По дороге на урок истории Натаниэль свернул не туда и повёл Киру вверх по бесконечной винтовой лестнице.

В итоге они оказались в пустом классе на вершине Северной башни.

Похоже, это был кабинет профессора Зотта.

Другие студенты шёпотом рассказывали про этот безупречно аккуратный кабинет, но только сейчас Кира поняла, что они вообще не преувеличивали.

Целая стена была выкрашена в чёрный и увешана кнутами, плётками, хлыстами для верховой езды и прочими штуками для наказаний. Кожа и металл тускло поблёскивали в утреннем свете, и у Киры по спине пробежал холодок, пока она рассматривала всю эту коллекцию.

Всё выглядело безупречно чистым, но после всех историй о том, что Зотт вытворял со студентами, ей казалось, будто на этих инструментах всё равно должна быть кровь.

Только Натаниэль мог спокойно притащить её сюда.

Он закрыл дверь и сел в большое кресло за преподавательским столом, будто находился у себя дома.

Потом начал объяснять, как ей разобраться со своей магией.

Кира устроилась напротив и сначала честно пыталась слушать.

Правда пыталась.

Но довольно быстро её мозг начал отключаться.

Натаниэль рассказывал всё, что когда-то перенял у Барбары и годами держал в голове на случай, если однажды это пригодится Кире. Это было заботливо. Очень.

Но сама теория казалась ей ужасно скучной.

Её магия ощущалась не как что-то, что можно разложить по схемам и правилам.

Она просто чувствовала её.

А все эти диаграммы, которые Натаниэль чертил на пергаменте, только путали ещё сильнее. Может, наполовину она и была вампиром, но в учёбе всё равно оставалась волком. Ей куда сильнее хотелось оказаться на улице, чем сидеть и смотреть на линии, круги и непонятные символы.

И уж точно ей хотелось смотреть не на них.

Мысли сами свернули в сторону того, как его член вчера скользил между её грудей. Тогда это показалось ей одновременно странным и почему-то безумно возбуждающим.

Господи, я опять думаю о его члене.

— Вот здесь сходятся два источника магии, — с неожиданным энтузиазмом продолжал Натаниэль, ведя пером по бумаге. — А в центре образуется точка соединения. Понимаешь?

Кира моргнула и послушно кивнула.

Хотя на самом деле она почти не слушала.

Её куда больше отвлекала его рука, уверенно двигавшаяся по странице, и низкий спокойный голос. Ей нравилось, что он вообще тратит на неё время. Объясняет всё терпеливо, не раздражается.

Она правда старалась сосредоточиться.

Но её голова работала совсем иначе.

Не успев заметить как, Кира уже сидела, ковыряя выбившуюся нитку на подоле юбки и думая совсем о другом.

Сейчас Натаниэль выглядел почти как идеальный джентльмен. От него так и веяло спокойной уверенностью. И именно это делало воспоминания о прошлой ночи ещё хуже. Потому что ночью он был совсем другим.

Медленным.

Ненасытным.

Собственником.

Натаниэль замолчал, когда она попыталась спрятать зевок.

— Я тебя утомил, питомец?

— Нет, — слишком быстро ответила Кира. — Просто… мне тяжело всё это воспринимать. Я не чувствую магию так, как вы с Барбарой её описываете.

Натаниэль задумчиво нахмурился.

— Возможно, я плохо объясняю.

Кира тихо рассмеялась.

Он был слишком вежлив, чтобы сказать вслух очевидное: волки обычно терпеть не могли сидеть на месте и что-то учить. Слишком вспыльчивые. Слишком беспокойные.

Зато в любой практике они уделывали всех.

И в спорте тоже.

Кроме бадминтона.

Потому что бить маленькую летающую хрень ракеткой — это идиотизм.

— Возможно, тебе просто нужно чем-то занять голову, — мягко сказал Натаниэль.

Кира замерла.

Нитка выскользнула из её пальцев.

— Чем-то, что удержит твоё внимание, — продолжил он. — И не даст тебе снова улететь в свои мысли.

Сердце у неё тут же застучало быстрее.

— И что ты предлагаешь?

Натаниэль чуть приподнял бровь.

— Ну же, питомец. Прояви инициативу.

Кира едва удержалась, чтобы не облизнуть губы.

Её взгляд сам скользнул вниз, к его ширинке, хотя стол почти всё закрывал.

Натаниэль замер.

Ждал.

Её.

Ну, это всё равно лучше гипербол.

Кира пожала плечами, соскользнула со стула и обошла стол.

Натаниэль молча отодвинул кресло, освобождая место.

Она опустилась перед ним на колени.

Пол оказался жёстким и пыльным, но Натаниэль тут же снял пиджак и бросил его под неё.

— Спасибо, сэр, — тихо пробормотала Кира, устраиваясь на тёмном бархате.

— Пожалуйста, питомец.

Он расслабленно откинулся в кресле, пока она расстёгивала его ремень.

Пальцы уже сами знали, что делать.

Ослабить ремень.

Расстегнуть брюки.

Коснуться его.

Всё это вдруг стало привычным.

И именно поэтому ощущалось ещё более запретным.

Будто это уже их обычная жизнь.

Хозяин за столом.

И питомец у его ног.

Несколько недель назад одна мысль о таком привела бы Киру в ужас.

Сейчас же от одного понимания, что он хочет её ртом, по телу расходилось тёплое покалывание.

Ей нравилось это.

Нравилось быть нужной ему вот так.

Нравилось, что рядом с ним весь остальной мир переставал существовать.

Сейчас был только Натаниэль.

Её защита.

Её слабость.

И странным образом именно это тоже давало ей чувство власти.

Натаниэль тихо одобрительно выдохнул, когда она медленно провела языком вдоль его члена.

Она повторила это ещё раз.

И ещё.

Специально дразня его и наслаждаясь тем, как он едва заметно напрягается от каждого прикосновения.

Когда Кира наконец взяла его в рот, Натаниэль медленно выдохнул сквозь зубы. Она коснулась его разума своей магией.

— Итак… на чём ты остановился?

Он приоткрыл один глаз.

— Мм?

— Урок. Ты что-то говорил про гравитационное притяжение?

— Я… не припоминаю.

Кира улыбнулась, медленно втягивая в рот головку его члена и дыша через нос. Потом остановилась и подняла голову.

— Что такое? — спросил Натаниэль, и в голосе у него уже появилось раздражение.

Кира ответила не сразу. Задумчиво провела языком по головке, коснулась кончиком языка влажной щели, где уже выступила смазка.

— Мне ещё было интересно… что за хрень такой этот джарроскоп?

Натаниэль пару секунд смотрел на неё с непониманием.

— Гироскоп.

— А, да.

Она снова лизнула его член.

— Вот это. Я вообще не поняла, что ты там объяснял…

— Питомец.

Одно слово.

Произнесённое спокойно, но так жёстко, что Кира сразу замерла и подняла взгляд.

— Да?

— Соси мой член. Молча.

От его тона по телу тут же пробежала дрожь.

Кира послушно снова взяла его в рот и начала двигаться так, как он её учил.

— Вот видишь, я пытаюсь учиться, — пробормотала она с деланой обидой.

— А я серьёзно отношусь к твоей магии. Посмотри, как хорошо у тебя уже получается. Это практика.

— Ну да… приятно знать, что моё образование для тебя так важно.

— Всегда.

Его пальцы сжались у неё в волосах, мягко направляя глубже.

— И должен сказать, питомец, то, что ты устроила внизу, было впечатляюще. Ты выглядела потрясающе.

Он медленно толкнулся глубже, буквально на пару сантиметров, проверяя, как далеко сможет зайти, пока она старалась не подавиться.

— Правда впечатляюще, — продолжил он. — Но тебе всё равно нужно быть осторожнее. Никто не должен узнать, что ты используешь магию.

— Я буду осторожна.

И тут же специально швырнула мысль ему прямо в голову самым грубым способом, каким только смогла.

Просто чтобы показать, что понимает разницу.

Натаниэль дёрнулся так, будто она заорала ему прямо в ухо.

— Ой. Слишком сильно?

Он тихо хмыкнул.

А потом резко толкнул её вниз.

У Киры сразу перехватило дыхание, когда его член вошёл глубоко в горло. Он не остановился, пока её губы не уткнулись почти в основание.

— Слишком сильно? — тихо спросил Натаниэль. — Ну так ты мне скажи.

Её тут же скрутило рвотным рефлексом. Всё тело дёрнулось, пока она пыталась вдохнуть и оттолкнуться, но Натаниэль держал её за волосы, не давая подняться.

Кожу головы неприятно тянуло.

— Ну надо же, — пробормотал он почти задумчиво. — Похоже, сегодня у тебя день открытий, питомец. Сначала магия. Теперь это. Я прямо горжусь тобой.

И только после этого отпустил.

Кира тут же рухнула назад на пол, кашляя и жадно хватая воздух.

В ту же секунду она снова впечатала мысль ему в голову:

Иди нахер.

Уголок его губ дёрнулся.

— Мне даже нравится, что теперь я слышу тебя прямо у себя в голове.

Он кивком велел ей подняться.

— Давай, шлюха. Садись сверху.

Кира вытерла рот ладонью и уставилась на него.

— Нет.

Поводок тут же натянулся.

Ошейник болезненно сдавил шею, когда Натаниэль дёрнул её к себе. Всё это время поводок оставался у него в руке.

— Магия — не повод становиться непослушной, — прорычал он, поднимая её на ноги. — Садись.

Трусиков на ней уже не было. Раньше Натаниэль заставил её снять их и бросил в ящик стола Зотта, прямо поверх синих перьев и стопки бумаг.

На одной из страниц Кира тогда успела прочитать заголовок:

«Десять способов поощрять хорошее поведение питомца».

Тогда Натаниэль сразу захлопнул ящик, но сейчас эта фраза внезапно всплыла у неё в голове.

Игнорируя его приказ, Кира потянулась мимо него, выдвинула ящик и вытащила верхний лист.

— Награды и поощрения, — прочитала она вслух. — Существует множество способов закреплять хорошее поведение подчинённого без наказаний.

Натаниэль только расслабленно улыбнулся.

— Некоторым подчинённым всё-таки нужна коррекция.

— Поощрение помогает закрепить нужное поведение и укрепляет уверенность подчинённого, — продолжила Кира громче. — Используйте фразы вроде: «Ты очень старательная и полезная».

— Питомец.

Она тут же вздрогнула от того, как резко прозвучал его голос.

— Профессор Зотт скоро придёт сюда на следующий урок, — тихо сказал Натаниэль, и от этого спокойствия стало только хуже. — Так что если не хочешь, чтобы я показал всему классу другую сторону этой методички, ты сейчас сядешь на мой грёбаный член и сделаешь ровно то, что я сказал.

Кира замерла.

А потом медленно перевернула страницу.

— Десять способов коррекции нежелательного поведения, — начала она. — Методы наказания могут включать словесные выговоры, тайм-аут и физическое наказание, такое как шлепки… дерьмо.

Она уронила пергамент, и тот упал на пол.

Натаниэль выжидающе поднял бровь. Его самодовольная рожа бесила её ещё сильнее, когда он потянул поводок, натягивая ошейник на её шее.

— Давай, — протянул он, подтаскивая её ближе, пока она не оказалась между его ног. — Залезай.

Кира скрестила руки.

— Нет, пока ты не дашь мне что-нибудь взамен. Например, право выбрать ужин.

Глаза Натаниэля вспыхнули. Она никогда не видела его взгляд таким жёстким и немигающим. Он дёрнул её за волосы вниз, заставляя неловко согнуться, пока их лица не оказались вплотную друг к другу.

— Скакать на моём члене — уже привилегия. Не забывай об этом.

Она всё-таки уступила и оседлала его. Ноги свисали по обе стороны стула, пока его член раздвигал её мокрые складки. Она была позорно влажной и невольно застонала, когда его толщина прижалась к выпуклой пробке у неё в заднице. Ощущение было таким, будто он заполнял обе дырки сразу.

— Блядь, — простонала она мысленно по их связи.

Натаниэль ухмыльнулся.

— О, питомец. Какая же ты узкая. Чувствуешь, как сильно я тебя растянул?

Она всхлипнула. Слишком много всего сразу: его твёрдый член внутри, большая пробка сзади, его крепкое тело, зажимавшее её со всех сторон, пока он держал её за бёдра. Он приподнял её и толкнулся вверх, входя так глубоко, как только мог.

— Чувствуешь, как я тебя заполняю, шлюха?

Кира рассеянно кивнула. Глаза затуманились от похоти, мысли расплывались. Натаниэль притянул её ближе, и она тихо заскулила, опуская руки ему на плечи и позволяя голове бессильно откинуться набок. Глаза закрылись сами собой, пока она упивалась этим греховным ощущением — тем, как он полностью забрал контроль себе.

Даже сидя сверху, она была слишком одурманена удовольствием, чтобы двигаться. И хотя раньше он велел ей скакать на нём, теперь Натаниэль, похоже, вполне наслаждался тем, что сам задавал ритм, медленно вколачиваясь в неё.

— Я и сам когда-то ходил на этот курс, знаешь ли, — лениво проговорил он, трахая её медленно и размеренно. — И всегда мечтал о таком послушном питомце, как ты.

Он крепче сжал её бёдра и толкнулся вверх, как поршень, насаживая её глубже на свой член.

— О ком-то, кого можно учить.

Ещё один толчок.

— Кого можно хвалить.

Снова.

— Кого можно трахать.

Каждый удар расходился по её телу тяжёлыми волнами, скручивая всё внутри и оставляя её липкой от возбуждения, пока она судорожно хватала ртом воздух.

— Кем можно владеть, — продолжил Натаниэль, сжимая её ещё сильнее и ускоряя темп. — Кто будет вылизывать мои рабочие ботинки по утрам. Кто будет ждать меня по вечерам в моих покоях.

От его низкого голоса у неё дрожали внутренности.

— Натаниэль, — выдохнула она. — Я уже почти…

— Нет, — прорычал он.

Он поднял её на руки, встал и усадил на край стола. Ладонь легла ей на грудь, толкая назад, пока она не растянулась на столешнице, уставившись в тёмные балки под потолком.

Натаниэль закинул её ноги себе на плечи и подтянул ближе за бёдра, входя ещё глубже и сдвигая пробку каждым толчком своей тяжёлой головки.

— Не кончишь, пока я не разрешу.

Он сжал её грудь, грубо, но так чертовски правильно.

— Святые угодники! — вскрикнула она.

Натаниэль усмехнулся, почувствовав, как её крик удовольствия прокатился по их ментальной связи. Она тут же зажала рот рукой, чтобы стоны не разнеслись по классу.

Меньше всего ей хотелось, чтобы их застукали. Было ощущение, что, несмотря на все его угрозы, даже Натаниэль не стал бы заходить настолько далеко — трахать студентку прямо в аудитории.

— Вслух, питомец, — настоял он, хватая её за волосы обеими руками и наваливаясь сверху так, что их лица снова оказались рядом. От этого её ноги задрались почти к голове, а он смог войти ещё глубже. Теперь она чувствовала каждое, даже самое мелкое его движение. — Хочу слышать, как ты стонешь.

— Нас могут услышать, — запротестовала Кира.

— Не обязательно орать. Можешь мяукать, как кошка, или похрюкивать, как свинка, мне плевать. Я просто хочу слышать, как тебе хорошо, пока я тебя трахаю.

— Я не собираюсь хрюкать, как грёбаная свинья, — огрызнулась она, но злости в голосе уже не было, особенно когда он снова вогнал член глубоко внутрь, вырывая из неё новый стон.

— О, нет, питомец. Ты уже хрюкаешь. — Его глаза блеснули удовольствием. — Просто послушай себя.

Он медленно вышел почти до конца и снова вбился в неё, вырвав из её горла ещё один низкий, гортанный звук, заставляя прочувствовать всю тяжесть своего члена.

— Я слышу тебя, Кира. Я вижу тебя. Ты дикий зверь, который умоляет, чтобы его приручили.

Блядь.

Эти слова звучали одновременно как оскорбление и как комплимент, особенно с той странной нежностью, с какой Натаниэль их произнёс. И это было полным безумием: насколько сильно они цепляли её, заставляя горячую, ноющую плоть внутри пульсировать ещё сильнее.

— Теперь ты можешь кончить, — объявил Натаниэль.

— Иди в ад, — огрызнулась она, но было уже поздно. Её накрыло оргазмом, тело подчинилось его приказу вопреки собственной воле. Она стонала громко и хрипло, почти по-звериному, выгибаясь навстречу крепкому телу Натаниэля.

Господи бля.

Сколько это уже оргазмов за сегодня?

Она давно сбилась со счёта.

Натаниэль выглядел довольным, убирая прядь волос ей за ухо.

— Очень хорошо, питомец.

Её распёрло от гордости, даже несмотря на то, что тело всё ещё трясло, а её влага стекала по его члену.

— И если тебе нужно ещё какое-то поощрение… — Он наклонился ближе и прошептал: — Спасибо, что была такой послушной и полезной, когда сосала мой член.

У неё отвисла челюсть, когда до неё дошло, что он передразнивает ту дурацкую выдержку, которую она читала раньше.

— Отлично. Мы закончили? У меня вообще-то история.

Он усмехнулся.

— О нет, питомец. Я с тобой ещё не закончил. Мне ещё нужно наполнить тебя.

— О.

Кира почувствовала, как её захлестнул стыд. Она почему-то решила, что он уже кончил, и мысль о том, что он собирается трахать её ещё дольше, заставила голову кружиться.

Натаниэль подхватил её на руки и понёс вокруг стола, будто она вообще ничего не весила. Дойдя до стены, он удержал её за ноги и впечатал спиной в доску, насаживая на свой член.

— Ты такая красивая, — выдохнул он, жадно целуя её в рот. — А теперь держись за меня. Я вытрахаю твою киску и наполню тебя, как шлюху, которой ты и являешься.

Его жёсткие слова забирались ей под кожу, били по её гордости и растаптывали достоинство.

Прежде чем она успела ответить, он прижал её к стене и глубоко вогнал в неё член.

— Блядь, — выдохнула она, когда внутри болезненно дёрнуло.

— Да, шлюха. Чувствуй меня.

Он не сводил с неё тяжёлого взгляда, снова и снова вбиваясь быстро и жёстко. Голова Киры откинулась назад со стоном.

Натаниэль схватил её за волосы и дёрнул голову вперёд.

— Смотри на меня. Ты будешь смотреть, как твой Хозяин долбит твою неблагодарную маленькую киску.

Кира потеряла дар речи, когда он снова медленно и глубоко толкнулся в неё, так, что перед глазами вспыхнули звёзды. Она быстро заморгала, с трудом удерживая взгляд на лице Натаниэля.

— Ты смотришь, питомец?

— Да, сэр, — прохрипела она.

— Держись крепче.

Его лицо потемнело, когда он ускорился. Толчки стали резкими и быстрыми, вырывая из неё короткие беспомощные всхлипы.

— Блядь, — простонал он, и этот звук будто прокатился по всему его телу, заставляя её дрожать. — Ты чертовски идеальна.

Он двигался всё быстрее и жёстче, почти теряя контроль, пока доска дрожала за её спиной, а его рычание смешивалось с её визгами.

Кира почувствовала, как его член затвердел ещё сильнее. Теперь каждый толчок уже отдавался болью, пока он приближался к разрядке.

— Я залью тебя своей спермой, Кира, — сказал он, и его голос вдруг стал почти ласковым, почти отцовским. — Горячей и свежей, чтобы Марк сразу понял, что ты моя.

Он снова жёстко вбился в неё, и от силы удара её киска болезненно сжалась.

— Он почувствует твой запах. Захочет тебя.

Ещё один толчок.

— Но по твоим ногам будет течь моя сперма.

Он вошёл ещё глубже.

— И все будут знать, что ты моя. Готовая и жаждущая меня. Мой питомец. Моя шлюха. Та, кого я могу наполнять и использовать, как захочу.

Он поцеловал её в шею, покусывая и вылизывая дорожку до самой челюсти.

— И они узнают твой секрет. То, что я понял ещё тогда, в том доме, когда ты меня укусила.

Он отстранился ровно настолько, чтобы она увидела голод на его лице.

— В глубине души ты хотела, чтобы я приручил тебя. Ты мечтаешь о чём-то большем, Кира, но твоя настоящая мечта — быть сосудом для моей спермы.

Её тело, раскалённое от желания, содрогнулось, когда эти слова обрушились на неё всей тяжестью. Они встряхнули её разум, смяли гордость, и её киска судорожно сжалась вокруг его члена.

— Блядь, — прорычал он.

Он не сводил с неё потемневшего взгляда, пока вколачивался в неё до конца, улыбаясь с откровенным торжеством, когда она закричала по их ментальной связи, а он заполнил её спермой.

После этого он продолжал держать её на весу, мягко целуя.

— Знаешь, у меня странное чувство, питомец, — начал он, — что ты специально хотела, чтобы я взял тебя у стены. Это ты подкинула мне эту мысль?

— Тш-ш, — улыбнулась она, прижимая палец к его губам. — Давай просто насладимся моментом.

Он ещё несколько минут держал её у стены, не выходя из неё, пока школьный звонок резко не вернул их к реальности. После этого они торопливо привели себя в порядок и ушли до того, как профессор Зотт пришёл на следующую пару.