Сказать бы, что покой мне этой ночью только снился, но данное утверждение оказалось бы ложным. Чтобы что-то снилось, требуется хотя бы спать, а с этим процессом возникли серьезные проблемы.

Источником проблем стали «Весы», разнесенные по местности вокруг домика. Мелкий грызун вылез из норы — и я об этом знал. Пролетела ночная птица через зону наблюдения — и я об этом знал. Ветер особенно сильно качнул ветви деревьев — и об этом я тоже знал.

Информация обо всем, что происходило на участке леса вокруг обиталища, тут же поступало мне в разум. Расслабленное сном сознание оказалось к сигналам заклинания куда чувствительнее, чем во время бодрствования. Если раньше я сравнивал «Весы» с вторым зрением, то теперь понимал: это ощущение напоминало скорее слух. Только звуки в реальном мире варьировались по своей силе, и шелест листвы большинству людей спать не мешал. Здесь же разницы между откликом, к примеру, самохода и белки, скачущей по ветвям, не существовало. Я знал, что масса и форма у них разная, но знание это поступало в мозг с абсолютно одинаковой силой.

Раньше этот изъян не давал о себе знать. «Весы» ставились либо в закрытых помещениях, либо на крошечном пятачке заброшенной промзоны, где никто не бродил и ничего не происходило. А ночной лес, как оказалось, невероятно богат движением.

Не смотря на все мои попытки привыкнуть, потерпеть, не жаловаться, через пару часов такой пытки внешнее наблюдение все-таки пришлось временно отключить. А внесение корректировок в алгоритм сделать первым в списке утренних приоритетов.

Прописать прямую зависимость между массой и силой сигнала, чтобы. С критической точкой, скажем, в шестьдесят килограммов, формой напоминающих человека, после которой сигнал обретет максимальную силу. Кроме того следовало добавить фильтр по скорости перемещения объекта. Чтобы если что-то по моим «владениям» перемещается слишком уж быстро — алгоритм меня предупредил вполне явно, не смотря на массу.

Тем я и занялся с утра, даже не позавтракав. А после, все так же не завтракая, провел ритуалы подсоединения алгоритмов.

«Страж». «Тишина». «Тишина-2». «Захват». Доработанный на микропробив чужих барьеров «Крематорий». Гибкая база «Алгоритмического Разделения», которой можно было откачать кислород из помещения, счистить с себя грязь или нарезать лук, просто меняя структуру намерения. «Отложка», которой я давненько уже не пользовался в силу того, что между одним, тремя или пятью моими обычными кинетическими ударами разницы почти не было из-за броников и щитов моих нынешних противников. И «Экспансия», так пока и не увидевшая боевого применения по той же причине.

Алгоритмические поля накладывались одно за другим, встраиваясь в структуру ауры, обеспечивая доступ к магии, никому кроме меня недоступной. С окончанием последнего ритуала привязки мой арсенал пришел в полную боевую (и не только) готовность.

Затем наступил черед физической тренировки. Отжимания, приседания, растяжка, и все дела. От былой немощи Волконского и следа не осталось, но работать еще было над чем. После тренировки последовала медитация, водные процедуры и «завтрак» в виде кружки кофе. Вечер следовало встретить голодным.

Примерно в это же время раздуплился Баюн. Как минимум вторую половину ночи он проспал на подоконнике в верхнем домике и теперь решил почтить меня своим визитом, спустившись в бункер.

— Доброе утро, Дим, — сонно пробормотал кот, сладко потягиваясь и выгибая спину дугой.

— Доброе, друг мой хвостатый, — отозвался я, делая глоток кофе.

— Какие на сегодня планы? Шашлыки?

— Мне кажется, или я слышу надежду в твоем голосе?

— Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, это во-первых, — поучительно протянул фамильяр, усаживаясь на стул напротив. — Во-вторых, твою догадку я не стану ни подтверждать, ни опровергать.

— Значит, да. Но тебе ведь, вроде бы, все равно нельзя шашлык. Там же соль, перец, специи всякие…

Замечание заставило немного взгрустнуть. Шашлык, который невозможно разделить с близким товарищем, вполовину не так приятен.

— Это кто такое сказал? — Баюн хитро сощурился.

— Ветеринары.

— Конкретно обо мне?

— О котах в принципе.

— А я похож на простого всякого кота?

Резонно. Древний волшебный зверь, способный на многим попросту недоступный уровень магии, речь, убийство и искрометный юмор под определение «простого кота» подходил слабо.

— Ты к чему ведешь? — прямо спросил я.

— К тому, что мне, Дима, можно все.

Раньше он и про сыр так говорил, и про многие другие продукты сомнительной для животных полезности.

— Как так-то? Вообще все?

— Именно так. Мне ведь, строго говоря, физическая еда вообще без надобности.

Я с изрядным сомнением покосился на своего фамильяра.

— Память Волконского мне об этом не сообщает. Он исправно покупал тебе корм.

— Потому что скажи я об этом Волконскому — он бы удавился прежде, чем дать мне хоть одну гранулу самого дешевого корма, — фыркнул Баюн. — А ты, как я вижу, только обрадовался возможности делиться со мной своими кулинарными достижениями.

Справедливо. Старый Дима не жалел денег исключительно на себя и свои пороки. Сэкономить на содержании кота он был бы только рад.

— А зачем он тебе нужен, этот корм, в таком случае? Зачем мясо, сыр?

Баюн тяжело вздохнул, принимая вид умудренного жизнью философа, вынужденного объяснять очевидные вещи.

— А зачем ты заморачиваешься с шашлыком, вместо того чтобы просто отварить кусок мяса в пустой воде, или вон в мультиварку закинуть? Зачем покупаешь специи, зачем из овощей нарезаешь салат, солишь еду, перчишь ее? Почему вообще не питаешься самым дешевым провиантом из возможного, ориентируясь исключительно на пищевую ценность?

Мотивация за гастрономическими пристрастиями древнего зверя стала предельно ясна.

— Ты ищешь ощущений.

— Именно, — довольно подтвердил он. — Силы во мне поддерживает магия, это так. Иначе большую часть времени я бы проводил в форме, к примеру, африканского черноногого кота — настолько малой, насколько это вообще возможно, для банальной экономии энергии. Меня невозможно отравить, я не могу заболеть, мои раны заживают быстро даже без активного лечения. Я могу спокойно принять любую кошачью форму из существующих и даже несуществующих. И даже если мое нынешнее тело уничтожить, даже если его разложить на атомы — я не умру насовсем и не утрачу своей памяти. Повторная материализация на физическом плане может занять добрую сотню лет, но суть от этого не меняется.

— Понимаю, к чему ты ведешь.

— … но это не значит, что материальная еда мне не интересна. Мне незнакомо чувство голода, но вкус-то я ощущаю прекрасно, как и тяжесть насыщения. Иначе говоря, я ем, потому что вкусно и приятно, и ни по какой другой причине.

Слова кота произвели сильное впечатление, а на душе стало заметно спокойнее. Значит, даже если кто-то из этих вооруженных уродов все-таки сможет достать Баюна в бою — мне не придется по нему скорбеть как по безвозвратно ушедшему другу. Смерть для него — лишь длительный, неприятный отпуск.

И вечерний шашлык будет с кем разделить в полной мере. Славно.

— Понял, принял, — кивнул я, допивая остывший кофе. — И да, ты спрашивал про планы. Шашлык у нас на вечер, пусть как следует помаринуется.

— Тогда чем займемся сейчас?

— Боевой подготовкой. Будем осваивать территорию.

Баюн заинтересованно повел ухом.

— Опять со щитами попрактиковаться хочешь?

— Не совсем. Помнишь, как мы с тобой тренировались на заброшке перед тем, как брать Гаврилова? Ты там иллюзорных противников мне наколдовывал.

— А… — понимающе протянул кот, спрыгивая со стула. — Понял. Я готов.

* * *

Идея заключалась в следующем: помимо поисков невидимого некроманта и подготовки минных полей, в распорядок дня следовало внести ежедневные репетиции грядущей драки. Отработку всех возможных сценариев атаки на мое лесное обиталище, с любой стороны света, любым числом, в рамках разумного, с применением разной возможной тактики, с ошибками и совсем без них.

Именно так, и никак иначе, можно было приблизиться к более-менее точному прогнозу реальности. Никогда нельзя досконально предсказать, как поведет себя живой человек под огнем, и боевого опыта подобные симуляции, естественно, не заменят. Но в качестве подготовки они представляли собой лучший из доступных инструментов.

Над моим арсеналом Баюн тоже основательно поработал. Теперь при нажатии на спусковой крючок магострельное оружие в моих руках выдавало полноценную симуляцию выстрела, включая отдачу и звук. Иллюзорные противники реагировали на попадания, но при этом ни одного реального патрона не расходовалось.

Крайне полезная модификация. Если не включить в тренировку реальный вес, форму оружия и не привыкнуть непосредственно к стрельбе — в настоящем бою может быть плохо. Чем ближе весь процесс к реальности до малейших деталей, тем лучше, но тратить боевые патроны на призраков было расточительно и попросту неосмотрительно. Если весь этот свинец не переловят деревья и прочий ландшафт — куда-то он полетит, и куда-то же прилетит. Лучше не рисковать.

Имелось, однако, и некоторое несоответствие.

Поскольку противники, сгенерированные Баюном, являлись иллюзиями, и так же иллюзорны были их выстрелы и заклинания, мои автоматические алгоритмы на них не реагировали. Не докладывали о смещении масс «Весы», бездействовал «Страж», не видящий летящей в лоб физической угрозы. Не срабатывали в автоматическом режиме обе «Тишины», а «Крематорий» ничего не поджигал по-настоящему, потому как поджигать там было нечего, хотя Баюн все равно засчитывал пробив щита и попадание искры за смерть «противника».

Впрочем, «Тишину», в обеих версиях, Баюн все-таки учитывал, и считал сработавшей, как только по мне открывали огонь. А вот ловушек и растяжек на первый заход мы тоже не расставляли. В следующий раз Баюн добавит их фантомные копии туда, куда я укажу на основании наших отработок. Естественно, в симуляциях отсутствовала помощь самого фамильяра — все его ресурсы уходили на поддержание полигона.

В общем, тяжело в учении, легко в бою.

* * *

Кот меня совершенно не щадил.

Первая симуляция. Атака с северного направления. Пятнадцать человек, разбитые на группы по пять. Одна пятерка идет на штурм домика, две другие прикрывают, рассредоточившись.

Я залег на пологом пригорке, затаился, навел ствол пулемета в просвет между соснами, по дороге от позиций врага до домика. Выждал удобный момент, вдавил спусковой крючок.

Брыкался пулемет как полагается, имитация отдачи в порядке, лопались щиты под огнем практически в упор, падали на землю иллюзорные фигуры, растворяясь в воздухе, но только когда попадания считались смертельными. Несколько противников попытались открыть ответный огонь, но «Тишина», также симулируемая Баюном, не дала им этого сделать.

Враг попытался укрыться — я врезал «Крематорием», в этот раз пробив щит и уничтожив цель.

Мою позицию накрыли магическими плюшками разрушительного толка — пришлось отходить к ручью, перемещаясь от дерева к дереву.

Противник бросил гранату — в реальности от них такой ошибки ожидать не стоило, но Баюн тестировал мои рефлексы — я ответил «Захватом», отправив ее обратно по адресу отправителя.

А затем меня всё-таки подавили. Две группы прикрытия взяли пригорок в клещи, обошли с флангов и «сожгли».

Из пятнадцати я сумел достать шестерых, даже имея преимущество засады.

Плохо. Но уроки получены и учтены.

К примеру, на том пригорке хорошая позиция, но можно сделать лучше. И вот он я, пытаюсь применить алгоритм измельчения лука для разрыхливания земли.

Не так-то оно оказалось просто — с сырой слежавшейся землей крошечным телекинетическим «лезвиям» пришлось повозиться, и энергии на это пошло несколько больше, чем я рассчитывал. Но и алгоритм у меня, справедливости ради, костыльный, сляпанный на коленке. Тем не менее, работа шла, земля шевелилась и рыхлилась на глазах, будто из-под нее вот-вот вылезет какое-нибудь чудовище. А потом шевеление стихло, а значит — можно выгребать.

Снова магия. Алгоритм разделения. Цель — отделить рыхлую фракцию земли от твердой на заданном прямоугольном участке. Намерение, формула, жест.

Зрелище вышло впечатляющим. Измельченный грунт словно обрел свойства жидкости. Он темной, тяжелой волной обогнул край формирующейся ямы и плавно стек в аккуратную кучу по левую сторону от меня, обнажая готовый, глубокий стрелковый окоп.

Я окинул взглядом образовавшийся отвал земли. Эту кучу обязательно придется разровнять и забросать ветками с прошлогодней листвой, иначе свежий грунт на фоне белого снега привлечет внимание любого корректировщика за сотню метров.

Итак, яма есть. Пойдут дела хорошо — быть ей укрытием, пойдут плохо — в ней меня можно будет и прикопать, чтобы далеко не ходить. Универсально.

А пока продолжаем тренировку.

* * *

Баюн гонял меня до самого вечера. Результаты плачевные. Рекорд — семь-один в мою пользу, но это больше заслуга ошибок противника, антирекорд — один к нулю, и повторился он дважды. Когда одна из групп прикрытия вычислила мою засаду, обошла и уничтожила в упор, пока я, весь такой хитрый, подстерегал штурмовиков, и когда пошел непонятный дымок с непонятным же запахом. Во втором случае Баюн просто сообщил мне, что я мертв, отравлен какой-то химозой. Я спросил, с чего он вообще взял, что она у них будет, а он в ответ поинтересовался, с чего я взял, что не будет. Хороший аргумент. Проработаем.

В среднем я успевал забрать с собой трех-четырех иллюзорных наемников, не больше того. Да, без Баюна, «Стража», ловушек, «Весов», без «Крематория» по площади с использованием пыли из лесного мусора, да, я еще не изучил местность и не подготовил позиции. Но все равно кот успешно сбил с меня спесь. Ощущение собственной неуязвимости, на котором я сам нередко ловил своих противников, испарилось.

Да и подготовка позиций — палка о двух концах. Если где-то могу хорошо залечь я, то то же самое может сделать и враг. И еще как посмотреть, облегчат они жизнь или усложнят в конечном итоге.

Но была у меня на этот счет некоторая мысль. Да, такую ситуацию можно обернуть себе на пользу, определенно можно.

* * *

— Вот дерьмо… — выругался я над мангалом. Угли никак не хотели разжигаться, голод сводил желудок, сил едва хватало на то, чтоб стоять, а душа требовала моральной компенсации сегодняшнего позора.

Уже, в конце концов, смеркалось, и честное слово, я готов был заточить кусочек-другой мяса из таза прямо сырым, хоть это и свинина.

— Да не расстраивайся, хозяин. Первый день только, — попытался успокоить Баюн.

— Ага, — угрюмо проворчал я. — Иди-ка ты в домик.

— Эй, ты чего меня посылаешь? Сам ведь просил о тренировке…

— Да я не посылаю, а прошу. Иди в домик, говорю.

Кот удивленно мявкнул, но просьбе моей подчинился. Я тоже несколько отошел.

Намерение, жест, формула. «Крематорий».

Вжжжжжух!

Из мангала с гулким, низким ревом рванул столб ослепительно яркого пламени. Жар ударил по лицу, заставив отшатнуться еще на полшага. Столб огня продержался пару секунд, выжигая излишки окислителя, и опал.

Вот это розжиг, вот это я понимаю. Скоро будут шашлыки. Только ждать, пока угли сами собой поседеют как-то не хотелось. Благо, тот же самый алгоритм с некоторыми корректировками помог ускорить процесс прогорания.

Пространство над мангалом едва заметно задрожало. Невидимый, строго дозированный поток свежего кислорода начал равномерно обдувать раскаленные куски со всех сторон.

Сработало идеально. Это была абсолютная имитация кузнечных мехов или махания картонкой, только эффективнее в десятки раз. Угли радостно затрещали. По их неровным поверхностям стремительно побежали вишневые, пульсирующие трещины жара. Летучие соединения выгорали на глазах. Спустя жалкие пять минут все содержимое мангала покрылось тем самым седым пеплом, выдающим идеальную температуру для жарки мяса.

Когда все было готово, я наконец-то водрузил шампуры на мангал.