Я лежал в одной из хижин и медленно приходил в себя. Несколько недель назад мы захватили третий караван, а полученное оружие спрятали у трёх сенотов. После чего я отправил Кан Эка за подмогой и вьючными животными и ждал его почти пять суток. Всё это время мы хранили оружие в карстовых пещерах, каждый час ожидая нападения враждебных индейцев.

Нападения контрабандистов я не опасался: они убрались восвояси и по своей воле сюда ни за что не пришли бы. Запасов оружия у них больше нет, и в ближайшее время, я так думаю, и не предвидится. А вот индейцы крусоб могли хватиться, что их отряд с оружием не вернулся, и послать большой отряд на его поиски.

Правда, всё это чем-то напоминало гадание на кофейной гуще, а то и на игральных картах. Джунгли непредсказуемы, и быстро в них ничего не делается. Пока хватятся, пока соберут отряд, пока определят, сколько людей нужно и с каким оружием, пройдёт немало времени. В общем, задал я задачку вождям крусоб. Ну что же, пусть решают.

Я уставился в потолок, вспоминая прошедшие дни.

Хижина, где я лежал, оказалась сложена из грубо обтёсанных брёвен, крытых пальмовыми листьями. Сквозь щели в стенах пробивались редкие лучи полуденного солнца, в которых плясали мириады пылинок, делая невообразимые па. Пахло здесь сушёной рыбой, дымом и ещё чем-то кисловатым, и неуловимым. Где-то рядом, за тонкой стеной, перекликались куры и время от времени доносился приглушённый голос Пончо, который, как всегда, дежурил у входа.

Моё тело ныло после долгих переходов, болезненных укусов насекомых, ударов о камни и стволы деревьев, но это временное явление, и силы понемногу возвращались ко мне. Я приподнялся на локте, оглядел скудное убранство: циновка, на которой я лежал, глиняный кувшин с водой в углу, пара деревянных мисок на низком столике. Всё просто, даже аскетично, но после джунглей и эта простота казалась почти роскошью.

— Пончо, — позвал я негромко.

Дверь тут же приоткрылась, и в проёме показалось знакомое лицо моего верного оруженосца.

— Сеньор, вы очнулись. Как себя чувствуете?

— Лучше, — ответил я, садясь на циновке. — Кан Эк вернулся?

— А он никуда и не уходил, он здесь, в деревне.

— Это хорошо. Оружие всё разобрали и посчитали?

— Да, сеньор, — Пончо присел рядом на корточки. — Порох в нескольких бочонках подмок, но в остальном всё в целости и сохранности. Я слышал, как воины между собой говорили: этого оружия им хватит, чтобы вооружить почти каждого, кто способен держать его в руках. Вы обеспечили им существование и борьбу за жизнь, сеньор.

— Да, я такой, — сказал я и, кряхтя, начал вставать с лежанки, морщась от пронизывающей всё тело боли от мелких ссадин и ушибов. Пришлось, понимаешь, попрыгать по джунглям, как сайгак, да ещё и тащить на себе, наравне с другими, оружие. Слишком много его оказалось.

А всё почему? Потому что несколько животных погибло. Одного мула задрал ягуар, другого осла укусила ядовитая змея, и его пришлось забить на мясо. А груз кому нести? Правильно, людям, кому же ещё⁈ Время не терпело промедления, вот и я взял себе дополнительную ношу, но не рассчитал силы. Пришлось отлёживаться в хижине. Да и напряжение, которое не отпускало меня последние две недели, тоже сказалось на организме.

Ладно, хорош ныть, надо дела делать.

— Пончо, отряд выслали? — спросил я, опираясь на стену.

— Да, сеньор. Через два дня после нашего прибытия из селения ушли почти все воины.

Я кивнул. Такое количество оружия надо просто физически раскидать по всем селениям, вплоть до самых отдалённых, чтобы оперативно вооружить или даже перевооружить всех, кто этого достоин. Поэтому ничего удивительного в том, что воины ушли, нет. Им же и караваны отправлять, и оборону держать, так как рано или поздно крусоб пронюхают о том, что предназначенное им оружие оказалось у их врагов. Тут уж большого ума не надо, чтобы догадаться.

Стоит ли говорить, что мой авторитет среди людей племени ишканхи возрос до невообразимой высоты после таких событий. Но кроме ишканхи имелись ещё и другие племена, связанные с ними союзническим долгом, так что какая-то часть оружия наверняка перепадёт и им.

Казалось бы, какой в этом прок, и в чём моя личная корысть? Однако, как я уже думал, из ничего ничего не появляется. Мне это оружие ни к чему: будущее за магазинными винтовками, как мой винчестер. Сейчас гораздо важнее вооружить союзников, дать им возможность окрепнуть, помочь с продовольствием, чтобы они могли размножаться и усиливаться дальше, и уже потом привлечь их на свою сторону. Это долгая игра, и выгода от неё не сиюминутная и даже не совсем очевидная.

Я не знаю, что меня ждет дальше, и смогу ли я дожить до начала революции в Мексике, но если этот факт всё же произойдёт, то… Да и не только в этом дело. Мне и на Юкатане нужны свои люди, которые по первому моему зову придут на помощь явно или тайно и разберутся со всеми моими врагами, в том числе и с людьми мистера Эванса, если этот муда… мудрый человек от меня не отступится.

Я сделал несколько шагов по хижине, чувствуя, как ноги дрожат от слабости. Пончо протянул руку, помогая удержаться.

— Спасибо, не надо, — отмахнулся я. — Сам справлюсь.

— Как скажете, сеньор, — Пончо отошёл к двери, но остался стоять рядом, готовый в любой момент подхватить.

— Где сейчас Кан Эк? — спросил я, подходя к выходу и вглядываясь в щель между брёвнами. Снаружи виднелся двор селения, где женщины хлопотали у очагов, а дети возились в пыли.

— У вождя, сеньор. Они обсуждают, как лучше распределить оружие по дальним деревням. Кан Эк хочет, чтобы новые винтовки распределили среди тех воинов, кто находится вблизи границы, на случай нового каравана.

— Умно, — одобрил я. — Контрабандисты могут не знать, что мы перехватили их груз. Если они пришлют ещё одну партию, мы должны оказаться к этому готовы, хотя их склад уже пуст и новый караван прибудет ещё очень нескоро.

— Вождь тоже так думает, — кивнул Пончо. — Он ждёт, когда вы поправитесь, чтобы обсудить это лично.

— Тогда не будем заставлять его ждать, — я решительно толкнул дверь и вышел наружу.

Солнце ударило в глаза, и я зажмурился, привыкая к свету. Воздух оказался наполнен запахами дыма, варёной кукурузы и цветущих деревьев. Где-то неподалёку заливался петух, и этот привычный, почти домашний звук показался мне удивительно успокаивающим после грохота выстрелов и криков раненых.

— Проводи меня к вождю, — сказал я Пончо, — и предупреди Кан Эка, чтобы ждал.

— Слушаюсь, сеньор.

Мы двинулись через селение. Индейцы, попадавшиеся навстречу, почтительно расступались, и я ловил на себе взгляды, полные уважения. Некоторые даже кланялись, и это было непривычно, даже немного неловко. Но я старался держаться прямо, не показывая слабости.

Вождь ждал у своего дома, сидя на низкой скамье в тени пальмовой крыши. Рядом стоял Кан Эк, они о чём-то тихо переговаривались. Увидев меня, вождь поднялся и сделал шаг навстречу.

— Ахау-Барра, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Мы рады, что ты поправляешься, тебе и твоим людям выпало нелегкое испытание, но ты с честью выдержал его, захватив и сохранив для нас винтовки. Мой народ никогда не забудет этого.

— Спасибо, вождь, — ответил я, присаживаясь на подставленную скамью. — Силы возвращаются. Говори, что ты хотел у меня спросить.

Вождь и Кан Эк переглянулись, и вождь начал рассказывать о планах его племени на «мировое господство» в джунглях Юкатана. Я слушал, кивал, изредка задавал вопросы. Где-то в глубине души теплилась надежда, что всё это не зря, что когда-нибудь эти люди, вооружённые винтовками, отбитыми у контрабандистов, помогут мне в моей собственной войне. Но это казалось делом далёкого будущего.

А пока предстояло решать текущие задачи, которые я почти решил. Затем вернуться в Вальядолид, доложить полковнику и, наконец, заняться освобождением Ишчель. А может, сначала освободить её, а уже потом возвращаться в Вальядолид? Кстати, сколько времени прошло с тех пор? Я попытался сосчитать дни и ужаснулся: прошло никак не меньше трёх месяцев с того дня, как я покинул достославный маленький городок, где стояла почти вся мексиканская армия Юкатана. Вот ничего себе!

А ведь мне ещё предстоит возвращаться обратно, а совсем скоро вновь начнутся проливные дожди, и вообще обо мне забудут, сочтя погибшим. А я обещал полковнику вернуться через месяц, и там ещё десять человек из моего отряда остались. М-да…

— Хорошо, — сказал я, когда Верховный вождь племени ишканхи закончил. — Делайте, как решили. Я выполнил все свои дела здесь, и мне пора возвращаться обратно. Остальное вы сможете сделать и без меня. Вот только осталось последнее, что я тебе обещал, вождь. Это спасти дочь твоего младшего брата. Расскажи, как мне добраться до главной деревни крусоб. Дальше я сам стану думать на месте. У меня есть план, как это сделать, даже несколько планов, но пока я не увижу всё лично, ничего не получится.

Вождь кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты всегда будешь желанным гостем в нашем селении, Ахау-Барра, — сказал он. — А когда настанет время, мы придём на твой зов. Я дам тебе проводников, не одного, а целый отряд, чтобы он помог тебе освободить дочь моего младшего брата. И ты уже сейчас вправе требовать от меня любой награды.

— Я понял, благодарю тебя, Кан-Хой. Награда мне нужна только одна: я хочу узнать, где в джунглях остались заброшенные города майя. Кукулькан сказал мне, что поможет в поисках спрятанных или забытых сокровищ в них. Это и будет мне наградой за оружие.

Верховный вождь на мгновение задумался, потом кивнул в такт своим мыслям и изрёк.

— Что же, это по-честному. Я не думаю, что ты сможешь найти там что-то ценное, но если ты уверен в своих силах и не боишься потревожить старых богов, то есть у меня в селении один старик, который может рассказать о двух или трёх городах, что некогда стояли в наших местах. Есть и давно заброшенные алтари, где когда-то поклонялись нашим богам, но впоследствии люди ушли оттуда и забыли тех, кому несли свои дары. Там ты и можешь найти то, что ищешь, если тебе поможет дух Кукулькана. Более я тебе ничем помочь не могу.

— Этого более чем достаточно, вождь. Спасибо.

— Не стоит благодарности, Ахау-Барра, ведь я тебе пока ещё ничем не помог, да и помочь не смог. Старик расскажет тебе о тех местах, а я дам проводников, которые узнают их со слов старика, и проводят туда. Когда ты намерен отправиться на поиски забытых сокровищ?

— Только после того, как попытаюсь освободить дочь твоего младшего брата.

— Хорошо, это мудрое решение, Ахау-Барра. Я буду ждать, когда ты станешь готов идти в Чан-Санта-Крус и придумаешь, как освободить Ишчель.

На этом наш разговор закончился, я поблагодарил и, попрощавшись, направился обратно в хижину. Ноги слушались уже лучше, и боль почти прошла. Впереди меня ждали новые заботы, но сейчас, в этот короткий миг затишья, я мог позволить себе просто дышать и смотреть на окружавшие селение дикие, первозданной красоты джунгли, хотя они уже надоели мне хуже горькой редьки.

Солнце клонилось к закату, и длинные тени от пальм ложились на землю, создавая причудливые узоры. В воздухе пахло дымом очагов, жареной рыбой и влажной листвой. Где-то вдалеке снова закричали обезьяны-ревуны, и этот звук уже не казался мне чужим, он стал частью этого мира, частью моей новой жизни.

Я шёл медленно, наслаждаясь каждым шагом. Тело ещё ныло, но слабость отступала. Пончо, как всегда, держался рядом, но не мешал, понимая, что сейчас мне нужно побыть одному.

— Пончо, — окликнул я, когда хижина уже показалась впереди. — Завтра начнём готовиться к походу. Надо взять с собой самых надёжных бойцов. Кан Эк пойдёт с нами, ты тоже. Остальных оставим здесь, с нами пойдут местные воины.

— Понял, сеньор, — ответил он. — Сколько человек возьмём?

— Пятерых, не больше. Нам нужна скорость и скрытность, а не численность. Вождь даст своих проводников, так что отряд окажется достаточно сильным, чтобы в случае чего пробиться с боем.

Мы вошли в хижину, и я опустился на циновку, чувствуя, как усталость снова наваливается. Но это была хорошая усталость, та, что приходит после сделанного дела.

— Пончо, разыщи Кан Эка. Пусть придёт, когда освободится. Надо обсудить маршрут.

— Слушаюсь, сеньор.

Пончо вышел, а я закрыл глаза и погрузился в размышления. Чан-Санта-Крус главное святилище крусоб. Там, где жрецы Говорящего Креста держат в плену Ишчель. Там, где меня, белого человека, убьют при первой же возможности, если узнают, кто я. Но у меня имелось и преимущество, ведь они не ждали нападения с этой стороны. Ишканхи знали все тропы, а Кан Эк уже бывал в тех местах.

План придётся продумывать на ходу, но другого выхода не оставалось. Я должен освободить девушку, и не только потому, что обещал вождю, но и потому, что чувствовал: это часть моего пути, уготованного судьбой. Или Кукульканом. Неважно.

За окном окончательно стемнело, и в селении зажглись костры. Где-то запели индейцы. Протяжно, грустно, словно прощаясь с уходящим днём. Я слушал эту песню и думал о том, что когда-нибудь эти люди споют её и в честь победы.

Всю следующую неделю я готовился к походу в Чан-Санта-Крус. Тренировался сам и муштровал небольшой отряд из двадцати индейцев, которых мне выделил Верховный вождь. Мои пятеро бойцов тоже не теряли времени даром, оттачивая навыки стрельбы и рукопашного боя, чтобы не стать пушечным мясом в этой спецоперации.

Попутно я выспрашивал всех, кто хоть что-то знал об этом городе, стараясь понять, как лучше спланировать атаку. Ведь это не просто нападение, а сложная миссия по освобождению пленников и пленниц, если они ещё живы. Ну и всё, что попадётся под руку, тоже не помешало бы прихватить.

Прошла неделя. Попрощавшись с Верховным вождём и жрецом, я отправился во главе своего отряда в Чан-Санта-Крус, в самое сердце мятежного лагеря индейцев-крусоб. С собой мы взяли только оружие, провизию и два небольших бочонка с порохом, так, на всякий случай.

Путь лежал мимо трёх сенотов, где я, ожидая прихода грузчиков с оружием, тщательно обследовал всё вокруг пару недель назад. К сожалению, все сокровища, что возможно там имелись, покоились на самом дне этих колодцев, надёжно скрытые толщей пресной воды. Мне достались лишь несколько мелких золотых вещиц, найденных после тщательного осмотра окрестностей. Думаю, я нашёл их скорее по наитию — удача, которую даровал мне бессмертный дух Кукулькана.

Не доходя до трёх сенотов, мы обнаружили возле них индейцев крусоб. Заложив изрядный крюк, мы обошли их стороной, не желая вступать в бой раньше времени.

До столицы крусоб пришлось идти почти две недели. Я уже понял, что меня давно сочли мёртвым или пропавшим без вести, но смирился с этим. Что мне оставалось? Разорваться на части? Пусть считают, как хотят. Вернусь, и тогда разберусь со всеми проблемами. А пока меня ждала деревня Говорящего Креста.

Минуя три сенота, мы с каждым днём углублялись в незнакомую местность этого сектора Юкатана, и с каждым днём джунгли становились всё гуще и враждебнее. Лианы цеплялись за одежду, корни норовили вывернуть лодыжки, а над головой то и дело проносились стаи потревоженных птиц. Кан Эк шёл впереди, уверенно выбирая тропу среди тысяч похожих. Пончо замыкал колонну, то и дело оглядываясь назад, проверяя, не следят ли за нами.

На четвёртый день пути мы наткнулись на большую старую стоянку крусоб, которой пользовались много раз уже, больно место удобное оказалось. Тлеющие угли, обрывки циновок, несколько разбитых глиняных горшков только подтверждали это. Кан Эк осмотрел следы и объявил, что последние отдыхающие прошли здесь не менее, чем три дня назад.

— Они идут на восток, — сказал он, указывая направление. — Может, к границе, может, к другому селению.

— Нас не заметили? — спросил я.

— Нет, не могли.

Мы двинулись дальше, стараясь не оставлять следов. Индейцы ишканхи, привыкшие к джунглям, ступали бесшумно, и даже мои люди, наученные горьким опытом, не шумели лишний раз. К концу второй недели джунгли начали редеть и впереди, сквозь просветы между стволами, стали угадываться очертания построек близлежащих к столице крусоб мелких селений. Кан Эк подал знак остановиться.

— Ещё два дня пути и покажется Чан-Санта-Крус, — прошептал он, указывая рукой вперёд. — Главное селение крусоб. Там, в центре, их святилище — Говорящий Крест.

В который уже раз я пожалел, что не купил себе бинокль. Пришлось подкрасться поближе и, затаившись, наблюдать за мирной жизнью селения. В просвете между деревьями виднелись крыши хижин, частокол, а в центре — нечто, похожее на небольшую пирамиду, увенчанную деревянным крестом. Вокруг сновали индейцы-воины, с раскрашенными лицами и оружием в руках, по большей части довольно старыми ружьями, а то и просто с мачете, и женщины, одетые в красочные накидки.

В остальном в селении не происходило ничего особенного. Я уже знал, что нам придётся пробираться мимо многочисленных индейских постов, по самым непролазным участкам сельвы, в том числе и по так нелюбимым мною лично мангровым зарослям, но другого выхода я пока не видел. Идти в основном нужно днём, так как ночное передвижение окажется сложнее больше для нас, чем для крусоб. Так мы и сделали.