Глория небрежно указала на белую меховую шубу, висевшую на ближайшем крючке. Кира сразу узнала искусственный мех Барбары.

— Я получила шубу, которую ты мне прислал, Натаниэль. Решила, что это свадебный подарок. — В её вежливом голосе появилась холодная острота. — Раз уж записки к нему не было.

Натаниэль тихо усмехнулся.

— За эти годы у тебя наверняка уже целый ящик моих записок. Если только ты всё не сожгла.

Губы Глории растянулись в почти неземной улыбке, но выглядело это так, словно по фарфору пошла тонкая трещина.

— Некоторые я сохранила.

— Не лги.

Он спокойно снял пальто и бросил его на спинку кресла, будто чувствовал себя здесь как дома.

Киру неприятно кольнуло понимание: он бывал здесь бесчисленное количество раз.

— Располагайся, питомец, — мягко сказал Натаниэль, обводя рукой кресла и низкие диванчики по комнате.

Глаза Глории сузились. Она сделала вид, будто только сейчас заметила Киру на полу. Глория медленно выпрямилась на кровати, и её безмятежное лицо напряглось.

— Натаниэль… что это?

— Это Кира, — ответил он, подходя к двери и задвигая засов. — И она мой питомец.

Глория резко моргнула. В её глазах вспыхнула ревность, но уже через секунду на губах снова появилась спокойная улыбка.

— Питомец? И ты даже не обсудил это со мной? — Она тихо рассмеялась. — Натаниэль, ты же знаешь, я предпочитаю кошек.

Натаниэль снова добродушно усмехнулся и заложил руки за спину.

— Не знал, что мне требуется твоё разрешение.

Улыбка Глории стала безупречной. Слишком безупречной.

— Я твоя будущая жена, дорогой. Такие вещи касаются нас обоих.

— Мы пока не женаты, — напомнил ей Натаниэль.

— О, будем. Очень скоро.

— Хм.

Он задумчиво постучал пальцами по стеклянному столику рядом с собой.

— Вообще-то именно об этом я и пришёл поговорить. Но что бы мы ни решили…

Настроение в комнате резко изменилось, когда Натаниэль положил руку Кире на голову и медленно провёл пальцами по её волосам.

— Кира остаётся.

Глаза Глории вспыхнули. Её улыбка застыла, став почти пугающей.

— Мы ещё обсудим это позже.

Натаниэль не стал спорить. Жестом велев Кире оставаться на месте, он подошёл к кровати. Кира ожидала, что он опустится на колено, но вместо этого Натаниэль достал коробочку с кольцом и просто бросил её рядом с Глорией.

— Глория, ты выйдешь за меня?

Его голос звучал ровно и пусто, будто он задавал вопрос, ответ на который давно не имел значения.

Глория перевела взгляд с кольца на Натаниэля.

— И всё? Ни цветов, ни конфет? Что случилось с попытками меня завоевать?

Натаниэль склонил голову набок с лёгкой улыбкой, но в его голосе прозвучало что-то опасное.

— Ты получила достаточно цветов и подарков, дорогая. Я годами играл по твоим правилам, и моё терпение закончилось. Мы можем решить всё спокойно или устроить друг другу проблемы, но итог всё равно будет один. Мы оба знаем, что ты станешь моей женой.

Комнату заполнила густая тишина.

Кира опустила взгляд в пол, стараясь выглядеть не важнее предмета мебели. Она всё ещё не могла поверить в происходящее.

Наконец Глория заговорила:

— Может, ты и «принц» Натаниэль, но я нужна тебе куда больше, чем ты мне. Короне нужны связи моей семьи, чтобы укрепить твои неустойчивые права на трон. Твой отец прекрасно это понимает, учитывая, что ради трона он убил мою мать.

Мелодичность её голоса исчезла.

— Твой отец остаётся неприкасаемым, потому что он именно такой, каким вампир и должен быть. Но твоё право на трон многие ставят под сомнение. Мои родители были настоящими правителями. Чистокровными. Королевской крови. Без меня ты рискуешь спровоцировать восстание.

На её губах появилась жестокая улыбка.

— И покушение.

Натаниэль спокойно кивнул.

— Всё верно. Более того, многие вампиры считают, что именно ты должна занять трон после моего отца. И иногда я начинаю сомневаться, стоит ли вообще оставлять тебя в живых.

Кира невольно отшатнулась от его слов. Глория тоже. На этот раз в её глазах мелькнул настоящий страх.

— Ты не посмеешь, — выдохнула она.

— Правда? — тихо спросил Натаниэль. — Ты никогда не думала о том, что будет, если продолжишь отказываться? Не понимала, насколько невыносимой мой отец способен сделать твою жизнь?

Глория побледнела ещё сильнее. Натаниэль лениво рассматривал собственные пальцы, будто проверял, не испачкались ли они.

Потом поднял взгляд.

В его глазах застыла старая, вымерзшая боль.

— Или ты всё это время считала, что можешь играть мной бесконечно?

Воздух в комнате стал тяжёлым. Кире казалось, что ей нечем дышать. Она чувствовала сожаление и горечь, исходившие от Натаниэля, и понимала: между ними когда-то было нечто гораздо большее, чем просто политический союз.

— Твой отец ждёт, что ты женишься на мне, — тихо сказала Глория.

Натаниэль покачал головой.

— Мой отец едва ли будет ждать свадьбы, если ты умрёшь. И как ты думаешь, что случится потом?

Он двинулся к ней, и Глория инстинктивно отползла назад по кровати. Натаниэль схватил край её платья, не давая уйти.

— Как только тебя не станет, у моего отца не останется других наследников. А твоим сторонникам придётся принять меня, хотят они этого или нет.

Он наклонился ближе к Глории, пока та смотрела на него расширившимися от ужаса глазами.

— О, Глория. Ты наверняка просчитывала все возможные варианты. Но неужели так и не поняла, что играешь с человеком, которому уже нечего терять? У тебя больше нет ходов. Единственный выход всегда был один: выйти за меня замуж. Только так мой отец перестанет видеть в тебе угрозу.

Глория застыла. Натаниэль медленно подтянул её ближе за ткань платья.

— Связи твоей семьи — единственная причина, по которой отец вообще позволил тебе жить. Но моё предложение остаётся прежним. Выйди за меня. И я клянусь, что никогда тебя не трону.

Он на мгновение закрыл глаза, будто следующие слова причиняли ему физическую боль.

— И я сделаю всё, чтобы мой отец больше никогда не прикоснулся к тебе.

Страх исчез с лица Глории. Но вместо облегчения в ней вспыхнула ярость.

Это было единственное предупреждение перед тем, как она бросилась на Натаниэля и ударила его по горлу.

Он отшатнулся, схватившись за шею.

— Мне не нужна твоя защита, Натаниэль! Ты не смог защитить меня тогда и не сможешь сейчас! Твои обещания ничего не стоят!

Натаниэль успел перехватить её удар ногой, схватил за лодыжку и швырнул на пол.

Глория закричала, перекатываясь в сторону. Подол платья разорвался, когда Натаниэль наступил на ткань. Уже через секунду она снова была на ногах и обрушилась на него градом быстрых ударов: локти, ладони, резкие выпады. Натаниэль был сильнее, но Глория двигалась быстрее и ярость делала её почти безумной.

Кира никогда раньше не видела, как дерутся вампиры. Скорость их движений была почти нечеловеческой. Она вскочила на ноги, беспомощно пытаясь уследить за схваткой.

Натаниэль несколько раз почти сумел прижать Глорию, но та каждый раз выскальзывала в последний момент.

Внезапно Глория развернулась и ударила его пяткой в челюсть. Раздался глухой шлепок, и Натаниэль отступил назад.

Глория мгновенно пошла вперёд. Её рука рассекла воздух в смертоносном ударе.

Натаниэль шагнул в сторону, схватил её за горло и впечатал в стену.

Глория вцепилась в его руку, ноги беспомощно дёргались в воздухе. Натаниэль тяжело дышал, удерживая её на месте.

— Кира.

Он прорычал её имя, не сводя взгляда с Глорией.

Кира напряглась.

И только сейчас поняла, зачем он привёл её сюда.

Он не собирался справляться с Глорией в одиночку.

И так же ясно было другое: мирно это не закончится. Глория не собиралась выходить за Натаниэля ни добровольно, ни из страха. А значит, оставалось только два пути: убить её или сломать её и добиться согласия.

Кира с неожиданным облегчением поняла, что Натаниэль не выбрал убийство. Глория была её сводной сестрой. В них текла одна кровь. И где-то внутри этой женщины наверняка хранились воспоминания об их матери. Возможно, когда-нибудь — пусть это и звучало почти безумно — она даже поделится ими.

— Кира!

Рваный голос Натаниэля вырвал её из мыслей как раз вовремя, чтобы она увидела, как он едва уходит от удара коленом в пах.

А я стою тут как грёбаная идиотка.

Она мгновенно перекинулась. Кляп и ошейник исчезли вместе с человеческим обликом, и её волки рванулись вперёд, сверкая клыками. Хвосты рассекли воздух.

Один волк оттащил Натаниэля назад, а второй обвил хвостами шею и запястья Глории, удерживая её на месте.

— Что это такое?! — взвизгнула Глория, уставившись на волков Киры.

— Я думала, она знает, кто я, — сказала Кира Натаниэлю через связь. — Если она моя сводная сестра, разве она не должна меня помнить?

— У Глории почти не осталось воспоминаний о детстве, — коротко ответил он. — Разум защитил её от того, через что ей пришлось пройти.

— Это отвратительно, — выплюнула Глория, глядя на Киру так, словно та была грязью под ногами.

Да пошла ты тоже, сестричка.

Кира устало посмотрела на Натаниэля.

— Куда её?

— Здесь нормально, — ответил он, и его лицо потемнело, когда он расстегнул ремень. — Опусти её на колени.

На лице Глории мелькнула тревога.

— Ч-что ты делаешь?

Кира силой поставила её на колени.

Глория попыталась закричать, но Натаниэль зажал ей рот ладонью.

— Тш-ш, — тихо сказал он. — Это ведь то, чего ты всегда хотела, помнишь? Ты столько раз говорила мне это. А я был идиотом и думал, что тебе нужны стихи, цветы и ухаживания. Забавно, правда? Ты заставила меня поверить, что хочешь романтики, а сама смеялась над этим за моей спиной. Кто бы мог подумать, что всё это время гордая ледяная принцесса жаждала именно того, что презирала?

— Нет, — прошептала Глория, хотя её голова едва заметно качнулась в согласии.

— Да, — выдохнул Натаниэль. — Где-то глубоко внутри мы оба всегда это знали.

У Киры всё оборвалось внутри, когда до неё наконец дошло, что сейчас произойдёт.

Она понимала, что это возможно. Даже вероятно. Но одно дело догадываться, и совсем другое — видеть всё своими глазами.

Желудок болезненно скрутило.

Неужели он правда собирается сделать это?

— Натаниэль, какого хрена?! — закричала она через связь.

Он бросил на неё быстрый напряжённый взгляд.

— Старый вампирский закон, — коротко ответил он. — Глория сама не раз на него намекала. Даже цитировала мне священные тексты. Если вампир принуждал женщину к подчинению, она была обязана выйти за него замуж.

Кира побледнела.

— Это отвратительно.

— Я и не говорил, что это нормально. Закон древний и прогнивший.

— Тогда почему она вообще хотела этого?

— Потому что Глория выросла пленницей при дворе моего отца. Она всю жизнь прожила среди людей, для которых жестокость — язык любви и власти. Это искалечило её представление о мире.

Кира тихо заскулила. Она почти ничего не знала о Глории, но всё равно чувствовала вину, удерживая её.

— Давай закончим с этим, — пробормотал Натаниэль, опускаясь позади Глории на колени.

Глория дёрнулась в оковах хвостов, когда он рванул остатки её прозрачной юбки и прижался к ней.

Кира отвернулась с отвращением, пытаясь не слышать приглушённый вскрик Глории, когда Натаниэль вошёл в неё.

Но любопытство и ужас всё равно пересилили.

Она потянулась магией к Натаниэлю и тут же пожалела об этом.

Её накрыло чужим удовольствием. Жаром. Давлением. Тем, как тело Глории плотно сжимало его внутри.

Святые угодники.

Кира резко оборвала связь и согнулась, пытаясь справиться с тошнотой. Всё это время она убеждала себя, что Натаниэль просто пугает её. Что он преувеличивает. Что до такого никогда не дойдёт.

Но вот они здесь.

В закрытой комнате ночного клуба.

И влажные шлепки их тел эхом расходятся по комнате.

Кира пыталась не смотреть. Правда пыталась. Но всё равно видела краем глаза, как Натаниэль медленно отстраняется, а потом снова толкается вперёд.

— Согласись, — процедил он сквозь зубы, выходя из неё. — Стать моей женой.

Он снова резко вошёл в Глорию, заставляя её тело дёрнуться вперёд в удерживающих хвостах.

— Согласись.

И всё начиналось заново.

В каждом движении Натаниэля была холодная, расчётливая жестокость. Он двигался без жалости, и на его лице застыло что-то чужое и хищное.

Тяжёлая правда наконец обрушилась на Киру.

Он брал её сестру силой.

А она помогала ему.

Кира тревожно посмотрела на Глорию, но чувство вины пошатнулось, когда она услышала её тихие стоны и увидела, как та сама подаётся бёдрами назад навстречу Натаниэлю.

Кира ошеломлённо замерла.

Она его провоцирует. Ей это нравится.

Что за человек вообще может хотеть такого?

Кто-то вроде меня.

Осознание ударило почти мгновенно.

Её взгляд расфокусировался. Возможно, они с Глорией были похожи куда сильнее, чем Кира хотела признавать. И Глория явно не была такой идеальной, как казалось сначала.

Натаниэль тяжело дышал, сжимая бёдра Глории, пока продолжал двигаться внутри неё медленно и жёстко.

Теперь Кира больше не отводила взгляд. Но Натаниэль упорно избегал её взгляда. Или просто был слишком поглощён Глорией, чтобы замечать её.

От этой мысли внутри всё болезненно сжалось.

Прошло уже не меньше пятнадцати минут. Пот стекал по Натаниэлю, а его лицо было напряжённым почти до боли. Глаза и у него, и у Глории были закрыты, будто они потерялись в происходящем.

Кира тоже потерялась.

Только в отличие от них она оставалась одна.

Посторонняя. Наблюдательница.

Она уже не понимала, нравится ли Глории происходящее или та просто ждёт, когда всё закончится.

С тяжёлым чувством Кира убрала хвосты. Глорию больше не нужно было удерживать. Волки легли рядом, прижав уши.

Ревность обожгла её изнутри, подступая к горлу горечью. На глаза навернулись слёзы, пока она смотрела, как мужчина, которого она любила, двигается внутри другой женщины.

Минуты тянулись одна за другой. Натаниэль продолжал двигаться медленно и размеренно. Его дыхание становилось всё тяжелее, и теперь он выглядел не возбуждённым, а измученным.

А Глория всё ещё не сказала «да».

И тут Киру наконец пронзило понимание.

Натаниэль мучился. Он каким-то чудом всё ещё держался, но уже едва справлялся. А Глория была слишком упряма, чтобы уступить.

Я нужна ему.

Им нужно было сломать её раньше, чем сломается он сам.

Её волки снова соединились с ней, когда Кира вернулась в человеческую форму. Ошейник снова сомкнулся на шее, кляп и пробка вернулись вместе с телом, слишком большие и навязчивые. Но короткое платье и ремешки каблуков внезапно заставили её чувствовать себя одновременно униженной и опасной.

Она сосредоточилась на Натаниэле и Глории. Ревность кипела у неё внутри. Глаза жгло от непролитых слёз. Её разрывало изнутри: сердце болело от предательства, но унижение от того, что её отодвинули в сторону и заставили смотреть на всё это, одновременно заводило её. Она тоже была частью происходящего с Глорией.

И я могу решить, чем это закончится.

— Натаниэль, — прошептала она, когда тяжёлая слеза скатилась по щеке. — Натаниэль, посмотри на меня.

Он медленно повернул голову к ней, и Кира потрясённо увидела на его лице стыд. Не только стыд. Сожаление. Сомнение. Страх, так ясно читавшийся в его взгляде, что она без слов поняла его мысль:

Я не могу этого сделать.

— Можешь, — ответила она через связь. — Я помогу тебе.

Она удерживала его взгляд, пока опускалась на пол и медленно разводила ноги, открывая ему себя целиком. Связанными руками Кира начала ласкать себя.

— Смотри на меня, — приказала она. — И не отворачивайся.

В глазах Натаниэля вспыхнуло потрясение. Он смотрел на неё жадно и отчаянно, не отрывая взгляда, пока продолжал вбиваться в Глорию, будто Кира была единственным, что удерживало его от падения в бездну. Будто именно её он сейчас брал.

Кира раскрыла перед ним свою магию, позволяя чувствовать её удовольствие так же остро, как чувствовала сама. Её пробрала дрожь, когда пальцы коснулись влажной кожи. Она была настолько чувствительной, что ощущение собственных пальцев внутри было почти мучительно приятным. С губ сорвался судорожный вдох.

Она хотела, чтобы это был Натаниэль. Его пальцы. Его рот. Его член.

— Ты нужен мне, — прошептала она, раскрывая ему свои мысли, эмоции и ощущения. Позволяя почувствовать всё его удовольствие и весь стыд. Каждую вспышку вины, каждый запретный толчок, из которых рождалось что-то огромное и разрушительное, чего она сама не могла до конца понять.

И в ответ она открыла ему собственную боль. Сердечную муку. Любовь — грязную, искреннюю, несовершенную. Всю свою привязанность, переплетённую со страхом и надеждой.

— Ты нужен мне, — повторила она, потому что в первый раз он ей не поверил. Ей нужно было, чтобы он понял: она любит в нём всё. Не только мужчину, который пытался быть лучше своего отца. И не только добрую часть, скрытую под маской. Но всего его целиком. Даже того, кто сейчас принуждал её сестру.

— Ты тоже нужна мне, — выдавил Натаниэль, резко толкаясь в Глорию. Его мёртвый взгляд стал голодным, когда он смотрел, как Кира ласкает свой набухший клитор.

Глория нахмурилась и подняла голову.

— С кем ты разговариваешь?

— Ни с кем, — холодно ответил Натаниэль, снова вдавливая её лицом вниз. — Молчи.

Его взгляд снова вернулся к Кире.

Она послала ему новую волну эмоций, позволяя почувствовать её тоску и боль, пока двигала пальцами внутри себя. А потом сделала то, чего раньше никогда не умела: вытащила воспоминание.

Отель.

То, как он брал её тогда. Жадно. Горячо. Запретно.

Она отправила этот образ прямо в его сознание.

Натаниэль резко вдохнул. Его взгляд расфокусировался, когда воспоминание накрыло его, и Кира почувствовала, как он тонет в нём вместе с ней. Его движения стали быстрее и жёстче, дыхание тяжелее. Он приближался к оргазму, трахая Глорию и одновременно представляя Киру.

Глория разрушила момент, заметив, как Кира трогает себя.

— Уйми своего мерзкого питомца, — огрызнулась она.

Натаниэль тут же зажал ей рот ладонью.

— Я предупреждал тебя. Молчи.

В ту же секунду, как он накрыл её рот рукой, Глорию накрыл оргазм. Её приглушённые стоны разлились по комнате, и ревность снова впилась в Киру, гася зарождавшееся удовольствие.

Между ней и Натаниэлем всё рухнуло.

Оба обменялись усталыми, разочарованными взглядами.

Но у Натаниэля не было выбора. Он продолжал двигаться внутри Глории, а минуты тянулись одна за другой. Вампиршу снова и снова накрывали оргазмы, а ни Кира, ни Натаниэль всё ещё не могли кончить.

Постепенно усталость начала ломать их концентрацию. И вместе с ней треснула маска Натаниэля.

В какой-то момент Глория заметила, куда он смотрит.

Не на неё.

На Киру.

— Ты смотришь на неё вместо меня?!

Она дёрнулась, пытаясь сбросить его, но Натаниэль удержал её, прижав к себе, всё ещё оставаясь внутри.

— Почему ты смотришь на неё? — спросила Глория с таким надломленным всхлипом, что Кире стало её почти жаль.

Натаниэль наклонился к её уху.

— К этому тебе придётся привыкнуть в нашем долгом браке, дорогая.

— Но она просто волчица! Жалкая дворняга…

— Да, просто волчица, — спокойно согласился Натаниэль. Его голос был почти ласковым. И от этого ещё страшнее. — И всё же я бы предпочёл трахать её.

— Что?! Да как ты смеешь…

Он снова зажал ей рот рукой, а потом посмотрел на Киру.

— Ласкай себя, питомец. Я хочу видеть тебя.

Он дёрнул Глорию за волосы, разворачивая её так, чтобы они обе смотрели на Киру, пока он продолжал вбиваться в неё сзади.

— Я кончу в тебя, Глория, только если моя шлюха тоже кончит.

Он убрал руку с её рта, и Глория тут же прошипела:

— Вот настолько она для тебя важна?

Натаниэль мрачно усмехнулся. Настолько убедительно безразлично, что у Киры всё сжалось внутри.

— Нет, дорогая. Это показывает, насколько мало для меня значишь ты.

То есть меньше волчицы.

Жестокость этих слов заставила Глорию замолчать. Но Натаниэль всё равно снова закрыл ей рот ладонью и начал двигаться ещё жёстче.

Кира могла только представить, как больно ей будет потом. Она слишком хорошо помнила, как Натаниэль наказывал её в лесу. Сейчас он был ничуть не мягче.

— Питомец, — рявкнул он. — Кончи для меня.

Кира пыталась. Правда пыталась. Но не могла, не под этим полным ненависти взглядом Глории. Он душил любое зарождающееся удовольствие.

— Питомец, — резко повторил Натаниэль.

Он дождался, пока она посмотрит на него.

— Глаза на меня.

Кира вздрогнула. Сейчас он был пугающе похож на Хенрика. Особенно с этим ледяным взглядом.

Страх холодом разлился внутри неё.

Он собирался заставить их обеих кончить любой ценой.

— А теперь смотри на Глорию, — приказал он, дёрнув вампиршу за волосы назад. — Ты смотришь на неё, питомец?

— Да, сэр, — мысленно ответила Кира.

— Смотри, как я трахаю её. И думай о том, что чувствуешь.

— Как дерьмо.

Если Натаниэль и чувствовал вину за причинённую ей боль, он этого не показывал.

— Что ещё? — прорычал он, особенно жёстко вбиваясь в Глорию на слове «питомец».

— Ревность.

Тем временем Глорию снова трясло от оргазма.

Лицо Натаниэля оставалось холодным и пустым.

— Я знаю, что тебе больно, шлюха. Знаю, как сильно ты хочешь, чтобы сейчас я трахал тебя вместо неё.

Его голос охрип, пока он снова и снова врезался в Глорию.

— Но я кончу в неё. Наполню её своей спермой. А ты будешь сидеть на полу и смотреть, мечтая оказаться на её месте.

Жёсткие слова полоснули Киру по нервам.

— Нет, — вскрикнула она, хотя какая-то часть её хотела именно этого.

Натаниэль не пытался её уничтожить. Он вытаскивал наружу её собственные тёмные желания, о которых она никогда бы не заговорила вслух. Её разум был открыт перед ним полностью.

— Да, — прорычал Натаниэль, его глаза затуманились. — О да.

Будто он пытался убедить самого себя, что ему это нравится.

Кира осторожно скользнула глубже в его сознание и застыла.

Он снова представлял её.

Только их двоих.

Солнечное поле. Тёплый свет.

И реальность комнаты Глории трещала по краям этой фантазии.

— Я здесь, — прошептала Кира через связь.

— Да, — выдохнул он, балансируя на грани. — Кончи сейчас, питомец.

Киру резко ударила реальность.

Он собирался кончить в Глорию. Чтобы заявить на неё права. Таков был их план.

И я ничего не могу изменить.

Горе, унижение и боль захлестнули её разом. И в этой тьме внутри вдруг вспыхнул голод, горячий, влажный, почти животный.

Оргазм разорвался внутри неё.

Слёзы текли по лицу, пока она смотрела, как Натаниэль стонет, прижимаясь к Глории.

Кира сломалась, кончая на собственные пальцы так сильно, что почти рухнула на пол.

Она закричала.

— Да, питомец, — выдохнул Натаниэль, вбиваясь в Глорию с такой силой, что удары их тел раскатывались по комнате.

Кира дрожала и едва держалась в сознании. Но всё же заставила себя поднять голову.

И тут же пожалела об этом.

Глория улыбалась ей.

Жестокой, победной улыбкой.

А Натаниэль в этот момент взревел и в последний раз резко вошёл в неё, запрокидывая голову назад и кончая внутрь.

Кира моргнула.

Нет.

Нет, нет, нет…

Она попыталась подняться, но ноги подломились, а каблуки сделали всё ещё хуже. Кира снова рухнула на пол, глядя, как движения Натаниэля постепенно замедляются.

Какая-то глупая часть неё до последнего верила, что он остановится. Что в последний момент оттолкнёт Глорию, подойдёт к ней и кончит уже в неё.

Она почему-то была уверена: позволить себе это он сможет только с ней.

Но теперь его сперма была внутри другой женщины.

Её сестры.

Лавина раскалённой ревности снова накрыла её с головой.

— Натаниэль… — выдохнула она, сама не понимая, о чём просит.

Чтобы он сказал, что всё это ничего не значило.

Что ему плевать на Глорию.

Что он всё ещё любит её.

Но, отходя от оргазма, Натаниэль избегал её взгляда. Он медленно вышел из Глории, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя.

И просто ждал.

— Я согласна, — наконец произнесла Глория спокойным, довольным голосом. — Стать твоей женой.