Тренировки Киры продолжались всю следующую неделю. Каждую ночь Натаниэль заставлял её пить свою кровь, но, к разочарованию их обоих, магия так и не проявлялась.

К пятнице пришлось признать очевидное: придётся возвращаться к первоначальному плану. Кире нужно будет получить статус альфы обычным способом — поднимаясь по иерархии внутри стаи.

С явной неохотой Натаниэль пообещал поговорить с Попларинами насчёт её вступления.

Тем временем его методы становились всё жёстче. Каждый день Кира ходила в школу с кляпом, а по вечерам он заставлял её делать всё более унизительные вещи во всё более откровенных нарядах. Например, вылизывать его ботинки, пока он сидел у камина в общей гостиной вместе со своими друзьями.

Кира оставалась покорной. По крайней мере снаружи. И из-за этого ему приходилось придумывать всё более изощрённые способы давить на неё. Она даже не возразила, когда он приказал ей вылизать каблуки Виктории дочиста.

Виктория сначала попыталась отказаться, но он настоял, а вампирша слишком хорошо знала, чем заканчивается неповиновение прямому приказу Принца.

— Я всё ещё думаю, что надеть на твоё тридцатилетие, Нат, — говорила Виктория, пока Кира медленно проводила языком по её ярко-зелёным каблукам. — Наверное, тот оранжевый комбинезон.

— Что бы ты ни надела, всё будет нормально, — рассеянно ответил Натаниэль.

Виктория закатила глаза.

— «Нормально» мне не подходит. Это твоя коронация, я собираюсь выглядеть охуенно. О, ты пропустила пятно, милая, — добавила она, указывая на носок туфли.

Кира даже не моргнула. Просто снова провела языком по блестящей зелёной коже.

Натаниэлю не нравилось, когда кто-то, кроме него, отдавал Кире приказы.

— Хватит, питомец, — резко бросил он и похлопал себя по бедру, велев ей сесть сверху.

— Да, сэр.

Кира поднялась и устроилась у него на коленях.

Её ресницы дрогнули, когда она почувствовала его эрекцию сквозь ткань брюк. Она подняла на него взгляд.

— Да? — тихо спросил он, надеясь, что она хоть что-нибудь скажет.

Ему было плевать, что именно. Злость. Желание. Хоть что-то.

Он просто хотел знать, цепляет ли её его присутствие хотя бы вполовину так сильно, как она цепляла его.

Всю неделю Кира держалась отстранённо, но даже она не могла делать вид, будто между ними ничего нет. Напряжение висело в воздухе тяжёлое, густое, почти удушающее. Каждую ночь он лежал без сна, обнимая её спящую, с болью в яйцах от постоянного возбуждения.

Он почти сходил с ума, пытаясь удержать то, что медленно ускользало у него из рук.

Виктория продолжала болтать с остальными вампирами, а он только изображал, будто слушает. Но он замечал всё. Как по коже Киры пробегали мурашки. Как она украдкой смотрела на него снова и снова.

Натаниэль сжал её бедро, наслаждаясь тем, как сбилось её дыхание.

А потом она едва заметно двинулась бёдрами. Потёрлась задницей о его член. Легко. Медленно. Но этого хватило, чтобы у него внутри всё скрутило от желания.

— Питомец, — тихо предупредил он, когда она повторила это снова.

— Да, сэр?

Она повернулась к нему с широко распахнутыми невинными глазами, но озорной блеск в глубине взгляда и дрогнувшие уголки губ скрыть не смогла.

Он медленно провёл пальцами по её руке, оставляя за собой мурашки. Потом наклонился к самому её уху и, убедившись, что она не отстраняется, хрипло прошептал:

— Ты нужна мне так сильно, что уже больно.

И это ещё было мягко сказано.

Он не кончал уже несколько дней и, несмотря на постоянное возбуждение, не мог заставить себя даже дрочить.

Ему нужна была не просто разрядка.

Ему нужна была Кира.

Снова почувствовать её рядом. Заласкать до дрожи. Стать для неё тем, кем она была для него.

На том утёсе, среди травы, Кира сказала, что любит его.

Это ещё правда?

Или я уже окончательно её потерял?

Он едва заметно качнул бёдрами, прижимаясь членом к её заднице, и низко прошептал:

— Избавишь меня от мучений?

Кира делала вид, что слушает разговор остальных, но всё же слегка наклонила голову к нему.

— Это приказ, сэр?

— Нет. Не приказ. Но ты нужна мне.

Её рот. Её клитор. Её задница. Её руки.

Что угодно.

Всё.

Прямо сейчас.

Кира медленно повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты тоже нужен мне.

У него внутри всё резко подскочило.

А потом она договорила:

— Ты нужен мне, чтобы договориться с Попларинами насчёт посвящения.

Натаниэль постарался скрыть разочарование вместе с накатившим чувством вины.

Если честно, он специально тянул с этим разговором. Как только Кира станет частью стаи Попларинов, всё закончится. Эти ночи рядом с ней исчезнут. А его постель снова станет пустой.

— Ну? — поторопила она.

— Я этим занимаюсь.

— И долго ещё это будет тянуться?

Он приподнял бровь.

— Что такое, питомец? Неужели так не терпится пройти посвящение?

— Нет, — тут же отрезала Кира. — Ты знаешь, что дело не в этом.

И впервые за всю неделю он увидел боль в её глазах.

— Но магия так и не вернулась, а время заканчивается. Это часть плана. Ты обещал поговорить с альфами насчёт…

— Тсс, — тихо перебил он. — Не при остальных.

— Они нас не слышат, — ответила Кира в тот самый момент, когда со стороны вампиров грянул взрыв смеха. — Видишь?

Она была права. Но всё равно Натаниэль откинулся в кресле, притянул её ближе и наклонился к самому её уху.

— Вообще-то, питомец, я уже встретился с альфами сегодня утром. Они согласились провести твоё посвящение завтра вечером.

Кира застыла у него на коленях.

— З-завтра?

— Да.

— И ты молчал об этом весь день?

Да, хотел ответить он.

Я просто хотел ещё один вечер с тобой. Ещё одну ночь, когда можно держать тебя рядом, чувствовать твоё тепло, слушать твоё сонное дыхание.

Ещё немного времени.

Хотя дело было не в «немного».

Он хотел всё.

— Прости, питомец, — тихо сказал он, поглаживая её руку. — Мне тяжело тебя отпускать.

Кира резко вдохнула.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга.

Сердце Натаниэля колотилось всё быстрее, пока он ждал хоть каких-то слов. Но что она могла сказать? Всё зашло слишком далеко.

— Мне нужно… подчиниться всем двенадцати альфам? — осторожно спросила Кира.

Он знал, что этот вопрос прозвучит.

И всё равно, услышав его вслух, почувствовал, как внутри медленно поднимается мерзкое, ядовитое сомнение. Что если ей этого хочется? Что если мысль лечь под всех двенадцать не вызывает у неё отвращения?

Абсурд.

Полный, больной абсурд.

Но он всё равно не мог избавиться от картинки у себя в голове: Кира сидит голая на старом гимнастическом мате, а двенадцать ублюдков ждут своей очереди.

У него сжались кулаки.

— Натаниэль? — настороженно спросила Кира. — Ты в порядке?

— Только Марк, — хрипло ответил он, заставляя себя посмотреть ей в глаза. — Тебе придётся лечь только с Марком.

Губы Киры удивлённо приоткрылись.

— Как ты вообще этого добился?

— Договорился.

— В каком смысле?

— В таком, что пригрозил забрать себе следующий набор первокурсниц-девственниц, если они не согласятся.

Угроза была пустой.

После Киры для него уже никого не будет.

Но альфы восприняли его слова всерьёз. Перспектива лишиться следующего «набора» заставила их быстро пойти на уступки.

И радости это ему не принесло.

Но он обещал Кире устроить посвящение.

И своё слово сдержал.

Только отреагировала Кира совсем не так, как он ожидал.

Она выглядела одновременно потрясённой и злой.

— Что? — нахмурился он.

Кира шумно выдохнула через нос.

— Кажется, я ревную, — призналась она.

Он ещё не успел осмыслить её слова, как она тут же спросила:

— И как ты вообще убедил их, что я девственница?

— Никак. Они и без того чуют твою течку за километр. Это их слова, не мои.

Даже сквозь её тёмную кожу он видел, как лицо заливает румянец. И, чёрт возьми, она была красивой.

— О чём это вы там шепчетесь, голубки? — громко вклинилась Виктория. — Снимите уже комнату.

Остальные засмеялись.

— Эта комната меня устраивает, — спокойно ответил Натаниэль, не сводя глаз с Киры.

Потом, даже не повышая голоса, бросил:

— Оставьте нас.

В гостиной мгновенно стало тихо.

Все поспешили убраться. Даже студенты с кухни.

Через несколько секунд они остались одни.

— Ты уверена, что хочешь пройти через посвящение? — спросил он.

Скажи «нет».

Скажи, что хочешь только меня.

И я трахну тебя прямо здесь, у этого камина.

— Я не хочу через это проходить, — тихо ответила Кира. Словно успокаивала не себя, а его. — Но мне придётся. Похоже, никакой магии во мне нет, так что…

— Значит, посвящение — единственный способ стать лидером Попларинов. По-настоящему. По их правилам.

— Да, — едва слышно прошептала она.

Не делай этого. Останься со мной.

Будь моей, навсегда.

Мысли путались.

Он уже собирался сказать ей всё. Потребовать, чтобы она бросила к чёрту этот план и осталась с ним.

Но Кира вдруг спросила:

— Значит, это наша последняя ночь вместе?

Натаниэль моргнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы снова уловить смысл её слов.

— Да, — тихо ответил он. — Завтра ночью, после посвящения, ты официально станешь частью Попларинов. И я больше не буду иметь на тебя никаких прав.

Он пытался понять, что она чувствует, но лицо Киры оставалось непроницаемым.

— Значит… после занятий я встречаюсь с ними в спортзале? — спросила она.

— Нет, питомец. Я сам отвезу тебя на посвящение. И это будет не школьный спортзал.

— Да?

— Это было одним из моих условий. Ты заслуживаешь большего, чем грязный спортзал и пьяные ублюдки. Поэтому я снял люкс в «Хаксби», в городе.

— О… вау, — тихо сказала Кира. — Это… мило. Наверное, спасибо?

Она грустно улыбнулась.

У него болезненно сжалось сердце.

— Жаль только, что я не могу отвезти тебя туда просто так. Не ради посвящения. Если бы у нас было больше времени… я бы многое тебе показал.

Кира слабо улыбнулась в ответ.

— Мне бы этого хотелось.

Они одновременно вдохнули и так же медленно выдохнули, не сводя друг с друга глаз.

Его тянуло поцеловать её.

Тело откликнулось мгновенно: дыхание сбилось, грудь сдавило, низ живота болезненно напрягся.

Но хочет ли этого сама Кира?

Он медленно наклонился вперёд.

И именно в этот момент Кира соскользнула с его колен и опустилась перед ним на пол.

— Кира… что ты делаешь?

— Раз это моя последняя возможность тренироваться с вами, сэр… может, стоит показать, чему я научилась?

Это тихое «сэр» прокатилось по нему электрическим разрядом. Всё тело напряглось, когда её тонкие пальцы медленно скользнули по его бёдрам.

Он не остановил её, когда она расстегнула его брюки.

Кира касалась его осторожно, почти бережно. Её горячий язык медленно скользнул по члену, и от этого движения у него потемнело в глазах.

Очень скоро он уже был твёрдым.

И даже несмотря на тупую боль в груди от мысли, что их время заканчивается, он позволил себе раствориться в этом моменте. Зарылся пальцами в её густые блестящие волосы, пока она брала его в рот.