Отвязав Киру от кровати, Натаниэль велел ей собираться в академию.

В ответ она показала ему средний палец и захлопнула за собой дверь ванной. Позволять ему заботиться о себе оказалось куда тяжелее, чем она думала, даже несмотря на то, что вредничала именно она. Кира понимала: Натаниэль наказал её только потому, что она сама его довела. Но ей всё сильнее не хватало другой его стороны, того Натаниэля, который держал её на травянистом утёсе под звёздами и целовал так нежно, будто она была чем-то хрупким.

Тяжело вздохнув, она открыла плетёную сумку с одеждой, которую собрала для неё Сьюзи.

Её кольнуло чувство вины: она почти забыла о подруге. Как там вообще Сьюзи?

В последний раз Кира видела её вчера в лазарете. Та приходила в себя после нападения какого-то вампира в библиотеке, он почти досуха выпил её кровь. Если бы Натаниэль не среагировал так быстро, Сьюзи бы не выжила.

Надо будет зайти к ней… после того как приведу себя в порядок.

Сперма Натаниэля липла к коже, и этот ублюдок ещё и в волосы ей кончил. Времени снова мыть голову не было. Раздражённо цокнув языком, она попыталась хотя бы прочесать волосы под струёй воды. Тёплая вода сделала только хуже: его сперма свернулась, и Кира несколько минут мучилась, распутывая волосы.

Пошёл ты нахуй, Натаниэль.

Когда волосы наконец удалось привести в порядок, она начала заплетать их в косы, точно такие же, как в фантазии Натаниэля, когда он вроде как, но не до конца, лишил её девственности. Всё тогда ощущалось настолько реально, что потом она украдкой проверяла, не пошла ли кровь.

Сделать ту же причёску было её маленькой местью. Способом поддеть Натаниэля, напомнить ему о том, чего он никогда не получит: шанса стать её первым.

Жестоко ли это? Может быть. Но он дважды трахал её в задницу, так что… да пошло оно всё.

Она довольно кивнула своему отражению. Две косы ей шли, подчёркивали скулы и притягивали взгляд к большим миндалевидным глазам. На ней была форма академии: красные гольфы выше колен, от которых Натаниэль буквально терял голову, короткая плиссированная юбка в красную клетку и белая блузка с красной лентой у воротника. Строгий синий пиджак с красной окантовкой и подчёркнутыми плечами придавал ей хоть немного властный вид. Впрочем, Кира подозревала, что Натаниэль всё равно посмотрит на неё и первым делом захочет нагнуть и оттрахать.

.Как жаль.

— Надеюсь, яйца у тебя посинеют, Натаниэль, — пробормотала она себе под нос, выходя из ванной.

Натаниэль стоял у гардероба и поправлял галстук. Он снова выглядел как преподаватель: начищенные туфли, чёрные брюки, обтягивающие длинные сильные ноги, сиреневая рубашка с закатанными рукавами и элегантный серый жилет, подчёркивающий широкие плечи и грудь.

Он повернулся к ней и застыл.

Кира насмешливо улыбнулась, пока его ошарашенный взгляд медленно скользил по ней сверху вниз: ноги в гольфах, юбка, грудь, лицо. Потом он заметил косы, и Кира с удовольствием уловила, как едва заметно дёрнулись его брови.

— Блядь, питомец. Что ты, нахуй, со мной делаешь?

Высоко подняв подбородок, она прошлась мимо него, покачивая бёдрами, и одарила его сладкой улыбкой.

— Как думаешь, твоему отцу понравится? — с притворной невинностью спросила она, остановившись перед ним.

По лицу Натаниэля промелькнуло болезненное выражение, и Кира с удовольствием отметила его дискомфорт, чувствуя, как внутри поднимается торжество.

В эту игру можно играть вдвоём.

Между ними повисло напряжённое молчание, пока она ждала ответа.

Натаниэль облизнул губы, явно подбирая слова. Потом ослабил идеально затянутый галстук с замысловатым узором, будто ему вдруг стало жарко. Его ледяные голубые глаза впились в неё, и где-то в глубине этого взгляда мелькнуло что-то похожее на надежду.

Он вспоминал ту фантазию в классе? Кира очень на это надеялась.

Она замерла, когда Натаниэль протянул руку и подцепил одну из её кос, медленно пропуская блестящие пряди между пальцами.

— Мне нравится, — тихо сказал он. — И я знаю, что ты сделала это ради меня.

— Не ради тебя.

Натаниэль только усмехнулся и потянул её за косу, заставляя запрокинуть голову.

— Эй! — возмутилась она.

— Поспорим об этом позже, когда будешь сосать мой член. А сейчас пора в академию, и я не собираюсь позволять тебе опаздывать. Иди возьми ошейник и поводок. Я оставил их у твоей кровати.

Кира сглотнула и медленно обернулась к изножью кровати. И правда: ошейник с красными камнями, к которому был прикреплён её медальон, лежал там, а рядом свернулся кольцом красный поводок ему в тон. Натаниэль снял ошейник, когда они вернулись в комнату, и без него она ощущала себя странно голой.

— Мы можем сделать всё по-хорошему или по-плохому, — прошептал Натаниэль ей на ухо. — Но если хочешь увидеть Сьюзи до занятий, советую поторопиться.

Кира резко повернулась к нему.

— Ты позволишь мне увидеться со Сьюзи?

— Да, питомец. Я подумал, ты захочешь её навестить. Сначала провожу тебя в лазарет, потом в класс.

Её злость понемногу схлынула, уступая место благодарности.

— Да, сэр. Я бы очень хотела, — неуверенно ответила она.

— Тогда не будем терять время.

Признательность за его заботу боролась в ней с желанием придушить его за то, каким конченым засранцем он иногда был. Но Сьюзи сейчас была важнее её обид, поэтому Кира быстро подняла ошейник и поводок.

— Хорошая девочка. Видишь? Это оказалось не так уж сложно.

Она закатила глаза, когда он застегнул у неё на шее украшенный драгоценными камнями ошейник, и поморщилась, услышав щелчок карабина поводка. Для её самолюбия это был настоящий удар.

— Ты что, специально сделал этот поводок для меня? — спросила она, разглядывая тонкий красный ремешок.

— Нет. Купил в зоомагазине.

— Поводок для собак? — прошипела она.

Натаниэль тихо хмыкнул.

— Нет, питомец. Для кошек.

Ах ты ж сука.

Она тут же бросилась на него с кулаками. Натаниэль успел её перехватить, но от силы её броска их вынесло в коридор. Он удержал их обоих на ногах прежде, чем они рухнули бы на пол, а потом впечатал Киру в стену, выбив воздух из лёгких.

— Всё? — спросил он.

— Нет, — огрызнулась она, но тут же вспомнила о Сьюзи и передумала. — Да. Всё. Простите, сэр.

— Всё нормально, питомец. Это твой первый раз на поводке на людях. Нервничать вполне естественно.

Он сунул одну руку в карман жилета и слегка потянул поводок.

— Идём, питомец.

Кира сделала шесть неохотных, мучительно тяжёлых шагов по коридору, а потом упёрлась пятками в пол.

— В чём дело, питомец?

Она яростно замотала головой. Из кухни доносились голоса студентов-вампиров, и её вдруг накрыл страх при мысли, что все увидят её в таком виде. Мысль о том, что Натаниэль поведёт её через всю академию, как собаку, оказалась невыносимой. Слишком унизительно. Слишком публично.

— Я не могу. Все будут пялиться.

Натаниэль подошёл ближе и обхватил её лицо ладонями.

— В этом весь смысл. Все увидят, что ты мой красивый, послушный… — он убрал прядь волос ей за ухо, — покорный питомец. А после таких показательных выступлений мой отец услышит о наших успехах и наконец оставит нас в покое.

— А ты подумал, что будет с моим положением среди Попларинов? — прошипела Кира.

— Будто сейчас оно у тебя блестящее, — поддел он и похлопал её по щеке, отчего она зарычала. — Доверься мне, питомец. Власть штука непостоянная. Очень скоро они будут у тебя с руки есть. А пока будешь делать то, что я говорю.

— Ого, ну теперь ты меня точно убедил, — съязвила она, скрестив руки на груди. — Или вот идея получше: сними поводок, и я спокойно пойду рядом с тобой без выкрутасов. Идёт?

— Никаких новых сделок, питомец.

— Ублюдок, — процедила она как раз в тот момент, когда мимо по коридору проходил какой-то вампир.

— Я не собираюсь терпеть твои выходки на публике, питомец, — спокойно сказал Натаниэль. — Но, вижу, тебя нужно убедить получше. — Он окликнул проходящего вампира: — Фредерик. Уделите мне минуту.

Фредерик был крупнее и массивнее большинства вампиров. Он обернулся и неторопливо подошёл, с любопытством разглядывая Киру.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Кира в полном ахуе смотрела, как Натаниэль протянул Фредерику её поводок.

— Подержите, пожалуйста. Я кое-что забыл в комнате.

Она уставилась ему вслед, пока он снова заходил в спальню.

— Какого, блядь, хрена?.. — Она повернулась к Фредерику, будто надеясь, что хоть кто-то здесь понимает, насколько это ебанутый пиздец.

Но вампир лишь нахмурился.

— Ты слишком дерзкая для питомца.

— Я не чей-то там питомец, — огрызнулась она. — Я такая же студентка, как и ты.

— Тише, — сказал Фредерик. — А то и меня накажут.

Кира рассмеялась ему прямо в лицо.

— Охуенно. Я, блядь, очень на это надеюсь.

Несколько секунд спустя вернулся Натаниэль.

— Я принёс тебе маленькое напоминание, питомец, — сказал он, показывая предмет у себя в ладони.

У Киры всё внутри оборвалось. Стальная анальная пробка. Та самая, самая большая, с красным камнем.

— Нет, — выдохнула она. — Пожалуйста, не надо.

— Я и не собирался её вставлять, питомец. Решил, что после того, как я оттрахал тебя в задницу, тебе и так больно.

Кира тут же напряглась и метнула взгляд на Фредерика, который поспешно отвернулся.

— Но, увы, ты не оставила мне выбора, — продолжил Натаниэль, и голос его стал холоднее. — Нагнись.

— Пожалуйста, — запинаясь, прошептала она.

— Фредерик, — спокойно позвал Натаниэль.

Крупный вампир тут же схватил её за талию, опустился на колено и перегнул Киру через него.

— Блядь! — заорала она, пытаясь вырваться, пока Натаниэль устраивался сзади и задирал ей юбку.

Шлёп.

Она взвизгнула, когда ладонь Натаниэля с силой опустилась на её зад. Один короткий резкий удар, от которого она забилась ещё сильнее в хватке Фредерика.

Шлёп. Шлёп.

Два быстрых удара подряд, а затем ещё один — особенно жёсткий, от которого у неё перехватило дыхание.

Она застыла.

— Уже лучше, — сказал Натаниэль.

Кира тут же разразилась потоком ругательств. Голос становился всё выше и истеричнее, когда она услышала, как Натаниэль сплюнул в ладонь, а потом почувствовала, как он оттянул её трусики в сторону. Через секунду холодный металлический кончик пробки коснулся её ануса.

— Прекрати! — закричала она, уже не думая о том, что её слышит всё общежитие.

— Тихо, питомец. Или следующим будет кляп.

Она замерла, стиснув зубы, пока Натаниэль медленно крутил пробку, размазывая слюну по её анусу.

Кира ждала, напряжённая всем телом, заранее готовясь к боли.

Минута тянулась мучительно долго, пока он дразнил её, то слегка проталкивая кончик внутрь, то снова вытаскивая его и медленно водя пробкой вокруг входа. Присутствие Фредерика скручивало всё внутри. Будто происходящее больше не принадлежало только им двоим. И мысль о том, что Натаниэль собирается вставить в неё пробку прямо перед чужим человеком, унижала особенно сильно. К такому она точно не была готова.

— Может, уже закончишь с этим?.. — пробормотала она.

— Терпение, питомец. Почти всё.

Она опустила голову и тихо захныкала, пока он водил игрушкой между её ягодиц и по чувствительному кольцу мышц. Потом Натаниэль надавил сильнее, мучительно растягивая её, и Кира резко втянула воздух сквозь зубы, когда пробка начала входить внутрь.

— Прекрати… это слишком…

— Тсс, — прошептал он.

Она застонала, когда пробка вошла глубже, а её широкая часть протолкнулась сквозь напряжённый сфинктер. Спустя секунду пробка полностью оказалась внутри, тяжело заполняя её изнутри. Жгучее ощущение растяжения почти сразу ослабло, мышцы постепенно расслабились. Теперь Кира чувствовала только тяжесть и наполненность, будто в заднице у неё застрял кусок свинца, тянущий вниз.

— Ну как ощущения? — с явным интересом спросил Фредерик.

О нет. Только не это.

Кира резко повернула голову и бросилась на крупного вампира с оскаленными зубами, едва не вцепившись ему в ключицу.

— Спасибо, Фредерик. Дальше я сам, — непринуждённо сказал Натаниэль, отпуская его.

Фредерик тут же ослабил хватку.

Ноги у Киры подкосились. Всё тело ломило и горело, внутри пульсировало болезненное желание, и только через секунду она поняла, что Натаниэль удерживает её на ногах, а сама она цепляется за него, чтобы не рухнуть.

Кира всхлипнула, оттолкнула его и дёрнула юбку вниз.

Голос Натаниэля стал неожиданно мягким, а слова прозвучали почти ласково:

— Ну что, теперь ты готова к академии, питомец?

Она ничего не ответила.

Он подошёл ближе и прижал её к стене всем телом.

— Что такое? Тебе не нравится, когда я веду себя жёстко?

Она покачала головой.

— Но пробка тебе понравилась? — Его рука скользнула вниз, и Кира ахнула, когда он залез ей под юбку и сжал её между ног поверх трусиков.

— Нет, — прошептала она, хотя тело уже дрожало от желания, напряжённое до предела и готовое сорваться.

Натаниэль только усугубил всё. Его пальцы гладили её между ног, ловко отодвигая ткань трусиков и проводя вдоль влажной щели.

— Ну, хоть что-то тебе точно нравится, потому что между ног у тебя всё говорит об обратном.

Он скользнул пальцами внутрь и медленно двинул ими.

С губ Киры сорвался тихий стон, и она почти обмякла в его руках. Натаниэль удерживал её у стены, продолжая ласкать пальцами.

— Обожаю чувствовать, как твоя мокрая киска сжимается вокруг меня, — хрипло выдохнул он, медленно вытаскивая пальцы.

Моргая сквозь мутную пелену удовольствия, Кира уже открыла рот для очередной колкости.

— Знаешь, кому ещё понравится, как я ощущаюсь? Твоему от—

Она не успела договорить. Натаниэль резко вогнал в неё палец так глубоко, что она вскинулась на цыпочки, прижатая к стене.

— Моему отцу, — закончил он за неё.

В его глазах плескалась ярость, а второй рукой он жёстко сжимал её за ошейник.

Натаниэль выглядел одновременно злым, задетым и почти безумным, и Кира внезапно пожалела, что вообще его спровоцировала.

— Раз уж ты так любезно напомнила мне о моём отце, питомец, позволь и мне кое-что тебе напомнить.

— Это опять будет связано с Фредериком? — не удержалась она.

Он проигнорировал её.

— И даже не надейся, что этого удастся избежать. Ты будешь во всём прислуживать моему отцу: подавать ему еду, наливать вино, присутствовать рядом, когда он этого пожелает. Будешь сосать ему член, ползать у его ног и, если он прикажет, ляжешь и под его советников тоже.

Кира была слишком ошеломлена, чтобы хоть что-то сказать. Где-то глубоко внутри медленно разрастался ужас. Но, как бы отвратительно ни было это признавать, вместе с ним в ней вспыхнуло и возбуждение, и от этого становилось стыдно вдвойне. Особенно потому, что Натаниэль просто пытался её напугать, а сам выглядел так, будто его мучили собственные слова.

— Кира… — Его голос дрогнул, и ему понадобилась секунда, чтобы взять себя в руки. — Ты должна понять: для меня ты будешь всем. Всем. А для моего отца — почти ничем. И всё равно именно в его спальне ты будешь ждать каждую ночь.

Он жёстко поцеловал её, продолжая тереть её клитор, размазывая влагу между её складок.

— Именно он будет трахать тебя ночь за ночью, не я. Его член, его семя будут наполнять тебя. Его поцелуи будут будить тебя среди ночи, и именно его наказания будут преследовать тебя даже во сне.

Голос Натаниэля дрожал от едва сдерживаемой боли, а в глазах блестели слёзы.

— Так что… — он медленно вдохнул, — думай об этом, шлюха, пока кончаешь для меня. Кончай. Сейчас.

Глаза Киры расширились от ужаса. Ей хотелось утешить Натаниэля, человека, скрытого за этой ледяной маской, но опьяняющая смесь приказа и грубых движений его пальцев оказалась слишком сильной. Она только беззвучно хватала ртом воздух, пока он доводил её до края.

Оргазм накрыл её резко и тяжело, когда Натаниэль глубже вогнал в неё пальцы и буквально приподнял её над полом, прижимая к стене своим телом. Из её горла вырвался надломленный звук, больше похожий на тихий писк, чем на крик.

И так же быстро всё закончилось. Короткая вспышка удовольствия, лишившая её контроля над собой и не оставившая после себя почти никакого удовлетворения.

Кира беспомощно смотрела на Натаниэля, всё ещё мелко дрожа на его руке. Она потянулась к нему за поцелуем, но он был слишком далеко — её губы замерли всего в нескольких сантиметрах от его.

И он не подался навстречу.

Это ранило её сильнее, чем она ожидала.

Точно так же, как его ранили её насмешки.

Он всё ещё удерживал её у стены, и их дыхание смешивалось в тесном пространстве между ними. Оба жаждали чего-то, чего другой не мог дать.

Постепенно туман в голове начал рассеиваться, и до Киры в полной мере дошло, что только что произошло.

— Ты только что заставил меня кончить, пока я думала о твоём отце, — глухо сказала она.

— Да.

Одно дело — дразнить Натаниэля его отцом. И совсем другое — возбудиться из-за этого.

— Я никогда не буду твоей, — сказала она резче, чем собиралась.

Они оба и так это знали. Но только сейчас Кира по-настоящему поняла, насколько жестоко звучит эта правда.

Натаниэль отвёл взгляд и осторожно опустил её на пол, позволяя медленно соскользнуть вниз по стене и высвободиться из его рук, будто она была чем-то хрупким. Когда он заговорил, голос звучал хрипло:

— Ты никогда не будешь моей.

Сердце Киры болезненно сжалось, когда он убрал с её лица выбившуюся из косы прядь. Она ждала, что он что-нибудь скажет: подденет её, спровоцирует, снова начнёт командовать.

Даже очередное наказание было бы лучше этой давящей тишины.

Но вместо этого Натаниэль молча выпустил поводок и медленно пошёл прочь, в сторону жилых комнат.

Кира моргнула, глядя ему вслед, чувствуя, как в груди тяжело оседает вина. Её слова были слишком жестокими. И теперь ей отчаянно хотелось забрать их назад.

Какого чёрта я вообще творю? Я сама согласилась на эту сделку. Он просто делает то, что должен, пытается подготовить меня к тому, что впереди, а я превращаю его жизнь в ад.

Она далеко не всегда была согласна с его методами, но Натаниэль действительно пытался подготовить её и морально, и физически к предстоящей миссии.

А она будто нарочно делала всё, чтобы это разрушить.

Делал ли он её жизнь невыносимой?

Да.

Была ли её злость оправданной?

Наверное.

Но теперь она хотя бы увидела, насколько тяжело всё это даётся и ему тоже. А сама вела себя как стерва.

Раздражённо выдохнув, Кира схватила поводок и поспешила за Натаниэлем.