Я положил руки на руль, глядя на затянутое тучами каменоградское небо. Дело было сделано, майору Горюнову мозги вправили, пожарную безопасность города поднимем. Гаврилов останется доволен, у него на балансе минус одна проблема, у меня — плюс в репутацию.

Я достал телефон. Тянуть не стоило. Гаврилов ждал новостей, и чем быстрее он их получит, тем крепче будет моя репутация.

Гудки шли недолго. Он ответил почти мгновенно, будто держал кристалл в руке.

— Слушаю, Дмитрий Сергеевич.

— Добрый вечер, Семен Аркадьевич, — сказал я ровным голосом, выруливая с парковки пожарной части. — Вопрос решен.

На том конце линии повисла короткая пауза. Гаврилов переваривал информацию.

— Решен? — переспросил он, и в его голосе слышалось неподдельное удивление. — Так быстро? Горюнов отозвал инспекторов?

— Завтра с утра его люди снимут печати. Акт об устранении нарушений уже подписан. Можете готовить «Пассаж» к открытию.

— Ну вы даете… — выдохнул Гаврилов. — Я, признаться, думал, этот солдафон будет упираться до последнего. Нашли к нему подход? Компромат? Или прижали чем потяжелее?

Я усмехнулся, глядя на дорогу. Гаврилов мыслил привычными категориями. Страх, жадность, грязь. Ему и в голову не могло прийти, что вопрос можно решить, просто дав человеку то, что ему жизненно необходимо для работы.

И разубеждать его я не собирался. Пусть думает, что я жесткий, беспринципный ублюдок, способный накопать грязь даже на святого. Такая репутация в их кругу стоила дороже любых денег.

— Скажем так, я нашел аргументы, от которых он не смог отказаться, — ответил я уклончиво. — Это была сложная беседа, но мы пришли к взаимовыгодному соглашению. Он больше не будет создавать проблем вашему бизнесу. По крайней мере, в ближайшее время.

— Аргументы… — протянул Гаврилов с довольным смешком. — Умеете вы, Дмитрий Сергеевич, подбирать слова. И аргументы. Ценю.

Его тон изменился. Стал деловым, уважительным. Если раньше я был для него полезным инструментом, то теперь становился партнером, который способен решать нерешаемые задачи.

— Я не забываю таких услуг, Дима, — продолжил он весомо. — Считайте, что «Демидовские мануфактуры» перед вами в долгу. И этот долг мы закроем с процентами. Работайте спокойно. И знайте, что у вас есть надежные друзья.

— Спасибо, Семен Аркадьевич. Рад был помочь.

Я отключил связь и бросил кристалл на соседнее сиденье.

Вот так. Еще одна галочка в списке. Еще один кирпич в стене моей легенды. Для Гаврилова я теперь — волшебник, способный усмирить даже бешеного пса вроде Горюнова. Для Горюнова — продажная сволочь. Для Милорадовича — отличный протеже и ценный, смею надеяться, союзник.

А для себя…

Я нажал на педаль газа, и машина рванула вперед, рассекая морозный воздух. Для себя я был человеком, решившим очередную проблему. По уму, по совести, и даже относительно по закону. Теперь в этом уже не было ничего необычного.

Домой. К коту, к тишине и… Дальнейшей работе. Магия сама себя не выучит, алгоритмы сами собой не допилятся.

Домой я зашел уже на автопилоте. Ключи звякнули о тумбочку в прихожей, ботинки заняли свое место на коврике. Обычный ритуал возвращения, только ноги гудели так, будто я не в кабинетах сидел, а лично эти «Атланты» разгружал.

Баюн встретил меня на кухне. Сидел возле своей миски с таким видом, будто не ел неделю и уже составлял завещание.

— Мясо, — потребовал он вместо приветствия. — И не смей говорить, что забыл купить.

— Не забыл, — я открыл холодильник. — Я свое слово держу.

Достал пакет с хорошей говядиной, которую брал специально для него, нарезал несколько кусков. Себе же достал контейнер с отварной куриной грудкой и пару огурцов. Диета есть диета. Волконский годами наедал этот спасательный круг вокруг талии, а мне теперь приходилось жевать сухое мясо, чтобы привести этот организм в боевую готовность. Никаких бутербродов. Белок и клетчатка.

Я положил миску перед котом. Баюн приступил к трапезе с достоинством, не чавкая, но быстро. Я же сел напротив, методично пережевывая свой унылый, но полезный ужин.

— Ну и? — спросил Баюн, прожевав первый кусок. — Как все прошло? Судя по твоему лицу, ты доволен, как слон после купания.

— Скорее, как инженер, у которого сошлись все расчеты, — ответил я. — Сделка состоялась. Горюнов принял условия.

Я вкратце пересказал ему суть: приказ, финансирование, обмен безопасности «Пассажа» на безопасность пожарных расчетов. Баюн слушал внимательно, дергая ухом. Когда я закончил, он перестал есть и внимательно посмотрел на меня. В его янтарных глазах читалась не столько оценка, сколько забота. Странная, кошачья, но забота.

— Дим, — спросил он тихо. — А как ты сам?

— В смысле? — не понял я, накалывая кусок огурца на вилку.

— Ну… Ты, по сути, выкрутил руки честному служаке ради интересов бандита. Не мерзко? На душе кошки не скребут?

Я замер с вилкой у рта. Посмотрел на кота. Он действительно переживал. Думал, наверное, что я сейчас начну рефлексировать, мучиться совестью, искать оправдания.

Я усмехнулся и отправил огурец в рот.

— С чего бы мне чувствовать себя мерзко, Баюн?

Я отложил вилку и начал загибать пальцы.

— Первое. ТРЦ откроется завтра. Это значит, что сотни людей — продавцы, уборщицы, охранники, техники — выйдут на работу и получат зарплату. Они не виноваты в терках начальства, им семьи кормить надо. А молодежи будет где кофе попить, вместо того чтобы по подъездам шариться.

Загнул второй палец.

— Второе. Горюнов. Этот упертый мужик сохранил карьеру и, скорее всего, жизнь. Если бы я не вмешался, Гаврилов бы его стер. А так — он продолжит служить, и город не потеряет честного офицера.

Третий палец.

— Третье. Гаврилов. Он сейчас в восторге. Считает меня своим в доску, эффективным партнером. Его доверие ко мне выросло до небес. Это открывает мне двери, в которые я раньше мог только постучаться.

Четвертый палец.

— И четвертое, самое главное. Пожарная часть получит новейшее снаряжение. «Эгиды», «Атланты», новые рукава. Это значит, что когда в следующий раз в Каменограде полыхнет — а оно полыхнет, к гадалке не ходи — у парней будет шанс выжить и вытащить людей.

Я сжал руку в кулак и положил на стол.

— Я вижу здесь только плюсы, Баюн. Сплошной, чистый профит для всех сторон. Даже для Горюнова, хотя он сейчас сидит и скрипит зубами от обиды. Так где здесь причина для душевных метаний?

Баюн смотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Потом медленно кивнул и вернулся к еде.

— Впечатляет, — промурчал он с набитым ртом. — Железная логика. И, что самое страшное, ты в это веришь.

— Я не верю, я знаю, — поправил я. — Я оперирую фактами. Эмоции — это для мелодрам. В работе нужен результат.

Я доел курицу, вымыл посуду и выключил свет на кухне. Мы перешли в комнату. Я подошел к окну, глядя на ночной город. Где-то там горели огни «Демидовского Пассажа», где-то дежурил караул в пожарной части. Город жил.

— Знаешь, что самое забавное? — сказал я, глядя на свое отражение в темном стекле. — Мы ведь правда теперь в одной лодке. Горюнов, я, Гаврилов. Только Гаврилов думает, что он капитан, Горюнов думает, что он пленный на галерах, а я…

— А ты? — спросил кот с дивана.

— А я — лоцман, который ведет эту посудину на рифы. Но так аккуратно, чтобы крысы утонули, а команда спаслась.

— Метафора так себе, — фыркнул Баюн. — Но суть я уловил.

— Вот и отлично.

Я отошел от окна. Усталость навалилась с новой силой. День был длинным, сложным, но невероятно продуктивным. Я сделал то, что должен был. И совесть моя была чиста, как те самые новые кристаллы, которые скоро приедут в пожарную часть.

Но отдыхать было рано. Вечер еще молод, а книжки нетронуты.

— А теперь — за работу, — скомандовал я самому себе.

— Что, опять?.. — с театральным унынием протянул Баюн.

— Не опять, а снова, — ухмыльнулся я. — Но ты-то чего переживаешь? Не тебе ж работать.

— Как это не работать? — зевнул Баюн, направляясь в гостиную. К дивану, надо думать. — А моральная поддержка?

— Так ее ты и во сне можешь оказывать.

— Логично. Но все равно считается!

Я улыбнулся.

— Как скажешь.

Спустя два дня я сидел в своем кабинете, допиливая алгоритмы для «Циклона». Выискивал косяки, отлаживал. Не в лаборатории, потому что хотелось немного тишины. Побыть наедине со своими мыслями, не считая Баюна.

К сожалению, работа моя носила сугубо теоретический характер. Потому как кристалла все еще не было, а значит «Циклон» стоял, и весь проект вместе с ним. Но это поправимо. Я успешно втирался в доверие к Гаврилову, помог ему с Горюновым, а также по некоторым другим, сугубо бюрократическим делам. Такими темпами скоро можно будет попросить его о помощи с кристаллом.

Но сегодня я собирался продвинуться по иному направлению. Зацепин никуда не делся, и все также тормозил наш проект. Гаврилов предложил было помощь, но, как и в случае с князем, я отказался. Во-первых, мне от него была нужна ровно одна услуга: заветный кристалл, так что нечего было одалживаться по другим вопросам. Во-вторых? Я хотел закопать Зацепина лично. Если б не смог — то про бодание с Салтыковым и компанией и мечтать было нечего.

Тому и собирался посвятить день. Назначил встречу человеку, который, судя по всему, давно махнул рукой на попытки работать с городом честно.

Виктор Семенович, директор компании «СтройМастер», выбрал для встречи небольшую пельменную на окраине. Место простое, без пафоса, в таких обычно собираются работяги и студенты, но последних в Каменограде не было. Сам он выглядел под стать заведению. Крепкий мужик, просто, функционально одетый — свитер, джинсы, ботинки. Так и не скажешь, что коммерсант.

Я знал, что «СтройМастер» — одна из старейших фирм в городе. У них была своя техника, штат квалифицированных магов-монтажников и безупречная репутация у частников. Но из тендеров им доставались одни объедки.

— Угощайтесь, Дмитрий Сергеевич, — он подвинул ко мне тарелку с горячими пельменями. — Пельмени тут отличные, ручаюсь.

И порция была щедрой.

— Спасибо, — я взял вилку. — Виктор Семенович, я не буду ходить вокруг да около. Я знаю, что вы работаете качественно. Я видел ваши объекты в частном секторе. Почему вы ушли с госзаказа? Городу нужны нормальные подрядчики.

Он усмехнулся, макая пельмень в сметану.

— Городу, может, и нужны. А вот тем, кто распределяет бюджеты — нет. Мы для них как кость в горле. Мы же сметы считаем честно, откаты платить не с чего.

— Это понятно. Но есть закон. Есть тендеры. Если вы предложите лучшую цену и условия, они обязаны вас выбрать.

Виктор Семенович отложил вилку и полез в потрепанный портфель, стоявший на соседнем стуле.

Пока он искал, я не отказал себе в удовольствии съесть первый пельмень.

И не последний. Потому как пельмени, доложу я вам, были великолепны. Тесто тонкое, не разварилось ни капли, начинка сочная, посолена идеально. Мясо — руку даю на отсечение — честная говядина со свининой, лук, перец — ничего лишнего, никакой сои или «механической обвалки». Я даже головой покачал от радости. В моем старом мире такие пельменные тоже сохранились, но чтобы до них добраться места надо было знать. Либо отдать три шкуры в центре Москвы, где такое назвали бы «аутентичной авторской кухней» и зарядили ценник тысячи в полторы за полтора же пельмешка.

Я сделал себе мысленную отметку разведать положение гастрономических дел в Каменограде тщательнее. Кто знает, чем еще удивит этот город?

Так и сделаю, обязательно, только с делами разберусь. Чуть-чуть осталось, а потом еще чуть, и уж тогда совсем чуть-чуть поработать, а потом можно будет и поработать, но после…

Виктор Семенович прервал цепь моей мысли, найдя нужный документ.

— Обязаны, говорите? Закон? — он достал смятую распечатку и бросил ее на стол передо мной. — Вот. Полюбуйтесь. Тендер на реконструкцию освещения на Набережной. Прошлый месяц. Мы хотели заявиться. У нас и техника есть, и опыт. А теперь читайте. Пункт четыре, подпункт «б».

Я пробежал глазами текст технического задания. Стандартная бюрократическая муть, требования к лицензиям, срокам… Ага, вот оно.

«Требование к участнику закупки: наличие подтвержденного опыта работы с промышленными кристаллами-накопителями типа ИМК-210 (или аналог) на объектах городской инфраструктуры не менее трех лет».

Мне и читать не надо было — я эти условия уже видел. Но все равно изобразил удивленное лицо.

— Двестидесятки? Серьезно?

— Вот и я о том же, — горько усмехнулся директор. — Вы, я так понимаю, знаете такие?

— А как же, — я кивнул. — Но такие разве есть в Каменограде?

— Отродясь не было! — Виктор Семенович стукнул кулаком по столу, заставив звякнуть посуду. — У нас вся сеть построена на старых «Урал-4» и новых, но простых «Кристалл-М». Двестидесятые ИМК сюда даже не завозили. Их тут некуда ставить, и денег на них у города нет!

Я перечитал пункт.

— То есть, они требуют опыт работы с оборудованием, которого в городе физически не существует?

— Именно. Мы пишем запрос на разъяснение: мол, ошибка, уберите пункт. А нам отвечают: «Требование установлено заказчиком исходя из планов по будущей модернизации сетей». Модернизации, которой нет и не будет.

— И, конечно же, у «Гранит-Строя» такой опыт нашелся? — спросил я.

— А как же! — Виктор Семенович развел руками. — Приложили какую-то липовую справку, что они якобы монтировали эти ИМК-210 на каком-то закрытом объекте три года назад. Проверить нельзя — коммерческая тайна. Но комиссия приняла. А нас — отклонили. «Несоответствие квалификационным требованиям»

Он залпом допил остывший чай.

— Это фильтр, Дмитрий Сергеевич. Они пишут техзадание так, чтобы пролезть могла только одна фирма. Спросят «опыт работы на Луне» — и у «Гранита» будет справка с космодрома. А мы — рылом не вышли.

Я аккуратно сложил распечатку и убрал ее во внутренний карман.

— Можно я это заберу?

— Забирайте, — махнул он рукой. — Хоть в рамку повесьте. Нам-то что? Мы свое на заказах поменьше заработаем, на частных, в конце концов. А в это болото я больше ни ногой. Нервы дороже.

Ух, как хорошо. Как я и думал, картельный сговор. Ограничение конкуренции путем создания заведомо невыполнимых условий. Статья 178 УК, доказанная документально. Оставалось только липовость справки подтвердить, что проблем не вызовет. И это я сделаю лично. Где кристаллы — там властвует ММР.

— Спасибо, Виктор Семенович, — я встал и протянул ему руку. — За пельмени и за бумагу. Обещаю, этот документ не пропадет.

Он пожал мою руку, но особой надежды я в нем не увидел.

— Удачи вам, Дмитрий Сергеевич. Она вам понадобится. Зацепин — он как клещ, просто так не отцепится.

— Значит, будем выжигать, — ответил я холодно.

Можно было звонить следующему человеку из моего списка. Но сначала — закончить с пельменями. Оставить их без внимания было бы преступлением, какое я сам себе никогда не смог бы простить.

Выйдя из пельменной, я сел в машину, но заводить двигатель не спешил. Одной бумаги было мало. Для полной картины мне нужно было перекрестное подтверждение. Чтобы никто не мог сказать, что Виктор Семенович — просто обиженный неудачник, который наговаривает на честную власть.

Я достал телефон и нашел в справочнике номер «ГорСтроя» — еще одной крупной фирмы, которая внезапно исчезла с радаров госзакупок пару лет назад.

Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли.

— Слушаю, — хрипло, сурово отозвался голос в трубке.

— Добрый день. Анатолий Борисович? — спросил я, выдержав деликатную паузу.

— Слушаю, — донеслось с той стороны.

— Младший советник Волконский, Министерство магических ресурсов.