бойцы начали выбираться из кузова. Действовали без суеты: привычными жестами наколдовывали на себя постоянные щиты, щелкали затворами, приводя оружие в боевую готовность. И оружие непростое, магострельное, а вполне себе пороховое, плюс кое-какие вещи потяжелее. Затарка вышла такая, будто они собрались выкашивать целую толпу, а не убивать одного министерского свина. Но Савин не возражал. Пусть. Парням полезно иногда поиграться с большими бабахами и выпустить пар, хоть в плотной зеленке с таким инвентарем особо не развернешься.

Отряд привычно разбился на группы по пять человек. Никаких напутственных слов, никакой постановки задач не требовалось — все варианты обкашляли еще на комбинате. План простой: обойти по широкой дуге, рассредоточиться так, чтобы ни одна пятерка не осталась без огневого прикрытия соседей, и аккуратно заходить на объект.

Громов строго предупреждал, что недооценивать этого Волконского нельзя, а чуйка старого командира редко подводила. Да и Вовчик с Толиком, сидевшие в засаде у квартиры чиновника-крота, пропали со связи, едва успев передать нужные координаты. Савин не имел математического образования, но два и два сложить все-таки мог. Если Милорадович знал, что его слушают, то знал и Волконский.

Именно поэтому четвертая и шестая группы получили приказ контролировать тылы. На случай, если князь решил устроить тут западню и подтянул свою гвардию. Вояки у Милорадовича были солидные, могли как доставить немало проблем, так и вовсе отправить в землю. Савину было не слишком приятно это признавать, но в качестве его пацаны несколько проигрывали элите старого князя, да и в количестве хрен его знает.

Маги поддержки закончили работу, наложив на отряд комплексную маскировку. Полный фарш, как в рекламе говорилось: невидимость, глушение всяких звуков, сокрытие магической сигнатуры и ментального фона. На заброшке ребят это не спасло, но там работал сам Милорадович, а здесь сидел только его подпевала. Благодаря хитрости плетения бойцы отряда могли прекрасно видеть и слышать друг друга, оставаясь призраками для внешнего мира.

Выдвинулись.

* * *

Они шли через лес, периодически прочесывая пространство впереди себя считывающими заклинаниями. Вряд ли этот доходяга заготовил каких-нибудь приколов, разведчик доложил, что он там от страха чуть ли не трясется, судя по морде. Но лучше перебдеть.

И правда. Вскоре сканирующее заклинание вернуло информацию о вполне узнаваемой конструкции. Растяжка с гранатой.

Савин мысленно отдал команду, и его приказ мгновенно разошелся по телепатической сети отряда. Удобно все-таки, когда все бойцы в группе мозгами связаны. Их натаскивали на это еще в учебке долгими месяцами. Сперва было тяжело, потом приходилось привыкать — когда разум связан с десятками людей сразу это сбивает с толку, будто пытаешься побеседовать в орущей толпе. Но теперь такая связь давалась чуть ли не проще обычной речи. Образы, команды, информация — все передавалось внутри отряда без слов. Ни подслушать, ни заглушить.

Последующее сканирование сразу обнаружило активные рунные ловушки. Прикопанные в землю камни с кристаллами фонили магией так сильно, что если чувство магии сравнить со зрением, то это было как на мощную лампочку смотреть.

Савин мрачно усмехнулся. Растяжку с гранатой пережить можно. Если взрыв произойдет за пределами пассивного щита, магическое поле легко погасит ударную волну и осколки. Если взрыв случится внутри «пузыря» — это минус ноги как минимум, не оторвет так посечет. А вот мощному рунному сюрпризу, настолько щедро накачанному магической энергией, на их пассивные щиты будет плевать. Бахнет — и в мешок собирать можно будет то, что останется от счастливчика. А то и вовсе в тазик, вытирая тряпочкой и выжимая ее.

Вот ведь хитрый жук. Наверняка думал, что они отвлекутся на примитивные растяжки и не заметят рун. Но не вышло. Обойти минное поле тоже не получалось — судя по данным считывающих чар, советник засеял этой дрянью весь периметр вокруг охотничьего домика. Значит, придется идти медленно и осторожно. Пережигать растяжки телекинезом, смотреть под ноги, сканировать каждый метр.

Если бы княжеские гвардейцы ударили им в спину прямо сейчас, зажав между собой и минным полем, стало бы совсем невесело. Но командиры четвертой и шестой групп доложили по мыслесвязи: тылы чисты, движения нет. И то хорошо.

Савин изучил рельеф и дал телепатическую команду третьей группе: выдвинуться вон на тот пригорочек. Отличная позиция, с нее будет удобно прикрывать продвижение товарищей.

Бойцы третьей пятерки направились к возвышенности. Подходят, подходят…

И тут началось.

Вспыхнул щит Славика, шедшего первым в третьей группе. Вспыхнул — и лопнул. Невидимая сила вспахала ему грудак прямо через броник, аж пластина на спине ходуном заходила, будто в упор из пулемета расстреливали. Его бросило назад, но не успел он коснуться земли, как второго парня из его пятерки постигла похожая судьба. Сдулся щит, а следующее попадание он словил лбом — так, что пол-черепа в кашу.

Всего мгновение — и минус два. Ни звука, ни выстрела, ни следа магии. Ребята начали рассыпаться по местности, ища укрытия

Савин тут же направил узконаправленные сканирующие чары в сторону угрозы. Заклинание откликнулось едва заметно, вернуло контур человека, прикрытого еще более плотной и сложной иллюзией, чем их собственная.

То, что узнал командир, мгновенно стало известно остальным. Отряд сработал рефлекторно: наемники попадали за деревья, вскинули автоматы, беря невидимую цель на прицел. Сам же Савин сосредоточился на сканировании — он теперь был глазами и ушами отряда.

Один из бойцов нажал на спуск.

Автомат взорвался прямо у него в руках. Раскаленным газом прижгло глаза, осколки металла посекли лицо. Боец закричал, падая на колени.

Второй выстрел с фланга — и еще один ствол разлетелся, калеча хозяина.

Кто-то из парней оступился и зацепил ногой тонкую леску растяжки. Бабах! Щит выдержал, но наемник отскочил — прямо в зону активации магической ловушки. Раздался треск, вспыхнула ослепительная дуга молнии.

В пепел.

«Бросай стволы!» — заорал Савин по ментальному каналу, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Если запаникует он, будет совсем паршиво.

Какого черта тут вообще происходит⁈