— Сдаюсь… — выдохнул я, откидываясь на спинку найденного в кладовой раскладного стула.

Мы не заносили еду в дом. Наоборот, я вытащил стол на улицу, и разместился на более-менее ровном пятачке земли недалеко от мангала. Хотелось ощутить атмосферу шашлыков на природе в полной мере.

Одна беда — переоценил я вместительность желудка Волконского. То ли этот орган успел отвыкнуть от бездумного обжиралова под моим чутким руководством, то ли привык беречь место для жидкого топлива под предыдущим. Как итог — в сумме я уработал всего два шампура. В прошлой жизни мне, как и любому другому человеку, знакомому мне лично, хватало и одного, от силы полутора шампуров шашлыка. Но там я был сантиметров на пятнадцать ниже и значительно уже этого двухметрового амбала. Даже полное отсутствие завтрака и обеда, цель которого была как раз в том, чтобы больше мяса влезло вечером, не помогло. Наоборот, накопленный за день голод не дал вовремя ударить по тормозам, и теперь появилось стойкое ощущение, что в бункер придется катиться.

Справедливости ради, у шашлыка имелась совершенно замечательная компания. Запеченные прямо на углях овощи — сладкий перец, мясистые помидоры, баклажаны с дымком и картошечка — соседствовали с мясом в моем многострадальном желудке. Так что мы с ним вышли отнюдь не один на один, и победу оно надо мной одержало в нечестном, неравном бою.

И большая часть приготовленного все равно осталась на столе. Значит, вопрос обеда на ближайшие дни закрыт полностью. Хоть это радует.

— В этом поражении нет стыда, — снисходительно отозвался Баюн, умывая морду лапой. — Если б кто-то из вас, людей, никогда не переоценивал своих возможностей, я бы всерьез усомнился: а человек ли это вообще?

— И то верно, — согласился я, расслабляя ремень на одну дыр… Простите, на одно отверстие.

Вечер окончательно вступил в свои права. На лес опустился густой мрак, разгоняемый только висящим над столом небольшим шаром магического света. Никакого страха перед этой темнотой не возникало. Благодаря раскинутой по периметру сети «Весов» информация о любой угрозе, способной скрываться за деревьями, поступила бы мне прямо в мозг задолго до визуального контакта. Потому — исключительное, ничем не нарушаемое спокойствие, и не более того.

«Баюн», — телепатически окликнул я кота.

«Деятельнейший хозяин еще завтрако-обедо-ужин не переварил, а уже что-то замышляет?» — немедленно отозвался фамильяр. Переход на мысленное общение он считал безошибочно. Раз включилась телепатия, значит, разговор пойдет о вещах тайных и опасных.

Тут бы психически здоровый человек спросил: Волконский, ты чего боишься? Что тебя белка подслушает? Что ночная птица донесет на тебя тайникам?

А я бы на этот вопрос предложил пожить сначала в магическом мире, где есть люди типа Милорадовича, которые каким-то образом знают вещи, каких знать не должны бы, всегда пребывают на место встречи раньше меня, при том не оставляя на виду ничего похожего на транспортное средство, могут среди ночи отпереть мне двери своего кабинета без личного присутствия и каким-то образом доставить магическую гранату в ящик стола в моей квартире, не потревожив при том ни пылинки.

И он такой не один. Так что да, я боюсь, что меня подслушает белка, и что ночная птица донесет меня в Тайную Канцелярию. Потому как я, в конце концов, сижу посреди леса и разговариваю с котом.

«Да. Замышляю некоторые действия в направлении некромантии. Думаю, пора».

«Так мы же вроде и так действуем…» — в ментальном голосе кота проскользнуло легкое недоумение.

«Мы пытаемся достучаться до разумов из иных миров, — уточнил я, глядя на тлеющие угли в мангале. — И с такими себе успехами, замечу. Я же думаю попробовать докопаться до нужной информации прямо здесь, в нашем мире».

«Не привлекая к себе подозрений? Как? Не будешь же ты искать в интернете курс по некромантии для начинающих…»

«Интернет обширен, — философски ответил я. — Там всякое водится, если знать, как составлять поисковый запрос. Но нет, у меня несколько иной план».

«Излагай, я весь внимание».

«Нужно найти кого-то, кто знает больше. Кого-то относительно высокопоставленного, имеющего доступ к архивам и занятого специфическим родом не слишком публичной деятельности».

«Но ты вряд ли ожидаешь, что такой человек будет готов делиться государственной тайной с незнакомцем. Значит, собираешься заходить через сны. Верно?»

«Абсолютно».

А что еще мне оставалось? Взламывать архивы спецслужб? Мне такое, во-первых, не по зубам, а во-вторых — очень высока вероятность этого опыта не пережить. Есть все-таки разница между уверенностью в себе и откровенной наглостью, несовместимой с жизнью. Пытаться получить доступ легально — привлечь к себе луч прожектора в виде внимания безопасников, а темные дела света не любят. Значит, придется пошуршать по нейронам тех, кто с этими архивами как-то связан, в поисках зацепки.

«Хорошо, — мысленно согласился Баюн. — Но будь осторожен, не попадись. Сноходчеством владеют немногие, факт. Однако слишком странные, навязчивые сновидения могут вызвать подозрения у людей такого толка. Это ведь не просто профессия, но состояние души, можно сказать».

«Значит, будем работать максимально тонко. Не переживай, наших методов не заметят».

«А как ты вообще собрался искать такого человека? У тебя есть списки личного состава тайных служб?»

«Искать будем через людей, которые могут знать людей, которые могут знать людей, которые его знают. Теория шести рукопожатий и все такое прочее. Для начала — поднимем историю переписки нашего отделения Министерства. Поищем там какой-либо рутинный, скучный контакт с представителями подобных структур, или структур, что могут быть с ними хоть как-то связано. Мне ведь только имя рядового клерка нужно, чтобы начать цепочку».

«Справедливо», — оценил задумку кот.

Найти этого клерка во сне будет несложно, зная имя и лицо, и проще, если перед тем поискать его в соцсетях. А дальше — закинуть в его сновидение мысль о работе и начальстве. Спящее сознание само услужливо визуализирует образ руководителя. Зацепившись за этот образ, можно перепрыгнуть на уровень выше. От начальника отдела — к заместителю директора, от него — к куратору архива. И так до тех пор, пока я не окажусь в голове у человека, который знает что-то такое, что мне интересно.

Оставалось лишь спуститься к ноутбуку, открыть министерский портал и найти первую точку входа. План действий на эту ночь утвержден окончательно.

* * *

Но сначала позаботимся о безопасности. Взять, к примеру, мангал. Угли все еще тлели, не погасли до конца, а это непорядок. Оставлять открытый источник огня, пусть даже в металлическом ящике, пусть даже посреди сырого леса, не хотелось. Техника безопасности лучше «авось».

Тем более даже идти никуда не требовалось. Земля вокруг крыльца была усыпана мокрыми, слежавшимися листьями, хвоей, и островками подтаявшего снега, да и сама пропитана влагой. А я теперь умею влагу вытягивать.

Я встал (с трудом), потянулся, и начал плести заклинание разделения, чтобы отторгнуть воду от листвы и почвы и собрать ее в одном месте.

Листья тихо зашуршали, стремительно теряя влагу, становясь сухими и ломкими. А в воздухе над ними начала формироваться неровная, грязноватая сфера воды. Она дрожала, втягивая в себя капли из снежной каши и сырой земли. Выглядело это не слишком эстетично — внутри плавали какие-то соринки и сосновые иголки, — но для тушения костра кристальная чистота и не требовалась.

Я плавно переместил водяной шар по воздуху и опустил его прямо в мангал.

Зашипело, пошел пар. Я подождал немного, нашел длинную палку и тщательно перемешал черную, мокрую жижу на дне стального короба. Ни одного красного пятнышка не осталось. Залито окончательно, ничего уже не разгорится.

Собрав остатки еды по пластиковым контейнерам, я убрал их в пакет. Сложил раскладной стульчик, занес в дом, занес стол, поставил контейнеры в холодильник, запер дверь и спустился в бункер. Катиться все-таки не пришлось, и то радует.

Внизу было тепло и спокойно. Я прошел в кабинет, открыв металлическую дверь, уселся за стол и открыл ноутбук.

Первым делом проверил рабочий мессенджер. Сообщения от Марии, Василисы и Сергея радовали своей обыденностью. День в Министерстве прошел без происшествий, работа шла как по маслу. Хорошо.

Я свернул окно мессенджера и подключился к внутреннему порталу Министерства, все еще не обновленному, хоть работы в этом направлении теперь и велись. Страницы грузились с раздражающей задержкой.

Требовалось найти историю межведомственной переписки. Я вбил в поиск фильтры по датам и отправителям, выискивая любые официальные контакты нашего отделения с наиболее интересными службами.

Наконец, нужная зацепка нашлась. Обычное письмо, запрос на поднятие некоторых документов за прошлый год, я так понимаю, в связи с каким-то расследованием. В самом низу стояла подпись исполнителя: «Младший архивариус ИСБ, Антон Чеботарев».

То, что нужно.

Я скопировал имя и фамилию, открыл в соседней вкладке социальную сеть и запустил поиск с привязкой по нашему региону. Система выдала несколько десятков результатов. Я отсеял школьников, пенсионеров и людей с закрытыми профилями.

Остался один подходящий вариант. На фотографиях был запечатлен ничем не примечательный мужчина лет тридцати, широко улыбающийся, в камуфляжной куртке, с рыбой в руках — вероятно, язем, и довольно крупным. Я просмотрел его страницу. Увлекался рыбалкой, состоял в сообществах любителей автомобилей какой-то марки, какой я не знал, и в клубе владельцев оружия, был подписан на новостные и юмористические паблики. Место работы в профиле указано не было, но мне его резюме и не требовалось.

Я внимательно изучил его лицо на фотографиях, запоминая черты: чуть крючковатый нос, тонкие губы, на аватарке взгляд жизнерадостный, но оно и понятно, рыбу мечты поймал, как никак. На остальных фото — не особо.

Это все имело одну цель: укрепление образа. За такой ориентир проще зацепиться во сне.

Убедившись, что образ надежно отложился в памяти, я выключил ноутбук.

Перед сном следовало провести медитацию, чтобы восполнить силы, потраченные во время дневной тренировки. Я сел на пол, скрестил ноги и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на внутренних потоках энергии.

Получалось так себе, обожранное состояние давало о себе знать. Желудок, плотно набитый свининой и печеными овощами, мешал дышать, как полагается по технике, и почувствовать энергию сквозь эту тяжесть оказалось задачей нетривиальной. С горем пополам мне удалось немного стабилизировать резерв.

Затем — в ванную, на водные процедуры. Искупаться, почистить зубы.

Времени до глубокой ночи оставалось предостаточно. Можно было бы посидеть в кресле, почитать какую-нибудь книгу или посмотреть кино на ноутбуке, но мне не терпелось скорее взяться за дело. Наконец-то какие-то телодвижения в нужном направлении.

Я прошел в спальню, разделся, выключил свет и лег в постель.

Но заснуть на полный желудок оказалось той еще проблемой. Я ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, предвкушение предстоящей работы только бодрило, мешая. Мозг отказывался отключаться, фантазируя на тему «как мы их всех». Уснуть получилось далеко не сразу.

* * *

Но все-таки получилось. Я открыл глаза и обнаружил себя в привычной серой пустоте коллективного бессознательного. Баюн уже находился здесь, устроившись неподалеку и аккуратно обернув хвост вокруг лап.

— Долго же ты собирался, — заметил кот, не меняя позы.

— То ли у царства снов слишком узкие двери, то ли кто-то слишком много ест, — ответил я, осматриваясь.

Мы не стали тратить время на пустые разговоры и сразу перешли к делу. Я сосредоточился на образе Антона Чеботарева.

Но тут возникла непредвиденная сложность. Во время предыдущих экспериментов с непрошенными визитами в чужие сны моими целями выступали люди, к которым я испытывал вполне конкретную неприязнь. Даже к сыну Гаврилова, которого никогда в глаза не видел. А потому они мне были не совсем чужими, в каком-то смысле.

Сейчас же я искал человека, к которому не чувствовал абсолютно ничего, кроме прагматичного желания его найти. У меня имелись только внешность с фотографий и интересы из соцсетей.

Потому и связь устанавливалась со скрипом. Я стоял — или висел, не знаю, как лучше назвать бездействие в царстве снов — в пустоте, пытаясь силой мысли зацепить нужную нить. Представил строчки официального письма, печать Министерства, привязал этот информационный след к лицу из социальной сети и его язю… Получилось. В пространстве образовалось слабое, едва заметное натяжение, и я пошел по этому следу.

Вскоре мы оказались перед границей чужого сновидения.

— Мне нужно войти внутрь так, чтобы не привлекать внимания, — обратился я к Баюну, оценивая преграду. — Если я появлюсь там в своем обычном виде, его подсознание выдаст непредсказуемую реакцию. Как мне стать невидимым или хотя бы неприметным?

Чтобы слиться с фоном, надо было заранее знать, какие декорации он там выстроил, а я этого не знал. А облажаться не хотелось.

— Просто не существуй, — лениво отозвался фамильяр. — Ты постоянно пытаешься применять физическую логику к ментальным конструктам. Перестань проецировать тело. Стань бестелесным наблюдателем, точкой восприятия, и дело с концом.

Концепция звучала логично, но реализация потребовала усилий. Мой разум привык осознавать себя как материальный объект с руками, ногами и определенными габаритами. Я закрыл глаза и начал целенаправленно стирать собственные границы, стягивая осознание в единую точку, лишенную формы и массы. Ощущение вышло крайне специфическим, разум на мгновение выдал легкую дезориентацию, отказываясь принимать отсутствие физической оболочки. В конце концов у меня получилось. Я попытался посмотреть на свои руки и не увидел их, потому что рук больше не было. Отличный результат.

В таком формате я пересек границу сферы.

Оказавшись внутри, я сразу понял, что сон не из приятных. Архивариус Антон лежал на асфальте. Отчаянно дергался, пытаясь подняться или хотя бы отползти, но тело его не слушалось, будто парализованное. А прямо на него неслась огромная фура, ослепляя фарами.

Это совершенно никуда не годилось. Так еще проснется, чего доброго, а это мгновенно оборвет наш сеанс связи, и жди потом, пока он снова уснет. Кроме того, смотреть на страдания человека, пусть даже выдуманные его собственным мозгом, не входило в список моих любимых занятий. По крайней мере, человека, который ничего плохого вроде бы не сделал. Требовалось вмешательство.

Взять сон под прямой контроль и перестроить декорации силой воли я не мог. Моих навыков сноходчества для этого пока не хватало. С Ильей подобный фокус прошел исключительно благодаря уровню доверия между нами — его разум и подсознание не возражали против того, чтобы я порулил. Антон же находился в состоянии глубокой паники, его душа воспримет любое грубое вторжение как новую угрозу и начнет активно сопротивляться.

Но у меня на умел была иная техника, которую я назвал «инъекцией образа». Закинуть в ткань сна конкретное понятие, чтобы разум архивариуса сам ухватился за него и сменил обстановку.

Понятие первое: «некромантия». А что? А вдруг?

Асфальт и несущаяся фура исчезли. Архивариус теперь сидел в удобном кресле перед светящимся монитором, в комнате горел тусклый свет. Антон ожесточенно щелкал мышкой, глядя на экран, где фигура в черном балахоне поднимала из земли пиксельных скелетов.

Компьютерная игра. Вот, с чем у него ассоциируются некроманты.

Что же, попытаться стоило, благо, на успех расчета и не было. В этот сон я пришел за координатами его руководства: внешностью, именем, манерой поведения. Изучив эти детали, я смогу перепрыгнуть на следующий уровень и тянуть за ниточку дальше, пока не доберусь до искомой мною информации.

Я сформировал новую концепцию: «начальник ставит задачу». И направил этот посыл в саму материю сна, ненавязчиво, просто подкинул.

Комната с компьютером растаяла. Пространство перестроилось в строгий кабинет с бежевыми стенами и длинным столом для совещаний. Антон вытянулся по стойке смирно. Перед ним стоял плотный мужчина с волевым подбородком, одетый в идеально сшитый синий костюм.

— Чеботарев, вы опять сорвали сроки сортировки документов за прошлый месяц, — произнес начальник ровным, подавляющим тоном. — Если Петр Сергеевич не получит сводку по седьмому отделу к утру, последствия коснутся нас обоих. Вы меня поняли?

— Так точно, Валерий Викторович, исправлюсь, — быстро закивал Антон, излучая смесь покорности и искреннего опасения за свое рабочее место.

Я внимательно фиксировал поступающие данные. Валерий Викторович. Начальник, судя по всему, какого-то подотдела. Имя следующего звена тоже прозвучало — Петр Сергеевич. Я запомнил черты лица Валерия Викторовича, его осанку, тембр голоса. Самым ценным ресурсом стала эмоция, которую Антон транслировал в сторону своего руководителя — страх перед увольнением и уважение к чужому авторитету. Этот комплекс информации представлял собой идеальные координаты для следующего прыжка.

Задерживаться здесь больше не имело смысла. Я стянул свое бесформенное восприятие обратно и плавно вышел за пределы сферы сновидения.

А «снаружи» Баюн по-прежнему сидел на своем месте. Я позволил своему аватару снова обрести привычные человеческие очертания.

— Нашел зацепку? — поинтересовался кот.

— Нашел, — подтвердил я, мысленно выстраивая маршрут к следующей цели. — Получил данные его начальника. Теперь пойдем выше по иерархии.

Я посмотрел в бесконечное пространство перед собой, оценивая масштаб предстоящей работы. Ночь определенно обещала быть крайне занимательной и продуктивной.