Я снова сплел притягивающее заклинание. Сломанный автомат главаря поднялся в воздух. Оружейный ремень соскользнул через голову главаря, и оружие оказалось у меня в руках. Я в одно движение отсоединил магазин — это нехитрое действие выполнялось точно так же, как на наших, пороховых. Так удобнее. Пострелять все равно не вышло бы, а вот дубина из него получилась недурственная.

Я двинулся к ним. Двое, ножи в вытянутых руках, оба острия направлены на меня, создавая угрозу. Разумно, но им бы не помогло. Один был правша, а работать теперь мог только левой рукой, у второго в пузе дополнительная вентиляция не по ГОСТу.

Груши для битья.

Они постарались напасть. Одновременно, с двух сторон. Я увернулся, отшагнув вправо, шипя от боли в подстреленной ноге, и наотмашь врезал «однорукому» прикладом по мерзкой роже. Готов. Второй вроде и стушевался, а не отступал. Продолжал наседать. Раз ножом махнул, второй, а я отшагивал и отшагивал. Бил по короткой дуге, без замаха, пытался то полоснуть по горлу, то пырнуть в живот. Мы с ним были как два калеки. Я прихрамывал, он тоже особо не мог весело шагать по просторам — его дырявое пузцо, похоже, на каждое движение реагировало острой болью.

И все же травмы у нас были несколько не равны. Из двух калек он был калечнее, и сдавал все больше с каждой новой попыткой меня достать. Я — наоборот, экономил силы.

А потом мне надоело. Я ударил прикладом по его руке, выбивая из нее нож. Подшагнул, пнул чуть выше колена, голенью, с доворотом тела, и тут же обрушил приклад на его лицо. Несколько раз, пока дергаться не перестал. Для верности.

Я заметил еще одно движение. Тот колдун, которому я что-то сломал двойной атакой, пошевелился. Попытался сплести еще одно заклинание. Да что ж за ослы-то, откуда такое упорство? Я подскочил к нему, не обращая на боль никакого внимания, и размашисто ударил его ногой по челюсти. Недорогой товарищ моментально откис.

Больше добровольцев на бесплатную поправку лица не наблюдалось. Можно было выдыхать.

Я стоял посреди дороги, окруженный пятью телами. Боль в ноге чуть по чуть становилась отчетливее, по мере моего успокоения. Ожог на боку с тренировки — и тот давал о себе знать. Рубашка мерзко липла к спине от остывающего пота. Три минуты? Да тут и одной, я думаю, не прошло. Меньше минуты, за которые произошла целая история.

Так или иначе, я стоял, а они нет. Я победил.

Ну что, подрались — теперь можно было собрать трофеи. «Полутаться», как говорят господа геймеры. Мне эта идея крайне нравилась, от нее я, как минимум, не рисковал помереть раньше времени.

Но перед тем следовало поправить здоровье. В фургончике должна была быть аптечка, а в аптечке какие-нибудь бинты, может даже магические. Самое то, чтобы кровь остановить. С подстреленной ноги текло хоть и не сильно, а все же ощутимо.

Так и получилось. Уселся на водительское сиденье, поискал немного, и вот оно. Аптечка, антисептик, бинт — и уже лучше. Перевязав ногу, я снова вылез из машины, теперь уже готовый к изъятию заслуженных ценностей.

Подойдя к главарю, все еще лежавшему без сознания у фургона, я присел на корточки и быстро, безо всякой брезгливости, начал обыск. Интересного, однако, почти ничего не нашел, кроме кристалла связи.

Точно такого же, как тот, что мне дал Гаврилов. Там, наверное, и зашифрованная информация была, и возможность напрямую переговорить с «начальством». Но взять его с собой я не мог. Этот урод был еще жив, а значит, должен был прийти в себя, заметить, что такой важной вещицы в его кармане не хватает, и сложить два и два. А у Гаврилова бы потом возник вопрос — мол, чего это старина Волконский вдруг решил пошариться по карманам бандитов, да еще и не рассказал, что там нашел. Подозрения мне были ни к чему. Так что кристалл я решил не брать.

Помимо того, у главаря нашлась пара магазинов с патронами для автомата, но они мне были ни к чему. Автомат-то сгорел, теперь годился разве что на сувенир. Да и не стал бы я его брать, слишком уж серьезный и заметный инструмент.

Но уходить с пустыми руками я не собирался. Последний уцелевший пистолет, тот самый, из которого я оприходовал колдунишку, будто так и просил — «не оставляй меня, Дима, я тебе пригожусь!» Конечно, попасться с незаконным оружием было бы неприятно.

В то же время, попасться без оружия, когда оно могло пригодиться, было бы еще неприятнее. И потенциально смертельнее. Этот пистолет все-таки уже спас мне жизнь, может, и не в последний раз. Я подобрал его с земли, и обшарил карманы стрелков, найдя еще в сумме четыре магазина.

Затем я подошел к фургону. Из инструментального ящика под сиденьем я достал короткую, тяжелую монтировку, которую предусмотрительно прихватил из министерского гаража. Подошел к одному из пяти опечатанных ящиков.

Монтировкой я сорвал свинцовую пломбу и поддел крышку. Внутри, в мягких амортизирующих ячейках, лежало несколько маленьких, чистейших кристаллов — те самые ФК-7. Я не ювелир и не знаток магических кристаллов, но на мой взгляд выглядели они безупречно. Я забрал один, и спрятал во внутренний карман.

Я спрятал его во внутренний карман, поближе к сердцу. Это был мой личный трофей. Моя награда. Деньги — на благотворительность, их я присваивать не собирался. А вот кристалл был мой. Точнее, наш с командой. Залог финального успеха проекта.

Теперь нужно было лезть в фургон и сваливать. Но вместо этого я выпрямился в полный рост посреди дороги, окруженный телами поверженных врагов. Медленно, демонстративно, огляделся.

В темноте за заброшенным цехом, как я предполагал, сейчас сидели наблюдатели князя. Я их не видел, не слышал, не считал время, прошло ли три минуты или нет. Просто знал, что они там, мои ангелы-хранители. Чувствовал интуицией.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как разбитая губа снова начинает кровоточить. Поднял руку, как бы поправляя волосы, и легонько, почти незаметно, кивнул в их сторону.

Ну что, ребята, насмотрелись? Шоу окончено. Не переживайте, придет еще ваше время. Жопой чую, придет. Но не сегодня. Сегодня была моя работа, и я ее сделал.

Передайте князю, что видели, и на подробности не скупитесь.

Я забрался обратно в кабину фургона. Двигатель все еще ровно гудел, как будто ничего и не произошло. Я обълевитировал самосвал по обочине, чиркнув бортом по бетонному блоку, и медленно тронулся с места, направляясь к точке назначения, которую указал Гаврилов. Сделка должна была быть завершена.

Отъехав на пару сотен метров, когда место боя скрылось за поворотом, я достал тот самый кристалл связи. Активировал его. Оставался финальный штрих для правдоподобности.

— Семен Аркадьевич, — я старался изобразить голос человека, который очень старался звучать спокойно и профессионально, но на самом деле скрывал мандраж и напряжение. Образ, справедливости ради, был недалек от истины. — Возникла проблема.

Гаврилов помедлил с ответом. Будто бы растерялся, будто бы не ожидал. Ну да, ну да. И не подкопаешься.

— Дмитрий Сергеевич? — отозвался он, с таким искренним удивлением и заботой, что я мог бы и поверить. — Что случилось? С вами все в порядке?

— На меня напали, — констатировал я, заставив свой голос дрогнуть. — Какие-то отморозки пытались забрать груз. Как знали, что я там окажусь. Подозреваю, у нас завелись крысы.

Вот так. Пусть думает, что он сам вне подозрения. Что я купился, и считаю, что мой маршрут просто слили. Кто-то, не Гаврилов.

— Господи! Вы ранены? Вам нужна помощь? Я сейчас вышлю людей! — он продолжал мастерски изображать обеспокоенность.

— Я в порядке, — отрезал я. — Но люди понадобятся. Мусор убрать, на переезде у старого комбината. Они, насколько понимаю, еще живы, и могут что-нибудь интересное рассказать.

На том конце снова наступила тишина. Он переваривал. Я отбился. Один. Против пятерых. И теперь требовал, чтобы он убрал за собой.

— Понял, — сказал он наконец. Теперь уже без тени фальшивой заботы и беспокойства. — Сделаем, не беспокойтесь.

Связь прервалась.

Я убрал кристалл. Вот ведь артист. Такое святое удивление изображал, будто не он сам этих ублюдков на меня и послал. «Вам нужна помощь?». Да, нужна. Твоя. Чтобы ты убрал за собой свое же дерьмо.

Вот и все, вот и отыграли, занавес. Можно расслабиться. А в расслабленном мозгу появилось место для новых мыслей. Что-то тут было не так. Слишком много народу для одного маленького меня, слишком хорошо они были затарены. Странная проверка. Об этом следовало еще помозговать на свежую голову, и помозговать основательно.

А пока — отгрузить кристаллы и вернуться в Министерство. Не самая сложная задача того дня.

Пустой служебный фургон с тихим шипением левитаторов опустился на парковочное место во внутреннем дворе Министерства. Я заглушил двигатель. Несколько секунд просто сидел в тишине, глядя на темные, безжизненные окна здания через лобовое стекло. Впервые в новой жизни мне хотелось закурить. Все. Миссия завершена.

Я с усилием открыл дверь и вывалился наружу. Тело, до этого работавшее на чистом адреналине, начало подавать сигналы протеста. Нога теперь уже болела в полную силу, заставляя основательно прихрамывать. Бок пекло, каждое трение рубашки об обожженную кожу отзывалось слабой, но раздражающей болью. Высушенный магический резерв обернулся чувством внутренней, душевной усталости. Несмотря на то, что серьезных ранений удалось избежать, я чувствовал себя побитым.

Но в то же время меня просто-таки распирало от ощущения собственной крутости. Нет, ну как я их, а? Безоружный, в меньшинстве, только с базовой магией, хитростью и рукопашными навыками из прошлой жизни за спиной — а пятерых размотал. И алгоритмы, алгоритмы не подвели! Сработали, все, ровно так, как ожидалось! И кристалл достал, и проверку прошел, куда ни глянь — со всех сторон хорош. Ай да Дима, ай да честной женщины сын!

Настолько сильным было это чувство, что перебивало и боль, и усталость. Позволяло идти прямо и настолько бодро, насколько позволяла раненная нога.

Я доковылял до служебного входа. За стеклянной дверью, в тусклом свете дежурной лампы, за своим столом дремал Павел Егорович — пожилой, седой охранник, который работал тут куда дольше Волконского — а может, и Милорадовича. Я постучал по стеклу.

Павел Егорович, вздрогнув, проснулся. Он сонно моргнул, похоже, пытался сфокусировать заспанный взгляд. А потом увидел меня, и замер. Глаза как пятаки, рот приоткрыт, хорошо хоть за сердце не схватился. От сонливости на лице Павла Егоровича и следа не осталось.

Я его понимал. Волконский, пришедший на работу — это одно. К этому он как-то привык за последнее время. Он же, пришедший вовремя, уже удивлял. Но вот такого, чтоб он приперся ночью, растрепанный, прихрамывающий, с окровавленной рваной штаниной и бесноватой довольной рожей — это уже было слишком.

— Д-дмитрий Сергеевич?.. — просипел он, заикаясь. — Что случилось⁈

Я добродушно улыбнулся.

— Вечер добрый, Павел Егорович. Разногласия с подрядчиками. Бывает. Откройте, пожалуйста.

Он, как завороженный, не сводя с меня испуганного взгляда, нажал на кнопку. Замок щелкнул. Я толкнул дверь и, все так же прихрамывая, прошел в здание.

— Спасибо, — кивнул я ему на прощание.

Бедный Павел Егорович. Похоже, я обеспечил ему бессонную ночь хлеще всякого кофе. И тему для сплетен на месяц вперед. Да и пусть себе сплетничают, какое мне дело? Пока не доказано — не волнует, что сказано. А шумиха и такая лишней не была.

Я поднялся по лестнице. Каждый шаг отдавался болью в раненой ноге, но это меня не останавливало. Было настолько тихо, что казалось, будто каждый мой шаг слышала половина района. Третий этаж. Наша лаборатория.

Ключ провернулся в замке с тихим щелчком. Я толкнул дверь. Внутри — темнота и тишина. И первое, и второе я собирался исправить.

Включил верхний свет, обвел взглядом безлюдную лабораторию. Без Ильи, Василисы, Марии, даже Баюна она выглядела все-таки не так. Не было того уюта и атмосферы. Просто помещение. Все выглядело так, будто ребята отошли куда-то всего на минуту, и вот-вот вернутся. Такие у нас были реалии. Оставленная на ночь работа каждое утро возобновлялась практически с того же места.

Но тогда ребята давно уже спали, наверное. И правильно. Не хватало еще по ночам пахать, так долго не протянешь, отдыхать надо было. Это я отдохнуть пока не мог. Даже если бы пошел домой — уснуть бы не получилось до самого утра. Да, с дракой справился, да, добыл нужный кристалл, но я должен был проверить, как он работает. Должен был знать, работает ли вообще. И проверить это следовало мне одному. Провал перед всей командой слишком сильно бы их разочаровал.

Я подошел к нашему прототипу, стоявшему на столе в центре комнаты. Странный, угловатый, глаз он совершенно не радовал — зато радовал душу. Илья, с его обычной практичностью, предусмотрел все. На боковой панели корпуса была небольшая, легкодоступная дверца — отсек для вычислительного кристалла. Я осторожно, почти с нежностью, полез во внутренний карман своего потрепанного пальто и достал главный трофей сегодняшней ночи.

Какой же он все-таки был красивый. Оставалось надеяться, что функциональность не уступала внешнему виду.

Я открыл крышку отсека. Внутри был разъем, а в нем покоилась наша «Искра-3», старый кристалл-обработчик. Тот, что для наших целей не подходил. Я аккуратно достал «Искру». Ни к чему было повреждать рабочее оборудование, даже если для нынешней цели она на подходила — найдутся и другие. Затем, столь же осторожно, установил ВК-7. Он вошел на свое место с мягким, приятным, едва слышным щелчком. Сердце нашей машины, наконец, встало на свое место.

Я закрыл крышку отсека. Подошел к своей кристаллической доске, на которой все еще застыла последняя, сбоящая версия моего алгоритма. Положил ладонь на ее поверхность.

— Ну, давай, родная, — прошептал я в тишину. — Покажи, что можешь, удиви меня.

И послал в систему активирующий импульс магической энергии.

Я отнял руку от доски. Тишина уступало место тихим звукам запускавшегося маготеха. А я ждал, чуть ли дыхание не затаив, пока оно запустится. Ждал вердикта. Было это все зря, или все-таки нет.

И вердикт пришел.

Не вой, не писк и не треск умирающей техники.

Из нутра прототипа раздался тихий, ровный гул. Не громкий, но глубокий, такой, что ощущался больше грудной клеткой, чем ушами. С этим звуком наша машина, сердце всей системы, пробудилось к жизни.

Руны алгоритма на моей доске, до того нещадно сбоившие, теперь светились ровно. Как и положено было. Потоки энергии распределялись без единого сбоя, подчиненные управляющему заклинанию, а проклятое сообщение об ошибке, преследовавшее меня чуть ли не во снах, так и не появилось.

Я медленно повернул голову к осциллографу. На его экране, вместо хаотичных, рваных пиков, чертилась идеальная, плавная, без единого искажения синусоида.

Ура! Заработало!

Вот теперь можно было расслабиться. Теперь можно было отдохнуть, пойти домой, Баюна покормить… Да и себя, собственно, тоже. Голод, пользуясь моментом, дал о себе знать — пока я себе приключался, то есть не хотелось. А как волнение отпустило, так желудок аж свело.

И все-таки, на несколько минут с присел на стул, и просто наблюдал за работой прибора, подбивая в уме итоги дня.

Драка получилась великолепной, навыки, выработанные безжалостными тренировками князя, подтверждены, экзамен сдан. Гаврилов, надеюсь, оценил мою надежность и навыки, убедился, что я теперь тоже замазан, и готовился раскрыть мне больше карт. Под запись, разумеется. Кристалл получен, проверен, и работал.

Какая все-таки была красота. Какой замечательный вышел день.