Доработанный «Страж» сработал безупречно. Я почувствовал, как алгоритм мгновенно идентифицировал обе угрозы как отдельные объекты, просчитал их траектории и выдал две независимые команды. Два небольших щита, один широкий (для «нити») и один круглый (для сгустка силы) появились одновременно. Один — у моих ног, с сухим щелчком погасив режущую нить. Второй — на уровне плеча, приняв на себя силовой сгусток.

Князь одобрительно кивнул.

— Прогресс налицо. Он стал умнее. А как насчет прочности?

Он усложнил задачу. Следующая атака была одной, но сильной, концентрированной — крупная сфера магической энергии, сформированная меж ладоней Милорадовича. Он послал ее вперед, быстро, по прямой.

Мой «Страж» отреагировал и на это. Аналитический блок правильно идентифицировал и скорость, и площадь, и потенциальную мощь угрозы. Сам «догадался», что простым щитом тут было не обойтись.

Тщательно просчитанный щит возник передо мной точно в нужный момент. Чуть шире диаметра сферы, но плотный и почти непрозрачный. В него мой алгоритм вбухал почти треть резерва, выделенного на заклинание.

Бах!

Меня немного качнуло, но ноги удержали. Щит затрещал, по нему пошли трещины, но он выдержал. Отлично. Ему было дано ровно столько энергии, сколько необходимо. Затем он рассеялся.

— Не только умнее, но и прочнее, — констатировал Милорадович, опуская руки. — Что дальше?

Я перевел дух. Работало. Мой код работал! Все лучше с каждым витком разработки. Сложно было не уйти с головой в предвкушение того, что еще я смогу «накодить» в этой их магии.

— Дальше — научить его отклоняющим щитам, — поделился я. — Но чтобы отклонял под безопасным углом. Алгоритм должен будет просчитывать окружение и отбивать удар так, чтобы он не попал, например, в союзника за моей спиной. А в идеале — отражать атаку в кого-нибудь из врагов. Но для этого нужно доработать его рассчеты. Я пока работаю над этим.

Князь кивнул. Он одобрял мои изыскания. А я был рад, что в столь «консервативной», как сказал Милорадович, сфере у меня был столь прогрессивный учитель.

— Амбициозно. Но если получится… это будет серьезным аргументом в твою пользу. Итак, чем еще порадуешь? Не верю, что ты работал только над щитом.

Я хитро улыбнулся. Конечно же нет. Князь успел довольно хорошо меня изучить, хоть и странно было, что он с такой легкостью принял нового Волконского и совершенно не удивлялся его прогрессу.

А может, просто виду не подавал.

Я усмехнулся. Было. И оно ему должно было понравиться.

— Я оптимизировал «контейнер», — ответил я, используя нашу условную терминологию. — Переписал базовый алгоритм. Теперь могу держать в «отложке» не одно, а два заклинания. И, что важнее, — я поднял указательный палец, — использовать их можно не единожды, а несколько раз, пока не иссякнет энергия, которую я заранее в них вложил.

Я сделал несколько шагов назад, создавая дистанцию.

— Смотрите.

Я атаковал. Бросил «Копье», которое он уже видел сотни раз. Князь, даже не напрягаясь, выставил перед собой свой стандартный, плоский щит. Но вместе с первой атакой сработали еще две.

Связка «два в центр масс, одно в голову» против Милорадовича была бесполезна, но это была именно она. Моей целью ведь была демонстрация, а не нанесение князю увечий, хоть и вряд ли я мог бы это сделать.

Он отреагировал за долю секунды, расширив свой щит. От второго и третьего попаданий по щиту пошли трещины. Но князь, справедливости ради, не так уж и старался.

— Отлично! — похвалил он. — Перегрузка защиты в моменте — если успеет защититься. Если нет… Одним противником меньше. А теперь ударь еще раз.

Я повиновался. В этот раз иной атакой. Первый импульс — по прямой, но два следующих с боков. Направление атак все еще задавало мое намерение, но и это было приемлемо.

Князь не дрогнул. Но ему пришлось отреагировать. Он расширил свой щит в полноценную полусферу, защитившую от всех трех атак.

— Заставляешь противника раскрываться, — сказал он оценивающе, опуская защиту. — Вынуждаешь его тратить больше энергии на защиту большей площади. Грамотно. Плюс, незнакомый с такой атакой противник может ее пропустить.

— Именно так, — согласился я. — План на доработку у меня такой: сделать отдельную версию, под конкретный тип атакующего заклинания, и применить в ней аналитический блок. Блок будет высчитывать положение щита противника, его стойку, и так далее. И бить туда, где враг точно не ждет.

Князь посмотрел на меня в упор.

— Одобряю. Теперь ожидаю следующую демонстрацию.

А я был только рад.

— С «Захватом» я тоже поработал, — сказал я, подходя к нашему первому, уже изрядно потрепанному манекену. — У него была одна проблема: как вы правильно заметили, его нужно было готовить заранее и «подлавливать» противника. Теперь время подготовки я значительно сократил.

Суть проблемы с «Захватом» была в том, что раньше у меня был, скажем так, сложный «вызов функции», вплетал параметры, и так далее. Теперь я сократил этот этап. Вынес большую часть заклинания в «воспроизводящее» поле, активное постоянно, а мне оставались короткий жест и фраза, которые поле легко распознавало.

Я продемонстрировал на манекене. Жест, короткая фраза, намерение — теперь не сильно дольше базового моего «Копья» или «Рассечения». Это задавало инструкцию, а дальше заклинание само просчитывало, как эту инструкцию выполнить.

Рука манекена вывернулась в плечевом суставе с сухим, отвратительным хрустом.

— Замечательно, — вынес Милорадович свой вердикт. — Серьезные улучшения по всем трем направлениям. На этом, я полагаю, все?

Я сделал исключительно хитрое и самодовольное лицо.

— А вот и нет! — с энтузиазмом возразил я. — Есть кое-что новое. Я назвал его «Экспансивный толчок».

Князь молча наблюдал, его лицо было непроницаемым.

— Идея простая, — продолжил я, подходя к новой «жертве». — Двухступенчатый алгоритм. Сначала — «Копье», пробивающее тело. И в этот момент «Копье» переходит во всенаправленный «Толчок», меняет свою форму. Создается резкий скачок давления. Как бы взрыв изнутри.

Я ударил манекен в грудь. Входное отверстие было маленьким, почти незаметным. Но через мгновение манекен всколыхнуло, баллистический желатин отозвался дрожью.

Милорадович подошел, посмотрел на результат. Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Жестоко, — констатировал он. — Но эффективно. При достаточной силе второго импульса противник мгновенно потеряет сознание от болевого шока. Смерть он встретит, уже ничего не чувствуя.

Я покачал головой.

— Пока — нет. Кинетической энергии моего «Копья» пока не хватает на серьезный внутренний «взрыв». Врагу будет больно, но если и смертельно — то быстрой эта смерть не будет.

Князь посмотрел на меня.

— Значит, продолжай становиться сильнее. Чтобы превратить эту атаку в эффективный инструмент. И, как бы странно оно не звучало, милосердный.

Милосердный. Забавно было слышать это от человека, который только что учил рассекать и пробивать людей. Но я понимал, о чем он. Быстрая, чистая смерть — это профессионализм. Долгие мучения — это садизм. И он хотел, чтобы я был профессионалом, а не маньяком.

Что ж, сильнее так сильнее. И так в том направлении шел, а останавливаться не собирался.

Пока я переводил дух, князь мерял шагами наш импровизированный «тренировочный зал».

— Эти твои алгоритмические заклинания… — заговорил он, рассуждая. — У них великолепный потенциал. Но я вижу сложность плетения. Оно долгое, многоуровневое. Более того. Я пытался повторить твои заклинания сам — и ничего не вышло. На твои формулы, жесты, магия не откликалась.

Милорадович остановился, и посмотрел прямо на меня.

— А ты каким-то образом умудряешься не просто их использовать, а активировать мгновенно. Как?

Вот. Он дошел до главного. Увидел результат, но процесса не понимал. И этот процесс казался ему нарушением всех известных законов магии. Сейчас нужно было объяснить ему концепцию, не выдав себя. Показать, что это не чудо и не врожденный дар, а просто технология.

— Я не плету их в бою, Владислав Петрович, — ответил я. — Это было бы самоубийством.

Он вопросительно поднял бровь.

— Я «устанавливаю» их на себя заранее. Как программы. Утром, перед выходом из дома. Они висят на мне в «спящем режиме», почти не тратя энергии, но они всегда активны. Как этот ваш перманентный щит по своему принципу.

— Но этот щит — просто заклинание, растянутое во времени, — возразил Милорадович.

— Как и некоторые компоненты моих алгоритмов! В частности, аналитический блок. Именно он улавливает мои жесты, формулы и намерения как в случае с «Отложкой», «Захватом» или «Экспансивным толчком». Либо угрозу, как делает «Страж», и тогда заклинание срабатывает само. Я не трачу время на создание заклинания. Только на то, чтобы его активировать.

Князь слушал меня задумчиво и внимательно. Я видел, как он пытается осмыслить услышанное, приложить эту новую, безумную концепцию к своему многолетнему боевому опыту. Он смотрел на меня так, как, наверное, смотрели средневековые рыцари на первую аркебузу

— То есть… — он говорил медленно, подбирая слова. — Ты носишь на себе целый арсенал «спящих» заклинаний?

— Именно, — кивнул я. — Это моя личная… операционная система, что ли.

Князь прищурился. Изумление на его лице сменилось пронзительным любопытством.

— Мне вот что интересно, — сказал он медленно, его голос выдавал неподдельный интерес. — В твоем лексиконе в последнее время то и дело мелькают технические термины. «Программы», «функции», «операционная система». Откуда это, Дмитрий? Насколько я помню твое личное дело, ты заканчивал наш Уральский институт магических технологий, а не столичную Политехническую академию. И техникой никогда не интересовался.

Спалился, однако. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Он заметил. Конечно, заметил. Князь Милорадович замечал все.

Паниковать, однако, не было причины. Он не мог предположить правду. Идея о том, что в тело ленивого, грязного, спивающегося чиновника попала душа IT-бизнесмена из другого мира, — это сюжет для дешевого бульварного романа, а не для реальной жизни. Любое, даже самое дурацкое и натянутое объяснение, звучало бы правдоподобнее.

В этом, однако, и была проблема. Я был бы не против выложить карты на стол перед Милорадовичем, и рассказать все, как на духу. Но если бы я так сделал — он бы подумал, что я либо насмехаюсь, либо все-таки успел пропить последний разум.

Замечательная ситуация, ничего не скажешь. Нужно было соврать человеку, который видит других людей насквозь, потому что, узнав правду, он бы подумал, что я вру.

Можно было отмазаться, конечно. Сказать, что не хочу говорить. Я так понял, что вопрос князя был вдохновлен безобидным любопытством в первую очередь. Но не хотелось как-то. Обидно было бы, что ли.

Я усмехнулся, стараясь, чтобы это выглядело немного смущенно. Как у человека, за которым заметили странное, но безобидное хобби.

— Так я ж за ум взялся, как вы сами заметили, — я пожал плечами. — Появились увлечения, помимо кутежа в «Самоцвете». Вот, увлекся программированием…

— Программированием? — в голосе Милорадовича прозвучало искреннее удивление.

— Да. Оно ведь тоже в каком-то смысле как магия, — я вкладывал в свой голос энтузиазм дилетанта, открывшего для себя новый, удивительный мир. Как ни иронично, в этом мне помогло воспоминание о моем первом знакомстве как раз с магией. — Увлекательнейшая вещь! Эти все функции, алгоритмы, логические цепочки… Пишешь набор команд, а потом бездушная машина выполняет их с абсолютной точностью.

Милорадович слушал, и его скепсис был почти осязаем.

— Похвально. Хотя сфера, согласись, совершенно иная. Одно дело — инструкции для техники. Другое — плетение заклинаний.

— Вот и я так думал! — воскликнул я. Вошел во вкус, дальше пошло как по нотам. — А потом познакомился с этой сферой ближе, начал задавать вопросы. Что, если эти принципы применить к магии? Не просто колдовать по наитию, как нас учили, а программировать магию? Создать «умные» заклинания, которые будут работать не по одному сценарию, а по заложенному в них алгоритму?

— Помню, — сказал князь. — Ты рассказывал об этом принципе на одном из наших первых занятий. Теперь я понимаю, откуда идея.

— Именно. И тогда я понял — вот оно. Вот то, чем стоит заниматься. Вы, может, думали, чего это старый недобрый Волконский вдруг так зашевелился? Вот поэтому. Потому что Волконскому наконец-то есть, что предложить этому миру. Не просто просиживать штаны, а создать нечто принципиально новое!

Князь смотрел на меня долго, будто делая какие-то выводы. Легенда была хороша. Она объясняла и мои новые знания, и мой внезапный энтузиазм. У него не было причин думать, что я ему зачем-то вру, и не было необходимости докопаться до всей правды. Да и ее, правды, в этом рассказе было и без того было не так уж мало.

— Так ведь поменялось не только это, — сказал он наконец. — Новое хобби — это прекрасно. Но в тебе, Дмитрий, проснулось и нечто другое. Характер. Совесть. Храбрость.

Ага. Вот, значит, к чему он на самом деле вел. Не кодерские словечки его интересовали и не идеи, а перемена в целом. Оно и ожидаемо. Я не думал, что он ждал подвоха или угрозы. Просто хотел знать наверняка, с кем работает и почему этот человек таков.

— Я видел это в твоем отце. Та же несгибаемая принципиальность. Но в тебе есть и нечто сверх того. Ты хитрее. Рациональнее. Я по пальцам одной руки могу пересчитать людей, которые не сдали бы назад на твоем месте, когда я проверял тебя в «Самоцвете». Твой отец, при всем моем уважении, мог бы и дрогнуть. А ты — нет. Откуда это? Программирование не учит храбрости.

Вот черт. Он копал глубже. Видел не только фасад. И мне приходилось врать дальше. Ложь хорошему человеку мне всегда была неприятна. Тем более этому, который стал мне почти наставником. Но как иначе-то? Не готов он был к правде. Пока что, по крайней мере.

Я отвел взгляд, изображая на лице тяжелую, выстраданную правду.

— Так оно все связано, Владислав Петрович, — на этот раз я вложил в голос нотки искреннего (на самом деле нет) раскаяния. Вспомнил, какой скотиной был Волконский, и изо всех сил старался устыдиться за его поступки, хоть их и не совершал. — Я ведь сдался. Давно. Потерял веру. Не думал, что хоть какие-то мои телодвижения что-то изменят в этом болоте. Так зачем было стараться? Проще было плыть по течению. Я плюнул на все — на себя, на работу, на память отца.

Я посмотрел на него.

— А потом… потом появилась надежда. Ваша поддержка. Наш проект. И эта сумасшедшая идея с алгоритмами, которая вдруг показала, что выход есть. Она меня из этого болота и вытянула. А там и вы помогли. Протянули руку. Надеюсь, еще не поздно.

Князь смотрел на меня, и было в его взгляде нечто отеческое, этакая гордость, что ли. По большому счету, меня не сильно волновало, кто там и что обо мне думает. Но одобрение людей, которых я искренне уважал, всегда было приятно.

— Ну что же, — сказал он, и его голос стал мягче. — В таком случае я очень рад этому твоему увлечению. А поздно, Дмитрий, бывает только в гробу. Пока человек жив — он всегда может измениться.

С этим утверждением я был согласен на все сто процентов.

Тренировка была окончена, и я уже собрался уходить, но князь остановил меня.

— Постой, Дмитрий. Мы кое-что забыли.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Мои люди доложили, что после того боя на перекрестке ты прихватил кое-что еще, кроме того кристалла для вашего прототипа.

Он смотрел на меня с заговорщической хитрецой, и я понял — князю было известно про мой трофей. Кто бы сомневался.

— Верно. Прихватил, — не стал я отрицать. — Решил, что такая полезная вещь не должна валяться без дела. Могла «потеряться» по дороге в хранилище вещдоков.

Князь усмехнулся.

— Считай, что я сейчас неодобрительно покачал головой и пригрозил тебе пальцем, — сказал он полушутя. — А на самом деле — разумно. Незарегистрированный инструмент действительно имеет свои применения. Главное, не попадись с ним. Обращаться-то умеешь?

— Нет, — ответил я честно. — Тогда я такое оружие в первый раз в руках держал.

— Знаю, что не умеешь, — кивнул он, и продолжил уже серьезно. — Поэтому мы это исправим. Будем учить. Давай его сюда.

Я, после секундной паузы, полез в свою сумку, достал пистолет и протянул Милорадовичу.

Князь взял оружие. По его движениям я легко понял, что он прекрасно знаком с оружием. Он привычно проверил предохранитель, наличие патрона в патроннике, затем отсоединил магазин.

Затем пояснил принцип работы оружия. Я же обращал внимание, в основном, на новые для себя детали, те, что отличали местное оружие от уже знакомого, из моего мира. В частности, патроны тут были без гильз — это я уже знал, потому как порох не использовался. Это объясняло, почему звук этого оружия был иным. Только хлопок, когда пуля проходила звуковой барьер. Также этот подход экономил на весе и объеме боеприпасов, и патронов в магазине было больше.

Кристалл, занимавший место куркового механизма, разгонял пулю, создавая короткий, но очень мощный «Толчок». Таким образом создавалось сравнимое с взрывом пороха давление, выталкивавшее пулю и обеспечивавшее движение затвора в автоматическом оружии. Спусковой крючок, однако, был таким же самым, как и в нашем мире. Простой, работающий механизм, унаследованный от порохового оружия и оставшийся по причине удобства и привычности.

Затем князь объяснил самые основы. Как ставить на предохранитель, как правильно целиться, совмещая мушку и целик, как компенсировать отдачу. Я слушал, впитывая каждое слово. Многое было похоже на мои уроки из тира.

И, конечно же, техника безопасности. Пока лично не разряжено и не проверено, оружие считается заряженным. Ствол наводить только на тех, кого среди живых видеть не хочешь, даже если считаешь, что пистолет не заряжен. Патрон в патронник досылать только перед стрельбой, палец на спуске только в процессе стрельбы… Основы основ, в общем, но лишний раз это услышать никогда не повредит. Техника безопасности кровью писана.

— Патронов только мало, — сказал я. — Этот я весь в того мага выпустил, а запасных у них по карманам нашел всего пару штук.

Князь молча подошел к своей неприметной кожаной сумке, которую я раньше и не заметил. Он достал из нее несколько стандартных картонных коробочек, точь-в-точь как в моем старом мире, и с глухим стуком положил их на ящик.

— Хватит на сегодня, — сказал он. — Вставай к стене. Цель — та ржавая бочка в дальнем углу.

Я снарядил магазин, зарядил пистолет. Снял с предохранителя, дослал патрон в патронник, и оружие было готово к стрельбе.

Князь прочитал заклинание, и я почувствовал, как отдаленные звуки окружающего мира стихли. Будто шумоизоляцию поставили.

— Звукопоглощающий купол, — пояснил князь. — Мы не слышим того, что снаружи, снаружи не слышат нас. Не очень люблю ограничивать собственный слух таким образом, но нежелательно, чтобы нас услышали.

Я встал в стойку, как учил Милорадович, поймал бочку в прицел. Выдохнул, и плавно нажал на спуск.

Выстрел. Попадание. В боку бочки появилось аккуратное отверстие, но не прямо по центру.

— Еще раз, — спокойно, как будто ничего и не произошло, сказал князь. — Целься, стреляй. Привыкни к оружию.

Я стиснул зубы. Снова прицелился. Выстрел. Еще раз. И еще. Я стрелял, пока в магазине не кончились патроны. По бочке попадал, но не туда, куда целился.

Но чем дальше — тем ближе мои выстрелы ложились к центру.

Когда в магазине закончились патроны, князь протянул мне новый магазин.

— Перезаряди, — сказал он.

Я так и сделал.

— Хорошо. Но медленно. Давай еще раз, быстрее.

Следующие полчаса были посвящены отрабатыванию перезарядки. За такое время до автоматизма движения не довести, но я все-таки с прошлой жизни опыт имел. Хоть и был он получен в комфортных условиях.

Затем — быстрая стрельба, с упором на контроль отдачи. Чтобы ствол не гулял, как тогда. Чтобы следующий мудак был обезврежен быстрее, и не потребовал на это целого магазина ради трех попаданий.

Наконец, Милорадович махнул рукой, давая сигнал остановиться.

— Для первого раза — приемлемо, — сказал он, подойдя и посмотрев на продырявленную бочку. — Но нужно практиковаться. Много. Руки должны привыкнуть.

Это была чистая правда. Я не привык стрелять так много и так быстро, да и целиться, перезаряжать, это все нужно было повторять регулярно и правильно. Чтобы тело запомнило.

Я проверил отсутствие патрона в патроннике, и поставил пистолет на предохранитель.

— Дома отрабатываешь перезарядку, — продолжил князь. — Если уверен, что справишься — попробуй также разобрать и собрать, знать устройство собственного оружия лишним не будет. Стреляем только тут, по понятным причинам.

Он пододвинул ко мне оставшиеся коробки с патронами.

Я молча кивнул. Собрал пистолет, патроны и убрал все в сумку.

Вот теперь урок был действительно окончен. Я получил новый, смертельно опасный инструмент.

И домашнее задание.

Поздней ночью того же дня я сидел за своим кухонным столом. Баюн давно спал, свернувшись клубком в кресле, и только его усы мелко подрагивали в такт каким-то кошачьим снам. Тишина.

В ярком круге света от настольной лампы на столе были разложены детали. Пружины, руны, выгравированные на металле, затворная рама, кристалл-«боек» и все прочее. Тщательно разобранный трофейный пистолет.

Я все-таки решил его разобрать, да. Пытался понять логику этого механизма. Как простой физический нажим на спуск превращается в сложную магическую команду. Как энергия кристалла фокусируется и разгоняет пулю. Это была чужая, но от этого не менее изящная технология.

Рядом, на краю светового круга, лежал мой блокнот. Он был исписан блок-схемами, условными обозначениями и сложными плетениями рун. Мои собственные разработки. Мои боевые алгоритмы.

Я закончил сборку пистолета. Последний щелчок, и в моих руках снова был цельный, смертоносный кусок металла и магии. Я положил его на стол, рядом с тем самым блокнотом. Где покоились мои наработки, «Страж», «Захват», «Отложка»… Теперь еще жестокая, но потенциально эффективная «Экспансия».

Их оружие. И мое оружие.

Их путь — просто стрелять. Мой — заставить магию думать за меня.

Я усмехнулся.

А зачем выбирать? И то, и то пригодится.