Было странно спокойно лежать на Кире прямо на холодной лесной земле, всё ещё глубоко внутри неё. Лес медленно просыпался: между деревьями щебетали птицы, где-то шуршали листья. Солнце уже поднималось, и тусклый утренний свет пробивался сквозь кроны, окрашивая лес в холодные серые тона.

Кира была тёплой под ним. Её дыхание наконец выровнялось после того, как он во второй раз грубо взял её сзади. Его член всё ещё оставался внутри неё, постепенно обмякая после второго раунда наказания.

Она умоляла помочь ей кончить.

И он отказал.

Он продолжал трахать её жёстко и быстро, не давая ей ничего, кроме болезненного напряжения, в то время как для него самого ощущения были почти невыносимо приятными. Её жалобные, сорванные стоны одновременно сводили его с ума и разрывали изнутри. Ему стоило огромных усилий не коснуться её между ног и не довести до оргазма.

Но в этом и был смысл.

Поставить собственные желания выше её.

Использовать её тело так, будто оно принадлежало ему.

Это шло против всего, во что Натаниэль верил, но Кира должна была привыкнуть к этому чувству унижения. Его отец не захочет видеть гордую, непокорную девушку. Хенрик будет ожидать женщину, которую уже успели сломать и подчинить.

И Кира не умела притворяться.

Ей придётся научиться отпускать контроль по-настоящему.

— И это всё? — наконец спросила она после долгого молчания.

Разочарование в её голосе ощущалось почти физически.

— Да, питомец. Мы закончили.

Он поцеловал её в шею, прежде чем слезть с неё.

— Ты хорошо выдержала наказание. А теперь нам пора возвращаться.

Натаниэль протянул ей руку, помогая подняться, но Кира проигнорировала жест и сама резко поднялась на ноги, поморщившись от боли.

Он нахмурился и попытался придержать её, но она тут же оттолкнула его руку.

— Не надо, — отрезала она.

В её глазах всё ещё полыхала злость.

— Не трогай меня.

Она попыталась стряхнуть грязь с одежды, но стало только хуже. Вся её передняя часть была перепачкана землёй, а между ног всё ещё оставались следы его спермы.

И Натаниэль с ненавистью к самому себе почувствовал, как это снова возбуждает его.

Кира заметила его взгляд и поджала губы, натягивая штаны.

— У меня новое условие, — резко сказала она. — Если ты хочешь, чтобы я продолжала во всём этом участвовать…

— У нас уже есть договорённость.

— Значит, теперь будут новые правила, — прорычала Кира.

Натаниэль чуть склонил голову.

— Я слушаю.

Она ткнула в него дрожащим пальцем.

— Больше никакого секса.

— Прости?

— Я что, блядь, непонятно сказала? Никакого секса. Хочешь готовить меня для своего отца? Отлично. Я буду носить твои идиотские игрушки. Буду стоять на коленях, прислуживать тебе и называть тебя «сэр». Буду лизать твои ботинки и спать на полу. Но ты больше не засунешь в меня свой член.

Она тяжело дышала, глядя на него так, словно готова была вцепиться ему в горло.

Дикий зверь.

Неукрощённый.

И от этого Натаниэлю хотелось её ещё сильнее.

Она была слишком дикой и живой.

Слишком упрямой.

Слишком далёкой от покорности.

— Ты закончила? — спокойно спросил он.

— Нет. И ещё кое-что. Ты больше не кончишь мне в рот. И как только я войду в стаю Попларинов, ты больше никогда ко мне не прикоснёшься.

— И это твои условия?

— Да, — резко ответила Кира. — Это мои новые условия.

Натаниэль молча обдумал её слова.

Несколько следующих недель рядом с Кирой без возможности нормально трахать её казались почти пыткой.

Но она упустила одну важную вещь.

И он собирался этим воспользоваться.

— Хорошо. Я принимаю их.

Кира явно ожидала спора и теперь смотрела на него почти растерянно.

— Согласен?

— Да, питомец. Я принимаю их.

Он шагнул к ней и притянул к себе, не обращая внимания ни на грязь, ни на её сопротивление. Её мягкая грудь прижалась к его телу, и Натаниэль сразу заметил, как её взгляд скользнул вниз, к его вновь затвердевшему члену, упирающемуся ей в бедро.

— Я смогу обойтись и с такими правилами, — тихо сказал он. — Мне будет тяжело. Тебе тоже. Но думаю, мы справимся.

Кира попыталась оттолкнуть его, но он держал её крепко. После короткой бесполезной борьбы она лишь вскинула подбородок и уставилась на него исподлобья.

— Да, справимся, сэр.

Натаниэль легко похлопал её по щеке.

— Хорошая девочка.