Воспоминание растворилось.

Пещера затихла, и Кира несколько секунд сидела неподвижно.

Сосредоточившись на дыхании, она пыталась переварить увиденное и всё, что сделал Натаниэль.

На него свалилось слишком многое. Ему пришлось идти по стопам Хенрика. Только сейчас до неё начало доходить, чем ему это стоило.

Кира повернулась к Натаниэлю. Даже с ночным зрением она едва различала его лицо, но чувствовала: он смотрит на неё и ждёт ответа.

— Ты спас меня, — выдохнула она.

— Я спас только двоих.

— Но я жива благодаря тебе.

— Ты жива, потому что сбежала. Потому что сильная. Потому что умеешь драться. Если бы ты не спряталась… — Он хрипло усмехнулся, явно выбившись из сил. — А я должен был сделать больше. Остановить эту бойню.

— Это не твоя вина. Ты ничего не мог изменить.

— Мог, — отрезал Натаниэль. Его голос дрогнул от боли.

Кира подумала о других щенках, которые погибли. О своих семи волчьих «я». О сводных братьях и сёстрах с песочной шерстью.

— Я даже не знала, что мне не хватает семи частей самой себя, — выдавила она, прижимая ладонь к груди. — Не знала, что внутри меня дыра.

Натаниэль притянул её к себе.

— Послушай меня. Ты не сломана. Смерть твоих других «я» — моя вина, но это не делает тебя менее цельной. Ты гораздо больше, чем просто волк.

— Я знаю. — Кира замялась, прежде чем озвучить вопрос, который мучил её все эти годы. — Только я не понимаю, кто я такая.

— Правда? — тихо спросил он, проводя рукой по её лицу. — Неужели не помнишь наш урок?

Воспоминание о его так называемом «уроке» тут же убило всю нежность момента.

— О том уроке, где ты шлёпал меня? — резко бросила она, убирая его руку.

— А были другие?

Она порадовалась, что он не видит, как она покраснела.

— Не могу сказать, что хоть что-то запомнила из твоих уроков.

— Тогда позволь просветить тебя, дорогая Кира. В тебе течёт королевская кровь.

Она резко выпрямилась.

— Не помню, чтобы ты мне это говорил.

— Не прямо. Но Король волков Баккер был твоим отцом. Через несколько лет после смерти своей жены, Королевы волков Ханны, он взял новую: Королеву вампиров Лиддию.

У Киры закружилась голова.

— Хочешь сказать, Королева Лиддия — моя мать?

Нет. Она не могла в это поверить. Если её мать была вампиршей, то это делало её…

Она скрестила руки.

— Нет. Грёбаного. Шанса. Лучше сдохнуть.

Она почти видела, как Натаниэль приподнимает бровь.

— Не надо смотреть на это с таким отвращением.

— Очень, блядь, стараюсь, — процедила она сквозь зубы.

Мэри и Байрон всегда твердили, что она особенная. Что ей суждено объединить волков. Только вот забыли упомянуть, кто она на самом деле. Кира и не подозревала, что наполовину вампир. Что в ней течёт кровь врага, которого она ненавидела с детства.

— И прежде чем ты спросишь, — продолжил Натаниэль, — Лиддия мне не мать. Мы с тобой не родственники.

Кира напряглась.

— Ну хоть это радует.

Ей даже в голову не пришло переживать из-за такого. Мысли сразу метнулись ко вчерашнему дню, когда он привёз её в ювелирный магазин в столице. Он понял, что она вытащила пробку, и наказал её… выебав в задницу. Она ещё и отсосала ему.

Если бы он оказался её братом…

Она простонала и закрыла лицо руками.

Натаниэль беззвучно трясся от смеха. Видимо, через связь услышал её мысли.

— Нихера не смешно, — прорычала она, снова скрещивая руки, хотя внутри уже шевельнулось сомнение. — Ты точно уверен, что мы не родственники?

— Абсолютно. Мой отец был дворянином, но королевской крови в нём не было. Королём он стал только потому, что захватил власть. Но есть ещё кое-что, что тебе нужно знать…

— Он убил мою мать, — мрачно сказала Кира.

— Не только мать. Всю королевскую линию вампиров. Моему отцу было мало уничтожить королевскую семью волков. Он хотел править всем миром, поэтому и сделал себя Королём. — Натаниэль ненадолго замолчал. — Кира, я понимаю, что никакие слова этого не исправят… но ты должна знать: мне правда жаль. Жаль твоих родителей, твоих братьев и сестёр, твоих волчьих «я», всех, кто жил в Крепости… и каждого, кто до сих пор расплачивается за ту ночь. — Его голос сорвался. — Мне нечего сказать в своё оправдание. Но мне правда жаль.

— Тебе пора перестать отвечать за грехи своего отца, — сказала Кира. — Революция была…

— Это была не революция, — резко перебил он. — Это была бойня.

Кира замолчала, ошеломлённая той болью и яростью, что прозвучали в его голосе. Сейчас он звучал так же уязвимо, как в четырнадцать лет.

— Как бы там ни было, — продолжил он уже тише, — ты должна знать: учебники врут насчёт Короля волков Баккера. Он не похищал твою мать. Он действительно любил Лиддию. И она любила его. В Крепость она пришла по собственной воле, а их свадьбу праздновали все.

— Они любили друг друга, — пробормотала Кира.

По крайней мере, хоть что-то из того, что рассказывали ей Мэри и Байрон, оказалось правдой. Пусть они и скрыли, кем были её родители. Но мысль о том, что они любили друг друга, почему-то заполняла пустоту внутри.

— Твой отец убил кучу людей, чтобы добраться до власти, — заметила Кира.

— Да. А потом переписал историю так, чтобы выставить себя правым.

— Я рада, что ты не такой.

Повисло долгое молчание.

А потом…

— Надеюсь, что нет, — тихо сказал Натаниэль.

— Ты не такой, — упрямо повторила она, с удивлением понимая, что действительно в это верит. Потом решила сменить тему. — Значит… у твоего отца было много сторонников. Вампиров, которые хотели смерти моей семьи.

— Да. Часть из них он создал сам с помощью ведьм. Он годами собирал армию, а потом этой же армией уничтожил ведьм, которые дали им жизнь.

— И эта армия всё ещё у него?

— Большинство обращённых вампиров погибло в ту ночь. Но мой отец победил и буквально взошёл на трон по трупам.

— Почему Мэри и Байрон никогда мне этого не рассказывали?

Им и правда было что объяснить.

— Им запретили рассказывать тебе правду до твоего совершеннолетия. Ради твоей безопасности и своей собственной. Дети плохо умеют хранить тайны. Они боялись, что ты доверишься не тому человеку и власти узнают о твоём существовании.

— Но мне уже девятнадцать, а они всё равно молчали.

— Мэри и Байрон решили всё переиграть. Когда тебе исполнилось восемнадцать, я должен был забрать тебя в академию. Но когда приехал к дому, там уже никого не было. Они спрятали тебя, надеясь, что я передумаю.

— Мы тогда путешествовали, — пробормотала Кира, когда к ней начали возвращаться воспоминания. — Байрон устроил нам длинную охотничью вылазку. Показывал новые места.

— Недостаточно далеко. В итоге я всё равно нашёл тебя. Собирался отвезти в академию. В конце концов Мэри и Байрон согласились с планом. Но потом я увидел тебя… счастливую. И не смог всё разрушить. Твоё счастье оказалось для меня важнее нашего плана, поэтому я ушёл. Решил, что если ты хочешь нормальной жизни, то не имею права в неё лезть. Ты заслуживала этого больше всех.

— Байрон постоянно пытался отговорить меня от академии, — призналась она. — Говорил, что мы можем просто залечь на дно и жить в лесу сколько угодно.

— Теперь, когда я тебя знаю, сомневаюсь, что тебя устроила бы такая жизнь.

— Наверное, нет, — согласилась Кира.

— Есть ещё кое-что, что тебе нужно знать.

— Ещё один секрет?

— Скорее признание. Все эти годы я время от времени приходил посмотреть, как ты живёшь. Барбара открывала для меня порталы…

— То есть ты всё это время за мной следил?

— Сначала я просто хотел убедиться, что ты в безопасности. Что тебя не нашли другие вампиры. Но потом… да, мне стало любопытно. Я уже не мог держаться подальше.

— Значит, всё-таки шпионил.

— Да.

Она тихо свистнула.

Странно было думать, что всё это время он наблюдал за ней, пока она жила своей обычной жизнью и даже не знала о его существовании.

— Тогда понятно, почему твой запах показался мне знакомым, когда ты пришёл в дом.

— Я старался не подходить близко. Бродил по лесу в надежде хоть мельком тебя увидеть. Со временем начал осмеливаться подходить к дому.

— Слишком труслив, чтобы просто поздороваться?

— Я тобой восхищался.

По её спине пробежала дрожь, и голос невольно смягчился.

— Это и есть твоё признание?

— Не совсем. Ты должна знать, как именно мне удалось тебя найти. После Революции я годами тебя искал. И смог только благодаря твоей крови. В ту ночь, после того как Мэри и Байрон увезли тебя из Винтермоу, я вернулся туда, где убили остальные семь твоих «я». Я понимал, что это поможет мне тебя найти… и попробовал твою кровь. Всего каплю, но этого хватило, чтобы навсегда связать меня с тобой. Я сделал это, чтобы однажды тебя найти, но даже тогда понимал, насколько это неправильно. Кирабель… пожалуйста, прости меня.

Кира прикусила щёку, почти ощущая на языке металлический привкус крови.

— Зачем вообще было меня искать?

— Потому что если у этого мира ещё есть шанс вернуть равновесие миру вампиров, волков, ведьм и людей, ему нужен лидер. Кто-то сильный и при этом не прогнивший внутри. Ты должна объединить не только волков, Кира. Ты способна объединить всех. В тебе кровь вампира и волка одновременно. Твоё рождение благословили ведьмы. В твоих жилах течёт магия. А благодаря Мэри и Байрону ты выросла среди людей и умеешь им сострадать. Ты — дитя всех народов этого мира. Наш шанс всё исправить.

Кира потёрла лицо.

Информации было слишком много.

Просто дохуя.

— И ты всё это знал? — спросила она. — Уже тогда?

— Мне было девятнадцать, когда я тебя нашёл. К тому времени я уже много лет наблюдал и смотрел, как мой отец превращается именно в того правителя, которым я всегда боялся, что он станет. Но искать тебя я не переставал. И к моменту нашей встречи у меня уже был план. Хотя не только у меня. Видишь ли, ты была не первым человеком, которого я спас. И Революция была не первым случаем, когда отец приказал меня высечь.

Кира поморщилась.

— Он не имел права так с тобой обращаться.

Теперь она уже не могла отрицать очевидное: настоящим чудовищем был Хенрик. Он отравлял всё, к чему прикасался. Но не его сын. Теперь, когда Натаниэль наконец открылся ей, внутри смешались облегчение и горечь. Виктория была права. Натаниэль совсем не походил на своего отца.

— И кого ты спас?

— Барбару, — ответил Натаниэль. — После того как отец закончил вырезать ковены ведьм, он отправил меня убить её. Я загнал её в угол… но не смог. И она сбежала. А через несколько ночей, когда я лежал в постели после наказания отца… — Он тяжело выдохнул.

Кира не рискнула спрашивать, каким именно было это наказание.

— Барбара сама пришла ко мне, — продолжил он. — Тайно. Сказала, что осталась последней ведьмой в мире, и попросила помощи.

— Только не говори, что грёбаная Барбара стояла за всем этим планом по свержению Хенрика, — прорычала Кира.

Её бы взбесило, если бы вся её жизнь оказалась результатом идей этой милой женщины с ватой вместо мозгов.

— Нет. Это была не идея Барбары. Но за эти годы она многому меня научила. Именно её знания позже помогли мне придумать, как всё исправить. И ты была ключом ко всему этому. Даже несмотря на то, что часть меня хотела просто оставить тебя в покое и позволить жить своей жизнью.

— Жаль, что я не узнала всё это раньше, — тихо сказала Кира.

— Если бы Байрон и Мэри не увезли тебя после твоего восемнадцатилетия, у нас было бы больше времени подготовиться. Я хотел сам рассказать тебе правду. Но как назло, приближается моё тридцатилетие. И в тот же день состоится свадьба с Глорией.

— И ты всё равно собираешься на ней жениться? — Она отстранилась от Натаниэля и принялась мять рукава.

Он накрыл её руки своими, успокаивая.

— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы поддержать тебя, Кира. Даже то, что мне самому отвратительно.

— Жениться на Глории настолько ужасно?

— Ну… просто подожди, пока познакомишься с ней.

Я не хочу её видеть, — подумала Кира.

Натаниэль осторожно разжал её пальцы, и она не стала сопротивляться, когда он переплёл их со своими.

— Если бы я мог изменить прошлое, я бы это сделал. Но настоящее я тоже не смогу изменить без тебя. Так что вот я перед тобой, Принцесса. Стою на коленях. Восхищаюсь тобой. И прошу помочь мне стать лучше, чем я есть.

— Ты правда стоишь на коленях? — сухо спросила она.

— Это была фигура речи, — усмехнулся он.

Она услышала, как он двинулся в темноте, устраиваясь перед ней — судя по звуку, действительно на коленях. Его рука всё ещё держала её ладонь.

— Так лучше? — спросил он.

— Да. На чём ты остановился?

— Только ты способна объединить вампиров, волков, ведьм и людей без новой бойни, — продолжил он. — И если у тебя когда-нибудь будут дети, твоя магия перейдёт им. Ты — последняя надежда ведьм.

— Я вообще не чувствую в себе никакой магии, — призналась Кира.

— Пока нет. Но она пробудится. Тебе нужно лишь выпить кровь вампира.

Странная дрожь прокатилась по её телу, разливая тепло внутри и покалывая кожу на плечах. Как ни странно, мысль о том, чтобы пить кровь Натаниэля, уже не казалась ей такой ужасной. И сама мысль о том, что он позволит ей попробовать свою кровь, ощущалась пугающе интимной.

Это было почти…

Привлекательно.

Она резко тряхнула головой.

— Отвратительно. Нет, спасибо.

— Для тебя совершенно естественно пить кровь вампира.

Кира фыркнула.

— Это тебе кто сказал?

— Барбара.

Грёбаная Барбара.

— По её словам, кровь вампира поможет тебе восстановить магию. Вопрос только в одном: ты нам поможешь?

— То есть у меня есть выбор?

— Я дам тебе всё, что ты попросишь, Кира. Даже помогу пробудить твою магию. Всё, что тебе нужно, — кровь вампира. Позже, когда мне станет лучше, я с радостью поделюсь своей.

От его слов внутри неё снова разлилось тепло, только теперь вместе с тягучей, томной болью. Она хотела этой близости с Натаниэлем — и боялась того, что это может значить. Ей казалось, будто он зовёт её туда, куда она ещё никогда не ступала, а она не была уверена, что доверяет ему достаточно, чтобы пойти следом.

Поэтому вместо согласия она лишь издала брезгливый звук.

— Я не уверена, что какая-то там магия стоит того, чтобы пить кровь.

Смех Натаниэля хрипло коснулся её слуха.

— О, поверь мне, питомец, одного вкуса моей крови хватит, чтобы ты передумала