Страх подстегнул Киру, и она рванула к парадным дверям Академии Вольмаск. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Она уже почти добралась до выхода, когда перед глазами вдруг вспыхнул образ просёлочной дороги — той самой, что она видела за окном Натаниэля. Сначала Кира решила, что это просто наваждение, но внутреннее чутьё подсказывало другое. Это было не обычное окно.

Это был портал.

И вёл он не куда попало. Она сразу узнала эту дорогу, берёзы вдоль обочины, и всё внезапно сложилось воедино, несмотря на захлестнувший её страх. Место находилось совсем рядом с коттеджем её приёмных родителей, там, где прошло её детство.

Осознание пришло резко, словно удар под рёбра.

Старшие волки.

Ей нужно к ним.

Её буквально разрывало изнутри, мысли путались, и сейчас ей как никогда нужен был совет стаи.

Раздумывать, зачем Натаниэлю понадобился портал в спальне, ведущий на окраину Нордокка, было некогда. Он уже был где-то позади. Его голос доносился сверху, с лестницы, звал её по имени. Вокруг всё ещё были студенты, и Кира по-прежнему боялась перекинуться прямо здесь.

Каблуки резко скрипнули по плитке, когда она затормозила у дверей и резко свернула в сторону. Она бросилась к входу в общежитие и помчалась вниз по лестнице, надеясь, что Натаниэль её не заметил.

Раньше она переживала за него. За то, насколько он был слаб. Он отдал свою кровь, чтобы спасти двоих, кому никто не должен был помогать. Барбару, ведьму вне закона, скрывавшуюся в городе. И Сьюзи, её лучшую подругу в академии.

Тогда Кире казалось, что это говорит о его великодушии. О его доброте.

Теперь она уже не была в этом так уверена.

Как один человек мог всё это время так искусно водить её за нос? Ложиться с ней в постель, заставить поверить ему… а потом предать?

Вампиры — манипуляторы. Все это знают.

И я знала.

Мне не следовало ему доверять.

Через минуту Кира уже стояла у двери спальни Натаниэля. Это было последнее место, где он стал бы её искать. Она мрачно усмехнулась и выбила дверь ногой.

Портал был замаскирован под окно и вставлен в настоящую раму со стеклом. Кира едва не разнесла и её, но вовремя остановилась — ещё не хватало порезаться. В сундуке Натаниэля, среди прочих странных и явно запрещённых вещей, она нашла хлыст. Её передёрнуло от прикосновения к гладкой плетёной коже, но рукоять оказалась тяжёлой и твёрдой — как раз чтобы разбить стекло.

Хотя…

Блеск у прикроватного столика привлёк её внимание. Одна из тех пробок, которые Натаниэль заставлял её носить. Эта была больше других: тяжёлая, грибовидная, из холодной стали. В основании мерцал тускло-красный камень в форме сердца. Кира с грохотом уронила хлыст и взвесила пробку в руке.

Так даже лучше.

Пробка с треском ударила в стекло. Вместо аккуратного отверстия вся панель разлетелась мелкими осколками.

Она перекинулась. Человеческое тело исказилось и разошлось, уступая место двум тёмным волкам с длинными хищными клыками. За ними тянулись девять хвостов, похожих на плети, с шипастыми концами, скрытыми в шерсти. Кира не понимала, почему так отличается от остальных, но Мэри и Байрон с детства учили её скрывать свой истинный облик. Она никому его не показывала. Даже Натаниэлю, хотя прошлой ночью едва не раскрылась перед ним.

И всё же утром она проснулась в его объятиях и с холодом внутри поняла, что перекинулась во сне. Он ничего не заметил.

Но теперь это уже не имело значения.

Всё пошло прахом в ту секунду, когда они вошли в кабинет и увидели там Короля вампиров.

Страх пронзил её, когда она одним прыжком перемахнула через дорогу и понеслась вниз по крутому склону. Лапы взрывали грязь и мокрые листья, пока она продиралась через густой лес. Дождь пробивал кроны деревьев, хлестал по веткам и тяжёлыми каплями бил по мордам.

Она сорвалась с места в тот самый миг, когда Хенрик озвучил, зачем она ему нужна. От мысли, что Натаниэль был частью этого, в горле поднималась горечь, а грудь болезненно сжимало. Теперь, когда Хенрик выбрал её, всё менялось. Но сейчас Кира могла думать только о предательстве Натаниэля.

Я думала, он другой. Я думала…

Она мотнула головой.

Теперь это уже не важно.

Всё оказалось ложью.

И поделом мне — доверилась вампиру.

Она побежала быстрее. Деревья мелькали мимо, пока Кира пыталась оставить всё это позади. Она не знала ни куда бежит, ни что собирается делать дальше. Сейчас имело значение только одно — оказаться как можно дальше от этих двух вампиров.

Первое, что она подумала о Хенрике: чистое зло. Жестокий ублюдок.

Но Натаниэль был хуже своего отца. Потому что лгал ей. Потому что заставил поверить, будто она для него особенная. И виновата в этом только она сама.

Дура.

Вот к чему всё привело.

Если бы Кира могла стереть его из памяти, она бы так и сделала. Но мысли снова и снова возвращались к ужасной правде: всё это время он готовил её для своего отца. И отец, и сын были отвратительны.

Она заставила себя бежать ещё быстрее. Последним человеком на свете, которого ей хотелось сейчас видеть, был Натаниэль. Всё, что она чувствовала к нему, умерло, хотя боль от предательства по-прежнему рвала её изнутри, словно когтями. Больше она его к себе не подпустит.

Отныне её сердце станет холодным, как камень. Её тело — недоступным. А мысли будут принадлежать только ей.

К чёрту Натаниэля.

Когда Кира отбежала от портала примерно на четверть мили, она вскинула голову к затянутому тучами небу и завыла. В этом звуке было что-то дикое и красивое одновременно, вой эхом прокатился на многие мили вокруг. Конечно, Натаниэль мог её услышать, но Кира сомневалась, что он успел забраться так далеко. А даже если и успел бы, всё равно не догнал бы её. Здесь она была у себя дома.

Кира завыла снова, а потом замерла, тяжело дыша и ожидая ответа.

Издалека донёсся глубокий вой.

Настроение тут же немного поднялось — она узнала Байрона. В голосе старого волка звучали сила и знакомое тепло, от которого болезненно сжималось сердце.

Кира бросилась на звук. Волчьи тела с лёгкостью несли её через каменистые предгорья. Земля здесь была сухой, и это успокаивало: даже если Натаниэль попытается пойти за ней, выследить её без следов он не сможет.

Чем выше она поднималась, тем холоднее становился ветер. Он пробирался сквозь влажную шерсть и приятно холодил кожу. К тому моменту, как склон начал выравниваться, дождь уже превратился в лёгкую морось.

Впереди поднимались высокие скалы, и Кира пробиралась между огромными валунами. Вскоре до неё донёсся запах угля и дыма, а потом она заметила костёр у входа в пещеру.

Радость захлестнула её, стоило увидеть приёмных родителей. Байрон уже принял человеческий облик и стоял рядом с Мэри. Обе её волчьи ипостаси тут же бросились к ним, поднимаясь на задние лапы и обнимая их передними.

Мэри была невысокой женщиной с короткими вьющимися рыжими волосами и почти круглым лицом, а Байрон рядом с ней казался добродушным великаном: высокий, широкоплечий, с коротко остриженными чёрными волосами, густой бородой и огромными мозолистыми руками. Они оба выглядели ошеломлёнными, когда обнимали сразу обе её волчьи ипостаси.

— Кира, что ты здесь делаешь? — изумлённо спросила Мэри.

Волчьи ипостаси Киры отступили и снова слились в одну. Вокруг неё вспыхнул золотистый свет, становясь ярче, пока она возвращала человеческий облик. Кира отбросила с лица густые каштановые волосы и вытерла грязные руки о штаны.

— Я не могла там оставаться, — ответила она с облегчённой улыбкой. — Я так рада, что нашла вас. Я ужасно по вам скучала.

— Мы тоже скучали, — сказала Мэри, облизнула большой палец и стёрла грязь с её щеки. Жест был таким привычным и материнским, что у Киры болезненно сжалось сердце. Но тревога с лица Мэри никуда не исчезла. — Но зачем ты пришла?

Кира горько усмехнулась и опустилась на колени возле таза с водой, чтобы вымыть руки.

— Всё из-за одного придурка, которого академия прислала за мной, — сказала она, стряхивая воду у костра, где капли тут же зашипели от жара. — Его зовут Натаниэль. И, между прочим, он грёбаный Принц вампиров. Представляете?

— Представляю, — тихо ответил Байрон.

— Да? Тогда вы даже не представляете, какой он королевский засранец… во всех смыслах.

Байрон и Мэри переглянулись. Байрон провёл рукой по бороде и посмотрел на Киру с тревогой.

— И Натаниэль знает, что ты здесь?

Улыбка медленно исчезла с её лица. Кира нахмурилась. Вопрос прозвучал странно. Байрон никогда раньше не упоминал Натаниэля. Вообще ничего не говорил о Принце вампиров.

Недоумение медленно сменилось тревогой.

— Откуда ты знаешь Натаниэля? Ты никогда о нём не рассказывал.

Виноватое выражение на лице Байрона заставило её сердце болезненно сжаться.

— Если он сам тебе ничего не рассказал, то, боюсь, я не вправе это объяснять, — ответил он.

Кира скрестила руки на груди.

— Что вообще происходит?

Почему он вдруг стал таким холодным?

Байрон покачал головой, явно не собираясь отвечать. За всё время, что Кира его знала, он почти никогда ей не отказывал. Обычно строгой была Мэри.

Надеясь добиться хоть каких-то объяснений, Кира повернулась к ней.

— Мэри, почему ты просто не можешь сказать мне правду?

Мэри тяжело вздохнула.

— Ох, Кира… тебе не следовало сюда приходить. Ты должна была остаться в академии. Мы не думали, что ты вернёшься.

Кира нахмурилась.

— Но поступить в академию было моей идеей.

Она пыталась подобрать слова, чтобы выразить то, что казалось ей очевидным. Мэри и Байрон вырастили её, научили любить простую деревенскую жизнь. Когда-то они служили королевской волчьей семье Крепости Винтермоу, но обучать её сражаться начали только потому, что она сама настояла. Мэри всегда этому противилась и так и не смогла по-настоящему принять её желание бороться за перемены. Байрон поддерживал её больше, но чем старше Кира становилась, тем чаще он пытался отговорить её от этой жажды мести.

— Это была моя идея, — повторила она.

Разве нет?

В ответ снова повисла тишина.

Кира раздражённо мотнула головой.

— Я думала, вы обрадуетесь, увидев меня.

— Мы рады, — сказал Байрон.

Мэри только поджала губы.

— Я… я убедилась, что за мной никто не шёл, если вы из-за этого переживаете, — добавила Кира.

Мэри закрыла лицо руками.

— Ох, Кира…

Кира нахмурилась ещё сильнее.

— Да что происходит?

Женщина медленно опустила руки.

— Ты не сможешь остановить то, что уже началось. И не сможешь от этого скрыться.

— От чего? От Натаниэля? Я же сказала, за мной никто не шёл…

— Он всё равно тебя найдёт. — Голос Мэри дрогнул, и она повернулась к Байрону. — Ей не нужно было возвращаться.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал Байрон, пытаясь её успокоить.

Кира с растущим недоверием наблюдала, как её приёмные родители утешают друг друга.

— Да что, чёрт возьми, происходит? Я не говорила, что от чего-то бегу. Мне просто нужно было уйти. Прийти в себя.

Разве нет?

Она почувствовала себя глупо, но всё равно тихо добавила:

— Я просто хотела увидеть вас… и услышать ваш совет.

И поддержки тоже.

Байрон тяжело опустил руку ей на плечо.

— Кира, ты знаешь, как сильно я тебя люблю, малышка. Я сделаю для тебя что угодно. Мы с Мэри… мы оба готовы за тебя умереть. Но сейчас ты пришла не туда.

Эти слова ударили её под дых.

— Почему?

— Потому что ты больше не наша.

Ответ нашёлся не сразу. Холод медленно растёкся по телу, когда рухнули последние опоры, за которые она цеплялась, чтобы не сойти с ума после всего, что произошло в академии. Когда Кира наконец заговорила, голос прозвучал глухо:

— Только не говори, что теперь я принадлежу Натаниэлю.

В ответ — тишина.

Она резко отвела разговор в сторону, лишь бы не дать себе окончательно сорваться.

— Откуда вы вообще его знаете?

Байрон нахмурился. Густые брови сошлись на переносице, и на миг показалось, будто он всё-таки скажет правду. Но он промолчал.

— Вы моя семья, — тихо сказала Кира.

— Мы любим тебя как дочь, Кира, — ответила Мэри. Её щёки порозовели, а по лицу беззвучно текли слёзы. — Но мы больше не можем быть тебе родителями. Не теперь. Мы можем только служить тебе.

У Киры закружилась голова.

Ничего не имело смысла.

Почему Мэри и Байрон вдруг ведут себя как чужие? Как бледные тени тех людей, которые её вырастили?

Вся её жизнь перевернулась, и Кира чувствовала себя потерянной. Всё это казалось дурным сном. Иначе просто не могло быть.

Она обхватила себя руками, когда внутри начала разрастаться пустота.

— Что ж… может, вы и не хотите больше считать меня своей дочерью. Но и ему я не принадлежу.

Повисла долгая тишина. Только костёр тихо потрескивал в темноте. Слёзы застилали ей глаза и тяжёлыми каплями падали вниз, оставляя мокрые пятна на пыльных туфлях.

Чего вообще стоила её жизнь, если всё оказалось ложью? Если те немногие, кому она доверяла, в конце концов отвернулись от неё?

Мысли путались, становясь всё мрачнее, а чувство одиночества разрасталось внутри, выжигая всё остальное.

Она вздрогнула, когда за спиной раздался мужской голос.

— Нет. Ты никому не принадлежишь, Кира.

Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Натаниэлем. Плечи его укрывал элегантный чёрный плащ, подчёркивавший высокий рост. Если бы не усталость в лице, он выглядел бы почти величественно.

— Натаниэль? — тихо спросила она, стараясь не смотреть ему в глаза, сверкавшие, как снег под солнцем.

— Ты никому не принадлежишь, — повторил он. — Но ты связана с нашей борьбой.

Он шагнул ближе и взял её за руку.

— И поверь, ты нужна нам гораздо сильнее, чем думаешь.

Прежде чем Кира успела выдернуть руку, Натаниэль опустился перед ней на одно колено, поднёс её ладонь к губам и поцеловал.

У неё перехватило дыхание.

— КАК ТЫ МЕНЯ НАШЁЛ? — выкрикнула Кира, наконец выдёргивая руку из пальцев Натаниэля. Тыльную сторону ладони всё ещё покалывало там, где он её поцеловал.

— Я недавно пил твою кровь, — ответил он. — После этого тебя было нетрудно выследить. Я чувствую таких, как ты. Это мой дар, и голод только делает его сильнее.

Кира уставилась на него, плотно сжав губы и упрямо вскинув подбородок.

— Удивительно, что ты вообще не сдох по дороге.

Мэри ахнула, но Кира не отвела взгляда от Натаниэля. Уголки его губ едва заметно дрогнули.

— По пути мне попался зверь. Этого… хватило, чтобы не свалиться.

— Наверное, мелкий, — усмехнулась Кира. — И еле живой. Ты не выглядишь так, будто способен завалить оленя.

Натаниэль чуть склонил голову, разглядывая её с такой неподвижностью, что она вдруг вспомнила сову. От этого пристального взгляда внутри всё неприятно сжалось, но Кира не дрогнула.

Наконец он сказал:

— Ёж.

Кира фыркнула, и напряжение между ними слегка ослабло.

— Ну конечно. Настоящий деликатес.

Улыбка Натаниэля стала шире, но тепла в ней не было. Верхняя губа чуть приподнялась, обнажая клыки.

— Не такой, как ты, Кира.

Когда до неё дошёл смысл сказанного, она тут же отступила на шаг.

— Даже не думай. Ты сказал, что больше меня не укусишь.

Натаниэль медленно облизнул губы.

— Сейчас у меня почти нет выбора.

— Я думала, вампирам кровь нужна не для выживания.

— Вампиры в моём состоянии не бегают за волками через полстраны. Мне нужно питаться сейчас. Иначе я просто умру.

— Значит, умрёшь, — Кира пожала плечами и отступила ещё на шаг.

Если увеличить расстояние между ними, у неё останется шанс перекинуться, если вампир вдруг попробует что-то сделать. Заодно она оказалась ближе к Байрону и Мэри. Как бы странно они сейчас ни вели себя, Кира ни секунды не сомневалась, что будет защищать их.

— После того, что ты собирался сделать со мной ради своего отца, смерть для тебя — ещё слишком лёгкий конец.

— Тебе рассказали не всё, — ответил Натаниэль. — Я был не единственным, кто готовил тебя.

Кире показалось, будто её ударили по лицу.

— Отвали.

Она перевела взгляд на Мэри и Байрона, всё ещё стоявших неподвижно, словно каменные, а потом снова посмотрела на Натаниэля.

— Кто ещё? Виктория? Феликс? — Она напрягла память. — Челси?

Натаниэль покачал головой.

— Нет. Кто-то гораздо ближе.

Она сглотнула.

— Только не Сьюзи.

— Не Сьюзи.

Кира беспомощно развела руками.

— Тогда кто?

— Мы, — хрипло сказал Байрон.

Слово прозвучало тихо, но ударило сильнее крика, насквозь пробивая ей грудь.

— Что? — едва слышно выдохнула она.

Мэри заговорила первой:

— Это были мы. Мы готовили тебя. — Она накрыла ладонью руку Байрона, будто пытаясь его успокоить.

А меня кто успокоит?

У Киры закружилась голова. Мир окончательно сошёл с ума.

— Мы готовили тебя к восстанию, которое тебе предстоит возглавить, — продолжила Мэри. — И к тому, что ждёт тебя потом.

— К чему именно?

Каждое слово давалось с трудом.

Мэри бросила быстрый взгляд на Натаниэля, прежде чем снова посмотреть на Киру.

— Кира, ты должна помочь Натаниэлю занять место его отца на троне —

— Сосать член его отца? — выпалила она раньше, чем успела себя остановить. Впрочем, ей уже было плевать.

— Кира… — начала Мэри.

— Не надо. Меня. Успокаивать, — отрезала она.

Кира заставила себя стоять неподвижно, хотя внутри всё рвалось либо броситься на Натаниэля, либо рухнуть на колени. Только отчаянная надежда, что всё это какая-то чудовищная ошибка, ещё удерживала её на ногах.

— Пусть кто-нибудь наконец объяснит, какого хрена здесь происходит, потому что никто из вас не говорит ничего понятного!

— Мы пытаемся, — сказал Байрон. — Мы не хотели, чтобы ты узнала обо всём вот так.

— Похоже, вы вообще не собирались мне ничего рассказывать! Ты хоть знаешь, что Натаниэль со мной делал, Байрон? Ты представляешь, что он заставлял меня носить?.. а… а…

Гнев надломился и рассыпался.

Она не смогла договорить.

Слишком унизительно.

Но по лицу Байрона Кира поняла: он и так всё знает.

Она ткнула в него пальцем. Голос стал тихим и опасным.

— Скажи, что это какая-то больная шутка.

Ответа она ждала только от него. Только Байрону она доверяла по-настоящему. Мэри всегда была добра к ней, но именно Байрон умел слушать, понимать и быть рядом так, как никто другой. Каждой девушке нужен отец.

И он был её отцом.

Пусть не по крови.

Но был.

Байрон побледнел так сильно, будто из него разом ушла вся кровь. Кулаки сжались, когда он повернулся к Натаниэлю. Но вместо того чтобы наброситься на вампира, он почти умоляюще произнёс:

— Пожалуйста. Позволь мне самому всё ей рассказать, Натаниэль.

У Киры всё переворачивалось внутри от одного вида того, как этот огромный мужчина стоит перед Принцем вампиров почти виновато, будто побитый пёс.

Всю жизнь ей казалось, что Байрон должен ненавидеть таких, как он.

Натаниэль покачал головой.

— Нет. Лучше я сам ей покажу.

Кира показала ему средний палец и снова повернулась к Байрону. Голос сорвался почти на визг:

— Байрон, ты же пытался отговорить меня от революции.

— Пытался, — признал он. — Мне было жаль тебя. Жаль той жизни, которая тебя ждала. Я хотел, чтобы у тебя было что-то спокойное. Нормальное.

— Байрон, у тебя всегда было слишком мягкое сердце, — тихо вставила Мэри.

Челюсть Киры свело от напряжения, зубы ныли от того, как сильно она их сжимала. Ей нечего было сказать Мэри. Женщине, которая учила её печь хлеб и охотиться в лесу.

Совсем нечего.

Она подняла на Байрона заплаканные глаза, цепляясь за последнюю надежду увидеть в нём того человека, которым всегда восхищалась.

Говорить было тяжело. В горле стоял ком.

— Революция была моей идеей.

— Нет, — сказала Мэри. — Это была наша идея. Мы с детства готовили тебя к этому. Рассказывали истории о революции, о волках и вампирах, которые в ней участвовали…

— Я помню, — глухо перебила её Кира.

Теперь она всё поняла.

Слишком хорошо.

Воспоминания вспыхивали одно за другим, накатывали всё быстрее, пока её не начало мутить. Теперь придётся заново перебирать всё своё проклятое детство, чтобы увидеть то, чего она раньше не замечала.

Маленькие предательства.

Мелкие намёки.

Ложь.

Наступила тишина.

Все смотрели на неё, ожидая, что она скажет дальше. Натаниэль не двигался, только стоял, спрятав руки под плащом. Ему холодно?

Кире было плевать.

— Кира, — начал Натаниэль. — Пожалуйста, присядь к костру. Позволь мне всё объяснить. Всё намного сложнее, чем тебе кажется.

— Мы, — тихо повторила Кира.

Одно короткое слово.

И в нём — трое людей, которых она никогда не смогла бы представить заодно.

Её приёмные родители.

И он.

— Ты тоже часть этого, — сказал Натаниэль.

— Нет, — всхлипнула она, вытирая глаза мокрым рукавом. — Я не имею к этому отношения.

— Кира, пожалуйста. Хватит.

Она даже не посмотрела на него и отступила ещё на шаг.

— Пошёл. Ты.

— Кира… — предупреждающе произнёс Натаниэль. Голос стал низким и жёстким. — Даже не думай убегать.

Она ничего не ответила.

Слов больше не осталось.

«Пошёл ты» уже сказало достаточно.

Пора было уходить.

Даже если в волчьем облике ей всё равно не удастся убежать так далеко, чтобы оставить всё это позади.

Кира резко развернулась. Шерсть уже пробивалась на предплечьях, золотистый свет закручивался вокруг тела, но завершить превращение она не успела.

Быстрый как молния, Натаниэль швырнул в неё что-то тонкое — верёвку, которую до этого прятал под плащом.

Она просвистела над её головой.

Кира взвизгнула, успела уклониться и рванула прочь от лагеря.

Через несколько шагов она поняла, что сама загнала себя к подножию скал.

Тупик.

Заметив узкую щель между валунами, Кира бросилась к ней, цепляясь за последний шанс сбежать.

Но в последний момент Байрон шагнул ей навстречу, и она с размаху врезалась ему в грудь.

Предатель!

Оглушённая, Кира попыталась удержаться на ногах, но перед глазами всё поплыло. Уже через секунду она снова рванула бежать, однако петля мелькнула над головой, и на этот раз увернуться она не успела. Верёвка затянулась у неё на шее, перекрывая дыхание. Сильные руки схватили её сзади за плечи.

— Не дёргайся, а то затянется сильнее, — прошептал Натаниэль ей на ухо, притягивая к себе.

— Какого хрена ты творишь?! — закричала она, пытаясь вырваться. Паника накрыла её мгновенно.

Его хватка стала только жёстче, пальцы больно впились в плечи.

— Тш-ш. Успокойся.

— Отпусти меня! — выкрикнула Кира, яростно пинаясь и пытаясь выбить его из равновесия. Она резко повернула голову к Байрону и Мэри. — Почему вы ничего не делаете?!

— Потому что, дорогая, он нам не враг, — мягко сказала Мэри.

— Зато мне, блять, враг! — выплюнула Кира.

— Мы просто поговорим, — сказал Натаниэль, таща её к входу в пещеру.

— Мне нечего тебе сказать, урод!

Он даже не отреагировал.

— Тогда будешь слушать.

— Если ты думаешь, что я стану слушать, что ты мне сейч…

Голос оборвался, когда ей в рот силой втиснули жёсткий резиновый кляп. Ошейник затянулся на шее, и только тогда Кира до конца поняла, что произошло.

Натаниэль развернул её к себе и резко дёрнул за поводок. Верёвка мелькнула всего на мгновение, прежде чем исчезнуть под его плащом. Он двигался так быстро, что Кира даже не успела понять, как именно спрятал поводок, но кляп ощутила сразу.

Она закричала снова. Горло будто обожгло изнутри, и даже кляп не смог заглушить этот звук.

— Ты меня выслушаешь, — произнёс Натаниэль.

В его голосе звучала тихая, холодная угроза, пока он затаскивал её в пещеру.

— Но сначала я возьму то, что мне нужно.

Кира в отчаянии оглянулась на Мэри и Байрона, но они так и стояли у костра неподвижно.

Ничего не делали.

Она снова закричала, но слова распались в бессвязный вой. И с ужасом увидела, как Байрон отвернулся, будто не мог заставить себя смотреть на неё.

В груди поднялось что-то тяжёлое и рвущее, словно сердце раздирали изнутри.

А потом их поглотила темнота пещеры.

И вместе с ней начала гаснуть её ярость.

Остался только страх.

Натаниэль уводил её всё глубже, пока свет у входа окончательно не исчез.

Кира перестала кричать — отчасти потому, что эхо пещеры делало её голос ещё страшнее, отчасти потому, что она отчаянно пыталась нормально вдохнуть через кляп. Но сопротивляться не перестала ни на секунду. И тяжёлое дыхание Натаниэля давало ей слабую надежду:

он ослаб.

Она попыталась перекинуться, но он резко дёрнул её за волосы, обрывая превращение.

— Не сейчас, питомец, — хрипло сказал он. — Только не сейчас.

Они остановились в кромешной темноте. Всё её тело стало липким от пота, мышцы сводило от напряжения и страха, сердце колотилось тяжело и неровно.

— Я просто хочу поговорить, — прошептал Натаниэль ей на ухо, ослабляя кляп. — Будь хорошей девочкой. Покажи, какой тихой ты умеешь быть.

Она судорожно вдохнула, когда ошейник и кляп ослабли. Кира закашлялась, выплёвывая слюну. Её трясло, но она всё равно застыла, когда он осторожно убрал волосы с её плеча.

— Пожалуйста, — всхлипнула она.

Слово прозвучало жалко и глухо в темноте, где его слышал только он.

Тихая, сломленная часть её всё-таки взяла верх.

— Пожалуйста, Натаниэль… ты сказал, что больше не укусишь меня.

— Я этого не обещал.

Его губы скользнули по её шее, и по телу пробежала дрожь.

— Я сказал, что если снова буду пить твою кровь, это будет значить нечто большее.

Он провёл рукой по её волосам. Пальцы на мгновение запутались в прядях, а потом сжались, заставляя её запрокинуть голову.

— И не сомневайся, Кира… я могу умирать от голода, могу быть в шаге от смерти, но для меня это всё равно будет что-то значить. Потому что я безнадёжно, отчаянно люблю тебя.

Она не видела его, только чувствовала тёплое дыхание у своей шеи и медленное скольжение губ по коже.

— Прости меня, — прошептал он.

А потом перед глазами вспыхнула белая боль, когда его клыки вонзились ей в шею.