Кира достала медальон из тайного отделения своего стола. Круглый, золотой, с крошечными рубинами, расходящимися по поверхности, как девять хвостов.

Он висел на тонкой золотой цепочке и напоминал о жизни, которой она не помнила. На медальоне была ещё одна маленькая золотая застёжка, назначения которой Кира никогда не понимала… до сих пор.

Она подняла руку и коснулась центра своего рубинового ошейника. Она совсем про него забыла. Несмотря на тугость, ошейник не причинял дискомфорта.

Наоборот, он почему-то успокаивал.

Сделав глубокий вдох, Кира вышла наружу, туда, где Байрон копался в заросшем саду.

— Нашла его, Кира? — спросил он, выпрямляясь и отбрасывая сорняки в сторону.

Она подняла медальон, и золото вспыхнуло на солнце.

Уже собираясь что-то сказать, Кира вдруг замерла.

Только сейчас она заметила новую деталь на поверхности медальона. Каждый узор из рубинов обрамляли тонкие дорожки чёрного оникса.

Чёрный — цвет волков.

Красный — цвет вампиров.

А внутри медальона, как она теперь знала, лежал маленький пучок сухих трав, пахнущих серой и чем-то ведьмовским.

Мэри и Байрон подарили ей этот медальон на девятый день рождения, сказав, что она уже достаточно взрослая для такой вещи. Тогда они говорили, что медальон её защищает.

Но если это правда, почему они не отдали его раньше?

Кира нахмурилась.

Что-то здесь не сходилось.

И чем больше она думала, тем сильнее подозревала, что медальон попал к Мэри и Байрону только после её девятилетия.

И догадаться, кто именно его принёс, было несложно.

Натаниэль был старше её на десять лет. И сам говорил, что нашёл её только в девятнадцать.

Совпадением это точно не было.

— Мои родители ведь не оставляли вам этот медальон? — спросила она.

Байрон покачал головой.

— Не совсем. В ту ночь, когда мы спасли тебя из Винтермоу, у нас не было возможности что-либо забрать. Мы с Мэри ушли вместе с тобой и больше туда не возвращались…

Он замолчал, но Кира уже и без того знала ответ.

— Натаниэль вернулся за ним, да?

Байрон кивнул.

— Этот медальон — одна из немногих вещей, уцелевших после падения Винтермоу. Его сделали специально для тебя, дочери королевы Лиддии и короля Баккера. Хенрик уничтожил почти всё, когда захватывал власть.

— Зачем Натаниэль рискнул навлечь на себя гнев отца ради того, чтобы вернуть его мне? — тихо спросила она.

— Потому что хотел, чтобы ты знала, кто ты. Что ты из великого рода. Дочь короля и королевы двух древних народов: волков с девятью хвостами и вампиров.

Кира на мгновение закрыла глаза, вспоминая свой девятый день рождения.

Этот медальон породил тысячи вопросов, которыми она потом годами мучила Мэри и Байрона. Но ещё он впервые дал ей почувствовать, что она не одна в этом мире.

Сняв золотую цепочку, Кира закрепила медальон на застёжке рубинового ошейника. Теперь он висел как подвеска. Ошейник явно создавали специально под него, потому что рубины и оникс идеально совпали в узоре.

— Жаль, что я не узнала всё это раньше. Но… — она подняла руку, не давая Байрону перебить себя, — думаю, тогда я всё равно была ещё слишком маленькой.

— Мы долго спорили, когда именно рассказать тебе правду. Натаниэль собирался всё объяснить в твой восемнадцатый день рождения, когда должен был забрать тебя. Но я струсил. Хотел, чтобы у тебя был выбор.

— Поэтому мы скрывались ещё целый год.

— Да. А когда Натаниэль понял, что ты вернулась домой, времени у него почти не осталось. Я разговаривал с ним в Нордокке в тот вечер, когда он увёз тебя в академию. Тогда он решил пока ничего тебе не рассказывать. Боялся, что у тебя не будет времени всё обдумать и ты откажешься помогать.

— И, блядь, был прав, — пробормотала Кира.

Лицо Байрона болезненно дрогнуло.

— Мы с Мэри любим тебя всем сердцем, — тихо сказал он, и голос заметно сел от эмоций. — Да и как мы могли не любить? Ты же принцесса Кирабель. Тебя все обожали. Но для нас… ты была нашей единственной дочерью. Нашей маленькой Кирой.

— Байрон…

— Дай договорить, пока я совсем не расклеился. — Он прочистил горло. — Мне нужно, чтобы ты знала: твои родители тоже тебя любили. Очень сильно. Мне стоило говорить тебе это чаще. И правду нужно было рассказать намного раньше. Мы с Мэри постоянно из-за этого спорили. Теперь я понимаю, что мы слишком затянули. Пожалуйста, прости меня.

— Я прощаю тебя, — прошептала Кира.

И его искренность заставила её признать то, в чём она давно боялась признаться даже самой себе.

— И, думаю, мы оба понимаем, что я всё равно выбрала бы этот путь. Что бы ни случилось.

Байрон покачал головой.

— Я, как идиот, всё надеялся отговорить тебя от мести. — Он настороженно посмотрел на неё. — Ещё не поздно, Кира. Решать тебе. Это тяжёлый путь, и я боюсь, что закончится он плохо.

Когда она ничего не ответила, Байрон тяжело вздохнул.

— Но как бы мне ни хотелось тебя уберечь, я всё равно твой отец. И приму любое твоё решение. Ничто не сделало бы меня счастливее, чем увидеть, как ты сможешь жить дальше и оставить всё это в прошлом. Мы много говорили о справедливости. Но месть и справедливость — разные вещи, Кира. Месть может сожрать человека изнутри и только продолжит весь этот круг разрушения, в который нас втянули. Если решишь идти до конца, помни об этом.

— Буду помнить.

В уголках его глаз собрались морщинки от слабой улыбки.

— Ничто не делало меня счастливее, чем видеть, какой ты выросла. Той бесстрашной женщиной, которой должна была стать.

Слеза покатилась по щеке раньше, чем Кира поняла, что вообще плачет.

— Не плачь, маленькая принцесса. — Шершавый большой палец Байрона стёр слезу с её щеки, а в его собственных глазах заблестела влага.

Маленькая принцесса.

Так он называл её в детстве. И только теперь Кира поняла, что он говорил это буквально.

— Я не чувствую себя бесстрашной, — прошептала она. — Я не уверена, что справлюсь.

Он накрыл её руку своей, и Кира крепко вцепилась в неё.

— И всё же ты уже так близко. Тяжелее всего подниматься перед самой вершиной, но продолжай идти, Кира. Потому что там воздух чище, а жизнь будто легче. Именно там тебе и место. Не забывай этого.

— Не забуду, — тихо ответила она, вытирая глаза и слабо улыбаясь.

Пальцами перебирая медальон на шее, Кира попыталась сменить тему.

— Так… а что насчёт трав внутри?

— Ах. Ну…

Байрон погладил усы и что-то невнятно пробормотал себе под нос.

— Говори громче, я тебя не слышу.

— Эти травы должны были сглаживать твои эмоции. Натаниэль хотел, чтобы тебе было спокойнее на протяжении всей жизни…

— То есть ты сейчас говоришь, что медальон контролирует мои эмоции? — перебила Кира.

— Да.

— Ну охуенно. Только нихера он не работает, — отрезала она и, кипя от злости, зашагала к лесу, оборачиваясь на ходу.

Как он вообще посмел?!

Но, если честно, сейчас она злилась уже не вполовину так сильно, как раньше. Слишком много других вещей нужно было обдумать.

Солнце клонилось к закату, и Кира наконец была готова сказать Натаниэлю, какое решение приняла.

Но сначала она выскажет ему всё, что о нём думает.

Байрон бросился следом.

Когда Кира вернулась в лагерь, Натаниэль был не один.

Рядом с ним сидели две волчицы: одна в человеческом облике, другая в волчьем. Обе смотрели на него с откровенным восхищением, пока он смеялся над какой-то шуткой Мэри.

В груди Киры тут же вспыхнула ревность.

Она замерла на краю лагеря, не в силах отвести взгляд от того, как Натаниэль помогает Мэри снимать с огня огромную чёрную кастрюлю с бульоном.

— Вот поэтому нам тебя и не хватало, Натаниэль, — сказала волчица в человеческом облике и тихо рассмеялась.

От этого смеха у Киры внутри всё неприятно скрутило.

Волчица осеклась, заметив, как Кира прожигает её взглядом.

Натаниэль поднял голову и сразу встретился с ней глазами, возвращая тяжёлую кастрюлю на место.

— Я ждал, когда ты вернёшься.

Сказано это было так, что ревность внутри неё слегка улеглась.

Совсем чуть-чуть.

Кира сглотнула.

— Ну, я здесь.

Натаниэль подошёл ближе, и от того, как он на неё смотрел, она на мгновение вообще забыла о других волчицах. Когда он остановился рядом, её взгляд невольно метнулся к его губам.

На секунду ей показалось, что он сейчас её поцелует.

После короткого колебания Натаниэль вместо этого положил ладонь ей на спину.

— Я рад, что ты вернулась, — тихо сказал он, направляя её к костру. — Идём. Познакомься с остальными. Думаю, вы поладите.

Я очень в этом сомневаюсь.

Волчица в человеческом облике подвинулась на бревне, освобождая место рядом с собой.

Когда Кира села, у неё перехватило дыхание.

Шерсть волчицы была песочного цвета, с россыпью едва заметных светлых пятен. Хвостов видно не было, но Кира почему-то сразу поняла: перед ней одна из девятихвостых.

Значит, мы родственницы.

Встреча с кем-то из своей крови должна была стать счастливым моментом.

Но потом волчица чуть подалась вперёд, ближе к огню, и Кира увидела то место, где должны были быть хвосты.

Хвостов не было.

У основания торчал только короткий обрубок, будто кто-то…

Кулаки Киры сжались сами собой.

Горе и ярость снова вспыхнули внутри.

Какого чёрта кто-то мог отрубить хвосты девятихвостой?

— Кира, — начал Натаниэль, — познакомься. Это Хейли и Ана. Они многим пожертвовали ради нашего дела.

Включая свои хвосты, поняла Кира.

Она и раньше догадалась, что шарф Хенрика из восемнадцати хвостов настоящий. Тогда она решила, что Натаниэль действительно убил Хейли и Ану.

Но вот они сидели перед ней. Живые.

Только без хвостов.

— Привет, — сухо бросила Кира, наблюдая, как Хейли, всё ещё оставаясь в волчьем облике, лениво подошла к Натаниэлю, лизнула тыльную сторону его ладони и так же спокойно вернулась обратно.

Мэри и Байрон быстро разговорились с Хейли и Аной, а Кира осталась сидеть в своих мыслях, пока Натаниэль молча устроился рядом.

Она прикусила щёку изнутри, вспоминая слова Сьюзи о волчицах. Что они учились в академии. Что перед исчезновением были близки с Натаниэлем.

И что были его питомцами.

С каждым новым переливом мелодичного смеха Аны ревность всё сильнее скручивала ей живот.

Кира вздрогнула, когда Натаниэль положил ладонь ей на колено и слегка наклонился ближе.

— Они действительно учились в академии.

— Да, я знаю. — Кира прочистила горло и повернулась к нему. Может, если сказать это вслух, станет легче. — Я слышала, вы были… довольно близки.

— А. Ну… всё было не совсем так, как выглядело со стороны.

— Сьюзи сказала, что они были твоими питомцами. И что ты с ними трахался.

Бровь Натаниэля медленно поползла вверх.

— Трахался?

— Это её слова, не мои, — пробормотала Кира.

Натаниэль придвинулся ближе. Вторая ладонь легла ей на щёку.

— Между мной, Хейли и Аной ничего не было. И ни с одной волчицей или вампиршей за последние годы тоже. — Он сделал короткую паузу, и Кира почувствовала, как напряжение внутри начинает отпускать. — Да, я называл их питомцами, и они жили в моей комнате. Но это было прикрытие. Когда я понял, кто они и что за ними стоит, хотел просто предупредить их, чтобы не высовывались. Но одна из учениц начала что-то подозревать. Ей показалось странным, что они никогда не обращаются при других, и она донесла властям. К счастью, я узнал об этом раньше людей моего отца и помог им исчезнуть.

— Но за это пришлось заплатить, — тихо сказала Кира.

— Да. И я хочу, чтобы ты знала: они сами согласились отдать хвосты, чтобы я мог показать их отцу как доказательство смерти. После этого за ними перестали охотиться. А я укрепил своё положение при дворе. Именно после этого отец окончательно решил сделать меня королём, когда мне исполнится тридцать. Он давно хотел отойти от трона и заняться созданием новых армий и… другими вещами. Мой отец создан для войны. Не для власти.

— А ты нет.

— Нет. Я ненавижу войну.

— Вегетарианец и пацифист, — пробормотала Кира себе под нос.

— Что?

— Ничего, — улыбнулась она, прекрасно понимая, что он всё услышал.

Она снова посмотрела на Хейли и Ану.

Удивление.

Облегчение.

Благодарность.

Все её прежние представления о Натаниэле окончательно рассыпались. Последние сомнения тоже.

— Я попросил Барбару сделать из хвостов шарф, чтобы потешить самолюбие моего отца, — тихо добавил Натаниэль. — Надеюсь, после этого ты не станешь презирать меня.

Кира моргнула.

— Нет. Ни капли.

Она даже представить не могла, что кто-то добровольно откажется от своих хвостов. И ей было страшно представить, через что пришлось пройти Хейли, Ане… и самому Натаниэлю.

Потому что Кира почти не сомневалась: хвосты отрезал именно он.

Пока остальные разговаривали, Кира украдкой посмотрела на Натаниэля, внимательно изучая его лицо.

Он поймал её взгляд.

— Что?

Она едва заметно качнула головой, касаясь пальцами медальона на шее.

— Ничего. Просто у меня почти закончились причины тебя ненавидеть.