Что-то внутри Киры необратимо изменилось после того, как она произнесла вслух эти три простых слова.

Я люблю тебя.

Эти слова изменили всё. Стена между ней и Натаниэлем наконец рухнула.

Впервые они увидели друг друга по-настоящему: без масок, без попыток скрыть чувства. Любовь, тоска, желание, всё это слишком долго жило внутри них и теперь больше не могло оставаться невысказанным.

Это было именно то, чего им обоим так отчаянно не хватало: настоящей близости.

Сила чувств Натаниэля обезоруживала, и именно она дала Кире смелость открыть своё сердце и признаться, что тоже любит его.

Однако это ничего не меняло, потому что внешний мир всё ещё ждал их, и они не могли быть вместе, не предав всё, во что верили.

Она влюбилась в Натаниэля, человека и вампира, который боролся за справедливость. Что бы они ни чувствовали сейчас, какой бы всепоглощающей ни была эта пьянящая смесь страсти и желания, этого всё равно было недостаточно, чтобы перечеркнуть то, кем они были. И ни один из них не мог просто отвернуться от этого.

Она снова чувствовала себя пленницей собственного предназначения.

Когда-то мечта изменить жизнь своего рода наполняла её смыслом. Теперь же всё это ощущалось лишь тяжёлой обязанностью. Она должна была идти до конца, независимо от собственных чувств и боли, раздиравшей сердце.

Потому что мои желания ничего не значат.

Ледяное чувство беспомощности подкралось незаметно. У них с Натаниэлем не было будущего, а то короткое время, которое они могли провести вместе, утекало сквозь пальцы.

— Всё будет хорошо, — мягко произнёс Натаниэль, нежно целуя её. — Постарайся уснуть.

Как же хорошо было лежать в его объятиях. Кира лишь крепче прижалась к нему, не желая тратить эти драгоценные мгновения на сон, когда могла наслаждаться теплом его длинного, сильного тела. Она вдыхала его запах, тёплый, дымный, терпкий, запоминала каждую его нотку и прижималась ближе, желая раствориться в нём без остатка.

— Я не хочу Марка, — тихо сказала она, нарушая тишину. — Я хочу тебя. И мне нужно, чтобы ты это знал.

Руки Натаниэля сжались вокруг неё крепче.

— Я знаю.

Кира чувствовала его внутреннюю борьбу по напряжению его тела под своими ладонями. Он страдал так же сильно, как и она. Их долг грозил разорвать их обоих изнутри.

Она опустила голову и тяжело вздохнула.

— Но это всё равно ничего не меняет, да?

Натаниэль слегка отстранился и прижался лбом к её лбу. Их глаза закрылись, прежде чем он тихо произнёс:

— Не волнуйся, питомец. Я буду рядом на каждом шагу. Мы оба сделаем то, что должны.

— А потом? — едва слышно спросила она.

Они никогда не говорили о том, что будет после.

— Думаешь, у нас когда-нибудь появится шанс?

Лицо Натаниэля помрачнело, и она поспешно продолжила:

— Я знаю, что ты женишься, но…

— Глория и я будем связаны кровью, — перебил он. — Я обязан буду защищать её, иначе умру. Будущего для нас с тобой просто не существует.

Сердце Киры болезненно сжалось.

— Какая она?

— Я её не люблю.

— Но какая она?

Он пожал плечами.

— Достаточно терпима, чтобы мне не хотелось её убить, и достаточно жестока, чтобы я никогда не смог её полюбить. Но, как и ты, она сильная и бесстрашная. И за её спиной поддержка многих великих вампирских семей. — Он медленно погладил её руки. — Давай не будем сейчас говорить о ней.

Кира стиснула челюсть, но всё же кивнула, чувствуя, как горло болезненно сжимается от понимания, что им с Натаниэлем никогда не быть вместе. Для них существовал только один путь.

Натаниэль женится на Глории и станет королём.

А я соблазню его отца и убью его, если он не убьёт меня первой.

Небо уже начинало светлеть.

— Нам пора возвращаться в академию, — сказал Натаниэль.

Они вернулись в лагерь, чтобы попрощаться с Мэри, Байроном, Хейли и Аной.

— Призови нас, когда мы понадобимся, — сказала Хейли Кире.

— Мы готовы служить, — добавила Ана с волчьей усмешкой.

Мэри кивнула Натаниэлю, а Байрон проводил его тяжёлым взглядом.

Для Киры это прощание оказалось странным и болезненным. Она всё ещё любила людей, которые её вырастили, и скорее надеялась, чем верила, что однажды между ними снова всё станет простым, тёплым и наполненным смехом.

Кира и Натаниэль спустились по пологому склону предгорий и прошли через лес, пока не добрались до портала. По ту сторону виднелась комната Натаниэля и большая чёрная кровать с атласными простынями. Кира задержала на ней взгляд, потому что теперь эта кровать вдруг стала символом жизни, которой у неё никогда не будет.

Ночь была невероятной, но её последствия оставили глубокую рану. Мысль о том, что всё самое прекрасное в её жизни уже осталось позади, медленно отравляла душу. В ближайшие недели Натаниэль будет учить её тому, как стать идеальной игрушкой для его отца.

После этого у них больше не останется ничего своего.

Ни украденных мгновений с этим загадочным, нежным вампиром.

Ни грёз о любви и страсти, о которых она прежде не смела даже мечтать.

В нём было столько любви.

И в ней тоже.

Даже если мир требовал, чтобы они отказались от своих чувств, это всё равно казалось чертовски несправедливым.

Кира мрачно смотрела сквозь портал.

— Ты не боишься, что кто-нибудь найдёт его?

— Только мы можем его видеть, — ответил Натаниэль. — Он создан кровавой магией, твоей и моей. Я попросил Барбару открыть его после того, как нашёл тебя.

От этой мысли по спине Киры пробежал холод.

— Твой отец тоже может его видеть?

— Нет. Но даже если бы мог, он никогда не понял бы, что это такое. Для него это была бы просто просёлочная дорога.

— Откуда такая уверенность?

Натаниэль усмехнулся, но в его взгляде не было тепла.

— Потому что он умеет замечать в людях всё, кроме того, что действительно важно.

Кира тревожно закусила губу. Было очевидно, что сейчас он говорил уже не о портале.

Сколько жестокости ему пришлось пережить рядом с собственным отцом? Иногда ей казалось невозможным, что человек с таким добрым сердцем вообще сумел выжить рядом с Королём вампиров.

— Леди вперёд, — сказал Натаниэль, протягивая ей руку и указывая на портал.

Как всегда, безупречно вежлив.

И почему-то именно этот мягкий, почти старомодный жест причинял боль сильнее всего. Потому что заставлял любить его ещё сильнее. Желать его сильнее. Тосковать по тому, чего они всё равно никогда не смогут иметь.

Кира не сдвинулась с места. Её плечи напряглись, кулаки сжались, а беспомощность внутри медленно превращалась в злость.

— Нет.

Натаниэль моргнул.

— Прошу прощения?

— Я сказала «нет». Я не хочу возвращаться.

Он осторожно положил руку ей на плечо, но Кира тут же стряхнула её. Лицо застыло, пока она изо всех сил пыталась не расплакаться.

Хотя сейчас она чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде, внутри всё равно жило болезненное чувство, будто её уже лишили его. Будто мир сначала позволил ей коснуться счастья, а потом решил отобрать его обратно.

И она ненавидела это.

Ненавидела мир.

Ненавидела себя за то, что всё равно собиралась выбрать долг.

— Ты расстроена, — тихо сказал Натаниэль. — Что случилось?

Кира лишь молча посмотрела ему в глаза, позволяя понять, что её упрямство было намеренным. Ей не хотелось ничего объяснять.

Взгляд Натаниэля стал жёстче.

— Кира, я хочу тебя. Ты это знаешь.

А потом он произнёс слова, которые она уже начинала ненавидеть. Слова, из-за которых всё снова оказывалось в её руках.

— Это твой выбор, Кира.

Она закрыла глаза.

Наверное, ещё никогда в жизни она так сильно не ненавидела собственную свободу выбора. Потому что у неё всё равно не хватило бы смелости отвернуться от людей, которых она любила, и отказаться от мечты сделать этот мир лучше.

Даже ради него.

И всё же, если бы Натаниэль сейчас просто взял её за руку и увёл отсюда, она пошла бы за ним не раздумывая.

Но он никогда бы так не поступил.

И именно поэтому она любила его ещё сильнее.

Она не хотела жить с мыслью, что из-за неё рухнет всё, на что надеялись люди, волки, ведьмы и вампиры, готовые бороться против Хенрика ради нового мира.

Голос Натаниэля мягко вырвал её из мыслей.

— Ещё не поздно передумать, Кира. Я помогу тебе, что бы ты ни решила. Если ты откажешься, никто не станет тебя осуждать. Я пойму. И я всё равно буду любить тебя, что бы ни случилось. Это не изменится, какой бы путь ты ни выбрала. Но если ты решишь идти до конца, ты должна вернуться со мной в академию.

Кира открыла глаза, но продолжала смотреть себе под ноги.

— А тебя это сделает счастливым?

Натаниэль подошёл ближе, но так и не прикоснулся к ней.

— Если мы добьёмся успеха, в мире станет меньше страданий. Особенно для людей и волков. Станет меньше неравенства. Молодым волкам больше не придётся жить как скоту, выращенному ради чужой крови. У них появится будущее. Настоящее будущее. Думаю, этого будет достаточно, чтобы жить дальше.

Кира медленно кивнула.

Это был не совсем тот ответ, которого она ждала.

Но он был прав.

Чёрт возьми, он был прав.

И от этого становилось только больнее.

— Это твой выбор, — повторил Натаниэль.

Кончиками пальцев он едва коснулся её руки.

Кира молчала.

Каждая часть её существа умоляла всё бросить и остаться с ним. Но этот вариант даже не казался реальным. Натаниэль всё равно доведёт план до конца, с ней или без неё.

Потому что так правильно.

Лес вокруг затих. Только листья тихо шелестели на ветру, пока маленькие птицы искали пищу в траве.

Натаниэль терпеливо ждал, внешне оставаясь совершенно спокойным, пока Кира делала вид, будто размышляет.

Хотя никакого выбора на самом деле не существовало.

— Мы сделаем всё так, как договорились, — наконец произнесла она жёстко.

Слова ударили её почти физически.

— И можешь начинать свою тренировку прямо сейчас. Потому что через этот ёбаный портал я сама не пройду. Только если ты меня заставишь.

Вызов Киры повис между ними тяжёлым напряжением.

— Ты пройдёшь через портал, как я попросил, — сказал Натаниэль спокойно.

Слишком спокойно.

Если им предстояло пережить следующие недели, Натаниэлю придётся взять всё под контроль, потому что иначе Кира просто не выдержит.

Мне нужно, чтобы он взял это на себя.

Но облегчать ему задачу она не собиралась.

Она доверяла Натаниэлю достаточно, чтобы подчиниться ему.

И была достаточно зла, чтобы сопротивляться изо всех сил.

— Я жду, питомец. Пройди через портал.

Кира резко развернулась и толкнула его в грудь.

— Тогда заставь меня. Ты ведь хочешь сделать из меня послушную шлюху для своего отца, да? Вот и наказывай.

Натаниэль нахмурился.

— Кира, не надо.

— Нет, давай именно это и сделаем. Покажи мне, что бывает за неповиновение принцу.

Она снова толкнула его.

— Покажи, как именно ты собираешься меня ломать.

Она ударила его кулаком в грудь. Натаниэль перехватил её руку, но Кира тут же ударила второй, снизу вверх, прямо в челюсть. Его зубы щёлкнули.

Она рассмеялась ему в лицо.

Почти истерично.

— Полагаю, теперь меня придётся поставить на место, да, сэр? За то, что ударила вас. За то, что недостаточно хороша.

Она снова начала бить его, а он лишь стоял неподвижно и терпел это, глядя на неё с тревогой, пока её голос всё сильнее дрожал от истерики.

— Ну же, сэр. Разве вы не собираетесь меня наказать?

Она снова замахнулась.

На этот раз Натаниэль жёстко перехватил её за запястье.

— Я накажу тебя, если это поможет сохранить тебе жизнь. Мой отец не умеет прощать. И то, чего он ждёт от своих куртизанок…

— Куртизанок? — Кира нервно рассмеялась, почти сорвавшись на визг. — Почему бы просто не назвать меня шлюхой? Или подстилкой? Ведь именно так ты обо мне теперь думаешь, да? Или слово «куртизанка» просто помогает тебе легче пережить мысль о том, что меня будет трахать твой отец?

Натаниэль резко втянул воздух. На его виске дёрнулась вена.

Кира снова рассмеялась, но теперь этот звук был жалким и сломанным.

И только тогда она поняла, что плачет.

Слёзы текли по её лицу, размывая мир перед глазами.

— Вот кто я теперь, да, Натаниэль? — выдавила она сквозь рыдания, вцепившись в его рубашку. Она толкала его, но не отпускала ткань, будто одновременно пыталась и ударить его, и удержать рядом.

Её рыдания оборвались, когда Натаниэль резко сжал её подбородок.

Его голос потемнел, став жёстким и пугающе спокойным.

— Ты прекрасно знаешь, кто ты для меня.

Он обхватил её лицо ладонями и начал целовать её мокрые щёки, губы, прерывая всхлипы.

— Ты для меня всё.

Эти слова болезненно отозвались внутри.

Натаниэль отстранился. Он выглядел измученным, и любовь вместе с болью слишком ясно читались на его лице.

— Но то, что ждёт нас впереди, опасно. И я сделаю всё, чтобы ты пережила это. Это не игра, Кира. Мой отец ожидает увидеть идеально подготовленную женщину. Если ты хочешь избежать порки, если хочешь дожить до момента, когда он ослабит бдительность и ты сможешь убить его, ты должна быть безупречной. И я прослежу, чтобы ты выбралась из этого живой. Ты понимаешь меня?

— Да, — прошептала она.

— Потому что ты уничтожишь зло, Кира. А потом будешь править.

И в этот момент что-то изменилось.

Нежность исчезла с его лица, словно её никогда и не было. Его взгляд стал холоднее, рот превратился в жёсткую линию, и на мгновение Кира увидела в нём тень его отца.

— А теперь начнём сначала, — сказал он ровно. — Чистый лист. Второй шанс.

Он сделал короткую паузу.

— Если подчинишься сейчас, наказания не будет.

Ещё одна пауза.

И когда он снова заговорил, любви в его голосе уже не осталось.

— Встань на колени.

Кира судорожно мотнула головой, сдерживая рыдание.

— Нет.

— Нет? Хорошо подумай, питомец, прежде чем ослушаться.

— Я сказала нет.

Она смотрела на него не отводя глаз.

Не потому, что ненавидела его.

А потому, что он был единственным человеком, рядом с которым она могла выпустить наружу весь этот ужас, всю ярость и боль.

Она ненавидела то, как мало власти имела над собственной жизнью.

Ненавидела то, что человек, которого она любила больше всего на свете, оказался для неё недосягаем.

Ярость кипела внутри, пока ей не начало казаться, что она вот-вот разорвётся изнутри.

И пусть это было несправедливо по отношению к Натаниэлю, причинять ему боль хотя бы словами приносило ей короткое, почти болезненное облегчение.

— Кира, — предупредил он.

И сейчас в его голосе снова слышался сам Натаниэль, а не холодное эхо его отца.

— Не заставляй меня.

— Я сказала нет!

Она снова бросилась на него.

На этот раз Натаниэль увернулся, схватил её за талию и резко повалил на землю, переворачивая на живот. Он прижал её к грязи своим весом, пока она осыпала его проклятиями.

Кира вырывалась, но он держал её крепко, и сделать хоть что-то она не могла.

— Успокойся.

— Пошёл. Ты. Нахуй!

Натаниэль гладил её по волосам и тихо шептал что-то успокаивающее ей на ухо, пока её тело ещё долго дрожало от рыданий.

Наконец слёзы иссякли, оставив после себя только усталость и пустоту. Кира попыталась вытереть лицо о плечо, но лишь сильнее размазала по коже грязь и мокрые дорожки слёз.

Лес затих вместе с ними. Они лежали в холодных предрассветных сумерках, и тяжёлое тело Натаниэля прижимало её к земле. Она чувствовала его возбуждение всё отчётливее с каждой секундой.

— Сделай это, — наконец тихо сказала она.

Потому что выбора у него всё равно не было.

И потому что она уже дала ему достаточно причин её наказать.

Они оба это понимали.

Кира крепко зажмурилась, когда Натаниэль одним резким движением стянул с неё штаны, подставляя её кожу прохладному воздуху.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Она попыталась отгородиться от этих слов. Новые беззвучные слёзы потекли по её щекам, падая в грязь. Она смотрела только вперёд, не желая, чтобы он видел её лицо.

— Кира…

— Просто сделай это, — сорвалось у неё сквозь всхлип. — Хватит тянуть. Накажи меня.

И вдруг она почувствовала каплю на своей шее.

Не свою.

Кира обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Натаниэль резко вытирает глаза тыльной стороной ладони.

Но когда их взгляды встретились, его лицо уже снова стало холодным.

— Смотри вперёд, шлюха.

Кира вздрогнула и подчинилась. Всё её тело напряглось в ожидании.

Ждать долго не пришлось.

Шлепок.

Жгучая боль полоснула по коже там, где его ладонь ударила её по ягодице. Унижение вспыхнуло внутри почти так же сильно, как сама боль.

Шлепок.

Больно.

И почему-то это заводило её ещё сильнее.

Тело бросало то в жар, то в дрожь, пока Натаниэль брал контроль на себя, заставляя её хотя бы ненадолго перестать думать.

Шлепок.

Она резко втянула воздух.

Освобождающе.

Шлепок.

На этот раз удар был сильнее, и Кира вскрикнула.

— Тихо, — предупредил Натаниэль.

Но его руки тут же начали мягко гладить и разминать её кожу, успокаивая жжение.

— Хорошая шлюха умеет молча принимать наказание.

— Д-да, сэр.

Шлепок.

Новый удар обжёг кожу.

На этот раз ей едва удалось не закричать.

Натаниэль глухо застонал, явно наслаждаясь её реакцией. Она чувствовала, как его возбуждение упирается ей в задницу, напряжённое и тяжёлое.

Шлепки эхом расходились по лесу, пока его ладонь снова и снова обрушивалась на чувствительную кожу. После первых ударов Кира перестала считать.

Постепенно она начала расслабляться.

Боль растекалась по телу, смывая остатки мыслей, тревоги и страха. Она словно проваливалась в пустое тёмное место внутри себя, где не существовало ничего, кроме тупого жара под кожей и странного, почти сонного спокойствия.

Это очищало.

И ей это было нужно.

Хотя бы ненадолго исчезнуть из собственной жизни.

От мыслей.

От долга.

От будущего.

И было что-то пугающе интимное в том, что именно Натаниэль причинял ей эту боль. Она доверяла ему достаточно, чтобы позволить это.

К тому моменту, когда он остановился, его дыхание стало тяжёлым.

— Хорошая… шлюха, — хрипло выдохнул он.

Кира устало подняла голову. Волосы прилипли к её лицу грязными прядями, кожа была испачкана землёй.

Она попыталась подняться на локтях, но Натаниэль не позволил.

Его ладонь легла ей между лопаток, снова вдавливая в землю. Затем он навалился сверху и медленно поцеловал её в шею, прижимаясь носом к коже почти нежно.

Будто принадлежал ей по-настоящему.

Но он не мой.

Не мой по-настоящему.

И никогда не будет.

От этой мысли внутри всё болезненно сжалось.

Кира услышала, как он расстёгивает ремень.

— Раздвинь ноги, — приказал Натаниэль.

Его голос звучал чужим. Холодным. Пустым.

— Я с тобой ещё не закончил.

— Это тоже часть наказания? — язвительно бросила Кира, стараясь скрыть за сарказмом напряжение в голосе.

— Тихо.

Он раздвинул её ноги коленями.

Кира напряглась, услышав, как он сплюнул себе в ладонь.

Она сразу поняла, что он собирается сделать.

И через мгновение почувствовала влажную головку члена у своего ануса.

— Или это потому, что ты любишь меня? — с издёвкой бросила она.

Натаниэль ничего не ответил.

Он зажал ладонью её рот, заглушая крик, когда резко вошёл в неё.

Глубже.

Ещё глубже.

Прорываясь сквозь сопротивление её тела грубыми, жёсткими толчками.

Кира извивалась и пыталась вырваться, но Натаниэль не остановился, пока не вошёл полностью.

— Блядь… — выдохнула она сквозь слёзы.

— Тсс. Просто прими это, шлюха.

Это был голос Натаниэля.

Но сейчас он двигался внутри неё грубо и беспощадно, заставляя всё её тело дёргаться от боли и жара с каждым новым толчком.

И Кира невольно подумала о его отце.

Будет ли Хенрик ещё жестче?

Сможет ли вообще кто-то быть ещё жестче?

Потому что сейчас Натаниэль был беспощаден.

Каждый толчок был тяжёлым и властным. Его хватка удерживала её намертво, прижимая к земле, словно добычу.

И в этот момент в нём действительно было что-то по-настоящему вампирское.

Что-то дикое.

Жестокое.

Пугающее.

Но там, где была боль, рождалось и удовольствие, и в его движениях было что-то одновременно сладкое и порочное, словно он сталкивал в ней свет и тьму, смешивая их во что-то греховно прекрасное.

Натаниэль потянулся к её клитору, медленно поглаживая его пальцами, и Кира застонала ему в ладонь, пока он продолжал трахать её глубже в грязь, не обращая внимания ни на её дрожь, ни на то, какой грязной она себя чувствовала.

Боль и удовольствие накатывали волнами, одна за другой, а Натаниэль будто намеренно вёл её через каждую из них, всё ближе к краю.

Пока она наконец не сорвалась.

Оргазм ударил резко и жестоко, ослепляя вспышкой белого света. Кира задрожала всем телом, кончая ему в руку и бессвязно постанывая, пока удовольствие не прокатилось через неё горячими пульсирующими волнами.

После этого на неё опустилось вязкое, оглушённое спокойствие.

Но Натаниэль не остановился.

Минута.

Потом ещё одна.

И Кира постепенно начала понимать, что он всё ещё не кончил.

Он продолжал двигаться внутри неё медленно и размеренно, словно собирался трахать её до самого рассвета.

Потом Натаниэль убрал руку с её рта и клитора и выпрямился, подтягивая её за бёдра ближе к себе, чтобы входить ещё глубже.

Слишком глубоко.

Он был слишком большим, а её тело уже дрожало от напряжения и изнеможения.

Но Натаниэль игнорировал её жалобные всхлипы, а его низкие стоны прокатывались по её телу вибрацией.

— Натаниэль, — выдохнула она дрожащим голосом, зависнув где-то между остатками одного оргазма и приближением следующего.

— Назови своё имя. Скажи мне, кто ты.

— Шлюха, — выдавила она между рваными вдохами.

— Чья шлюха?

— Т-твоя.

Он резко остановился.

— Неправильно.

И снова резко вошёл в неё, так глубоко и сильно, что у Киры потемнело перед глазами.

Он удержал её на месте, позволяя прочувствовать всю тяжесть своего тела и грубую силу его члена, растягивающего её до болезненного предела.

— Попробуй ещё раз.

Он полностью вышел из неё.

— Кому ты принадлежишь?

Наверное, он решил, что ослышался.

— Т-тебе, — задыхаясь, прошептала она, пока его член тяжело упирался ей между ягодиц. — Я принадлежу тебе.

Натаниэль снова вбился в неё.

Жёстко.

Без предупреждения.

Кира вскрикнула и зажмурилась, чувствуя новый удар его слишком большого члена.

— Неправильно. Попробуй снова.

Всё внутри Киры похолодело.

Она поняла, какое имя он хотел услышать.

И потому крепко стиснула зубы.

Но её молчание встретили новыми грубыми толчками. Всё тело дрожало от каждого удара его бёдер, а под ней уже давно была не земля, а холодная мокрая грязь.

— Ответь мне, питомец.

Кира мотнула головой.

Нет.

Она не скажет этого.

Ни за что.

Но где-то глубоко внутри уже снова нарастало болезненное желание разрядки.

Словно почувствовав это, Натаниэль замедлился. Его пальцы скользнули между её ног, начиная медленно ласкать её, пока он продолжал размеренно двигаться в её заднице, заставляя чувствовать каждый толчок, каждый сантиметр своего члена.

Он никуда не спешил.

Будто у них действительно было всё время мира.

— Мы не закончим, пока ты не скажешь это, шлюха.

Его голос звучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Так что будь хорошей девочкой и скажи мне… Кому. Ты. Принадлежишь?

Каждое слово сопровождалось новым глубоким толчком.

Кира тяжело дышала, из последних сил пытаясь держаться, пока Натаниэль медленно подталкивал её всё ближе к оргазму.

И именно в тот момент, когда она почти сорвалась, он убрал руку.

Паника пронзила её мгновенно.

Кира беспомощно дёрнула бёдрами, жалобно скуля в поисках его прикосновения.

— Скажи это, — тихо потребовал он, продолжая медленно трахать её. Его бёдра и тело тяжело двигались о неё при каждом толчке. — Это важно. Это основа твоего обучения. Основа твоего будущего. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

Его пальцы зависли над её клитором, едва касаясь влажной кожи.

Кира дрожащим голосом выдохнула ответ.

— Я не слышу тебя, питомец.

Она сглотнула.

— Хенрику.

Что-то внутри неё надломилось.

— Я принадлежу твоему отцу.

— Правильно, — тихо сказал Натаниэль.

Но в его голосе не было ни удовлетворения, ни победы.

Только усталое смирение.

Он прижал её голову ниже и подтянул её к себе за бёдра, входя ещё глубже.

— Принадлежишь.

Его пальцы скользнули по её клитору.

Всего одно прикосновение.

И всё её тело снова вспыхнуло от напряжения.

— А теперь последняя часть наказания.

Его голос снова стал холодным.

— Ты примешь мой член молча. И когда я кончу, ты примешь моё семя, как хорошая маленькая шлюха. Но сама ты не кончишь.

Кира почувствовала, как внутри всё оборвалось.

Почти-оргазм начал медленно угасать, оставляя после себя мучительное напряжение.

— Нет, — вскрикнула она, пока Натаниэль снова начал трахать её быстро и жёстко.

Они оба тяжело дышали.

Он был чудовищем.

Тираном.

И всё равно именно он был нужен ей сейчас больше всего.

— Пожалуйста, сэр… я так близко.

Она отчаянно нуждалась в его прикосновениях.

Когда Кира попыталась дотронуться до себя сама, Натаниэль тут же перехватил её запястья и сильнее вжал в землю.

— Я наполню тебя, — хрипло прошипел он ей в шею. — До последней капли. Так что будь хорошей шлюхой и прими это правильно.

Его стоны становились всё громче.

Каждый грубый толчок обжигал её изнутри.

А потом Натаниэль сорвался.

Его тело дёрнулось, когда он кончил в неё сорванным стоном, заполняя её горячими толчками спермы.

— Вот так… принимай.

Он продолжал двигаться внутри неё, пока сперма медленно вытекала из неё вниз, пачкая её кожу и землю под ними.

Кира закричала от отчаяния, умоляя дать ей кончить, но Натаниэль только крепче удерживал её за запястья.

Он прижимал её к земле всем своим телом, тяжело дыша ей в шею, пока последние волны его оргазма прокатывались через него.

Постепенно его движения начали замедляться.

Потом он наконец замер.

— Пожалуйста, — сорвалось у Киры шёпотом. — Пожалуйста… я так близко.

Натаниэль поцеловал её в шею и медленно провёл пальцами между её ног, заставляя её тело дрожать от болезненного желания.

Он держал её на самой грани.

Не позволяя сорваться.

И всё это время оставался внутри неё.

Даже когда снова затвердел.

И снова начал трахать её уже под холодным светом наступающего рассвета.