Натаниэль и Кира ушли подальше от лагеря, когда на лес начал опускаться вечер. Он привёл её к заросшему травой утёсу над маленькой деревней Нордокк. Они сидели рядом, его рука покоилась у неё на талии, и молча смотрели, как солнце медленно скрывается за холмами, окрашивая горизонт золотом.

— Я приняла решение, — сказала Кира, когда небо окончательно потемнело и на нём начали проступать первые звёзды.

— Ммм? — Он коснулся губами её волос, всё ещё не до конца понимая, нравится ли ей такая нежность. — И какое?

— Я помогу тебе.

— Поможешь? — мягко повторил он. — Но я не хочу, чтобы ты просто помогала. Я хочу, чтобы ты вела нас за собой. Это мы должны помогать тебе.

— Может, Мэри и Байрон. Хейли и Ана тоже. Но ты станешь королём.

— Сначала — да. Но, Кира, я не собираюсь стоять рядом с тобой как равный. Ты не станешь королевой. Ты станешь чем-то куда большим. Когда всё закончится, короли и королевы больше не будут нужны.

Останешься только ты.

Кира нахмурилась.

— Звучит очень одиноко.

— На вершине всегда одиноко.

— Особенно по ночам, — тихо сказала она, перебирая пальцы.

Он накрыл её руку своей.

— Да.

Но он не хотел для неё такой жизни.

Кира негромко прокашлялась.

— И что будет потом? После того как мы победим? Я имею в виду… ты останешься в Винтермоу? Я знаю, что ты женишься, но…

Он не позволил себе додумать, к чему она клонит.

Хотя и так всё понимал.

— По вечерам, в своих покоях, ты сможешь быть с кем захочешь. И такой, какой захочешь. — Он собирался остановиться, но всё же договорил до конца. — И если тебе понадобится кто-то рядом… я приду.

В её глазах мелькнул лукавый блеск.

— Тогда начни прямо сейчас.

Он моргнул.

— Да? И чего ты хочешь?

Кира повернулась к нему. Их губы оказались совсем близко друг к другу.

— Ты предлагал мне свою кровь.

Его пальцы медленно скользнули в её волосы.

— Не только кровь. Я предлагаю тебе весь мир.

— Мир подождёт, — тихо ответила она, не сводя с него глаз. — Сегодня ночью мне нужен только ты.

Натаниэль наклонился и поцеловал её. Осторожно, почти невесомо.

Её губы были мягкими.

Идеальными.

— Сегодня ночью. Завтра. Всегда. Я хочу тебя всегда, Кира.

Поцелуй стал глубже. Их дыхание смешалось, взгляды потемнели от желания, и между ними будто натянулась невидимая нить, полная напряжения и невысказанных обещаний.

Когда они наконец отстранились, Кира всё ещё смотрела ему в глаза. А потом медленно провела языком по губам, и у Натаниэля тут же снова перехватило дыхание от желания поцеловать её.

Вместо этого он поднёс руку ко рту и прокусил запястье клыками. Горячая кровь потекла по коже, и он протянул руку Кире.

Она смотрела настороженно, чуть склонив голову. Потом осторожно коснулась губами его запястья.

И начала пить.

Очень быстро выражение её лица стало задумчивым, почти сонным, а тонкие пальцы крепче сжали его руку. С её губ сорвался тихий стон, и Натаниэлю пришлось едва заметно поёрзать, потому что от этого звука у него мгновенно встал.

С ним происходило то же самое, когда он пил её кровь. Стояк появлялся ещё до первого глотка.

Но Натаниэль и представить не мог, что отдавать кровь окажется не менее возбуждающим.

Никто никогда не действовал на него так, как Кира.

Тело медленно наполнялось жаром, мысли начинали расплываться, и Натаниэль невольно улыбнулся, почувствовав, как разум Киры осторожно касается его сознания.

Но не успел он впустить её глубже, как её голод, желание и тоска обрушились на него с такой силой, что у него закружилась голова.

— Ты охуенно вкусный, — простонала Кира, забираясь к нему на колени.

Её грудь прижалась к его груди, а затвердевшие соски тёрлись о него даже сквозь одежду.

Он глухо застонал, когда она качнула бёдрами.

— Ты меня с ума сведёшь, — прохрипел он, отрывая её от своего запястья. — Хватит.

— Уже? — разочарованно выдохнула она.

— На сегодня достаточно. И я ещё не до конца восстановился.

— Чёрт. Я слишком много выпила?

— Нет. Просто у меня сейчас не так много крови.

Кира медленно кивнула и слизнула остатки крови с губ.

— Не закрывайся от меня, — тихо попросила она.

Натаниэль крепче сжал её талию.

— Даже не думал.

Он снова поцеловал её. Когда её губы приоткрылись, его язык скользнул ей в рот, и от этого у него снова перехватило дыхание. Он притянул её ближе за бёдра, давая почувствовать свой стояк.

— Значит, ты меня прощаешь? — спросил он.

— Да. Но, думаю, ты мог бы сделать так, чтобы я окончательно перестала злиться.

— Мог бы.

— И как же?

— Обращаясь с тобой так, как ты заслуживаешь.