Густой тёмно-сапфировый дым повалил такой плотной стеной, что скрыл всё вокруг — и ресторан, и Натаниэля.

Когда дым рассеялся, Кира обнаружила себя в пустом классе.

Свет не горел. Только высокие окна под самым потолком пропускали внутрь солнечные лучи, и в них кружилась золотая пыль.

Впереди стояли доска и учительский стол.

Её руки были подняты над головой и закованы в цепи, уходящие к потолку. Наручники больно впивались в запястья. Металл лязгнул, когда она дёрнулась, пытаясь осмотреться.

В классе стояла всего одна парта.

На ней Кира и сидела.

На ней снова была школьная форма. Длинные красные гольфы подчёркивали ноги и полные бёдра, а короткая плиссированная юбка едва доходила до их края. Белая блузка была расстёгнута и почти не прикрывала грудь.

Волосы были заплетены в тугие косички с большими красными лентами.

Трусиков на ней не было.

Конечно же.

— Готова к уроку, питомец? — раздался голос у неё за спиной.

Кира вздрогнула.

Натаниэль появился в поле зрения, подошёл к доске и взял кусок мела. Его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз.

Слишком внимательно.

Жар тут же ударил ей в лицо.

Всё в его внешности сейчас действовало на неё совершенно неправильно: галстук, длинная профессорская мантия, учительская шапочка. От всего этого она особенно остро ощущала, насколько он старше её.

И насколько властно он смотрит.

От этого у неё между ног всё начинало пульсировать.

— Я жду ответа, питомец. Ты готова к уроку?

— Да, — выдохнула она.

Его взгляд стал холоднее.

— Да, сэр, — быстро исправилась Кира, нервно кивая. Цепи тут же загремели. — Да, сэр.

— Хорошо.

Он повернулся к доске.

Мел заскрипел по поверхности.

Натаниэль написал:

«Обращения»

Подчеркнул слово, а ниже вывел:

«Сэр»

После этого он снова посмотрел на неё.

— И как мы будем называть тебя?

— Эм… питомец? — неуверенно предположила Кира.

Скованная цепями, под его взглядом, она чувствовала себя совершенно беспомощной перед ним.

Он постучал мелом по доске.

— «Питомец» — технически верно. Но для этого урока можно подобрать что-нибудь получше, не так ли?

Кира судорожно пыталась придумать правильный ответ.

И вдруг поняла.

Слово уже вертелось у неё на языке.

Но произнести его вслух она не смогла.

Щёки вспыхнули жаром.

Натаниэль тихо усмехнулся.

— Не стесняйся. Говори громче.

Она не могла.

Одно дело — когда это говорил он.

И совсем другое — сказать это самой.

Даже здесь.

Даже во сне.

Натаниэль снова стукнул мелом по доске.

— Если не собираешься говорить, я могу просто заткнуть тебе рот кляпом.

От этой угрозы сердце тут же заколотилось быстрее, а живот сладко свело.

Натаниэль подошёл вплотную.

Теперь между их лицами оставались считаные сантиметры.

— Я спрошу в последний раз. Как. Тебя. Зовут?

От его голоса по спине прошёл холодок.

— Шлюха, — едва слышно прошептала она.

Лицо Натаниэля медленно расплылось в довольной улыбке.

— Да, питомец. Именно так.

Он ещё секунду смотрел на неё, прежде чем снова повернуться к доске.

Под словом «Сэр» он крупно вывел:

«ШЛЮХА»

— И для чего нужна такая шлюха, как ты, питомец?

Тот же вопрос.

Тем же тоном.

Именно так когда-то говорил Хенрик.

Унижение накрыло её с головой.

Кира опустила взгляд, чувствуя, как глаза начинает щипать от слёз.

Это было унизительно.

И именно поэтому ей так нравилось.

Кожу бросало то в жар, то в холод, а по телу проходила дрожь возбуждения.

— Ты знаешь ответ, — спокойно подсказал Натаниэль, стоя у доски с мелом в руке.

Кира покачала головой.

— Боишься сказать? Или забыла?

Она молчала.

— Значит, тебе нужно напомнить.

Он отложил мел с резким щелчком.

Кира вздрогнула.

— Похоже, без этого всё-таки не обойтись.

Выдвинув ящик стола, Натаниэль достал знакомые ей кляп и ошейник.

Кира тут же дёрнулась назад.

Бесполезно.

Цепи не позволяли сбежать.

Натаниэль застегнул ошейник у неё на шее и затянул ремень.

От понимания того, что сейчас будет, кожа тут же покрылась липким потом.

— Открой рот шире.

Когда Кира не подчинилась сразу, он зажал ей нос.

Она тут же открыла рот.

— Хорошая девочка, — тихо сказал он, медленно вставляя кляп.

Шар распёр ей рот, надавил на язык и заставил держать челюсть открытой.

Кира встретилась с его блестящим взглядом и почувствовала, как лицо снова начинает гореть.

— Вот так. Намного лучше.

Он погладил её по щеке.

— Теперь ты действительно выглядишь как шлюха.

Его рука скользнула ей под юбку, проверяя, насколько она мокрая.

Кира тут же дёрнулась, простонав в кляп, когда его пальцы вошли в неё.

— Такая чертовски мокрая и тугая, — прошипел Натаниэль ей прямо в ухо. — Такая тугая, что ты закричишь, когда я войду в тебя.

Глаза Киры распахнулись.

Она не могла говорить.

Но Натаниэль и без слов понял вопрос в её взгляде.

По телу Киры пробежал холодок.

Неужели он действительно собирается это сделать?

Несмотря на всё, что говорил раньше?

Несмотря на то, что она должна была сохранить себя для Марка?

Это ведь не по-настоящему.

Натаниэль подхватил её под бёдра, поднял выше и заставил обхватить его талию ногами.

Кира тихо всхлипнула.

Ей не за что было ухватиться. Цепи тянули руки вверх, пока Натаниэль удерживал её снизу, направляя член к её входу.

— Готова, шлюха?

Сердце тяжело ударилось о рёбра.

Была ли она готова?

Даже если всё это было ненастоящим, ощущалось оно слишком реально.

И сильнее всего её пугало то, насколько отчаянно она этого хотела.

Крошечная часть сознания ещё пыталась сопротивляться.

Но всё остальное внутри неё уже кричало «да».

Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы Натаниэля, пока он менял хватку, устраивая её так, чтобы головка его члена тёрлась о клитор.

— Я жду ответа. Ты готова продолжить урок?

Тёмное желание в его взгляде окончательно лишило её остатков сомнений.

Кира кивнула и даже попыталась выдавить:

— Да, сэр.

Сквозь кляп слова прозвучали глухо и невнятно.

Голос Натаниэля стал хриплым.

— Не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь меня внутри себя. Приготовься. Сегодня я сделаю тебя женщиной. Но не забывай, питомец… шлюхой ты была уже давно.

Она вздрогнула от этих слов.

Они резали по живому и одновременно наполняли жаром.

Это было унизительно.

Это было почти нежно.

Но главное — это значило, что она его.

— А теперь, — тихо продолжил Натаниэль, — раздвинь ноги и возьми мой член.

Тревога снова кольнула её, но сделать она ничего не могла.

Его сильные руки уже крепко держали её за бёдра.

Медленно, нарочно мучительно медленно, Натаниэль начал опускать её на свой член. Широкая головка раздвинула её влажные губы, протолкнулась внутрь и начала растягивать её.

Кира вскрикнула от боли, когда он разорвал её девственность.

Но Натаниэль не остановился.

Он продолжал входить в неё медленно и глубоко, пока не оказался внутри полностью.

И Кира задохнулась от ощущения наполненности.

А потом застонал уже он.

Низко.

Хрипло.

Словно едва держался.

Натаниэль замер внутри неё, пытаясь взять себя в руки, и Кира вдруг поняла, насколько сильно он её хочет.

Он едва сдерживался.

От этого осознания по телу прошла волна восторга.

В эти короткие секунды, пока она висела на цепях, насаженная на его член, Кира вдруг особенно ясно поняла, как отчаянно хочет его всего: сильного, жёсткого, властного и одновременно внимательного, умного и по-своему заботливого. Она хотела все его стороны сразу. Хотела, чтобы он сделал её своей, даже если завтра пожалеет об этом. Или послезавтра. Или через неделю. К чёрту последствия. К чёрту весь этот план. Просто позволь мне быть с ним. Это было безумием. Он был её врагом, но ей нужен был именно он, в своей постели, в своём доме, в своей жизни.

И мысль о том, что всё это скоро закончится, вдруг болезненно сжала сердце.

Глаза снова защипало.

— Тсс, — тихо сказал Натаниэль, вытирая ей слёзы большим пальцем. — Не плачь.

Кира с ужасом вспомнила, что он слышит её мысли.

— Для меня это так же реально, как и для тебя, — сказал он.

И от его уверенности ей удалось немного успокоиться.

— И я счастлив, что хотя бы так стану твоим первым.

Кира крепко зажмурилась и кивнула.

Мокрые ресницы дрожали.

Она всё ещё была в кляпе, в цепях, с тугим ошейником на шее, но через связь между ними Натаниэль всё равно чувствовал её благодарность.

— Мне нравится, когда ты благодарна, — мягко сказал он, целуя её в лоб. — Хорошее качество для шлюхи.

Кира затаила дыхание, понимая, что сейчас произойдёт дальше.

— А теперь, — отрывисто произнёс он, — хватит слёз и смотри на меня, пока я трахаю твою киску.

Это было единственным предупреждением, которое он ей дал, прежде чем отстраниться наполовину и резко вонзиться обратно.

Кира взвизгнула, почувствовав, как вся его сила врезается в неё, раздвигая изнутри, и Натаниэль собственнически зарычал.

Её пальцы беспомощно сжались над головой. Ей хотелось вцепиться ему в плечи, но цепи только сильнее сводили её с ума.

— Хорошая девочка. Принимай мой член.

Он снова вбился в неё, не давая ни секунды перевести дыхание, входя снова и снова. Медленно выходя почти до конца, а потом резко вонзаясь обратно.

— Ты моя, Кира, — сказал он, притягивая её к себе за косички. Боль обожгла кожу головы, пока он тянул её на себя, а цепи дёргали в другую сторону. — Поняла? Моя. Твой рот, твоя задница, твоя киска, всё это моё. И когда я заполню каждую твою дырку, ты будешь носить моё семя внутри себя. И куда бы ты ни пошла, сколько бы лет ни прошло и с кем бы ты ни трахалась, ты всё равно останешься моей. Я найду тебя. И когда найду, буду трахать тебя столько, сколько понадобится, чтобы заглушить эту боль внутри, потому что я люблю тебя так сильно, что это, блядь, убивает меня.

Его слова прошили её насквозь, и Кира закричала, когда Натаниэль ускорился, упиваясь её болью, удовольствием и тем, как она растягивается вокруг него.

Это не по-настоящему.

Напомнила она себе.

Но ощущалось всё слишком реально.

Каждый толчок балансировал между удовольствием и болью. Голова Киры откинулась назад, и всё вокруг превратилось в звон цепей и хриплое дыхание Натаниэля, пока он трахал её.

Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг.

Лязг.

Он вбивался в неё всё быстрее, подталкивая к краю, пока мир не распался на вспышки света и темноты, а оргазм не ударил по ней резко и ослепительно.

Цепи продолжали греметь, запястья горели от напряжения, а толчки Натаниэля становились всё грубее, всё быстрее, пока он окончательно не потерял контроль.

Наконец он выкрикнул её имя, рыча его ей в лицо, когда в последний раз вжался в неё до самого конца и кончил глубоко внутрь.

Цепи исчезли.

Кира тут же обмякла, обхватив руками шею Натаниэля. Она тяжело дышала, пытаясь переждать дрожь, сотрясавшую всё тело, пока её тело всё ещё судорожно сжимало его член.

Натаниэль держал её так, пока её оргазм не начал стихать, а потом осторожно опустил на пол. Его всё ещё твёрдый член медленно выскользнул из неё с влажным звуком.

Густая сперма тут же потекла по её ногам, собираясь между ступнями, пока Кира пыталась устоять на дрожащих ногах.

— Ты уверен, что это не по-настоящему? — слабо спросила она, пока Натаниэль удерживал её на месте. — Потому что ощущается это, блядь, слишком реально.

— Реально или нет, это было охуенно.

Он мягко улыбнулся ей сверху вниз и поцеловал в губы.

— Ты потрясающая. Мне нравится, как ты думаешь… и мне нравится в тебе всё.

Кира была почти готова ответить тем же.

Почти.

Но сначала у неё оставался один очень важный вопрос.

— Ты уверен, что после всего этого я всё ещё девственница?

Натаниэль рассмеялся и поцеловал её в макушку.

— Ну… почти уверен.