«Да, — спокойно признался я. — Мое выживание отнюдь не гарантировано. Ни в грядущем бою, ни в дальнейших».

А дальнейшие обязательно будут. Эта вся наша операция, наша гениальная, прости Господи, западня — по факту только первый шаг. Конец оборонительной части, подразумевавший переход к наступательной.

Даже если переживем, успешно допросим жмурика, узнаем, кто и откуда их послал — нам тут же надо будет мчать туда. Пока не опомнились, пока не подготовились. А там уже их земля. Численность неизвестна, средства поражения в их распоряжении тоже, никаких ловушек, никакого знания местности, никаких репетиций под чутким руководством Баюна.

Можно было бы попробовать проникнуть в сон их главаря, узнав хотя бы какую-то зацепку на его личность, да. Но кто гарантирует, что до сна он вообще доживет? Могут ведь и прибрать, не простив очередного провала, подчистить хвосты, так сказать, и будет снова здорово — иди туда, не знаю куда, убей того, не знаю кого.

И он, я полагаю, не последнее звено в цепи. Так что драться предстояло много, каждая новая драка вполне могла бы стать тяжелее предыдущей, и затягивать не следовало бы до самого последнего этапа, чтоб не утратить инициативы.

«Верно. Но ты ведь теперь знаешь, что бывает после смерти. Сам, в конце концов, помирал, и деду об этом рассказал. Разве от этого не легче?»

«Не слишком-то, на самом деле», — пожал плечами, отправляя в рот кусок запеченного перца.

Хорошая все-таки штука, эта телепатия. Можно говорить хоть с набитым, хоть с зашитым ртом, совершенно не теряя в качестве коммуникации. И на темы, про которые не следовало бы слышать даже лесной белке.

«Во-первых, я даже сам не уверен в словах, которые сказал некроманту, — продолжил я свою мысль. — Вдруг моя душа просто не дошла до той самой точки невозврата и распада до того, как меня засосало в тушу Волконского? Может, суждено ей было исчезнуть, да не успела?»

Баюн хмыкнул, скептически покосившись на меня.

«Ты ведь сам в это не веришь».

«Не верю, но допускаю некоторую вероятность такого положения дел. Учитывать надо все риски, — уточнил я. — Впрочем, дело даже не в том. Даже если иррациональный страх перед неизвестностью и/или забвениемм перестает быть фактором, страх перед утратой — нет».

«Значит, все-таки тебя в этом мире что-то держит», — заключил кот.

«Конечно. Немногое, да. Но… Понимаешь, это для остальных умру только я. А для меня умрут будто бы все остальные, — я изо всех сил пытался сформулировать и пояснить свои ощущения. Работа, доложу я вам, не из легких, как бы не изголялся — все равно немного не то получается. — Все и всё. Товарищи, мои начинания, мысли и накопленный опыт, надежды и мечты. Я потеряю это все и сразу, в одно мгновение. Да, по факту умру я, а не они, но разве суть для моего сознания так уж сильно меняется? Это прощание навсегда со всеми, кого я знал, и у меня даже памяти не останется, чтобы по ним скорбеть».

«Понимаю. Мне, знаешь ли, отлично знакома данная проблема. Побочный эффект бессмертия».

А то. Сколько там лет прошло с той истории с его человеческим другом? Тысячи две? А он все помнит, хоть тему обычно и не поднимает.

«Вот. Кроме того, знание о том, что предстоит переродиться, накладывает чувство определенной — и весьма прямой — ответственности».

«Ты о чем?»

«О том, что есть ведь некая вероятность, что я возрожусь в этом же самом мире, буду в нем жить. И так вышло, что в этой жизни я могу этот мир очень, очень сильно улучшить. Молекулярной магией в перую очередь, да и не только. Если я склеюсь сейчас, и тут же перерожусь, то статистически вероятнее всего новая моя жизнь будет проходить в условиях, по сравнению с которыми Каменоград раем на земле покажется».

«Не самая большая вероятность. Миров-то много».

«Но она есть. А еще, если я сейчас помру — ублюдок-заказчик останется безнаказанным. Он победит. Этого очень не хотелось бы. Добавим к уравнению тот факт, что сам процесс умирания крайне далек от приятного, плюс инстинкту самосохранения капитально начхать на любые мои рациональные доводы. Итог — я боюсь смерти», — заключил я.

«Резонно говоришь, хозяин. Логично. Но я думаю, что ты готов».

«Готов, если дело пойдет ровно так, как в наших симуляциях. Но живые враги на то и живые, что могут нас удивить. Кроме того, я хоть и подкачал свою магию в последнее время, каждый из них все еще сильнее и опытнее меня. Гораздо сильнее. Отними у меня алгоритмы и хитрости — и я проиграю бой один на один любому из этой зондеркоманды. У меня резерва не хватит их щиты ковырять, как и выдерживать их атаки. Даже тот полисмен раз на раз все-таки смог уложить поджигателя, а я бы не смог».

«Но ту заброшку этот полицейский покинул бы на труповозке, — веско заметил Баюн. — Да какой там, он даже нападение на Гаврилова вряд ли смог бы пережить. А ты пережил и то, и то. Потому что свою малую силу ты умеешь приложить с умом».

«Допустим…» — нехотя согласился я.

«Кроме того, — продолжил кот, с хрясканьем и чавканьем терзая кусочек свинины коренными зубами. — Ты говоришь про опыт. Но ведь и сам его уже немало имеешь! Опыта выживания в ситуациях, в которых нормальные люди не выживают, даже военные. И победы в них же».

«Ой, нахваливаешь ты меня. Совсем нахваливаешь».

«Ну так заслуженно же! Так что успокой свои нервы, хозяин. У тебя, в конце концов, будут еще „Весы“, прочие подготовленные одноразовые фокусы и моя поддержка. Мы справимся».

Я помолчал, пережовывая кусочек шашлыка. Волнение, отчасти благодаря его словам, все-таки отпускало душу. Да, если слишком сильно расслабить булки — можно и штаны испачкать, но этого точно не будет. А сверх меры нервничать толку нет.

Спокойствие, в свою очередь, позволило принять решение. То, что раньше планировалось на утро, но… К чему тянуть? Двенадцать часов ничего не изменят.

Достав из кармана телефон, я разблокировал экран. Нашел нужный номер в списке контактов и нажал кнопку вызова. Ответа долго ждать не пришлось.

— Добрый вечер, — произнес я. — Я готов.

— Принял, — коротко ответил Милорадович. И повесил трубку.

Какая потрясающая лаконичность. Я даже слегка опешил — ожидал хотя бы дежурного напутствия, уточнения деталей или инструкции.

Но стоило телефону занять свое законное место в кармане, как поступило следующее сообщение, доставленное несколько иным методом.

«Готовьтесь к визиту в самом скором времени», — раздался в моей голове голос князя. Спокойный, даже какой-то будничный. Хороший знак. Значит, он в меня верит, или хотя бы делает вид, что верит.

Я попытался отправить ответ таким же самым методом, но не тут-то было. Одно дело — общаться мыслями в пределах одной комнаты, и совсем другое — отправить свою мысль на без малого четыре десятка километров, почти до Каменограда. После определенного уровня владения телепатией расстояние перестает иметь значение, но мне до этого уровня оставалось далеко.

Я повернулся к коту, доедавшему как раз свой шашлык.

«Баюн, поработай ретранслятором, пожалуйста, — телепатически попросил я. — Передай князю: уверен ли он, что визит вообще состоится? Не факт ведь, что крот в министерстве вообще существует».

Кот дернул ухом.

«Передал», — мысленно буркнул он, не отрываясь от еды.

«Факт. И еще какой, — тут же отозвался Милорадович прямо в моем сознании. Вот ему расстояние не мешало ни капли. — Я даже знаю, кто именно этот крот».

Вот оно как. Хотел бы сказать, что удивился, да соврал бы. Это же Милорадович, в конце концов.

«Спроси, кто», — скомандовал я фамильяру.

Ответ прилетел незамедлительно:

«Предлагаю вам угадать, Дмитрий Сергеевич».

Ага. Значит, это кто-то мне известный. Кто-то, кого я могу угадать, иначе князь не задал бы вопроса, и кто-то достаточно неожиданный, чтобы меня удивить. Василиса с Марией точно исключаются, тут даже вопроса быть не может. Сергей, техник? Вряд ли, хотя все может быть. Кто еще?

Я перебрал в уме примерно дюжину с небольшим фамилий, оценивая мотивы и возможности каждого, но сколь-нибудь осмысленной картины не выходило. В конце концов пришел к выводу, что тыкаю пальцем в небо, а это занятие бессмысленное.

«Баюн, передай: только не говорите, что это вы сами».

Это был бы номер. Я б, наверно, помер.

Ответ Милорадовича, настигший меня тотчас же, имел несколько веселый оттенок. Моя шутка достигла цели, полагаю.

«Сухов».

Кто?

А, погодите-ка…

Теперь рассмеялся уже я. От души, в голос, распугивая лесных птиц на ближайших деревьях.

Коллежский секретарь Игорь Константинович Сухов. Та самая мелкая коррумпированная сошка, которую я жестко прижал к ногтю за вымогательство взяток у деда Игната и заставил работать честно под угрозой уголовного дела.

Батюшки. Сам факт того, что эта вошь вообще существует, уже почти затерялся на задворках моей памяти, и тут поди ж ты, она о себе напомнила.

«Получается, это создание само того не ведая принесет пользу. Впервые в жизни, вероятно», — отсмеявшись, передал я коту. Ситуация выходила ироничной до крайности.

«Именно так, — подтвердил Милорадович. — На днях этот деятель заходил ко мне в кабинет с документами на подпись. Он счел себя крайне незаметным и прикрепил крошечный артефакт для прослушки прямо под мой рабочий стол. Сделал вид, что уронил ручку и полез ее поднимать».

«И вы позволили?» — спросил я через своего пушистого радиста. Или… Телепатиста? Телепатчика? Связного, в общем.

«Разумеется. Отошел к окну, будто бы глядя на городскую площадь, а после сделал вид, что отвлекся на важный телефонный звонок. Ни к чему развеивать его заблуждения. Завтра утром… Нет, пожалуй, днем, ближе к вечеру, я наберу по телефону своих людей и в ходе разговора упомяну точные координаты вашего убежища. Скажу, к примеру, что в конце недели вас надо будет забрать и перевезти. Информация уйдет заказчику немедленно».

«Хороший план», — искренне похвалил я.

«Благодарю за столь высокую оценку, — с едва уловимой долей сарказма отозвался князь, которому мою похвалу дословно передал Баюн. — Скажите, Дмитрий Сергеевич, как бы вы поступили с Суховым?»

Интересный вопрос. Очередная попытка узнать больше о моем характере, скорее всего, или какая-то очередная проверка кто знает, на что.

Так или иначе, думать над ответом мне особо не пришлось.

«Зависит от его обстоятельств. Важно знать, почему он поступил так, как поступил».

«Думаете, не из мести?» — поинтересовался Милорадович.

«Что я думаю не имеет значения. Факты имеют. Возможно, на него надавили».

«И если так, то?..»

«То абсолютно ничего, — ответил я. — Человек, действующий под угрозой, лишен свободы воли. Соответственно, и ответственность за его поступки несет тот, кто его к этим поступкам принудил».

В конце концов, если меня ударят молотком, и я при этом выживу — в ответ буду бить по роже, а не по молотку. Ту же логику вижу применимой и в данной ситуации.

«Интересная позиция, и не лишенная смысла. Думаете, Сухов оценит ваше милосердие?»

«Владислав Петрович, мне нет абсолютно никакого дела до оценки этого паразита. До логики, верности собственным принципам и понятию справедливости, с другой стороны, есть. Следовательно, я не для него, я для себя склонен вынести оправдательный приговор».

Я не питал никакой любви к Сухову. С немалой радостью, душой и огоньком пробил бы ему по зубам, так, чтоб те вылетели с другого конца пищеварительного тракта.

Но основание для этого должно быть справедливым. Руководствоваться же эмоциями в вопросах справедливости здравым не считаю.

«Учтено. Как продвигаются ваши приготовления к грядущему нападению?» — сменил тему князь.

Я взглянул на Баюна.

«Расскажи ему. В красках».

Кот повиновался, и молчал некоторое время. Рассказывал, надо думать. Про наши изматывающие виртуальные бои, про иллюзорный падающий вертолет, про доработанные алгоритмы защиты и «Весы», сеть которых я разнес гораздо шире, чем планировал ранее.

«Впечатляет, — одобрительно констатировал Милорадович после паузы. — И все же, Дмитрий Сергеевич, я обязан спросить. Вы абсолютно уверены, что хотите разбираться с нападающими исключительно на пару с Баюном?».

Предложение князя было логичным и демонстрировало заботу о ценном кадре. Но согласиться я не мог ни при каких обстоятельствах. Мне нужны были свежие трупы этих наемников. Только с помощью некромантии Аристарха Ростовского я смогу задержать их отбывающие в следующую жизнь души, и задать вопросы на которые живой наемник ответить не смог бы.

А про некромантию, как мы уже установили, знать не полагалось никому.

Значит, нужно было реалистично и аргументированно обосновать свой отказ. Впрочем, тут даже выдумывать не пришлось — идея пришла сама собой. И за то, что пришла она только сейчас, мне вдруг сильно-сильно захотелось самого себя пнуть под зад.

«Баюн, передай дословно, — скомандовал я, собираясь с мыслями. — Я благодарен за предложение, но при том своего намерения не меняю. Вместо этого хотел бы попросить этих самых людей выделить для охраны Василисы, Марии, Ильи и…»

Баюн, судя по всему, транслировал прямо в процессе, потому что Милорадович перебил меня на полуслове.

«Дмитрий Сергеевич, вы же не думаете, что я не учел этот вопрос сразу же?»

Ну конечно, учел. Для таких людей подобные вещи — из разряда «само собой разумеется». Это только тупорылый Дима Волков-Волконский считает, что мир вокруг него вертится и остальным хватит и браслетиков со «Стражем» в качестве защиты.

Тогда другой вариант.

«Скажу честно, не подумал. Что же, во-вторых…»

Князь перебил снова.

«Дмитрий Сергеевич, я уверен, что вы знаете, что делаете, и не требую тратить времени на объяснения. Просто решил предложить еще раз, на всякий случай. Действуйте по своему плану. И удачи вам, Дмитрий Сергеевич».

«Благодарю, Владислав Петрович».

Уф. Пронесло. Все-таки иметь некоторый кредит доверия бывает не только приятно, но и полезно.

* * *

По завершении контакта с князем мы некоторое время ели молча. Ночь вступала в свои права, потрескивали остывающие угли в мангале, а я все жевал. Теперь уже, справедливости ради, с куда большим аппетитом.

«Слушай, Дима… — позвал Баюн по телепатическому каналу. — Ты сказал, что сам не уверен в словах, которые наговорил некроманту».

«Ну?» — отозвался я.

«А то, что ты сказал про тело? Что можешь попытаться создать для него новый, так сказать, сосуд».

«А, ты об этом… Не до конца уверен, конечно, но не вижу причин, почему бы и нет».

Действительно, в этом, как ни странно, я почти не сомневался. Как там в старом японском мультике было? Тридцать пять литров воды, двадцать килограммов углерода… Всего-то и надо, что собрать правильный набор химических элементов, из которых состоит тело, да понять, как их грамотно соединить. Элементы — во всякие там аминокислоты с липидами и прочим. Их, в свою очередь, собрать в органеллы, из них слепить клетки, клетки объединить в ткани и телесные жидкости, и дальше по восходящей. Да так, чтобы всё это собралось правильно и одновременно, учитывая ДНК и прочие премудрости, совершенно незнакомые мне, как человеку, далекому от медицины и биологии.

Но в теории ведь вполне возможно.

В мультике, понятное дело, ни у кого ничего не выходило, но им там, вроде как, души не хватало. А у нас тут имелась готовая к пересадке душа. Правда, ждать деду Аристарху придется долго, и не факт, что он вообще захочет столько сидеть в своем буквально сонном царстве.

Баюн тем временем молчал, а после рассмеялся. По-своему, по-кошачьи. Звук выходил воистину интересный, не услышишь — не поймешь.

«То есть, ты практически в шаге от изобретения бессмертия», — выдал он.

Он произнес это с каким-то странным весельем, но я прекрасно понимал его состояние. Помнил его рассказ про первого друга еще с древних времен, который предположительно съехал с катушек в поиске бессмертия. Поиске, на который сам Баюн, не желавший терять товарища, его изначально и подбил.

«Скорее, в миллионе шагов, — поправил я. — Просто направление примерно представляю, это да».

«Мы когда-то столько сил на это потратили. Столько лет, — неприятно тяжелым получилось это телепатическое сообщение. — А ты просто взял да и нащупал дорожку в правильном направлении, будучи знакомым с магией без году неделя. Просто так, походя, как побочный продукт…»

«Ага, — весело подтвердил я. — Побочный продукт энергоэффективного сжигания врагов».

«И ведь что характерно, тебе будто и дела до этого нет, — заметил Баюн. — Любой другой за такую возможность ухватился бы пуще утопающего за соломинку!»

А ведь действительно. Хотел бы я вообще жить вечно? Не уверен. Впрочем, при условии, что этому фокусу можно было бы научить всех остальных, да в эпоху постдефицита, когда еду и прочие необходимые вещи можно просто печатать из базовых молекул…

И всё же, отчего-то эта мысль не вдохновляла. Не вызывала, понимаешь, жгучего желания бросить всё и заняться её проработкой вот прямо сейчас. Да и в качестве великой мечты на будущее как-то не особо бодрила.

«А его, по какой-то причине, и нет», — честно признался я.

«Удивительный ты человек, Дима».

«Какой есть. К тому же, это всё еще вилами по воде писано. В теории проект выглядит достижимым, но по факту тысяча вещей может пойти не так. К примеру, уже завтрашний день я могу и не пережить. Так что лучше бы сосредоточиться на том, чтобы смочь».

Всё-таки планы эти выглядели крайне амбициозно. И пусть общая схема того, как хотя бы начать всё это реализовывать, потихоньку вырисовывалась у меня в голове, работы предстояло непочатый край. А чтобы ею заняться, надо было сначала прикончить урода, который хотел прикончить меня. Или уродов. Многих.

«Разумно, — согласился кот. — Есть план?»

«Закончим с расстановкой ловушек для начала. Перепроверим оружие и наши приблуды всякие. А потом подождем».

С первым пунктом я планировал начать разбираться прямо сейчас. Вряд ли они заявятся в лес с самого раннего утра, но я бы лучше спать лег уже подготовленным. Чтобы завтра уже ни о чем, кроме самого боя, не беспокоиться.