Едва Кира вышла из-под белоснежной готической арки отеля «Хаксби» в своей академической форме, как услышала металлический щелчок под подбородком.

По телу пробежала странная дрожь, когда она поняла, что Натаниэль пристегнул поводок к её ошейнику. Но почти сразу это чувство сменилось жгучим унижением, стоило ей вспомнить, где они находятся, посреди оживлённых улиц столицы.

Её короткая красная плиссированная юбка взметнулась, когда она резко развернулась к Натаниэлю.

Он спокойно вышел следом на булыжную мостовую, пока тяжёлые филёнчатые двери закрывались за его спиной.

— Ты, блядь, серьёзно берёшь меня на поводок? — потребовала она.

Натаниэль неторопливо поправил острый воротник угольно-серого пиджака и только потом посмотрел на неё.

— Как видишь.

— Сейчас? После всего, что между нами было?

После той безумной, дикой ночи в люксе?

Он подошёл ближе и взял её лицо в ладони. В ледяных голубых глазах мелькнуло тепло.

— Да, питомец. Именно после всего, что между нами было.

Кира уставилась на него, приоткрыв рот.

Ещё пять минут назад она была готова смотреть на него с обожанием. И трудно было иначе после того, как прошлой ночью он позволил ей увидеть свою настоящую сущность. Она доверилась ему настолько, что впервые обратилась перед ним в волчью форму, честь, которую обычно оказывали только партнёрам или супругам.

Натаниэль никогда не станет ни тем, ни другим.

Но Кира всё равно не жалела об этом.

Она до сих пор помнила выражение благоговения на его лице, почти переходящее в поклонение, когда он гладил её мокрый мех.

И они занимались любовью, жадно, яростно, до полного растворения друг в друге.

Не только через её боль.

Через его тоже.

То, как полностью Натаниэль отдался её истинной форме, потрясло её до глубины души. Будто за одну ночь они разрушили друг друга, а потом собрали заново во что-то новое, запретное и слишком настоящее.

Кира действительно начала верить, что они с Натаниэлем смогут обмануть судьбу.

Но теперь, стоя посреди утреннего города, она чувствовала себя беззащитной. Дневной свет будто рассеял магию ночи, оставив их чувства открытыми всему миру.

Горло болезненно сжалось, пока она смотрела на людей, проходящих мимо магазинов и кафе.

Неужели это всё?

Неужели та ночь в отеле была единственным, что у них будет?

Отношения между ними невозможны.

Она оборотень.

Он вампир.

Одного этого уже достаточно.

И всё же хуже всего было то, что Натаниэль стоял перед ней с этой наглой полуулыбкой, лениво наматывая поводок на руку.

Самодовольный мудак.

Почему он вообще должен быть таким красивым?

Даже среди вампиров Натаниэль выделялся: высокий, идеально сложенный, с резкими точёными чертами лица, которые сейчас выглядели так же опасно притягательно, как и ночью при свечах.

Дерьмо.

Я влюбилась по уши.

Ей до боли захотелось растрепать его идеально уложенные светлые волосы. Несколько часов назад они были спутанными после того, как он вколачивался в неё прямо на полу люкса среди смятых простыней.

— Так нужно, — тихо сказал Натаниэль, будто не замечая неодобрительного взгляда прохожего, пока целовал её в лоб.

Так нужно.

В этих словах было что-то окончательное, и Кира почти возненавидела это.

Тепло в его взгляде исчезло так же быстро, как появилось. Голубые глаза снова стали холодными и острыми, напоминая ей о Хенрике, и только едва заметная усмешка на губах выдавала прежнего Натаниэля.

Наглый, самоуверенный ублюдок.

Она хотела не эту маску.

Не того Натаниэля, которого видел весь мир.

А своего.

Того, кто прошлой ночью позволил ей увидеть его страх, любовь и отчаяние. Того, кто прижимал её к себе, пока она засыпала у него на груди, а рассвет медленно отбирал у них время.

— Мы на публике, питомец, — напомнил он.

— Именно, — парировала она, хотя всё же кивнула.

Вампир мог сделать с волком почти всё: кормиться от него, трахать его, иногда даже убить.

Всё, кроме одного.

Влюбиться.

Но Кира уже влюбилась.

И это чувство одновременно пугало её и приводило в восторг, вытесняя ужасную мысль о том, что ночь в отеле могла стать их последней.

Потому что ей хотелось большего.

И она знала, что Натаниэлю тоже.

— Не делай всё ещё сложнее, — тихо сказал он, и под ледяным спокойствием его голоса она всё равно услышала просьбу.

Люди были вынуждены обходить их прямо на тротуаре, но Натаниэля это совершенно не смущало. Он продолжал гладить её по щеке, будто не замечая чужих взглядов.

Она невольно прильнула к его ладони, пальцами скользнув по его запястью.

Да.

Вот так.

Ещё.

Но реальность всё равно никуда не исчезала.

Поводок по-прежнему был у него в руке.

А она всё ещё отзывалась на «питомца».

И ожидание тоже оставалось прежним: Кира должна будет покорно идти за ним обратно в Академию Вольмаск на этом тонком поводке, больше похожем на кошачий, чем на собачий.

Нахрен. Это.

У неё не было настроения терпеть такое. Не сегодня.

Не после того, как она всё ещё чувствовала вкус его губ на своих.

Кира удержалась от желания коснуться рта и уставилась на него.

— Я не буду это носить, — сказала она.

— Вообще-то уже носишь, — лениво ответил Натаниэль.

Хорошо одетая пожилая вампирша, входившая в отель, приподняла бровь, скользнула по Кире осуждающим взглядом и пошла дальше.

Да пошла ты тоже нахрен, леди.

Кира резко развернулась к Натаниэлю, чувствуя, как внутри снова вскипает злость, пока он невозмутимо одёргивал рукава.

— Я прекрасно могу идти рядом с тобой без поводка, — прорычала она.

— Может быть. Со временем проверим, — ответил он.

Ей показалось, что в его лице на секунду мелькнула нежность, но он тут же спрятал её обратно под привычную маску.

— Идём, питомец. Нам нельзя опаздывать в академию. — Он слегка потянул поводок и зашагал дальше по улице.

Кира раздражённо ворчала себе под нос, поспевая за ним и вываливая всё, что о нём думает.

Она пыталась не обращать внимания на взгляды прохожих, пока Натаниэль вёл её по улицам столицы, но это было невозможно. Торговый район уже вовсю гудел, а люди за столиками уличных кафе прерывали завтрак, чтобы проводить их откровенно любопытными взглядами.

Кира нервно дёрнула ошейник.

— Они пялятся, — пробормотала она так тихо, чтобы услышал только Натаниэль.

— Да. Но не из-за ошейника, — спокойно ответил он. — Волк на поводке в столице никого не удивляет.

Она прикусила язык, потому что он был прав.

Вампиры давно подчинили себе волков, и подобное зрелище давно стало обыденностью.

Неподалёку даже сидел один оборотень в волчьей форме и лакал воду из миски у ног посетителя кафе.

Киру передёрнуло.

Она не хотела превратиться в такое.

В чьего-то ручного зверя.

Позволить вампиру вроде Натаниэля решать за неё.

Хотя…

Я ведь хочу этого. Очень хочу. Иногда.

Сердце забилось быстрее, грудь дрогнула от тихого неровного вдоха.

После прошлой ночи Кира наконец переставала отрицать свои тёмные желания. Тайную, предательскую потребность подчиняться Натаниэлю.

Она чувствовала это уже давно.

Просто раньше боялась признать.

Кира тяжело вздохнула.

— Тогда почему они так смотрят?

Натаниэль слегка наклонил голову, глядя на неё так, будто ответ был очевиден.

— Потому что ты продолжаешь мне дерзить.

— Не дерзю.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Не дерзю, — повторила она уже громче.

Несколько прохожих тут же обернулись, а один усатый мужчина, которого она почти узнала как мэра, поперхнулся кофе.

Оно того стоило.

Выводить Натаниэля из себя было слишком весело.

— Опасная игра, питомец, — предупредил он, слегка дёрнув поводок.

Кира только оскалилась в ответ.

Его угрозы её не пугали. Она слишком хорошо знала Натаниэля и видела, что он в прекрасном настроении. Всё в нём сейчас было расслабленным и плавным: походка, движения, даже то, как сидел на нём дорогой костюм.

И к тому же ему нравилось, когда она его дразнила.

— А может, я и не играю, — невинно протянула она, подхватывая провисший поводок и слегка потянув его на себя.

Натаниэль удержал поводок, но тихо застонал себе под нос, когда она прикусила губу и посмотрела на него снизу вверх.

— Не смотри на меня так, питомец.

— Как?

— Своими огромными прекрасными глазами.

Сердце Киры сбилось с ритма, и она тут же отпустила поводок.

Ладно.

Ради такого комплимента можно и послушаться пару секунд.

— Рядом, — скомандовал он.

Но только пару секунд.

Она пошла следом за Натаниэлем, стараясь держаться возле него.

Постепенно улицы становились тише. Торговый квартал остался позади, а впереди уже возвышалась Академия Вольмаск, мрачное каменное чудовище с острыми башнями, больше похожее на крепость, чем на школу.

Кира резко замедлилась, когда они приблизились к воротам.

Поводок натянулся, и Натаниэль остановился на полушаге, бросив на неё внимательный взгляд.

— Есть особая причина, по которой ты решила остановиться, питомец?

Она пожала плечами.

— Или тебе просто нравится вредничать?

Его голос стал тихим и опасно холодным, и от этой интонации у неё неприятно скрутило живот.

Вообще-то вопрос был справедливый.

Она не боялась возвращаться в академию.

Но это означало конец их маленького мира.

— Просто вредничаю, — пробормотала она, заставляя себя выдержать его взгляд.

Напряжение между ними затрещало, когда Натаниэль сделал два шага вперёд и навис над ней, вынуждая поднять подбородок.

— Дай угадаю, — огрызнулась она. — Это моё последнее предупреждение?

Из его груди вырвался тихий, опасный смешок, а взгляд заметно потемнел.

— О нет, питомец. Боюсь, предупреждения у тебя уже закончились. — Он указал взглядом на ворота. — Иди. Или я сам отнесу тебя туда.

— Хорошо, — ответила она с наигранной бодростью и, шаркая школьными туфлями, направилась к воротам. — Теперь доволен?

— Пока нет, — ответил он, когда она обернулась к нему. — Но скоро буду.

— И что это должно значить?

— Ты и сама знаешь.

Знала.

И от этого по коже сразу побежали мурашки, пока Натаниэль внимательно разглядывал её.

— Ты собираешься наказать меня, — тихо сказала она.

— Профессор Зотт назвал бы это «коррекцией поведения».

Дыхание сбилось, когда Натаниэль провёл большим пальцем по её нижней губе.

— А ты как это называешь?

Он наклонился ближе, и её окутал его тёплый мужской запах с лёгкой дымной ноткой.

— Я называю это трахом своей шлюхи в задницу, пока она снова не вспомнит, что должна быть послушным, благодарным питомцем.

Блядь.

У Киры подкосились ноги, пока Натаниэль медленно обходил её по кругу, обматывая поводок вокруг её рук.

Когда он снова остановился перед ней, то вложил конец поводка ей в ладони.

— Ч-что ты делаешь? — выдохнула она.

— Даю тебе шанс сбежать. У тебя десять секунд.

— Сбежать? Но я не…

— Восемь.

Дерьмо.

Кира резко развернулась и бросилась прочь.

Зачем?

Она и сама не знала.

Куда?

Тоже без понятия.

Но тело уже рвануло вперёд, и она понеслась по улице к ближайшему переулку.

Шаги Натаниэля она услышала за мгновение до того, как он схватил её за талию и легко поднял в воздух.

Она взвизгнула, когда он перекинул её через плечо и спокойно пошёл обратно к воротам.

— Что ты творишь? — выдохнула она.

— Слежу за тем, чтобы ты оставалась хорошим питомцем. Сегодня я не собираюсь терпеть плохое поведение. Если придётся скорректировать твоё поведение, значит, так и будет.

Он поставил её обратно на ноги, удерживая за талию, пока она пыталась восстановить равновесие.

Кира моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Я не позволю тебе перечеркнуть всё, чему мы тебя учили, — продолжил Натаниэль, не отводя от неё тяжёлого взгляда. — Ты так хорошо продвинулась. Было бы жаль видеть, как ты снова начинаешь дичать, когда почти стала ручной.

Кира вскинула подбородок и вызывающе улыбнулась.

— Ты никогда меня не приручишь.

Он улыбнулся в ответ, и в его сузившихся глазах вспыхнуло желание.

— Посмотрим. А теперь повернись.

От этого приказа у неё перехватило дыхание.

Этот тон она уже знала слишком хорошо.

Он не шутил.

Медленно Кира развернулась лицом к кованым прутьям ворот академии.

Она резко вдохнула, когда Натаниэль наклонился к её уху, и холодок от его дыхания скользнул вниз по позвоночнику.

— Возьмись за прутья, питомец.

По телу снова прокатилась дрожь, одновременно горячая и ледяная.

Медленно она обхватила ладонями холодные металлические прутья.

— Хорошо. И не отпускай, пока я не разрешу.

Позади неё раздался знакомый металлический звон.

Натаниэль расстёгивал ремень.

Страх мгновенно сжал её изнутри.

— Что ты делаешь? — прошипела она, пытаясь обернуться.

— Смотри вперёд, шлюха, — резко приказал он.

От его тона её голова сама дёрнулась обратно, и лоб почти ударился о металл.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо.

— Мы же посреди улицы, — выдохнула она.

— Именно.

Позади послышался шелест ткани.

Кира слишком хорошо представляла, как Натаниэль расстёгивает брюки своими длинными ловкими пальцами.

Через секунду его руки уже скользнули к верхней части её гольфов, медленно поднимаясь по бёдрам.

Большинство волчиц носили чёрные.

У неё были красные.

Цвет вампиров.

Его цвет.

Будто и без того было непонятно, кому она принадлежит, после укусов на её шее.

Хотя теперь всё изменилось.

После прошлой ночи Кира официально вошла в Стаю Попларин, а значит, как только вернётся в Академию Вольмаск, ей придётся сменить красные гольфы на чёрные.

От этой мысли грудь болезненно сжалась.

Меньше чем через час она перестанет быть его.

— Расслабься, — тихо прошептал Натаниэль, проводя ладонями по внутренней стороне её бёдер.

Она судорожно вдохнула.

Это было почти мучительно приятно.

Его пальцы медленно скользнули под юбку, сначала легко касаясь кожи, а потом крепче сжимая её ягодицы.

На ней не было белья.

Она собиралась переодеться уже в общежитии.

Теперь же чувствовала прохладный воздух на коже каждый раз, когда Натаниэль касался её под задравшейся юбкой.

Где-то рядом послышались приглушённые голоса проходящей мимо пары.

Кира резко напряглась.

— Натаниэль, прекрати. Нас увидят.

— Нет, питомец. Я обязан скорректировать твоё поведение.

— Да ну? Может, дело в том, что к поводку я никогда не привыкну.

— Привыкнешь. Немного практики и правильная мотивация.

Он сплюнул себе на ладонь.

Кира вздрогнула от этого звука.

Она прекрасно знала, зачем.

Это всегда означало только одно.

— Натаниэль, не здесь. Пожалуйста…

Он прижался к ней сзади, упираясь руками в прутья по обе стороны от её тела. Жар его груди просачивался сквозь одежду, вжимая её в холодный металл.

— Пожалуйста, нет… — сорвался с её губ всхлип.

— Скажи это ещё раз, питомец.

Кира сглотнула.

— Пожалуйста.

Носком туфли он подтолкнул её ноги шире, и она послушно раздвинула их.

А потом резко втянула воздух, почувствовав, как он прижимает тяжёлый член к её анусу.

— Ещё, — потребовал он хрипло. — Хочу слышать, как ты умоляешь.

Кира закрыла глаза, сдаваясь.

— Пожалуйста… сэр.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, мягко убирая волосы с её лица, и от его похвалы по коже разлилось тепло.

— А теперь, — продолжил Натаниэль, — опусти руки ниже по прутьям, держись крепче и наклонись.

Когда она подчинилась, он взял её за бёдра и потянул назад, медленно насаживая на свой толстый набухший член. Широкая головка с трудом прорвалась сквозь тугое кольцо мышц, и даже слюна почти не облегчала проникновение.

Крик вырвался у Киры, когда он протолкнул головку глубже, растягивая её до боли.

Ладонь Натаниэля тут же зажала ей рот, приглушая звук.

— Блядь, — простонал он, впиваясь пальцами в её талию и медленно натягивая её дальше на себя. — Даже после всей ночи ты всё ещё такая тесная для меня. — Он просунул палец ей в рот. — Правда ведь?

Кира понимала, что должна ответить, но говорить было почти невозможно.

— Ысж шр, — выдавила она вместо «да, сэр», давясь его пальцами.

Натаниэль довольно выдохнул и толкнулся глубже ещё на сантиметр.

Она снова всхлипнула, слёзы выступили у неё на глазах от сокрушительного ощущения того, как он берёт её сзади.

— Плжхлста, — попыталась она снова.

— Тш-ш, питомец, — успокаивающе пробормотал он. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Помнишь, как я взял тебя тогда в лесу?

Как будто это можно забыть.

Он швырнул её в грязь и трахнул сзади в наказание.

Такое не забывается.

— Сейчас будет почти то же самое, — продолжил он мягким голосом. — Я жалел, что тогда наказал тебя так. Но это было необходимо. Как и сейчас.

Страх расползался по груди Киры, и она дёрнулась вперёд, пытаясь вырваться, но хватка Натаниэля только усилилась. Его член скользнул внутрь ещё глубже, и жжение внутри стало почти невыносимым.

— Фккх, — вскрикнула она ему в ладонь.

— Только половина, — успокаивающе сказал он.

Половина?

Он только наполовину вошёл?

— Тебе больно, питомец? — прошептал Натаниэль.

И сейчас он слишком сильно напоминал своего отца: тем же низким голосом, тем же пугающим спокойствием.

Кира тихо заскулила и кивнула.

Да.

Больно.

Натаниэль медленно поцеловал её в шею. Его губы были мучительно нежными на фоне того, что он с ней делал.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Так и должно быть.

Его ладонь сильнее зажала ей рот, а второй рукой он сжал её грудь.

— Ты вела себя очень плохо. А плохих питомцев наказывают. Ты ведь это знаешь.

Кира знала.

Но легче от этого не становилось.

Натаниэль медленно отстранился, почти полностью выходя из неё.

Кира дрожала, едва удерживаясь за прутья влажными ладонями.

А потом без предупреждения он снова вогнал член в её задницу до конца, резко и глубоко.

Боль и удовольствие вспыхнули одновременно, расходясь по телу тяжёлыми тошнотворными волнами.

Господи бля.

— Такая тесная, — пробормотал он, поглаживая её по щеке. — Такая чертовски тесная для меня…

Кира простонала ему в ладонь.

Перед глазами всё плыло от слёз, и она почти перестала замечать людей вокруг, когда Натаниэль засунул ей в рот второй палец.

— Соси, — приказал он.

Она подчинилась, обхватывая губами его длинные пальцы, но тут движение сбоку привлекло её внимание.

Сердце подскочило.

За воротами кто-то стоял и смотрел прямо на них.

— Нтниэль, — вскрикнула она, мотая головой. — Отпст!

— Что такое, питомец? — спокойно спросил он, даже не убирая руку. Проследив за её взглядом, он тихо усмехнулся. — А. Это Гарретт. Один из моих офицеров.

Да плевать, кто это, блядь.

— Хочешь, чтобы он присоединился, питомец?

Глаза Киры расширились от ужаса.

— Н-н!

Он просто дразнил её.

Он ведь не серьёзно.

Натаниэль никогда никому её не отдаст.

— Меня самого тошнит от мысли, что кто-то ещё может к тебе прикоснуться, — тихо сказал он. — Но у моего отца таких сомнений не будет.

Кира поморщилась.

Король вампиров был последним, о ком ей хотелось сейчас думать.

Особенно потому, что в такие моменты Натаниэль звучал пугающе похоже на него.

— И всё же мне кажется, тебя это волнует не так сильно, как ты пытаешься показать… правда, питомец?

Кира не решилась ответить.

Сердце кричало «нет».

Но тело предательски отзывалось жаром на саму мысль об этом.

А присутствие Натаниэля только делало всё ещё хуже.

— Я так и думал, — мягко сказал он.

«Нет, подожди!» — попыталась крикнуть она, но слова снова утонули в его ладони.

— Гарретт, — позвал Натаниэль спокойным, почти дружелюбным голосом.

И от этого тона внутри неё шевельнулось что-то тёмное и запретное.

Часть Киры хотела продолжить эту игру.

Но ей всё равно было страшно.

Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет.

— Да, сэр? — отозвался вампир.

— Удели мне минуту. Мне нужно преподать урок моему питомцу.

— Слушаюсь, сэр.

Тяжёлые ботинки захрустели по гравию, приближаясь к воротам, и вскоре Кира увидела за железными прутьями коренастого темноволосого офицера с квадратной челюстью.

Натаниэль резко потянул её за волосы, заставляя поднять голову.

— Питомец, это Гарретт. Поздоровайся.

Внутри неё мгновенно вспыхнула ярость.

Да пошёл ты нахуй, Натаниэль, садистский ублюдок!

Боль пронзила кожу головы, когда Натаниэль сильнее дёрнул её за волосы.

— Питомец, — предупреждающе произнёс он.

Дерьмо…

— Ззздрст, — выдавила она.

Между двумя вампирами будто прошёл безмолвный сигнал, потому что в следующую секунду Гарретт начал расстёгивать ремень.

Нет.

Живот тяжело скрутило от дурного предчувствия.

Какого хрена?

Этого не может происходить.

Охранник подошёл ближе, и Кира с ужасом увидела его уже твёрдый член прямо перед своим лицом.

Её желудок скрутило от отвращения, когда до неё дошло, что он собирается сунуть его ей в рот прямо через прутья ворот.

Нахер это.

Сзади снова вспыхнула боль — Натаниэль толкнулся глубже, специально устраиваясь так, чтобы ей стало ещё больнее.

— Ты ведь хочешь доставить мне удовольствие, питомец? — почти ласково протянул он ей на ухо, поглаживая её по талии, пока пальцы медленно двигались у неё во рту.

И тут ярость вдруг схлынула.

Её накрыла тяжёлая, безысходная обречённость.

Кира сглотнула остатки гордости.

— Даш, — выдавила она.

— Тогда покажи мне, какой хорошей девочкой ты умеешь быть, и отсоси Гарретту.

Она зажмурилась.

Он правда это сказал.

Правда приказал ей сделать это.

Но дело было не в том, чего хотел кто-то из них.

Это было наказание.

И от осознания этого её тело только сильнее налилось жаром.

Я такая же больная, как и он.

Натаниэль замер внутри неё и мягко подтолкнул вперёд, пока её лоб не прижался к холодным прутьям.

Гравий снова захрустел под ботинками Гарретта.

Кира неохотно открыла рот.

— Вот так, питомец, — довольно сказал Натаниэль. — Хорошая девочка. Открой рот шире для офицера.

Она подчинилась.

Челюсть напряглась до боли, а взгляд почти сошёлся в одну точку, пока она смотрела, как толстая головка приближается к её лицу.

А потом член Гарретта оказался у неё во рту.

Чужой.

Непривычный.

С другим вкусом и запахом.

Всё в этом ощущалось неправильным.

И именно поэтому её киска болезненно пульсировала от возбуждения, пока она подчинялась приказу Натаниэля.

Рвотный рефлекс сработал ещё до того, как Гарретт вошёл достаточно глубоко.

Тот выругался и начал отстраняться.

— Стоять, — резко бросил Натаниэль, а потом уже мягче добавил: — Она справится.

— Сэр, вы уверены—

— Да. Она должна научиться.

Кира едва успела вдохнуть, прежде чем Гарретт снова толкнулся ей в рот.

Горло судорожно сжалось.

На этот раз он не остановился.

Член медленно проталкивался всё глубже.

Глаза Киры моментально наполнились слезами, а всё тело стало липким и холодным.

— Дыши, питомец, — тихо прошептал Натаниэль, медленно поглаживая её по спине. — Ты справишься.

До конца оставалось совсем немного, когда Гарретт снова замер.

— Сэр, мне стоит…

— Продолжай, — отрезал Натаниэль уже гораздо жёстче. — Не останавливайся, пока не кончишь.

Господи.

Это не может быть реальностью.

Неужели она правда стоит здесь, согнувшись у ворот академии посреди столицы, с членом Натаниэля в заднице и членом незнакомого вампира в горле?

Она даже не могла осознать весь ужас этого унижения.

Люди наверняка всё видели.

И никого это не волновало.

С чего бы?

Она всего лишь оборотень.

А при правлении Хенрика вампиры могли делать с волками всё, что захотят.

Кира только надеялась, что никто из студентов академии её не увидит.

Территория была огромной, и сами корпуса находились далеко за воротами, но в такое утро на улице наверняка полно учеников.

Может быть, даже хорошо, что Гарретт заслонял её от посторонних взглядов.

Эта мысль оказалась последней связной мыслью в её голове.

Потому что в следующий миг Гарретт вошёл до конца, и Кира закашлялась, пытаясь не подавиться.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо.

Если бы она могла нормально дышать, то уже бы расплакалась.

— Соси, — спокойно приказал Натаниэль.

И она подчинилась.

Потому что выбора у неё не было.

Так же, как не было выбора, кроме как стоять, держась за ворота, пока Гарретт трахал её рот.

К её облегчению, Натаниэль хотя бы оставался неподвижным внутри неё, продолжая медленно гладить её по спине.

— Всё могло быть куда хуже, питомец, — тихо сказал он ей на ухо. — Радуйся, что между тобой и Гарреттом стоят эти ворота. Иначе тебе пришлось бы принять ещё глубже.

Стоны Гарретта становились всё громче.

В какой-то момент ворота громко звякнули, когда он схватился за прутья над её головой.

— Сэр, — тяжело выдохнул он. — Я близко.

— Уже? — задумчиво протянул Натаниэль.

— Да. Можно мне…

— Можно, — спокойно разрешил Натаниэль.

И от этого слова у Киры внутри всё похолодело.

Он только что разрешил Гарретту кончить ей в рот.

Нет.

Нет, этого не может быть.

— Но только в этот раз, — сказал Натаниэль, наклоняясь к её уху и добавляя вполголоса: — Не так ли, шлюха?

Нет. Нет, нет, нет.

Этого не происходит.

Он не позволит.

Он слишком собственник для такого.

Он сам говорил, что только ему можно кончать в неё.

Неужели всё-таки…

Гарретт вдруг глухо застонал, его лицо перекосило, будто от боли, а член запульсировал у неё во рту, становясь ещё твёрже.

Нет.

Нет, он не…

В следующую секунду её рот заполнила сперма.

Густая.

Горячая.

Совсем чужая на вкус.

Резкая, вязкая струя ударила по языку и горлу, и Кире тут же пришлось бороться с рвотным позывом.

— Выплюнь, питомец, — приказал Натаниэль, впервые за всё время толкнувшись внутри неё и потянув её назад за бёдра. — Я не потерплю, чтобы ты глотала чужую сперму.

Вот серьёзно? Вот здесь у тебя граница?

Когда Гарретт наконец отступил, его член выскользнул из её рта, и Киру тут же согнуло. Она судорожно сплюнула сперму на землю, дрожа всем телом, пока желудок сводило от тошноты.

Когда приступ прошёл, Натаниэль осторожно провёл ладонью по её мокрым щекам.

— Ты плачешь, — тихо заметил он.

Его голос стал мягче, и от этого фальшивого сострадания ей стало только хуже.

— Тебе стыдно?

— Да, — прошептала Кира.

Её мутило от ощущения чужой спермы во рту. Она всё ещё чувствовала её вкус на языке и липкость в горле, хотя изо всех сил старалась ничего не проглотить.

Натаниэль бережно вытер её слёзы.

— Не переживай, питомец. Никто не узнает о том, что здесь произошло. Это останется нашим маленьким секретом. Правда, Гарретт?

Кире хотелось рассмеяться от абсурдности этих слов.

Какой, к чёрту, секрет?

Они трахались у школьных ворот посреди бела дня.

Гарретт коротко кивнул, как солдат, получивший приказ.

— Так точно, сэр.

Натаниэль ласково провёл рукой по её волосам.

— А теперь постарайся забыть об этом, питомец. Выкинь всё из головы. Хорошо?

Кира зажмурилась и кивнула, лишь бы не видеть, как Гарретт застёгивает брюки и уходит обратно на пост.

Но она всё равно услышала шёпот Натаниэля у самого уха.

— А вот я никогда этого не забуду, шлюха. И поверь, мне от этого больнее, чем тебе.

От этих слов кровь застыла у неё в жилах.

И хуже всего было то, что она ему верила.

Да, ей было больно физически.

Но именно Натаниэль заставил её обслуживать другого мужчину и стоял рядом, наблюдая за этим.

Она до сих пор не могла поверить, что у него вообще хватило на это духу.

— А теперь, — тихо сказал Натаниэль, медленно выходя из неё, пока толстая головка снова не растянула её сфинктер, — можешь загладить своё поведение, пока я кончаю в тебя. Просто будь очень… — он убрал прядь волос с её лица, — очень тихой. Сможешь для меня, питомец?

— Да, сэр, — прошептала она.

— Хорошая девочка. Тогда держись крепче за прутья, пока я наполняю тебя.

Её тело дёрнулось вперёд, когда Натаниэль резко вонзился в неё.

Член глубоко вошёл в её задницу, раздвигая её изнутри, и он с громким стоном врезался в неё снова.

И ещё раз.

Жёстче.

Грубее.

Кира вцепилась в прутья так сильно, что заболели пальцы. Всё тело дрожало, рот был полон слюны и вязкой слизи.

— Всё ещё чувствуешь его вкус, шлюха? — спросил Натаниэль, снова вколачиваясь в неё.

— Да, сэр, — выдохнула она.

Унижение и возбуждение окончательно смешались у неё в голове.

Но пока Натаниэль трахал её всё быстрее и жёстче, на грани безумия, внутри неё начало просыпаться что-то ещё.

Что-то новое.

Под кожей будто запульсировал жар.

Магия.

Она была здесь.

На самой грани боли и удовольствия.

И Натаниэль толкал её всё глубже в это состояние, где внутри неё уже пульсировали не жалкие искры, а огромная, раскалённая сила.

Она всё это время была внутри неё.

Но как её выпустить?

Стон сорвался с её губ, когда Натаниэль сжал её волосы и оттянул голову назад, продолжая яростно двигаться внутри неё.

Его дыхание становилось всё рванее.

Стоны становились всё громче.

Кира почувствовала, как его член напрягся ещё сильнее, и в следующий миг он со стоном вонзился в неё до конца, кончая глубоко внутрь.

— Блядь, — выдохнула она.

Натаниэль тут же обнял её одной рукой и начал гладить клитор.

От его прикосновений ноги Киры сразу задрожали.

— Кончи для меня, питомец, — приказал он, всё ещё оставаясь внутри неё, пока целовал и покусывал её плечо.

Его пальцы двигались всё быстрее.

Напряжение внизу живота становилось невыносимым.

Мир вокруг начал рассыпаться.

И всё это время она чувствовала, как он наполняет её изнутри.

Горячо.

Влажно.

До краёв.

А потом Натаниэль ввёл в неё пальцы и двинул ими раз, другой, третий —

И Киру разорвало.

Удовольствие вспыхнуло внутри ослепительной волной, сметая всё остальное.

Боль исчезла.

Осталось только это дикое, разрушительное наслаждение.

— Вот так, питомец, — хрипло прошипел Натаниэль, медленно двигая пальцами внутри неё.

Перед глазами всё побелело.

Она кончала на его пальцах, пока его член всё ещё оставался в её заднице, а жар его тела окружал её со всех сторон.

Это было за пределами всего, что она могла представить.

Постепенно обжигающий жар внутри начал утихать, уступая место тяжёлому, тягучему блаженству.

Дыхание Киры стало медленнее.

Руки ослабли и начали соскальзывать с прутьев.

— Пока не отпускай, питомец, — тихо пробормотал Натаниэль.

Она вздрогнула, когда он наконец вышел из неё, оставляя после себя пустоту, ноющую тяжесть и ощущение полной использованности.

— Ты так хорошо справилась, — похвалил он. — Я горжусь тобой.

Что-то холодное и твёрдое прижалось к её анусу.

Кире хватило секунды, чтобы понять.

Стальная анальная пробка.

— А теперь, — сказал Натаниэль, медленно вталкивая её внутрь, — давай запечатаем тебя, чтобы ты не растеряла мою сперму по дороге через школу. Хорошо?

Да пошёл ты.

Но сил спорить уже не осталось.

Она всё ещё дрожала после оргазма.

— Да, сэр, — выдохнула она.

Все мышцы окончательно расслабились.

Руки соскользнули с ворот, но Натаниэль тут же подхватил её за талию и прижал спиной к себе.

— Хорошая девочка, — тихо сказал он, вталкивая пробку глубже.

Изнутри разлилась тягучая боль, когда она окончательно встала на место.

— Вот так, — пробормотал он, целуя её в щёку, а потом раздвинул её ягодицы, проверяя результат. — Запечатана. И почти приручена.

— Не обольщайся, — прорычала Кира.

Но злости в её голосе уже почти не осталось.

Да и спорить было трудно, когда она прекрасно понимала, что именно сейчас видит Натаниэль: красный камень пробки, поблёскивающий между её ягодицами в утреннем свете.

Кира неловко переступила с ноги на ногу и тут же услышала отвратительный влажный звук.

Несмотря на пробку, она чувствовала, как его сперма всё равно медленно вытекает из неё. Тёплая капля уже скользнула вниз по внутренней стороне бедра.