Выскользнув из подсознания Стрешнева, я не стал задерживаться ни на секунду. Характеристики Ильи Воронцова отпечатались в памяти кристально ясно, мне только и оставалось, что потянуться по сформированной нити, настраиваясь на нужную частоту. Сделав это, я почти сразу шагнул за грань его сновидения.
Контраст со Стрешневым впечатлял. Если начальник подотдела ИСБ спал как убитый, не видя ничего кроме глухого мрака, то у Воронцова фантазия била ключом. Возможно, разводным, возможно, по голове.
Я очутился посреди роскошного зала, залитого солнечным светом. Сам капитан расхаживал по персидским коврам с бокалом чего-то элитного в руке. Ему снился джекпот, настоящий, многомиллионный выигрыш в лотерею. Воронцов в красках планировал, как швырнет рапорт на стол руководству и будет жить на широкую ногу до скончания своих дней. Забавно было наблюдать, как даже во сне его подсознание учитывало суровые реалии службы: будучи носителем государственных секретов, капитан оставался невыездным. Поэтому свои сказочные богатства он собирался тратить исключительно в пределах Империи, скупая недвижимость на южных курортах и думая, как бы жить максимально красиво в доступных условиях.
Я мысленно усмехнулся. Этому парню сны снятся яркие, насыщенные, с сюжетом. Значит, внезапное сновидение на тему персоны, которая так сильно его заинтересовала в реальности, не вызовет у него никаких подозрений поутру. Просто еще одна игра увлеченного разума, ничего необычного.
И вот, ментальная инъекция. Всего два слова: «Аристарх Ростовский».
Хватило легчайшего дуновения этого образа. Сон Воронцова откликнулся мгновенно и с такой охотой, словно только и ждал повода сменить пластинку. Роскошный зал перестал существовать, и за ним последовал настоящий калейдоскоп сцен, порожденных крайне активным разумом безопасника.
Первой вынырнула уже знакомая мне университетская аудитория. Только теперь Воронцов не отсиживался на задних рядах. Он засыпал старого преподавателя вопросами после лекции — аккуратными, грамотно сформулированными. Спрашивал именно так, как делал бы прилежный слушатель, искренне желающий докопаться до сути предмета. Дед у кафедры прямо-таки расцветал от такого внимания к своей дисциплине и с готовностью выкладывал подробности старых дел.
Картинка сменилось. Теперь Воронцов спускался в те самые подземные архивы. Попал он туда по какому-то своему прямому служебному заданию, но по пути умудрился свернуть к нужным полкам. Ввел пароль с карточки, уколол палец кнопкой на терминале, посмотрел, что было нужно, по работе… И начал искать любую информацию, связанную с родом Ростовских. Глаза его бегали по строчкам, выискивая главное. Однако желаемого он не находил — ни малейшего намека на непосредственные техники или ритуалы, использовавшиеся некромантом.
Следом промелькнуло рытье в списках людей, с которыми бессмертный еретик когда-либо контактировал. Я и этот этап не пропустил мимо внимания, однако ничего интересного для моей задачи там не наблюдалось. Сразу за бумажной рутиной последовала поездка. Воронцов тратил свой законный отпуск на то, чтобы бродить по заросшим руинам бывших имений дворянина, выискивая зацепки прямо на местности.
И вот калейдоскоп остановился. Сновидение стабилизировалась, обретая четкую финальную форму.
Мы оказались в тех самых застенках восемнадцатого века. Сырые каменные своды, мерцающий свет факелов, кандалы на стенах. Уж не знаю, выглядело оно столь же драматично в реальности, или это мозг безопасника наштамповал, да и не важно. Декорации не имели значения. Самое главное — роль следователя Тайной Канцелярии, или как там оно называлось, теперь исполнял сам Илья Воронцов.
В центре помещения, прикованный к стулу, сидел Аристарх Ростовский.
ГИ снова я фиксировал каждую деталь внешности и поведения арестанта. Воронцов реконструировал этот образ на основе прочитанных документов и собственного расследования, и образ получился крайне убедительным. Аристарх держался надменно. Худое, аристократичное лицо кривилось в презрительной ухмылке, глаза смотрели на дознавателя с откровенной насмешкой. Он сыпал колкостями, высмеивая саму попытку его допросить.
Разумеется, я допускал, что часть этих черт — просто фантазия капитана, додуманная ради полноты картины. Но для поиска в безграничном царстве снов годилась и такая база. Лишнюю шелуху всегда можно будет отбросить в процессе, главное — у меня появился четкий визуальный и поведенческий паттерн, созданный своего рода экспертом по этому конкретному человеку.
Сюжет допроса развивался по историческим рельсам ровно до одного момента. Аристарх предложил сделку. Секрет вечной жизни в обмен на свободу.
Настоящий следователь в свое время от этого предложения отказался. А вот сновидец Воронцов согласился без раздумий.
Сознание капитана испытало колоссальный восторг от открывшейся перспективы обучения настоящей некромантии. Подсознание попыталось визуализировать процесс передачи тайных знаний, но меня это мало интересовало. Бред, ни на чем не основанный, да и я и так догадывался, как именно Аристарх стал «бессмертным».
В этот миг я уловил мощный отголосок его истинной фантазии. Капитану не нужны были тайные знания ради науки или власти над миром. Он воспринимал бессмертие как ультимативный чит-код, закрывавший вопрос страха смерти. Возможность срезать угол, прямо как выигрыш в лотерею.
Перед моим мысленным взором предстала картина: нестареющий Воронцов руководит из личного особняка огромной теневой империей — неважно, бизнесовой или криминальной. Ему было абсолютно все равно, чем именно руководить, он даже особо не представлял, как именно это руководство выглядит. В его представлении такое положение было как доступ к кнопке «получить бабло», а бессмертие — возможность бесконечно этим баблом наслаждаться.
И тут сновидение дало трещину.
Воронцов, судя по всему, слишком взбудоражился такой неведомой радостью. И как сильный кошмар вызывает пробуждение через страх, так и эта его, с позволения сказать, «сбыча мечт» будила его через неописуемую радость.
Пространство начало скручиваться и распадаться на ошметки. Мозг просто не вывез нагрузку от зашкаливающих эмоций.
Сон стремительно рушился. Я не стал дожидаться полного коллапса и рыбкой выскользнул за грань сновидения, возвращаясь в безопасную пустоту.
Воронцов, судя по всему, в этот самый момент резко проснулся в своей кровати. От такого запредельного восторга посреди ночи и исподнее менять придется. Я мысленно пожелал господину офицеру доброго утра и приятной стирки.
А у нас утро точно будет доброе. Свою задачу на эту ночь мы с Баюном перевыполнили с большим запасом.
Я вынырнул из сна и резко открыл глаза. Темнота бункера никуда не делась, только сменила свой оттенок с астральной неуловимой серости на физическую реальность бетонных стен.
В изножье кровати раздался чавкающий звук вылизывания, предположительно, лапы. Баюн уже бодрствовал, значит.
«Насыщенная выдалась ночка, деятельнейший хозяин», — прозвучал в голове его ленивый, но довольный телепатический голос.
Я потянулся, разминая затекшие мышцы. Физическое тело отдыхало, но ментально я чувствовал себя так, словно всю ночь разгружал вагоны с секретными досье, даже бодрящий эффект сноходчества не смог нивелировать последствия усилий разума в этот раз.
«И крайне познавательная, — ответил я, садясь на край кровати. — Воронцов оказался настоящим кладезем. Образ Аристарха Ростовского я теперь знаю до мельчайших деталей».
«Стало быть, вышли на финишную прямую?» — поинтересовался фамильяр.
Я хмыкнул.
«Разве что первого круга, Баюн. Что-то мне подсказывает, дальше все пойдет куда сложнее. Искать иголку в стоге сена мы научились, но вот доставать ее оттуда…»
«Твоя правда, — согласился кот. — Этот твой некромант, если он действительно сохранил личность на изнанке мира, не факт что обрадуется незваным гостям. И уж тем более не факт, что кинется с порога делиться секретами своего ремесла».
«Может, и обрадуется. Сидеть столетиями в одиночестве — то еще удовольствие. Но готовиться в любом случае надо к худшему».
В темноте послышался легкий шорох — Баюн переступил лапами по одеялу.
«Думаешь о том же, о чем и я?» — спросил он с едва заметным прищуром в голосе.
«Не уверен, о чем именно думаешь ты, — парировал я, вставая и нащупывая тапочки. — Но лично я размышляю о том, что к встрече с древним чернокнижником нужно как следует подготовиться. Я ведь еще ни разу не совался во враждебные сновидения. Понятия не имею, как вообще выглядит боевое противостояние на тонком плане, если дело дойдет до драки».
«Значит, о том же самом думаешь, — удовлетворенно муркнул кот. — Будем учиться. Раз уж ты такой способный, сегодня ночью милости прошу в мой сон. Драться будем, покажу тебе, как ментальные когти выпускать».
Я улыбнулся в темноту. Этот пушистый комок старой магии и вечно свежей харизмы не переставал меня радовать.
«Спасибо, дружище. Обязательно загляну».
Но ментальный спарринг планировался на ночь. А днем меня ждала совершенно иная, вполне осязаемая, мясная реальность.
Я быстро привел себя в порядок, закинул в желудок скромный завтрак, все еще помня о фиаско с перееданием на второй день пребывания тут, и вышел из бункера на улицу… То есть, в лес.
Тренировки шли своим чередом. Не буду скромничать, определенных успехов я все-таки достигал. Все больше и больше обострялись рефлексы, все сильнее закреплялось знание местности, настолько, что я чуть ли не с закрытыми глазами мог бы тут прогуливаться, не зацепив ни единого дерева. Почти. Увереннее пробивались щиты, точнее били мои заклинания, и от ежедневной запредельной нагрузки росла моя магическая сила.
Но все равно, как бы я ни старался, справиться со всей группой иллюзорных наемников, которых раз за разом генерировал Баюн, мне пока не удавалось.
Особенно тяжело становилось, когда кот, откровенно издеваясь, накручивал их численность или добавлял противникам приемов, которых у них в принципе быть не могло. Я крутился ужом среди деревьев, менял позиции, использовал складки местности, но рано или поздно иллюзорные заклинания настигали меня. Да, все еще без «Стража», «Весов» и «Крематория» по площади, но пусть так. Говорю же, тяжело в учении и все такое.
Тем более у меня имелись вполне конкретные планы как инженерно-магического так и тактического толка, на предмет пущего усложнения жизни этим ребятам. А точнее, облегчение смерти, когда до реального штурма все-таки дойдет.
В общем, весь этот день я провел в изматывающих забегах по лесу, как и вот уже сколько дней до того, я провел в беге с препятствиями в виде иллюзорных врагов по лесочку вокруг, отработке уклонений и шлифовке алгоритмов, а также разметке деревьев сигилами «Весов» в куда большем радиусе вокруг домика. Чтобы заранее поймать перемещение и успеть подготовиться.
В тренировках планировал провести и грядущую ночь. Только теперь драка обещала быть совершенно другой — на поле боя, сотканном из чистой мысли.
К вечеру мое тело едва ощущалось от усталости, а магический резерв напоминал вычерпанный до дна колодец — значительно прибавивший в глубине за последнее время, справедливости ради. Я едва дотащился до бункера, заточил миску вчерашних щей, помылся, посидел над алгоритмами, и рухнул на кровать.
Туша требовала покоя, но для разума смена подошла только к половине. Я закрыл глаза и, следуя наработанной методике, начал погружение в сон.
Переход дался легко. Не теряя времени, я нашел сон Баюна — поиск настолько знакомых людей (или котов) теперь уже выполнялся почти что машинально, без единого усилия — и зашел без стука.
Вокруг раскинулся лес. Дремучая, старая чаща, где не ступала нога человека. Стволы деревьев уходили ввысь на десятки метров, переплетаясь кронами так плотно, что небо скрывалось за сплошным сводом древесины и листвы. Даже сам воздух тут, хоть и непривычно свежий, ощущался слишком старым. Таким он был, наверное, еще до людей.
— Добро пожаловать в мои чертоги, храбрейший хозяин, — раздался раскатистый голос со всех сторон сразу.
На толстой ветке ближайшего исполина сидел Баюн. Только теперь он походил не на перекормленного домашнего питомца, а на крупного, размером чуть ли не с быка, саблезубого тигра, или что-то вроде того. Янтарные глаза сверкали в полумраке, и если бы я не знал их владельца — непременно испугался бы.
— Впечатляет, — честно признал я, оглядываясь. — Но мы вроде как драться собирались, а не пейзажами любоваться. Что там… Как оно выглядит? Оружие себе создадим? Так у тебя же лапки… Или лапки и есть твое оружие? Магия, может?
Баюн мягко спрыгнул с ветки. Приземление огромного зверя, как ни странно, не издало ни малейшего шороха.
— Первое правило, Дима, — начал он, вальяжно прохаживаясь вокруг меня. — Забудь про оружие. Забудь про свое тело. Того куска мяса, который ты так усердно тренировал днем, здесь нет. Оно в безопасности лежит под землей…
— Звучит! — саркастично воскликнул я. Лежит под землей, ишь ты. В мечтах тех, кто на меня охотится, вне сомнений. Нет бы сказать «в бункере»…
— А то, — согласился Баюн. — В этом месте существует только твой разум и твоя душа. Душу, к твоему сведению, уничтожить невозможно. Никому. А вот разум можно ослабить, извратить и даже сломать пополам.
Я кивнул. Разумно, если нет физической оболочки, значит, нет и физического урона.
— Стало быть, бить мы будем по мозгам. Как это выглядит на практике? Будем кидаться друг в друга воображаемыми молниями да огненными шарами?
Фамилиар издал звук, подозрительно похожий на презрительный смешок.
— Именно так и поступают неопытные сноходцы. Являются в сны друг друга и начинают, будто дети. Знаешь такую ситуацию? Один кричит: «У меня непробиваемая броня!», а второй в ответ: «А у меня ружье, которое пробивает непробиваемую броню!». И так до бесконечности. Они лепят мечи, пулеметы, каменные стены и пытаются задавить друг друга размером выдуманной дубины.
Баюн остановился напротив меня, глядя снизу вверх.
— Это работает, да. Но это шелуха. Декорации. Главное в поединке воли — не то, как выглядит, к примеру, твой щит, а твоя абсолютная, железобетонная убежденность в том, что он действительно непробиваем. Даже для того самого всепробивающего ружья. Сражение здесь — это не перестрелка лицом к лицу. Это способность наслать на врага кошмар, или наоборот, убаюкивающую идиллию, и заставить его в это поверить. Заставишь поверить — подточишь его защиту, поведешь его в нужном тебе направлении.
Механика вырисовывалась специфическая. Одержать верх можно не только и не столько за счет грубой силы проекции, а за счет обмана чужого ума.
— Если тут нет физики, — рассуждал я вслух, — значит, нет и боли?
— О, еще как есть, — оскалился Баюн. — Чем сильнее воля сноходца, тем «реальнее» его иллюзии. Здесь можно задыхаться без воздуха. Можно гореть синим пламенем. Можно чувствовать, как твои кости ломаются, а плоть рвется на куски.
Не успел он договорить, как земля под моими ногами внезапно исчезла.
Я рухнул вниз, в ледяную черную воду. Волна сомкнулась над головой, мгновенно забивая легкие. Дыхание перехватило. Холод сковал мышцы, грудную клетку сдавило чудовищным давлением пучины. Я рефлекторно задергался, пытаясь выплыть наверх, но тяжесть тянула меня на дно. Легкие горели, требуя кислорода. Паника начала пробиваться сквозь рациональное мышление.
— Главное, Дима, — раздался в моей тонущей голове спокойный голос кота, — чтобы я смог тебя в этом убедить.
Боль была настоящей. Удушье было настоящим. Мозг кричал о скорой смерти.
Я заставил себя остановиться. Прекратил бессмысленные попытки грести руками. Сконцентрировал остатки ускользающего сознания на одном простом факте. Я лежу на кровати. В теплом, сухом бункере. Мои легкие прямо сейчас вдыхают очищенный фильтрами воздух.
Воды нет. Это просто агрессивная информация, которую чужая воля пытается скормить моему восприятию.
Я ухватился за эту мысль, превращая ее в константу. Воды нет.
Холод мгновенно отступил. Давление исчезло. Я стоял на твердой, замшелой земле сказочного леса, жадно хватая ртом воздух. Одежда оставалась абсолютно сухой.
Баюн сидел на прежнем месте, одобрительно щуря глаза.
— Быстро сообразил. Хвалю. Даже не стал выдумывать водолазный костюм или жабры, просто перекрыл канал доверия к моей иллюзии.
Я выровнял дыхание. Урок пройден и усвоен. Практика действительно работала лучше любой теории.
— Хорошо, — сказал я, возвращая себе самообладание. — Я понял, как защищаться. Но как атаковать? Особенно если я приду в сон к некроманту. Он там хозяин. Его воля формирует пространство.
— Именно, — кивнул фамильяр. — Видящий сон — царь и бог в своих владениях. Преимущество всегда на его стороне. До тех пор, пока он осознает свою власть, он практически непобедим. Попытаешься сломать его декорации грубой силой — он просто задавит тебя собственной.
— Значит, нужно играть тоньше. Обмануть его.
— В яблочко. Тебе нужно ввести его в заблуждение твоей собственной иллюзией. Если он поверит в то, что ты ему показываешь, произойдет самое интересное. Его собственная колоссальная сила, его власть над сном, начнет укреплять твою иллюзию. Он сам выроет себе яму, сам себя туда спихнет и сам же зальет цементом, искренне веря, что так и должно быть.
Ох, интересно! Использовать безграничную власть врага против него самого. Элегантное решение, такое мне по душе!
— Теория ясна, — произнес я, расправляя плечи своего мнимого тела и глядя на огромного кота. — Давай перейдем к практике. Попробуй заставить меня поверить еще во что-нибудь. А я попытаюсь навязать тебе свои правила.
Баюн оскалился в полноценной, почти человеческой ухмылке, и лес вокруг нас начал стремительное изменение. Тренировка перешла в активную фазу.