В конце учебного дня Натаниэль нашёл Киру у шкафчика. Она стояла перед ним на коленях и послушно ждала. К его удивлению, всю дорогу до кабинета она вела себя безупречно. Если её и задевали взгляды сверстников, виду она не подавала. И когда они добрались до кабинета, даже не возразила, когда он велел ей раздеться и обслужить его.

Он ждал этого весь день и больше терпеть не собирался. Как только дверь закрылась, он запер её, хотя делал так редко, прошёл к столу и коротко кивнул на пол у своих ног.

— На колени. Сейчас. Ты знаешь, что делать.

Кире не понадобились дополнительные указания. Она была непривычно тихой, воспитанной и покорной. Сосала его член старательно и ровно, как по приказу. Голова двигалась вверх-вниз почти целый час, без жалоб и пауз, пока он наконец не кончил ей на лицо.

Но даже после этого Кира не подняла на него глаз. Лицо оставалось спокойным и отстранённым, будто они только что закончили деловые переговоры.

И это заставило его тосковать по прежней Кире: горячей, колючей, вспыхивающей от малейшего нажима. По той её покорной стороне, что смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми доверчивыми глазами. Эта новая Кира казалась пустой и далёкой.

Дрессировка приносила результат. Только радости он почему-то не чувствовал.

— Можно я вытру лицо, сэр? — спросила Кира, вырывая его из мыслей.

Он велел ей сесть на край стола и протянул руку.

— Пока нет, питомец.

— У меня это в глазу, — буркнула она.

— Сначала выпей.

Он прокусил запястье. Из следов клыков тут же потекла кровь.

Кира раздражённо выдохнула, но стоило ей начать пить, недовольство быстро исчезло. В этот раз он позволил ей гораздо больше. Она не отрывалась несколько долгих минут.

Когда он наконец отнял руку, её взгляд затуманился, язык скользнул по испачканным губам и зубам. Со спермой на лице она выглядела как ожившая фантазия вампира.

— И как мне пользоваться магией? — спросила она. — Ты так и не объяснил, в чём моя сила.

Натаниэль сцепил пальцы и внимательно посмотрел на неё.

— Влияние.

— Влияние? Типа манипуляции?

— Что-то вроде. Я надеюсь, ты сможешь влиять не только на волков, но и на вампиров. Заставлять их следовать за тобой.

Глаза Киры расширились.

— Шутишь. То есть я смогу контролировать разум?

Натаниэль улыбнулся.

— Не контроль разума. Влияние. Если моя теория верна, ты сумеешь объединить обе фракции своей природной способностью вести за собой. И, возможно, тебе не придётся вступать в стаю Попларин.

— То есть посвящение проходить не нужно? — с надеждой спросила Кира.

— Именно, питомец.

По крайней мере, Марк больше не сможет тянуть к ней свои грязные лапы.

— Так что сообщи мне, если способности начнут проявляться.

— Да, сэр, — кивнула Кира.

Новость явно обрадовала её сильнее, чем он ожидал.

Это немного смягчило его раздражение.

Кира покосилась на аккуратно сложенное полотенце на столе.

Он выждал ещё пару секунд, пока она снова не посмотрела на него, и только потом взял его.

Она сидела тихо и послушно, пока он вытирал ей лицо. Не дёрнулась ни разу, даже когда он стирал подсохшую сперму. Остальное уже успело засохнуть, поэтому он смочил полотенце водой из кувшина и аккуратно стёр белёсую плёнку.

— Всё. Готово.

Кира поднялась.

— Прежде чем уйдёшь, скажи мне кое-что. Почему ты вдруг стала такой послушной?

Она пожала плечами.

— Я поняла, что ты был прав. Мне стоит серьёзнее относиться к тренировке. Кажется, всё это время я вообще неправильно смотрела на наши отношения.

— Да?

— Нужно думать о том, чего мы пытаемся добиться. А не о нас с тобой. Это закончилось ещё раньше, чем успело начаться.

Сказала она легко, почти равнодушно. Но его будто ударили по голове.

Кира вышла из кабинета, даже не оглянувшись. Следом навалилась вязкая тишина.

Всё шло ровно так, как он задумал. И от этого он чувствовал только бесконечное одиночество.

Это чувство не отпустило Натаниэля и вечером. Настроение стало чуть лучше только спустя несколько часов, когда Кира пришла к нему ужинать в комнату общежития.

Она не видела с ним будущего.

Кира, похоже, наконец смирилась с тем, что у них ничего не выйдет, и просто пошла дальше. А он…

Он просто делал то, что должен.

Они сидели за длинным столом вместе с другими вампирами и ели жаркое. Кира спокойно разговаривала с остальными, но с ним почти не заговаривала. Только вежливо ответила, когда он спросил, чувствует ли она свою магию.

Зато стоило ему упомянуть Сьюзи, как её лицо сразу оживилось. Она тут же принялась рассказывать про книги, которые взяла для неё в библиотеке.

И почему-то это задело его сильнее, чем должно было.

Когда он попытался расспросить о книгах подробнее, Кира отделалась парой расплывчатых фраз и почти сразу переключила внимание на спор Виктории с Феликсом.

Будто намеренно держала его на расстоянии.

У Натаниэля заныло в груди. Между ними выросла стена. Он понимал, зачем она это делает. Понимал, что Кира просто пытается защитить себя. Но какая-то мерзкая, эгоистичная часть его хотела только одного: снести эту стену к чёрту и снова притянуть её к себе.

Он резко повернулся к ней.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

За столом сразу стихли разговоры. Кира удивлённо моргнула. Прикрыла рот рукой, дожёвывая еду, и к тому моменту, как она проглотила, остальные уже снова заговорили между собой.

— Серьёзно? — спросила она.

— Да. Так будет проще ускорить твою подготовку.

Оправдание звучало жалко, и она наверняка это понимала, но он всё равно продолжил:

— Я могу перенести вещи из твоей комнаты, если согласишься.

Скажи да.

Пожалуйста.

Кира задумалась всего на секунду.

— Да. Хорошо.

У Натаниэля перехватило дыхание.

Она согласилась.

Логично это было или нет, но теперь он сможет проводить с ней больше времени. Больше секунд. Больше минут. Больше драгоценных часов, которых у них и так почти не осталось.

Он жил этими моментами. Теми редкими кусками времени, когда она была рядом, даже если между ними всё трещало по швам.

Они продолжили тренировку Киры тем вечером в его спальне. Пока Кира была на занятиях, Натаниэль купил ей новое бельё: прозрачный шёлк, ярко-розовые атласные ленты. На её тёмной коже всё это смотрелось почти неприлично красиво. Впрочем, ей шёл любой цвет. Его сводило с ума даже то, как сквозь тонкую ткань проступали тёмные соски.

Первую половину вечера он развалился в кресле, закинув ноги на стол, и раз за разом бросал мяч через комнату. Кира послушно приносила его обратно, ползая по спальне на четвереньках. Где-то в глубине души он надеялся, что ради удобства она всё-таки обратится, но, конечно, этого не произошло.

— Хорошая девочка, — тихо похвалил он, забирая мяч у неё изо рта в очередной раз. — На сегодня хватит.

Кира кивнула.

— Да, сэр. Что вы хотите, чтобы я делала теперь?

Тон оставался ровным и официальным. Лицо — пустым, словно ей было всё равно, что именно он прикажет.

И это убивало в нём любое желание.

Она была потрясающе красивой. Особенно в розовой камисоле и шёлковых чулках.

Но он скучал по настоящей Кире.

Пока он молчал, раздумывая, взгляд зацепился за её руки. Она едва заметно растирала колени. Наверняка натёрла их о пол.

Помедлив ещё немного, он сказал:

— Иди готовься ко сну. Можешь принять душ. Полотенце и пижама на туалетном столике.

Кира моргнула и опустила взгляд на своё бельё.

— Ты хочешь, чтобы я переоделась в пижаму?

— Да.

Он не прикоснулся к ней. Даже к себе не прикоснулся. В её пустом взгляде не было ни намёка на желание или тепло, и эта отстранённость снова ударила его под дых. Она закрылась от него наглухо.

Он прочистил горло.

— Когда закончишь, ложись на коврик и спи.

Кира замешкалась, и он добавил:

— На сегодня всё, питомец.

— Да, сэр, — тихо ответила она.

Перед тем как уйти, она бросила на него короткий растерянный взгляд. Кружево трусиков впивалось в ложбинку между ягодицами.

Натаниэль медленно выдохнул.

Блядь.

Он и представить не мог, что можно одновременно хотеть кого-то до боли и чувствовать себя настолько пустым.

Даже после того как Кира свернулась на коврике, он ещё долго сидел за столом, глядя, как в камине догорает огонь. Часы тянулись один за другим, а мысли продолжали жрать его изнутри.

В конце концов он лёг в постель. Без неё кровать казалась слишком большой и холодной. Даже ровное гудение магических свечей не помогало успокоить сердце.

Ему хотелось снова почувствовать её у себя в голове. Связаться с ней мысленно.

Он лежал неподвижно, смотрел в потолок и пытался уловить её дыхание, гадая, спит ли она. Прошло, кажется, несколько часов, прежде чем он решил, что Кира всё-таки уснула.

А потом она заговорила.

— Натаниэль?

Он резко вдохнул. Её голос в темноте ударил прямо в грудь, мгновенно пробуждая надежду.

— Да, питомец?

Она не ответила сразу.

Тогда он сел на кровати и перегнулся через край.

Кира смотрела на него снизу вверх с коврика. Лицо почти скрывала тень, только золотистые блики свечей цеплялись за глаза.

Она молчала.

Он тоже.

Тянулась долгая минута. Они просто смотрели друг на друга, не находя слов для того, что оба чувствовали.

Наконец он поманил её рукой.

Кира поднялась медленно, плавно, и забралась на кровать.

Матрас прогнулся под её весом, когда она подползла ближе, и от этого у него внутри всё болезненно сжалось.

Натаниэль молча притянул её к себе. Обнял тёплое мягкое тело, уткнулся лицом в волосы и глубоко вдохнул её запах.

Она пахла домом.

Всё, чего он никогда раньше не хотел и даже не умел хотеть, сейчас было у него в руках. И всё равно он понимал, что удержать её не сможет.

Рано или поздно она снова ускользнёт.

Кира вдруг напряглась.

— Что такое? — тихо спросил он.

— Я думаю о твоём отце.

У него сжалась грудь.

— О чём именно?

Голос Киры прозвучал непривычно тихо и неуверенно.

— Что будет, если я не смогу его убить? Если он убьёт меня раньше?

Натаниэль мгновенно напрягся.

— Я этого не допущу.

— Ты не можешь обещать, что со мной ничего не случится.

— Могу, — упрямо сказал он, хотя они оба понимали: это ложь.

Кира не стала спорить.

Она просто коснулась его лица.

— Если я умру…

Он резко перехватил её запястье. В каждом слове звенела хищная, почти яростная решимость.

— Я этого не допущу.

— Но если всё-таки…

— Тогда я убью его.

— Но если ты убьёшь его… тебя проклянут.

Натаниэль медленно кивнул.

Цена была чудовищной. Остаться пустой оболочкой без чувств, без мыслей, без самого себя.

Но ради Киры он бы не колебался.

Ни секунды.

Он вмешается, если придётся. Защитит её от отца любой ценой.

А если случится худшее, он вырежет из мира каждого, кто будет виноват в её смерти.

Тогда проклятие уже не будет иметь значения. Жизнь без Киры всё равно превратится в сплошную тьму. Без неё он потеряет себя, проклятый или нет.

— Я не позволю ничему с тобой случиться, — тихо поклялся он и осторожно прижал её к себе.

Тяжесть этого обещания давила на него, пока они молча лежали в объятиях друг друга.