У одного человека было три сына. Когда они выросли, отец надумал их женить, но никак не мог выбрать для них невест, чтобы никому из них не было обидно. Подумав, он решил предоставить дело случаю.

Позвал отец сыновей, дал каждому по стреле и сказал:

— Стреляйте вверх, и на чью крышу стрела упадет, у того и будем сватать дочь.

Старший сын выстрелил, и стрела упала на крышу ханского дворца.

Средний сын выстрелил, и стрела упала на крышу дома ханского визиря.

Рассердился младший сын, натянул тетиву лука посильнее и пустил свою стрелу по направлению к горам.

Взвилась его стрела высоко в небо и исчезла из глаз.

Старшие братья, довольные, пришли домой, а младший побрел искать свою стрелу.

Долго он шел, пока не очутился у подножия большой, заросшей густым лесом горы. Тут он увидел свою стрелу, воткнувшуюся в землю. Около стрелы сидела желтая обезьяна.

Юноша удивился и сказал:

— Эй, обезьяна! Видно судьба определила нам жить вместе в одном доме, делить тепло одного очага!

И обезьяна ответила ему человеческим голосом:

— Это правда, такая уж твоя судьба, — и, схватив стрелу, побежала в лес, поманив юношу за собой.

Юноша удивился, но ничего не сказал и покорно пошел за обезьяной.

Долго они пробирались сквозь чащу густого леса и вдруг из-за деревьев показался дворец, весь из чистого золота. Войдя в него вслед за обезьяной, юноша изумился — никогда ничего подобного он не видел. Растерявшись, он сел у порога. Однако обезьяна, уцепившись за его руку, потащила юношу на самое почетное место, а сама скрылась.

Прошло немного времени, отворилась дверь и вошла девушка несказанной красоты. Лицо ее была подобно четырнадцатидневной луне.

— Ты, юноша, считал себя самым несчастным человеком. Но твоя судьба не так жестока, как тебе показалось. Я не обезьяна, я — твоя невеста, — сказала она, — но ты никогда никому об этом не рассказывай.

Юноша очень обрадовался такому превращению и перестал жалеть о случившемся. Он крепко полюбил свою нареченную и они стали мужем и женой.

Шли дни, месяцы, годы их счастливой жизни. И вдруг юноша заскучал о родном доме, стал часто думать о своих родителях. Ни дорогая одежда, ни вкусная еда, ни красивая жена — уже ничто не могло развеять его тоску. Он стал худеть и желтеть, как шафран.

— Что с тобой? — спросила его жена. — Почему ты скучаешь, с каждым днем все больше худеешь и желтеешь? Не соскучился ли ты по родному дому и родным местам?

— Не могу от тебя скрывать, — ответил ей муж. — я скучаю по своим родным местам и по отцу с матерью.

— Ладно, — сказала Маймуняк, — даю тебе пять дней, сходи, навести своих родителей.

Юноша подумал и сказал:

Мои родители живут далеко, дороги к ним я не знаю, не управиться мне за пять дней.

— Я тебе помогу, — сказала Маймуняк, и привела ему красивого коня. — На этом коне ты за один день покроешь расстояние, которое простому коню и в год не одолеть.

Юноша сел на чудесного коня и уже через день был в родных местах.

Дома он узнал, что старший брат женился на ханской дочери, а средний — на дочери визиря. Жены братьев были некрасивы, неуклюжи, как черепахи, да к тому же ленивы, — за какую работу ни возьмутся, ничего у них не получается. А братья этого не замечают и очень довольны своими знатными женами.

— Эй, а кто твоя жена? — спросили они младшего.

— Я взял в жены обезьяну, — ответил тот.

— Хорош ли тот дворец, в котором ты живешь с ней? — насмехались братья.

— Дворец, в котором я живу, отделан чистым золотом, — ответил юноша.

Старшие братья стали еще больше смеяться над ним и похваляться своими богатыми родственниками.

Этот разговор услышал отец и решил испытать своих снох.

Наутро он позвал своих сыновей и, дав им по одному мешку муки, сказал:

— Из этой муки пусть ваши жены к завтрашнему дню испекут тогач[102] сорока одного сорта.

Старшие братья, взяв муку, побежали к своим женам, а младший, сев на коня, опечаленный поехал в горы, думая о том, справится ли его Маймуняк с поручением отца; ведь она не знает человеческих обычаев.

Приехав домой, он положил перед Маймуняк муку и передал ей приказание отца.

— Не горюй, это дело нехитрое, — сказала мужу Маймуняк. — Ступай направо в горы, там увидишь дом, подойди к крайнему окошку и крикни: «Хундизяк, Кундизяк, вас зовет Маймуняк» и, не оглядываясь, возвращайся назад.

Юноша так и поступил, как велела ему жена, и когда он вернулся домой, то увидел двух девушек. От их лиц исходили лучи, до того они были красивы и так похожи на Маймуняк, что отличить их было трудно.

После того как девушки поговорили, посмеялись, порезвились, Маймуняк сказала им:

— Хундизяк, Кундизяк, пойдите во двор и устройте там железный тонур[103].

Девушки ушли и через несколько минут возвратились и сказали, что печь устроена и растоплена.

— Теперь возьмите муку, — сказала Маймуняк, — высыпьте ее в печь, немного побрызгайте водой и закройте печь.

Девушки так и сделали. Наутро в печи лежал тогач сорока одного сорта.

Юноша удивился, но ничего не сказал, высыпал тогач в мешок и поехал к отцу.

Тогач Маймуняк оказался очень вкусным; он понравился свекру, а жены братьев еще и не начинали печь свой тогач. Узнав, что Маймуняк уже управилась и испекла тогач, да еще сорока одного сорта, они стали расспрашивать юношу, как она их пекла.

Юноша и рассказал им. Жены братьев сейчас же созвали со всего города кузнецов и приказали сделать из железа тонур. Когда кузнецы закончили работу, женщины взяли муку, высыпали ее в печь, побрызгали водой и наглухо закрыли ее.

Наутро, открыв печь, они увидели, что никакого тогача не получилось — одно прогоревшее месиво… Нечего делать, пришлось им печь тогач обычным способом, как все женщины пекут, но ничего у них не получилось — тогач оказался невкусным, непривлекательным. Свекор, когда попробовал их стряпню, только плюнул с досады.

На другой день позвал он опять своих сыновей и, дав им по куску шелка, сказал:

— Пусть ваши жены сошьют себе к утру новые платья.

Старшие братья, взяв шелк, отправились к своим женам, а младший поехал домой в лес. Дома он отдал шелк Маймуняк и рассказал, что отец велел из него к утру сшить платье.

Маймуняк сейчас же позвала своих подружек, они быстро разрезали шелк как попало на маленькие лоскутки и, собрав их в узел, бросили в угол.

Наутро, когда юноша собрался ехать, Маймуняк взяла узел, развязала его и вынула платье, сшитое без единого шва.

Юноша удивился, но ничего не сказал, взял платье и поехал к отцу.

Только он подъехал к дому, как его встретили жены братьев, которые еще и не принимались за работу. Осмотрев платье, сшитое женой младшего брата, они стали расспрашивать, как Маймуняк его сделала.

Юноша рассказал, как было дело. Женщины прибежали домой, схватили шелк, разорвали его на лоскутки и разложили по углам, думая, что к утру платья будут готовы, а когда встали утром, смотрят: лоскуты так и лежат лоскутами… Нечего делать, купили они новой материи и принялись сами шить, и такое сшили, что не поймешь, где рукав, где ворот.

Когда они показали свою работу свекру, тот только руками развел и решил еще раз испытать своих снох. Позвал он опять сыновей и дал каждому по охапке хлопка:

— Пусть ваши жены из этого хлопка к завтрашнему дню напрядут ниток сорок одного сорта, разной толщины и разного цвета.

Младший сын привез жене хлопок и рассказал, что требует отец.

Маймуняк пошла в хлев и весь хлопок засунула в рот буйволу. Наутро пошел юноша в хлев и видит: под буйволом лежит ворох разноцветных ниток.

Маймуняк смотала их в сорок один моток и передала мужу.

Когда он привез их к отцу, жены братьев стали расспрашивать его, как Маймуняк сумела так быстро напрясть, выкрасить и высушить нитки.

Юноша рассказал им все, как было.

Женщины, схватив хлопок, сейчас же бросились в хлев и давай скармливать его буйволам. На другое утро приходят в хлев и видят, что буйволы подохли. Свекор еще раз убедился в глупости своих старших снох и сказал им об этом.

Жены старших братьев возненавидели Маймуняк, а их мужья — младшего брата.

А старик подумал: «Похоже, что жена моего младшего сына колдунья». И ему захотелось повидать ее.

И вот, созвав сыновей, он сказал им, что через три дня приглашает их к себе в гости вместе с женами.

Младший сын вместе с Маймуняк и ее подругами на белых чудесных конях в назначенное время подъехали к отцовскому дому.

Когда гости вошли в комнату, юноша с Хундизяк и Кундизяк прошли вперед, а Маймуняк осталась у порога.

И тут Хундизяк, обращаясь к старикам, сказала:

Старики радушно встретили Маймуняк и посадили ее на самое почетное место.

Через некоторое время свекровь велела снохам приготовить кушанья для гостей и каждую поставила наблюдать за одним казаном. В казане у Маймуняк без огня и дыма все быстро вскипело и сварилось, а у старших снох — то печь не растапливалась, то дрова еле-еле горели. Кое-как к концу тоя они сготовили кушанья.

После того как гости покушали, начались танцы. Маймуняк так хорошо танцевала, что все глаз оторвать не могли.

Всем понравилась жена младшего сына, и, расходясь, гости только о ней и говорили.

Маймуняк с подругами уехала домой, а муж ее остался еще погостить у отца.

Его братья, как и их жены, воспылали ненавистью к Маймуняк и решили сделать ей какое-нибудь зло.

Позвав младшего сына, начали они его поучать.

— Ты нам родня, — говорили они, — мы с тобой в одном чреве лежали, одна мать нас вскормила. Худого мы тебе не желаем. Мы старше тебя и ты должен нас во всем слушаться и делать все так, как мы тебе посоветуем.

— Ладно, я буду вас слушаться, — сказал юноша.

— Так вот, — продолжали братья, — у твоей жены есть одно желтое платье. Возьми его и сожги, а золу выбрось в реку. Если так не сделаешь, будет для тебя в жизни много плохого.

Меньшой брат выслушал их внимательно и пообещал сделать все, как они велели.

Приехав домой, он ничего не сказал жене и лег спать, а ночью, тихонько встав с постели, разыскал ее желтое платье, вынес его во двор и сжег на костре, а пепел отнес и выбросил в быстрые воды горной речки.

Утром Маймуняк долго искала свое платье и, наконец, спросила мужа:

— Не видел ли ты мое желтое платье?

— Видел, — ответил юноша.

— Где оно?

— Я его сжег.

— А где зола?

— А золу я выбросил в речку.

— Что же ты наделал! — вскричала Маймуняк. — Под этим платьем была моя обезьянья шкура, без которой я не могу прожить, не пришел еще час, когда я должна навсегда превратиться в человека. Теперь я должна покинуть тебя навсегда и уйти к родителям. Если ты любишь меня и захочешь меня найти, то скуй себе из железа семь пар башмаков и три посоха и отправляйся прямо на восток. Как износишь в пути все семь пар железной обуви, три железных посоха собьешь, только тогда придешь в те места, где я буду находиться.

Сказав это, Маймуняк крикнула своих подруг, все они обернулись летучими мышами и улетели.

Горю и отчаянию юноши не было предела. Но зная, что слезами горю не поможешь, он принялся за работу. Сковав себе семь пар железных башмаков и три железных посоха, пошел он на восток искать Маймуняк.

Он прошел безводную пустыню, подошел к густому лесу. Пройдя его, он поднялся на высокие горы. Миновав топкие болота, подошел к снежному перевалу… Так он шел несколько лет. Семь пар железных башмаков износились, все три железных посоха сбились. И вот голодный, усталый, босой подошел он к подножию высокой горы, присел у родника, вытекающего из расщелин, и задумался.

Куда же идти мне дальше и стоит ли идти? — подумал он и решил, что остался перед ним только один путь, самый короткий: к смерти.

Вдруг послышались чьи-то шаги. Юноша вздрогнул и, оглянувшись, увидел дряхлую старуху, идущую к роднику за водой.

Старуха, подойдя, спросила его:

— Эй! Кто ты?

— Я человек, — ответил юноша.

— Если ты человек, то у меня сегодня будет славный ужин, — сказала она и, схватив его за руку крючковатыми пальцами, поволокла за собой.

Юноше было все равно, что впереди его ожидает, поэтому он безропотно подчинился старухе.

Пройдя несколько сот шагов, они подошли к развалинам старой мельницы на высохшем русле речки.

Старуха дала юноше в руки топор и, показав на большое сучковатое дерево, сказала:

— Ты должен одним ударом расколоть это бревно на сорок одну часть, не сумеешь — я тебя съем, — и ушла в дом.

Посмотрел юноша на заржавленный топоришко и подумал, что этой развалиной не только одним ударом, но и за всю жизнь не расколоть это столетнее дерево. Загоревал юноша: ну, думает, видно, конец мой близок.

Вдруг он оглянулся и к радости своей увидел невдалеке небольшой дом, из окна которого выглядывали Маймуняк и ее подруги.

Юноша подошел к окну, и Маймуняк рассказала ему, что эта старуха — страшная колдунья — ялмауз, ее мачеха, которая забрала власть над ее отцом — дивом и хочет извести ее, Маймуняк.

Юноша рассказал, что ему велела сделать старуха.

— Ничего, — сказала Маймуняк, — ударь по бревну со словами: «Ух! Чарами желтой обезьяны» — и приказание старухи будет выполнено. А мы подумаем, как тебя спасти и как самим уйти отсюда.

Юноша подошел к бревну, размахнулся и со словами: «Ух! Чарами желтой обезьяны» — ударил изо всей силы. Бревно сразу раскололось на сорок одну часть.

Старуха вышла из развалин, увидела, что юноша выполнил ее приказание, подала ему иглу и, показывая на старые мельничные колеса, сказала:

— Этой иглой выведи из-под мельничных колес воду, чтобы колеса завертелись, мельница заработала. Не сделаешь — не быть тебе живым, — и ушла.

Юноша со словами: «Ух! Чарами желтой обезьяны!» — ткнул иглой в землю под колесами и сразу же по старому руслу побежала вода, колеса завертелись, жернова стали молоть муку.

Старуха сразу смекнула, что юноше кто-то помогает, схватила она его за руку и втолкнула в тот же чулан, где сидели девушки.

Когда утихли первые радости встречи, все вчетвером стали решать, что им теперь делать.

— Надо бежать, — сказала одна девушка.

— Да, надо, — подтвердила другая.

— Побежим, — решила Маймуняк, — и тут же обернулась перепелом, превратила в перепелов своих подружек и мужа, и все четверо вылетели в окно из чулана.

Старуха не заметила этого. Но вот вечером вернулся из леса старый див — отец Маймуняк.

— Где Маймуняк? — спросил он.

— Сидит взаперти, — ответила старуха.

Пойди проверь, — сказал див.

Старуха заглянула в чулан и обнаружила, что Маймуняк, ее подруги и йигит — все исчезли. Она тут же превратилась в ворону и полетела в погоню, но не смогла их догнать и воротилась обратно.

Старый див, обернувшись копчиком, сам пустился в погоню. Полетел он, словно стрела, пущенная из туго натянутого лука.

Маймуняк скоро почувствовала приближение отца и, опустившись на чьи-то бахчи, превратила мужа в дыню, одну девушку в листья дыни, другую в мешок, а сама обернулась караульщиком.

Отец ее, подлетев к бахчам, опустился на землю и, превратившись в путника, подошел к караульщику и спросил:

— Не проходили ли мимо четыре человека?

— Нет, не видел, — ответил тот.

Путник исчез, а с бахчи поднялся копчик и полетел в противоположную сторону. Маймуняк, подождав, покуда он скрылся из виду, превратила своих спутников в гусей и они полетели дальше.

Однако отец Маймуняк скоро догадался, что дочь его перехитрила, и опять стал их настигать. Тогда Маймуняк превратила девушек в коровий кизяк, мужа в мешок, а сама обернулась старухой и стала собирать кизяк.

Когда отец ее подлетел к этому месту, обернулся он стариком и спросил, не проходили ли тут мимо четыре человека.

— Нет, — ответила ему старуха, — никого не видела, никто не проходил, никто не пролетал, никто не проползал.

Старик отошел немного и, превратившись опять в копчика, полетел в другую сторону.

Маймуняк, подождав, когда он скроется из виду, опять превратила всех в птиц, и они полетели дальше. Уже у самого дома догнал их старый див и только хотел броситься на Маймуняк, как она упала на старые, покрытые зеленым мхом ворота и обернулась полевым цветком.

Остальные птицы, влетев во двор, обернулись девушками и юношей, вошли в дом и стали ждать Маймуняк.

А отец Маймуняк, приняв образ нищего, подошел к дому и стал просить подаяния.

Хозяин хотел дать ему хлеба, но нищий отказался.

Вынесли ему старую одежду, он опять отказался. Предложили денег — не взял.

— Чего ж тебе надо? — спросил хозяин.

— Подари мне вон тот желтый цветок, что вырос на старых воротах, если уж ты решил мне дать что-нибудь.

Хозяин удивился, но разрешил нищему сорвать цветок. И как только нищий стал карабкаться на ворота, цветок вдруг упал на землю и рассыпался пшеном.

С ворот тут же соскочил петух и стал быстро клевать пшено. Все зернышки подобрал петух и превратился в старика-нищего, но он не заметил одного зернышка, которое закатилось в щель за камень и лежало там. Когда нищий собирался уже уходить, зернышко превратилось в Маймуняк, которая сказала старику:

— Отец, видишь, я все-таки тебя перехитрила. Ничего ты не сможешь теперь со мной сделать. Оставь меня в покое. Я буду жить так, как хочу.

Старик-нищий не сказал ни слова, низко наклонил голову, вышел за ворота и исчез.

Маймуняк с подругами стала жить среди людей в доме своего мужа, с его родителями.

Доставшиеся на их долю дни человеческой жизни они провели в согласии и благополучии.

Они там остались, а я сюда пришел, чтобы рассказать вам об этом.