Мы с Баюном двинулись дальше. В каком-то смысле, мы лезли вверх по карьерной лестнице, ха! Правда, не своей.

Принцип работы оказался вполне годным, но гладко шло далеко не всё. Подсознание каждого человека представляло собой отдельнуют систему со своими собственными багами. С некоторыми «пациентами» приходилось откровенно воевать. Чей-то разум был настолько зациклен на сильных, разрушительных эмоциях — тяжелом разводе, долгах или конфликте с соседом, — что декорации сна теряли всякую гибкость. Мои аккуратные «инъекции образов» просто отскакивали от этой брони. Приходилось заходить издалека, мало-помалу подтачивая хватку их проблем и тревог, меняя сон постепенно, и все так же аккуратно, и только тогда закидывать мысли о начальстве и работе.

С другими возникала обратная проблема. Некоторые сны оказались слишком легкими, нестабильными. Стоило мне вбросить нужную мысль, как пространство начинало плыть, меняться каждую секунду, вместо начальства выдавая то школьного учителя, то говорящую собаку, то еще какую-то дичь. Выцепить конкретные координаты из подобного киселя стоило немалых трудов, да и риск разбудить человека чересчур резким вмешательством постоянно висел надо мной.

И все-таки мы продвигались. Звено за звеном, я собирал имена, должности и лица, приближаясь к нужному мне человеку (но это не точно).

До тех пор, пока мы не уперлись в глухую стену.

Очередной контакт, суровый мужик с седыми висками, чей образ я старательно вылепил в памяти по итогам прошлого сновидения, на связь не выходил. Я мысленно тянул за сформированную ниточку, но на том конце отсутствовал отклик. Вообще ничего. Абонент (временно?) недоступен.

Я отпустил концентрацию. Процесс начинал меня утомлять.

— Не идет, — констатировал я, поворачиваясь к Баюну. — Образ четкий, привязка есть, а контакта нет. Может, защита какая-то стоит?

Фамилиар лениво почесал за ухом задней лапой.

— Да какая там защита, Дима, — ответил он расслабленно. — Все гораздо прозаичнее. Человек просто не спит.

Ну да. Действительно. Я как-то упустил из виду человеческий фактор. Ночь на дворе, но кто сказал, что всякий человек ложится спать в десять вечера после стакана кефира, и до самого утра не просыпаются? Мужик вполне мог сидеть над отчетами, проводить ночной допрос или что там они в таких организациях делают. А в бодрствующий разум без мыла не залезешь, тут мои полномочия заканчивались.

— Логично, — согласился я, разминая несуществующую шею. — Ждать, пока он соизволит лечь в постель, мы не будем. На сегодня сбора данных вполне достаточно, цепочку мы наметили хорошую.

— Тогда что? Потренируемся? — поинтересовался кот.

Я призадумался. Это было бы логично, сноходчество требует развития. Но с другой стороны, был у меня план поприятнее. И, вероятно, полезнее, что давало мне моральное право выбрать именно его.

— Нет. Илью хочу проведать.

Я сосредоточился на образе товарища, и связь с ним нащупал практически без малейшего усилия. Все познается в сравнении, и по сравнению с клерками, чиновниками и оперативниками, на которых мне начхать, дорога к Илье — практически идеально гладкое шоссе, а идти по ней — будто ехать на скоростной машине.

* * *

— То есть, ты сейчас вместо работы зависаешь на природе, в комфортном бункере Милорадовича, спишь до отвала и жрешь шашлык? — спросил Илья, с удовольствием пережевывая сочный кусок мяса.

Он, в общем-то, очень хорошо и емко суммировал мою текущую ситуацию. Тем самым шашлыком я и решил его угостить в этот свой визит, и овощами, конечно же. И хотя гости обычно не носят с собой еду, у нас с ним в снах установилась обратная традиция.

— Вроде того, — ответил я, устраиваясь поудобнее на краю крыши.

— Вот это жизнь! — Илья восхищенно покачал головой и потянулся за следующим куском. — Тоже так хочу!

— Ну, у меня там еще грядет нападение наемников, которое я не факт, что переживу… — напомнил я о небольшой ложке дегтя в этой бочке загородного комфорта.

Илья замер, делая вид, что всерьез задумался над моими словами. Скривил губы, посмотрел на мясо в своей руке.

— Думаю, оно того стоит, — хмыкнул он.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулся я.

— А сам чего не налегаешь? — Илья указал шампуром на мою пустую тарелку. — Мясо же мировое вышло.

— Да как-то не хочется, — скромно улыбнулся я.

На самом деле причина в том, что после вечернего злоупотребления я теперь даже во сне смотреть на еду не мог, но признаться в этом было бы как-то стыдно. Организм Волконского сыграл со мной злую шутку, и теперь мысль о любом питании вызывала глухое отторжение. Но завтра это пройдет, с голодухи и не такое съешь, а шашлык все-таки получился хорош.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами инженер. — Мне больше достанется.

— Достанется, сколько захочешь, — заверил я его. — Ешь, это ж сон. Я в любой момент еще нарисую, хоть целого барана на вертеле.

— Ловлю на слове! — он улыбнулся. — А что там с наймитами? Какой план?

Увы, на это я мог ответить только частично.

— Я окопаюсь как следует на местности, подготовлюсь, потом Милорадович сольет инфу о моем местонахождении. Контролировано. Долгая история, но князь рассчитывает поймать крота.

— О как. Думаешь, у нас в Министерстве такие водятся? — Илья нахмурился. — Ай, да конечно, водятся. Из наших-то коллег много кто мать родную продаст за тридцать сребреников — да какой там, за ломаный грош, да еще и отца сверху накинет!

— На самом деле, сомневаюсь.

— В продажности этих п… Плохих людей?

— Что ты, что ты, никогда! — я театрально поднял руки. — В том, что среди них есть кроты.

— Чего так?

— Понимаешь, какое дело. Из действий этого хрена, который меня преследует, я могу сделать предположение, что за ними стоит определенного толка человек.

— Сволочь?

— Вне сомнений, но главное — осторожная сволочь.

— Да, расстреливать кафешки, долбить из двенадцать-и-семь рядом с правительственным зданием, поджигать многоквартирники и посылать полтора десятка мудаков в полной затарке на бронеджипах в промзону выглядит очень осторожно…

— По-своему. Человек, который так действует, не боится, что на него выйдут. Его официально вообще скорее всего не существует, как и его бойцы — мертвые души.

— И?

— И такие люди, я полагаю, к минимуму стараются свести контакты с чужаками, и всякие хвосты подчищают. Плюс они в Каменограде, скорее всего, чужаки, и никого особо не знают. И как им выйти на человека в Министерстве, выяснить, что этот человек именно нужный, что он готов к сотрудничеству, ничем не рискуя?

— Взять в заложники его семью, — Илья пожал плечами. — Или самого его запугать до усрачки.

Я призадумался. А ведь и правда.

— А потом его убрать.

— Ну разумеется.

— Ладно. Допускаю.

— Вот именно.

Пока он расправлялся с угощением, разговор плавно перешел в рабочее русло.

— А по алгоритмам есть новости? — спросил Илья, вытирая руки. — Что с молекулярной этой всей темой? Продвинулся?

Я мысленно перебрал свои последние успехи в бункере. Похвастаться действительно было чем.

— Адаптировал базу, — ответил я. — Научился с ее помощью что угодно отмывать, что угодно сушить, причем ровно настолько, насколько нужно, вплоть до процента влажности. Мыться можно без капли воды, идеально стирать одежду за секунды. От ядовитого газа защититься теперь тоже смогу, спасибо Баюну за идею. Воду фильтровать — вообще труда не составит.

Илья цокнул языком.

— Солидно, — признал он. — Но ты ведь только разделять молекулы пока научился, да?

Нетрудно было догадаться, к чему он клонит. Если я научусь их соединять, изменять структуру, влиять на них как-то — это будет прорыв для всего человечества. Такой масштаб, что затмит даже изобретение маготеха на кристаллах. Прямой путь к созданию любых материалов из подножного мусора, настоящая алхимия, только работающая по строгим физическим законам, подкрепленным программно-заклинательным кодом.

— Пока да, — признался я. — Можешь как раз подумать над тем, как бы сделать что-то более продвинутое. У меня пока времени не особо, сам понимаешь.

Илья рассмеялся.

— Да я бы не против, — сказал он. — Но когда тебя нет — думать-то у меня особо и не получается. Вот мы с тобой сейчас тут сидим, всё точно как в жизни, да? А пока ты не приходишь — я обычно даже вообще не понимаю, что сплю. Снится всякое и снится, плыву по течению. Никакого контроля.

— И то верно, — согласился я. — Я-то умею стабилизировать сон, а ты нет. И научиться этому быстро не выйдет, тут нужна жесткая ментальная дисциплина.

— А жаль, — Илья вздохнул и отвел взгляд в сторону. На его лице появилось серьезное, почти виноватое выражение. — Слушай… Я если тебе чем-то могу помочь с этими твоими убийцами — дай знать. Не стесняйся.

Я нахмурился, не до конца улавливая его мысль.

— В смысле?

— В смысле, что ты мне вроде как друг, — прямо сказал Илья, глядя мне в глаза. — А по факту просишь только делать работу. О чем меня, по-хорошему, и просить не следует, я сам рад стараться. А все остальное, кроме работы, на своем горбу тащишь, все эти криминальные разборки и прочую срань. Как-то оно неправильно получается.

Такая преданность вызывала уважение. Илья сидел в коме, с пробитым легким, именно из-за того, что оказался рядом со мной, но вместо обиды предлагал лезть в пекло дальше.

— Сомневаюсь, что ты мне особо поможешь в таких вопросах, — ответил я максимально мягко, чтобы не задеть его. — Ты ж не боец. Твое дело — механизмы, а не перестрелки.

Илья усмехнулся.

— А ты три месяца назад был боец?

Теперь уже рассмеялся я.

— Справедливо.

Я вспомнил, как еще совсем недавно пытался сплести свое первое, условно-боевое заклинание. Как неуклюже махал руками, пытаясь выдавить из себя хоть искру, как Баюн откровенно потешался над моими потугами, а князь смотрел на них без особого энтузиазма. Путь от заплывшего жиром чиновника до человека, способного положить нескольких наемников, занял смешное по меркам магов время. Илья попал в самую точку.

— Ну вот и не нужно меня недооценивать, — подытожил он.

— Да я не то чтобы недооцениваю, — я покачал головой. — Просто не хочу никого лишнего через эту всю грязь протаскивать. Милорадович уже протасканный тысячу раз, хитрый и сильный, ничего с ним не будет. Тебя или кого другого из наших могут просто убить, а если нет — может и крыша поехать, чувство вины за убийства, кошмары, посстравма, все дела. А меня самого в этой жизни особо ничего и не держит пока, можно и рискнуть.

Я озвучил то, о чем думал уже давно. Моя прошлая жизнь оборвалась на перекрестке, а в этой я пока приобрел только ответственность за свои проекты и вот за этих ребят. Ставить их под удар ради собственных разборок с местным криминалитетом и коррумпированными министрами не хотелось.

— Так ты и не протаскивай, — не сдавался Илья. — Может, я тебе что-то полезное спаять могу? Или рассказать, как собрать на месте, хотя бы что-то в таком духе. Инженерная поддержка еще никому не мешала.

Я призадумался. В его словах крылось здравое зерно. Зачем мне изобретать велосипед в тех областях, где Илья разбирался на порядок лучше? Мой бункер требовал подготовки к визиту незваных гостей, и лишние технические сюрпризы пришлись бы очень кстати.

— Слушай, а это мысль, — наконец сказал я. — Есть у меня пара идей. Ты как доешь — мы ими и займемся. А еще нам нужно поработать на тему структуры магических щитов.

— А что с ними? — Илья сразу включился в работу, его глаза загорелись профессиональным интересом.

— Хочу понять, как бы мне микровоздействиями вызвать резонанс с вибрацией щита, — начал я формулировать задачу. — Или что-то такое, чтобы щит сам лопнул. Но проблема в том, что вибрация там непостоянна. Частоты скачут, подстроиться вручную нереально.

Илья потер подбородок, глядя в пустоту перед собой.

— Вопрос на засыпку, — протянул он. — Это надо считывать фон постоянно и делать автоматику на твоих алгоритмах, чтоб подстраивалась. Хорошо, помозгуем, хотя задача похлеще «Циклона».

Так мы с ним и провели остаток моего сонного времени. Правда, работали в основном над кое-какими приборами, которые я мог прямо тут, в реальности, собрать из подручного хлама. Приборами, которые очень сильно помогут мне встретить дорогих гостей с автоматами.

А щиты и их резонанс мы решили пока отложить. Это был вопрос на долгий срок, за одну ночь не справимся, потому — от простого к сложному.

* * *

На следующее утро завтраком я снова решил пренебречь. Просто потому, что после вчерашнего мясного пиршества организм настойчиво требовал паузы. Пищеварение всё ещё пыталось справиться с последствиями моей гастрономической жадности, так что аппетит отсутствовал напрочь. Вместо того чтобы лезть к холодильнику, я первым делом после пробуждения сел за стол, схватил чистый листок бумаги и карандаш.

Попытка перенести придуманные во сне концепты на реальную бумагу всегда требует определенной сноровки. Мозг помнит форму, а рука выводит совершенно иные пропорции. Нужно было зарисовать схемы и узлы тех устройств, над которыми мы с Ильей мозговали ночью, пока свежие воспоминания окончательно не выветрились из памяти. Я потратил на это около часа. Получилось несколько довольно внятных чертежей. Инженерный подход Ильи в сочетании с моей алгоритмической логикой давали отличный результат, который теперь оставалось только воплотить в металле, пластике и магических кристаллах.

Закончив с бумагами, я перешел к бытовым вопросам. Жидкое есть тоже надо, иначе желудок рано или поздно объявит забастовку. Вот и поставил вариться бульон на щи, говяжий, с косточкой, все как полагается.

Дальше пошел стандартный утренний алгоритм: базовая физическая тренировка с собственным весом, медитация для укрепления «мышц» магических, водные процедуры и кружка кофейку. Приведя себя в рабочее состояние, я накинул куртку и вышел из бункера. Там меня уже ждал Баюн, готовый к очередной сессии издевательств, которые мы для солидности называли тренировкой.

Кот генерировал десятки иллюзорных наемников, я от них отбивался, устраивал засады, уходил с линии огня, «умирал», поднимался и повторял снова. Этим мы и занимались до самого обеда.

К середине дня организм наконец-то вспомнил, что ему нужно топливо для функционирования. На обед я решил скрутить шаурмы. Часть отстатков вчерашнего шашлыка разогрел заклинанием, затем взялся за соус. Основа — домашний майонез в рассчете на один желток и сто пятьдесят миллилитров растительного масла, взбитый заклинанием-«блендером», сочиненным мной на ходу.

Дальше пошли специи: половина чайной ложки хмели-сунели, щедрая щепотка сухой аджики, давленый чеснок и около ста граммов десятипроцентного йогурта без всяких подсластителей. Если не брать в расчет легкую остринку от аджики, то на вкус получился тот самый белый чесночный соус, который раньше продавали в ларьках с курами гриль. Я подсмотрел этот рецепт на ютубе еще в прошлой жизни, и с тех пор заправлял шаурму исключительно им.

Нарезал мясо, добавил лука, печеных овощей, щедро промазал соусом лаваш, выложил начинку, сверху еще соуса, свернул всё в плотный рулет и слегка обжарил на сухой сковороде до хрустящей корочки. Съел результат своих трудов с огромным удовольствием, а щи будут на ужин.

После обеда всё повторилось. Снова выход в лес, снова реалистичные иллюзии Баюна, снова монотонная отработка заклинаний.

И так далее. Каждый день, изо дня в день, я тренировался, допиливал алгоритмы, учился пробивать щиты и сами щиты изучал на предмет их разрушения. Неудача за неудачей, я становился крепче, сильнее, реагировал быстрее, изучал местность лучше, чем свои пять пальцев, потому как от досконального знания собственной пятерни не зависела ни моя жизнь, ни возможность добраться, наконец, до ублюдка, стоявшего за покушениями и не считавшегося с жизнями посторонних. Каждый день при поддержке Баюна я пробовал на прочность предел своих возможностей — и выходил за него, раз за разом, вечером буквально валясь с ног. Но валиться было нельзя, потому что вечер — для другого толка дел. Помочь ребятам с рабочими вопросами, помозговать над разработками, что-то изучить, что-то опробовать.

А каждую ночь — расследовал. Уж не знаю, шесть там рукопожатий или шестьсот, но процесс занимал куда больше времени, чем я рассчитывал. Вместо клубка, который можно распутать, потянув за ниточку, пришлось иметь дело с настоящей паутиной, пересекающей ведомства, должности, знакомства и связи. Батюшки, да я на пару незаконных схем ненароком вышел просто пытаясь добраться до хоть какого-то знания о некромантах! Вышел и записал, чтобы заняться плотнее, когда буду иметь на то время. В конце концов, сон еще не доказательство, может, это просто фантазии людей, не имевшие воплощения в физическом мире.

Было тяжело. Ощущение покоя и отдыха дальше первых дней не ушло.

Но знаете, что? Не возникало желания жаловаться. Наоборот. Мы наконец-то начали что-то делать. Не просто выживать и реагировать, но готовиться к наступлению, выходя, наконец, из глухой обороны.

И вот, в одну из ночей, мое расследование принесло свои плоды.