Видеть, как Кира наконец перестаёт цепляться за свою гордость, было почти мучительно приятно. Она так громко вскрикнула, когда кончила, что Натаниэлю на мгновение показалось: её голос отдаётся у него прямо в паху.

Он почти не сомневался, что перебудил половину общежития.

Грудь Киры тяжело вздымалась. Полные груди подрагивали с каждым вдохом, тёмные соски затвердели, и Натаниэль лениво перекатывал их между пальцами, пока она медленно приходила в себя после оргазма.

Он отвёл член от её рта, позволяя ей наконец нормально вдохнуть.

Когда Кира открыла глаза, Натаниэль сверху улыбнулся ей.

— Хорошая девочка, питомец.

Она выглядела почти одурманенной: тяжёлые веки, рассеянный взгляд. На губах даже мелькнула слабая, неуверенная улыбка.

Но стоило Натаниэлю снова начать дрочить, как она тут же исчезла.

— Ч-что ты делаешь?

Он крепче обхватил свой ноющий член, направляя его прямо к её лицу.

— Ты была такой красивой, — хрипло выдохнул он. — Невероятной.

Кира резко напряглась.

— Только не говори, что собираешься…

— Не в рот, питомец. На лицо.

Его движения стали быстрее и жёстче. Всё тело напряглось перед оргазмом, пока он яростно дрочил, не сводя взгляда с лица Киры.

От мысли, что ещё секунда — и он зальёт её своей спермой, внутри всё болезненно скручивалось от возбуждения.

Кира смотрела на него снизу вверх с неприкрытой злостью.

Каждое слово сочилось ядом.

— Знаешь… кажется, я снова тебя ненавижу.

И Натаниэль почти ей поверил.

Именно это выражение лица — смесь ярости, унижения и желания — толкнуло его за край.

Оргазм накрыл резко и тяжело, прокатившись по телу так сильно, что у него перехватило дыхание.

Он кончил ей на лицо.

Густая горячая сперма легла ей на лоб, щёки, брови и волосы.

— Прекрасно, — хрипло прошептал он, медленно проводя влажной головкой члена по её приоткрытым губам. — Мой отец был бы тобой доволен.