Старик совершенно не преуменьшал своих возможностей. В просторной зале замка нас ожидало поистине грандиозное пиршество. Длинные столы ломились от угощений, играла живая музыка от живых же (на самом деле изображенных хозяином сна) музыкантов, воздух полнился звоном кубков и смехом иллюзорных гостей. Вокруг суетились выдуманные слуги, жонглеры перебрасывали в воздухе горящие факелы, а в центре зала выплясывали коты и собаки в нелепых камзолах, при виде которых Баюн брезгливо сморщил нос и отвернулся. А в углу, переваливаясь с лапы на лапу, отплясывал самый настоящий бурый медведь. Здоровенный!

— Вижу, у вас тут целая компания собралась, — заметил я, присаживаясь за стол.

Аристарх грустно улыбнулся и махнул рукой, отгоняя иллюзорного лакея с кувшином вина.

— Когда каждый человек в зале — творение твоего собственного разума, это совсем не то, — произнес он с тоской. — Они говорят лишь то, что я сам вкладываю им в уста. Смеются тогда, когда я хочу услышать смех. Это лишь пустые оболочки.

— Понимаю вас, — кивнул я. — Это как читать свою собственную книгу. Знаешь обратную сторону, знаешь, что стояло за каждой строчкой и как именно она была написана. При таком раскладе не можешь ни удивиться, ни по-настоящему впечатлиться. Я же сейчас будто читаю книгу чужую, и хоть прекрасно осознаю, что все вокруг ненастоящее, меня все равно захватывает. Тем более что книга написана, замечу, весьма мастерски и предельно достоверно.

Старик рассмеялся, и при этом смехе сама ткань сна вокруг пахнула радостью. Искренней, без тени фальши.

— О, благодарю, вы слишком добры!

— Отнюдь, — возразил я. — Я практиковался в своих собственных снах, и даже не приблизился к такому уровню. Воссоздать такое масштабное полотно в мельчайших деталях… Браво, господин Ростовский.

— Право слово, у меня имелось прилично времени для практики, — скромно потупился Аристарх, но глаза его довольно блеснули. — Кстати говоря… А сколько именно времени, если быть точным? Я, признаться честно, давно потерял счет летам. А судя по вашему весьма необычному наряду, минуло немало.

Я взглянул на самого себя. Подсознание соткало мой привычный образ из реального мира: двухметровый амбал Волконский, в чистом строгом костюме и больше не прожженном, но все том же верном пальто. Не самый уместный вид в дворянском замке восемнадцатого века.

— После вашего… Ухода, — я подобрал максимально корректное слово. — Прошло около трехсот лет. Мы сейчас живем в двадцать первом веке, а именно двадцать пятом его году.

Аристарх восхищенно ахнул, всплеснув руками, и тут же принялся усердно зазывать нас к столу, придвигая блюда поближе.

Яства, справедливости ради, и правда были «всего мира», как выразился наш радушный хозяин. Черная икра? Хоть бадьями ешь. Запеченные поросята, птица, осетрина, диковинные фрукты и соленья. Все, что существовало во времена жизни дворянина и о чем он имел хоть малейшее представление, присутствовало на этих столах в избытке. Я поневоле устыдился тех скромных угощений, которые обычно генерировал для Ильи в его коме. Шаурма, лимонад, щи да пельмени, шашлыки… Решил на будущее обязательно запомнить этот масштаб и поднять планку нашего с товарищем виртуального меню.

Некромант призывал угощаться и не стесняться, попутно расспрашивая о целях нашего визита.

— Мне, безусловно, лестно думать, что вашей целью было просто проведать забытого всеми старика, — проговорил Аристарх, подпирая подбородок кулаком. — Но я прекрасно понимаю, что вы искали меня столь целенаправленно не просто так.

— Вы правы, — не стал юлить я.

— Позвольте угадать, — он хитро прищурился. — Вы ищете секрет бессмертия? Если так, я с радостью его раскрою. Мне не жалко.

— Не вполне, — я покачал головой. — Меня не интересует бессмертие. Кроме того, я уже понял общую механику того, как вы это провернули. Вы спрятали свою душу и разум в царстве снов за некоторое время до смерти физического тела.

Аристарх лукаво рассмеялся, погрозив мне пальцем.

— О, это еще далеко не все, молодой человек! Чтобы полностью отделить душу от плоти и остаться в царстве снов незатронутым телесной смертью, требуются весьма специфические приготовления.

— Так или иначе, меня интересует совершенно иное, — ответил я, переводя разговор в нужное мне русло. — Я хотел бы освоить ваше искусство. Его классическую форму. Потому прошу о наставничестве.

Старик ошеломленно вскинул брови.

— О! Неужто запрет на некромантию сняли? — он осекся и задумчиво потер лоб. — Нет, погодите… Если бы сняли, вы могли бы изучить ее в своем мире, наше искусство возродилось бы моментально. Даже возможность просто допросить мертвого слишком ценна, чтобы ей пренебрегали. Тогда… Зачем вам это? Господин, поверьте моему слову, это ведь смертельная метка, гарантирующая раннюю кончину для всякого практика. Вы допустите малейшую ошибку, и в следующий момент преследователи, слуги закона и законотворцев, уже будут ломиться в ваши двери.

В голосе Аристарха и в самой атмосфере сновидения сквозила искренняя забота. Дед действительно переживал за мою судьбу. Баюн, сидевший рядом и поглощавший иллюзорного осетра, тоже пока не подавал никаких сигналов тревоги. Подставой не пахло.

Пришлось вкратце обрисовать ему свою ситуацию. Я рассказал о заказных убийствах, о наемниках, чей мозг выжигает странное колдовство при малейшей попытке расколоться на допросе. Объяснил, что задать нужные вопросы их мертвым душам — мой единственный шанс добраться до заказчика, пока тот не добрался до меня и моих людей.

Аристарх выслушал меня, задумчиво хмыкая и поглаживая жидкую бородку.

— Ситуация и впрямь прескверная, — резюмировал он. — Я готов вам помочь. Но в обмен попрошу всего о двух услугах.

— Разумеется, — я кивнул, готовясь к торгу.

— Во-первых, я хотел бы послушать о времени, в котором вы живете, — попросил старик, и его глаза загорелись любопытством. — Что произошло с тех пор? Как вообще выглядит современная жизнь? Я ведь совершенно не в курсе событий, мне, знаете ли, нечасто о них докладывают.

Я принялся рассказывать. Выложил ему краткую историю мира за прошедшие три столетия. Поведал об изобретении маготеха, о кристаллах, о том, что магию теперь преподают обычным людям, а не только аристократии. Старик слушал настолько восхищенно, что я сам невольно заразился его восторгом. Чтобы усилить эффект, я пустил в ход свои навыки сноходца и начал создавать прямо над столом объемные иллюстрации.

Показывал ему высотные стеклянные здания, многополосные дороги, левитирующие самоходы. Людей, от бедняков до дворян, города, от Каменограда до Москвы, хоть местную ее версию видел только на фото. Демонстрировал устройство магострельного оружия, мерцающие экраны компьютеров и смартфонов. Аристарх сидел с приоткрытым ртом и, казалось, вот-вот захлопает в ладоши, будто ребенок.

— Поразительно… Невероятно! — бормотал он, разглядывая проекцию летящего самолета. — Благодарю вас, господин. Вы подарили мне настоящее чудо.

Он откинулся на спинку стула, переводя дыхание.

— И вторая моя услуга, — произнес он уже спокойнее. — Пообещайте проведывать меня хоть иногда. Поделиться новостями, просто поговорить. По крайней мере, пока охотники на некромантов не оборвут вашу смелую жизнь.

Я согласно кивнул. Условие казалось более чем приемлемым, а компания этого дедка, не буду скрывать, пришлась мне по душе.

Стоило нашему застолью подойти к концу, как Аристарх перешел к делу. Но вместо того, чтобы сменить иллюзию, он повел нас прочь из зала, по коридорам и лестницам вниз.

И вот мы прибыли в аскетичный каменный подвал. Старик оказался отличным преподавателем. Он терпеливо объяснял мне тонкости переплетения энергетических потоков, принципы привязки остаточного сознания к мертвой плоти, заставлял заучивать длинные цепочки формул и разбирал частые ошибки новичков. Мы потратили на теорию приличный кусок времени, прежде чем перейти к практике. Кусок, исчислявшийся неделями! Некромант умел замечательно сжимать время во сне.

Затем последовала практика. Перед нами на каменном полу возник начерченный мелом ритуальный круг. Внутри круга лежал свежий кадавр, заботливо сотканный воображением Аристарха.

Некромант встал у края печати. Он произнес длинную, витиеватую магическую формулу, совершил несколько пассов руками. Кадавр дернулся и медленно, неуклюже поднялся на ноги, полностью подчиненный воле своего создателя. Аристарх задал мертвецу пару контрольных вопросов, узнал его вымышленное имя при жизни, а затем небрежно махнул рукой. Оболочка осыпалась серым прахом, и в центре круга тут же материализовалось новое мертвое тело.

— Теперь ваша очередь, господин, — Аристарх отступил в сторону, указывая на круг. — Считайте это своим выпускным экзаменом.

Я шагнул вперед, мысленно прокручивая в голове заученную формулу. Собирался уже поднять руки для ритуального жеста, но внезапно замер.

А с какой стати я должен произносить многослойную магическую формулу, истинного значения которой до конца не понимаю? Да еще и в мире, целиком и полностью подчиненном чужому разуму. Это как запустить скачанный из сомнительного источника исполняемый файл с правами администратора на своем сервере. Или, если переводить с технарского на русский, ставить подпись на бумагу, какой даже прочитать не можешь. Кто знает, какие секреты хранятся в этом «заклинании оживления»?

Я вежливо улыбнулся и опустил руки.

— Не вижу в этом никакой нужды, господин Аристарх. Урок я усвоил прекрасно, логика плетения мне ясна.

Старик сохранил на лице дружелюбную улыбку, но его поза едва заметно изменилась.

— Что вы, я настаиваю! — произнес он почти что оскорбленно. — Непозволительно допустить, чтобы мой единственный ученик отправился в жестокий мир без практического подтверждения своих знаний. Ошибки в нашем ремесле фатальны.

Я уловил легкую, мимолетную ноту натянутости в атмосфере сновидения. Интересно…

— Господин Ростовский, я не буду этого делать, — сказал я вежливо, но твердо, глядя ему прямо в глаза.

Некромант, несомненно, почувствовал мою решимость. Тот факт, что убедить меня совершенно не удастся.

Дружелюбие слетело с лица Аристарха, обнажив злобную, искаженную яростью гримасу. И этой смене настроения вторила сама ткань сна, не осталось ни следа гостеприимства и радушия, не единого намека на уют и дружелюбие.

— Ну так убирайся вон из моего сна, неблагодарный ты щенок! — проскрежетал он жутким, потусторонним голосом.

Я попытался возвести ментальную оборону, упереться в пространство, удержаться за свое (на самом деле отсутствующее) право находиться здесь. Сформировал намерение. Хрен тебе, мол, я часть этого сна, я не уйду!

Но мои усилия оказались тщетными. Некромант в собственном сне обладал абсолютной силой, закрепленной не просто годами, но столетиями постоянной практики. Прямо вместе с ней меня буквально вышвырнуло из чужого разума в межсонье.

А в следующее мгновение я резко открыл глаза в своем бункере. Разочарование, досада, гнев из-за проваленной операции заставили меня мгновенно проснуться.

* * *

Я вдохнул, затем выдохнул. И не просто так выдохнул, лгать не буду, а с определенной комбинацией слов, цитировать каковую запрещают нормы приличия. Возле кровати сидел Баюн, на вид несколько кислый, но в целом пребывавший в норме.

«Ну что же, храбрейший хозяин, — раздался его телепатический голос. — Мы хотя бы попытались. Не самый лучший опыт».

Я до скрежета стиснул зубы.

«Мы провалились, — ответил я, сбрасывая одеяло. — Теперь вторгаться к нему в сон придется чистой силой, и он будет нас ждать. Не думаю, что он вообще учил меня реальным практикам. Скорее всего, скармливал пустышку, пытаясь развести на ритуальное действие, которое привело бы меня к чему-то очень нехорошему».

«Скорее всего, — лаконично согласился Баюн. — Но ты хорош, Дим. Раскусил его на раз-два. Я уж думал, придется тебя вытаскивать».

Я поднялся с кровати и подошел к столу. На телефоне мигал индикатор.

Несколько пропущенных вызовов от Милорадовича.

Не к добру. Князь никогда не звонил просто так, а уж тем более не обрывал телефон с самого утра без веской причины. Ночь получилась откровенно хреновой, а наступающий день грозил стать еще хуже.

Я снял блокировку и нажал кнопку обратного вызова, в нервном ожидании того, что же сейчас услышу из трубки.

* * *

Гудки в трубке длились целую вечность, прежде чем на том конце ответили.

— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — прозвучал ровный, вежливый голос Милорадовича. — Надеюсь, вы хорошо выспались?

— Ваше Сиятельство, приношу свои извинения… — я напрягся, понимая, что за этой вежливостью кроется нечто серьезное.

— В извинениях нет никакой необходимости, — сухо перебил меня князь. — Однако после завтрака и утреннего променада я рекомендую вам направиться в Министерство. Возник вопрос, требующий вашего личного присутствия — когда у вас на то найдется время, разумеется.

Не стоило обманываться. «После завтрака и утреннего променада» в устах Милорадовича означало: «Ты должен был быть здесь еще час назад».

Князь никогда бы не стал дергать меня по мелочам. Вызывать меня в город днем, рискуя засветить передвижения и поставить под угрозу всю операцию по заманиванию наемников, он стал бы только в случае абсолютного форс-мажора. Значит, без меня совсем никак.

— Понял вас. Скоро буду, — коротко отозвался я.

— Информацию принял, — так же коротко ответил Милорадович и положил трубку.

Я отбросил телефон на стол. На сборы ушло меньше двух минут. На ходу я прогнал через полость рта алгоритм молекулярного разделения, мгновенно счистив налет с зубов, и сплюнул грязную слюну уже на улице, захлопывая за собой дверь охотничьего домика. Запрыгнул в трофейный внедорожник, завел двигатель.

Баюн заскочил на пассажирское сиденье, полностью осощзнавая, похоже, серьезность ситуации.

* * *

Всю дорогу до Каменограда мы, в основном, молчали, только иногда делясь переживаниями и догадками на тему причины вызова. Я гнал машину на пределе мощности, благо, практически полное отсутствие самоходов на трассе туда позволяло.

Мы уже въехали в городскую черту, когда в мое сознание поступил сигнал «Весов», в этот раз из моей приемной в Министерстве.

Резкое повышение массы в зоне контроля. Килограммов на девяносто. Значит, взрослый мужчина. Посетитель.

Я вцепился в руль, мысленно отслеживая показания, хотя в целом мне на него было плевать, больше заботил Милорадович и его ко мне дело. Тем более что вскоре масса вернулась к норме — посетитель покинул приемную. Видимо, Мария сообщила ему, что младший советник Волконский еще не прибыл на рабочее место.

Пусть. Не до него сейчас.

Я едва обратил внимание на то, что масса в кабинете после ухода визитера изменилась. Совсем чуть-чуть. Видимо, какие-то документы оставил, или вроде того. Заскочу, почитаю, как будет время.

Оставив внедорожник на министерской парковке, мы с Баюном торопливо проследовали в здание.

В просторном вестибюле тишина, даже мертвых с косами не наблюдалось. Пост охраны пустовал — пожилого дежурного с кроссвордами не наблюдалось ни за стойкой, ни поблизости. Где-то вдалеке выли сирены.

Ох и нехорошее возникало предчувствие…

Мы с Баюном взлетели по лестнице на второй этаж, решив все-таки заглянуть в приемную на всякий случай.

И не зря.

Мария сидела в своем кресле. Голова запрокинута назад, глаза, широко открытые, смотрели в потолок. Прямо по центру лба чернело пулевое отверстие, от которого стекали на белую блузку струйки крови.

Вот она, причина изменения массы. На… Восемьдесят один грамм. Единственная пуля, выпущенная в голову ни в чем не повинной девушке, и восемь других, отбитых «Стражем», вплетенным в подаренный мной браслет у нее на запястье. А она даже не дернулась, не поыталась укрыться, замерла, скованная шоком, пока ее расстреливали безо всякой пощады.

Как я и боялся. Она не боец. Не была им, и теперь уже точно не станет.

Оторвать взгляд от ее лица я не мог. Хотелось проснуться, раскрыть глаза, обнаружить себя в бункере. Я пытался. Честно пытался. Как учил Баюн, я тут хозяин, это все ненастоящее… Изо всех сил.

Но нет.

Не сон. Кошмар, вне сомнений, но наяву. Эта ужасающая, рвущая душу картина перед моими проклятыми глазами — явь от и до. Вплоть до выбоин на стенах от отбитых «Стражем» пуль.

Выродки. Они не смогли выследить меня в лесу. Потеряли терпение, решили больше не играть в кошки-мышки и просто атаковали тех, кто мне близок, прямо в Министерстве, среди бела дня. Ударили по моим людям, все так же уязвимым. По моим друзьям.

Оцепенение перешло в ярость.

Я развернулся и рванул на четвертый этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Добежал до конца коридора, проигнорировал пустое место Елены Павловны и без стука ворвался в кабинет начальника отделения.

Князь Милорадович был мертв.

Он сидел на полу, привалившись спиной к своему столу. Дорогой костюм превратился в дымящиеся лохмотья, пропитанные кровью. Вокруг него вповалку лежали семь трупов в брониках, рядом — их же оружие, частично целое, частично расплавленное. Князь дал им хороший бой перед тем, как уйти. На стенах кабинета обугленные отметины от попаданий «Разрядов», пробивавших наемников насквозь, прямо через их хваленые постоянные щиты. Даже под огнем он мог плести молнии, не смотря на время, что требовало это заклинание.

Тела других нападавших были изуродованы, обожжены огнем и энергией. Милорадович дорого продал свою жизнь, но противников оказалось слишком много.

— Третий этаж, — прорычал я, разворачиваясь.

Мы с Баюном бросились вниз, к лаборатории.

И в этот момент здание содрогнулось. Взрыв. Ударная волна выбила стекла в коридоре, посыпалась штукатурка, я упал с ног, тут же стремительно поднимаясь.

Рвануло прямо под нами. На третьем этаже. Как раз там, где находилась лаборатория Василисы.

Я слетел по лестнице, не чувствуя ног, и ворвался в задымленное помещение.

Длинные столы перевернуты, оборудование превратилось в искореженный металлолом. В воздухе туманом висела пыль.

Василиса лежала на полу среди осколков. Ее строгий лабораторный халат пропитался кровью. Тело было изувечено близким взрывом. Она хрипела, судорожно глотая пыльный воздух, на ее губах пузырилась красная пена.

Я рухнул рядом с ней на колени, не обращая внимания на битое стекло, впивающееся в ткань брюк.

— Баюн! — заорал я, не узнавая собственного голоса. — Залечи ее! Стабилизируй, делай что угодно!

Кот уже был рядом, затянул свое лечебное повествование, накрыл Василису целительным полем, пытаясь остановить кровотечение и удержать угасающую жизнь.

Ужас и гнев, гнев и ужас. Гнев на них — и на самого себя.

Что же я наделал. Это все из-за меня. Из-за того, что на меня охотились. Если бы я не отсиживался в этом чертовом бункере, если бы был здесь, с ними…

— Вместе с ними бы и помер, — вслух произнес Баюн, уловив мои мысли. Такой отрешенности я с его стороны еще не видел. — Не льсти себе, Дима. Их было слишком много. Они даже с Милорадовичем справились, твое присутствие просто увеличило бы количество трупов на один.

Да, он был прав. Моя алгоритмическая магия не спасла бы их от такой атаки. И от этого осознания собственного бессилия гнев вспыхнул с новой силой. Ослепляющий, выжигающий все человеческое гнев. Прямо как тогда, когда подстрелили Илью в кафе.

Сирены за окном завыли совсем близко. Полиция, только после них будут медики. Как всегда вовремя. Впрочем нет смысла держать на них зла — это ведь службы реагирования, в конце концов, а когда вызвали — нередко уже поздно.

Василиса с трудом приоткрыла глаза. Ее взгляд сфокусировался на моем лице. Дрожащая рука потянулась к моему лацкану.

— Василиса, — я наклонился к ней, стараясь говорить четко и спокойно. — Что с прототипом?

Она закашлялась, кровь пуще прежнего потекла с ее губ.

— Дима… — прохрипела она, едва слышно. — Они… Они его забрали…

Я замер, глядя в ее угасающие глаза. Рука, сжимавшая мой лацкан, бессильно разжалась. Баюн продолжал вливать в нее целительную энергию, но я чувствовал, как жизнь покидает это тело.

А я поднялся на ноги, отряхивая пыль с собственного пальто.

Вот оно, значит, как.

Что ж, по крайней мере, виновник определен. И совсем скоро он заплатит за содеянное.