На рассвете третьего дня я собрал отряд. Мои четырнадцать человек плюс двадцать воинов ишканхи, отобранных лично военным вождём. Все при оружии, все в камуфляжных накидках, сшитых на скорую руку из разных тряпок, выкрашенных в зелёные и коричневые тона.

Кан Эк, как всегда, ушёл вперёд проверять тропу. Пончо, мой верный оруженосец, шагал рядом со мной нагруженный патронами и провизией. Я проверил винчестер, сунул в кобуру оба револьвера и кивнул вождю, который вышел проводить нас.

— Ахау-Барра, — сказал он, подняв руку с раскрытой ладонью, — возвращайся с победой.

— Так и будет! — кратко ответил я и крикнул своим людям команду к убытию.

Мы двинулись, ведя за собой почти три десятка животных для перевозки груза, оставляя притихшее главное селение ишканхи. Первые и вторые сутки мы двигались исключительно по территории, контролируемой ишканхи, на третьи вышли на спорную, и дальше уже шли осторожно, выставив впереди и по бокам дозоры.

Тропа прихотливо петляла, следуя непонятной логике первопроходца, уводя нас в сторону границы. Иногда, Кан Эк останавливался и недалеко от тропы оставлял метки, в основном в виде камней, сложенных пирамидкой. В дороге приключения нас миновали, а все хищные животные уступали нам дорогу, предусмотрительно уходя с пути многочисленного и хорошо вооружённого каравана.

На пятые сутки мы вышли к границе.

Кан Эк взобрался на высокое дерево с широко расставленными ветвями и, приложив руку ко лбу козырьком, принялся всматриваться вперёд. Пока он наверху высматривал врагов, я распределял и размещал оставшихся людей на привал.

Всех животных и часть людей я уже оставил на месте нашего старого лагеря у одинокой скалы с пещерой. Так лучше. Ослы… это всё же не люди, им не прикажешь молчать и не бегать туда-сюда, поэтому они пока останутся там. Я опасался затягивать нападение, ведь возможность нашего обнаружения из-за животных возрастала просто в разы, тем более после нашей недавней стычки с караванами.

Через некоторое время Кан Эк спустился и направился ко мне.

— Я на разведку, Барра-Юм, — сказал он, — сверху ничего не видно. Вернусь вечером, возьму с собой только Пончо.

Я кивнул и обернулся к Пончо.

— Понял, сеньор, — ответил тот, и вскоре оба исчезли в джунглях.

Я же с остатками отряда перешёл границу и остановился в месте, указанном Кан Эком для стоянки. Ничего особенного при переходе условной границы не произошло: пограничный пост находился далеко, и рядом никого не оказалось.

Вечером, как и обещал, Кан Эк вернулся.

— Барра-Юм, от склада ушёл третий караван, — доложил он. — У него усиленная охрана, и сам караван большой, много погонщиков. Я видел отряд индейцев-крусоб, который пришёл для его охраны.

— Он далеко?

— Нет. Встали на ночную стоянку, завтра пересекут границу и уйдут к себе.

— Это хорошо, пусть идут. Мы их нагоним у трёх сенотов, если не успеем раньше. А пока наша цель — склад. Ты был там?

— Да. Оружие ещё осталось. Охрана увеличена, но охраняют всё равно плохо. На них же не нападали…

— Ясно. Это хорошо, наше появление станет для них неожиданностью. А пока отдыхай, завтра утром я пойду с тобой осматривать его.

Рано утром с Кан Эком мы направились к складу. Шли молча, стараясь не шуметь. Часа через три впереди показались очертания построек оружейного амбара. Вокруг ни души. Только ленивый дымок поднимался из трубы сторожки.

— Четыре охранника, — прошептал Кан Эк. — Днём они почти не выходят. Спят или пьют. Склад вон в том амбаре.

Я глянул в сторону хранилища винтовок. Деревянные стены, крытые пальмовыми листьями. Два входа: с торца и сбоку. Обычное строение, ничего примечательного, сделано из рук вон плохо, стены кривые, хоть и довольно толстые, но крыша сделана хорошо, чтобы оружие не промокло раньше времени и не заржавело.

— Готовим нападение ближе к вечеру, перед самой темнотой, — решил я. — Сейчас возвращаемся к отряду.

— Сегодня вечером берём склад, — оповестил я своих людей по прибытии. — Охрану снимаем тихо, по возможности без выстрелов. Кан Эк, бери себе в провожатые любого и иди за погонщиками. Ты знаешь верный и быстрый путь. Караван должен прибыть сюда не позже полуночи, и смотри, чтобы вы не столкнулись с другим караваном, что ведут индейцы-крусоб, а то привалит нам двойное счастье… А пока план такой. Мы атакуем, разоружаем охрану, осматриваем склад, выносим из него всё самое ценное и ждём вторую часть отряда. Дальше грузим и уходим максимально быстро, одновременно обороняя склад. Всё, что не унесём, уничтожим на месте. Дальше, если всё пройдёт успешно, караван уйдёт к ишканхи, а мы пойдём вслед за третьим караваном к трём сенотам. Таков мой план. Кому что непонятно? — и я обвёл взглядом собравшихся вокруг меня бойцов.

Индейцы-ишканхи с нами не пошли, они все остались со второй частью отряда, не войдя в основную группу, так как я не знал их боевых качеств и умений. Вопросов ни у кого не оказалось, люди молча кивнули. Они знали, что риск велик, но другого выхода всё равно не оставалось.

Когда сумерки начали опускаться на джунгли, мы выступили. Луна пряталась за тучами, и в темноте каждый куст казался врагом. Я лично вёл колонну, а за мной шли уже все остальные. Мы быстро двигались по разведанному мною пути, нигде не задерживаясь. Подойдя близко к складу, я стал расставлять людей, готовя их к быстрому захвату, и только когда лично убедился, что все на местах и каждый знает свою задачу, послал Педро, что уже доказал своё мастерство, на разведку.

Бесшумно скользнув в сторону склада, Педро обежал его вокруг, прячась в каждой тени, и через десять минут вернулся обратно и доложил.

— Охрана спит, — прошептал он, — четверо в сторожке играют в карты. Склад не заперт, в нём сидят двое, орут что-то и, кажется, тоже пьют. Ещё двое спят в пристройке.

— Понял, идём.

Мы окружили сторожку. Я заглянул в щель: четверо мужчин, все негры, бросив карты, завалились спать, положив винтовки у изголовья. Один уже успел заснуть и, судя по храпу, был пьян.

— Вперёд, — шепнул я. — Всех оглушить и связать, чтобы никто не пискнул. Остальные ждут снаружи.

Скрипнула дверь, и трое бойцов из моего отряда тенью проникли внутрь. Несколько минут суеты и глухих ударов и всё кончилось. Ещё несколько минут понадобилось, чтобы связать руки и сунуть кляп в рот незадачливой охране. Мы двинулись к самому складу.

Дальнейшее не отличалось от начала: лишь один охранник успел крикнуть, но толку. Через полчаса оружейный склад оказался в моих руках.

Войдя в склад, мы зажгли керосиновые лампы, и свет выхватил из темноты огромное помещение. Склад оказался просторным амбаром с высокими стенами из грубо обтёсанных брёвен. Вдоль них, штабелями до самого потолка, высились деревянные ящики с клеймами британских оружейных заводов. На некоторых ящиках ещё сохранились надписи: «Snider-Enfield.577», «Cartridges, 1000 pcs», «Gunpowder, 10 lbs».

Я прошёл между рядами, касаясь рукой шершавого дерева. В одном месте ящики оказались вскрыты, и из соломенной упаковки выглядывали тускло блестевшие в свете лампы стволы винтовок. Сотни винтовок. Рядами, как солдаты на параде. Немного дальше стояли бочонки с порохом — тяжёлые, просмолённые, с наглухо залитыми воском отверстиями. В углу громоздились ящики с патронами, набитые свинцом и медью, готовые разорвать любую плоть, которой они коснутся.

Воздух здесь стоял спёртый, пропитанный запахом смазочного масла, дерева и пороховой селитры. Где-то в темноте пищали местные «мыши». Я подошёл к штабелю, вытащил один ящик, открыл. Внутри, аккуратно уложенные в деревянные гнёзда, лежали десять новеньких винтовок Снайдера-Энфилда. Затворы блестели, дерево прикладов ещё не знало пота и грязи.

— Пончо, — позвал я негромко, — начинайте выносить ящики наружу. Бери самых крепких. Сначала винтовки, потом патроны, потом порох. Всё, что не унесём, свалим в кучу и подожжём.

Пончо кивнул и вскоре работа закипела. Наш караван к полуночи не успел, опоздав больше, чем на два часа, но существенной задержки из-за этого не произошло, и пришедшие вместе с ним индейцы тут же включились в работу, принявшись нагружать усталых животных ящиками, одновременно давая им отдохнуть и поесть, пока идёт погрузка. Животные фыркали, нервно перебирали копытами, но погонщики, опытные индейцы, быстро успокоили их. На спины набросили попоны, сверху тюки и ящики, закрепляя их на спинах верёвками.

— Осторожнее с порохом, — предупредил я. — Не дай бог искра.

Работали молча, но быстро. Каждый знал своё дело: одни подносили, другие укладывали, третьи пристёгивали верёвками. Пот катился градом, но никто не жаловался. Через час половина склада перекочевала на спины животных. Ещё через два часа мы закончили.

Склад оказался пуст, мы почти всё смогли погрузить на животных, а часть взяли на свои собственные спины. Осталось что-то по мелочи, и я отказался от первоначального плана сжечь склад. Зачем? Пусть везут ещё, генерал Карамба всегда рад бесплатному оружию. Да, безусловно, охрану усилят, ну и пусть, тем хуже для них. Я приведу с собой ещё больше людей, и мы всё равно заберём оружие. А если сожжём склад, то они его перенесут на другое место и начнут осторожничать, так что, пусть остается так, как есть сейчас.

— Уходим, — скомандовал я, когда нагруженный под самую завязку караван оказался готов тронуться в путь.

Погонщики взялись за поводья и караван тронулся. Впереди шли разведчики, за ними гружёные ослы, потом основные силы охраны. Я шёл в середине каравана, прислушиваясь к ночным звукам. Всё оказалось более, чем спокойно. К рассвету мы вышли к границе и пересекли её, торопясь затеряться в джунглях, останавливаясь только тогда, когда животным требовался необходимый отдых и кормёжка, и то ненадолго.

Утро следующего дня застало нас недалеко от границы, но мы всё дальше и дальше уходили от неё, не чувствуя за собой никакой погони. Нам опять повезло, к вечеру следующего дня мы разделились, когда я понял, что погони за нами нет. Оставив двадцать приданных мне индейцев ишканхи вместе с караваном, я отправился на добычу другого, забрав почти всех своих людей, кроме троих, что должны будут сопровождать мой караван в качестве охраны и наблюдателей.

Контрабандистов мы нагнали к обеду следующих суток, недалеко от трёх сенотов. Здесь я и решил их разгромить, несмотря на численное преимущество враждебных нам индейцев крусоб, охранявших этот караван. Это хоть и непросто, но я надеялся на неожиданность нападения.

В лагере контрабандистов царило ощутимое оживление: одни разгружали ослов, другие разводили костры, третьи, судя по всему, готовили еду. Караван действительно охранял отряд индейцев, которых я насчитал около двадцати человек, но точное число определить мешало постоянное мельтешение людей в лагере и удалённость наблюдения. Воины крусоб, раскрашенные чёрной и красной краской, с пучками перьев в волосах, расхаживали между тюками и животными, поглядывая по сторонам, и я никак не мог их запомнить, они просто сливались у меня перед глазами.

Ближе подойти я не мог, не рискуя оказаться обнаруженным. А издалека рассмотреть точное количество никак не удавалось. Впрочем, помимо приданого отряда крусоб, собственной охраны у каравана тоже хватало. Я насчитал десятерых охранников, часть из которых совмещала функции погонщиков, и ещё троих, которые являлись только погонщиками. Кто-то из охраны, вероятно, являлся командиром отряда, наверное, тот, что имел короткую, но густую бороду. Он то и дело отдавал распоряжения, указывая руками то в сторону сенотов, то в сторону леса.

Рассмотрев всё, что хотел, я решил не нападать ночью, чтобы не давать преимущество врагам. Ночью одинаково плохо видят и нападающие, и обороняющиеся. К тому же в темноте легко потерять своих, спутать с чужими, а в такой толчее, как у сенотов, это могло привести к катастрофе.

Вернувшись к отряду, я оглядел своих бойцов и удовлетворённо кивнул, утвердившись в мысли о правильности своего решения. В камуфляжных лохмотьях, нашитых на одежду, мы стали практически незаметны даже при свете солнечных лучей. А вот наши противники видны хорошо, как и сам караван, растянувшаяся на узкой тропе вереница ослов и мулов, гружённых ящиками и тюками. К тому же сейчас они все сгрудились в одном месте.

— Отдыхайте, — тихо скомандовал я. — Нападём на рассвете, когда они ещё будут спать. Займём позиции на склонах холмов, окружающих сеноты. Стреляем по моей команде.

Люди бесшумно рассредоточились, выбирая места для засады. Я залёг за большим валуном, откуда просматривалась караванная тропа. Рядом со мной устроился Кан Эк, готовый в любой момент выполнить мой приказ. Пончо с двумя бойцами занял позицию слева, прикрывая возможный путь отхода контрабандистов в сторону границы.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. В лагере внизу зажглись костры, запахло жареным мясом. Индейцы крусоб, чувствуя себя в безопасности, ослабили бдительность, а охрана, уставшая за день, клевала носом. Командир с бородой куда-то исчез, наверное, ушёл спать.

Ночь прошла в напряжённом ожидании. Луна скрылась за тучами, и джунгли погрузились в густую, непроглядную тьму. Где-то вдалеке ухали ночные птицы, а в кустах шуршали мелкие зверьки. Я не спал, то и дело проверяя, не подкрадывается ли кто к нашим позициям. Воздух над нами повис сырым и тяжёлым одеялом, пропитанным запахами прелой листвы и болотной воды. Лагерь контрабандистов тихо дремал внизу, и мы так же тихо следили за ним.

Перед рассветом я разбудил людей.

— Время, — сказал я. Занимайте места.

Мы бесшумно спустились ближе к лагерю, залегли за камнями и кустами. Винтовки нацелились на спящих контрабандистов и, казалось бы, ничего не должно было случиться, но внезапно для всех нас появился ещё один отряд крусоб, что видимо пришёл принять оружие, по взаимной договорённости. Их оказалось относительно немного, всего десять человек, но расклад сил сразу же изменился не в нашу пользу. Я дал знак не стрелять.

Появление новой группы индейцев, естественно, не осталось незамеченным. Вскоре между мелким вождём вновь прибывшего отряда и командиром контрабандистов разгорелся оживлённый диалог, вернее, спор, в котором каждый пытался переубедить другого. Я напряжённо вслушивался в громкую перепалку, как и другие мои бойцы, пытаясь понять, о чём они спорят с самого рассвета.

В конце концов, с помощью Кан Эка, до меня дошёл смысл их спора. Крусоб требовали от контрабандистов уступить им вьючных животных, обещая их самостоятельно вернуть позже, чтобы дотянуть ценный груз до своих селений.

Контрабандисты же не желали идти вглубь джунглей и поставили условие: транспортировка груза только до перевалочного пункта у трёх сенотов. Дальше индейцы должны забрать оружие сами, и как они станут его тащить до своих главных сил, контрабандистов не интересовало, от слова совсем. А индейцы-крусоб не смогли найти достаточное количество людей для переноски груза и поэтому сначала требовали, а потом стали просить, чтобы им передали груз вместе с вьючными животными.

Перепалка длилась долго. Каждая из сторон приводила свои доводы, но консенсуса договаривающиеся стороны так и не достигли. Афроамериканцы отказались наотрез отдавать животных, и крусоб пришлось получать оружие прямо возле трёх сенотов. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом и приблизилось к зениту, когда караван стал разгружаться.

Тридцать индейцев не могли унести всё оружие. Поэтому они приняли Соломоново решение: большую часть груза спрятать в близлежащих карстовых пещерах, оставив с ней охрану, а остальное унести с собой. Что ж, мудрое решение. Оно и мне показалось очень выгодным и своевременным. Не надо самому ничего прятать, всё и до меня спрячут.

До самого позднего вечера индейцы крусоб пыхтели, пряча оружие в пещерах. Я же спокойно наблюдал за ними, не испытывая судьбу. Чего её испытывать? Пусть негры идут восвояси, а крусоб в свою сторону. Так оно и случилось. Контрабандистов уже и след простыл, а нагруженный пеший караван индейцев крусоб отправился в путь, оставив пятерых индейцев охранять оружие.

Глядя на это, я некоторое время размышлял, не отправить ли мне гонца в селение ишканхи, чтобы наш вьючный караван пришёл сюда сразу же, как только узнает. Он, скорее всего, успеет дойти до селения и разгрузиться, пока мой гонец доберётся до него. Но, поразмыслив, я понял, что отправить, в принципе, мне и некого. Единственный, кто хорошо знал местные джунгли, это Кан Эк, и то, я подозревал, что не всё он знает. Так что, я могу посылать только его, а мне бы не хотелось так поступать. Придётся всё делать по факту и самим побыть в роли ишаков какое-то время. Ну что же, пусть так.

— Кан Эк, — сказал я, — сегодня ночью мы должны уничтожить всю охрану во славу Кукулькана, а завтра пойдём догонять ушедших вперёд. Оружие не должно добраться до врага.

— Сделаем, Барра-Юм. Мы всё сделаем во славу Кукулькана.

— Хорошо. Тогда ты и ещё четверо, как только стемнеет, идите к ним. Только без шума и наверняка. И не мешайте друг другу.

— Сделаем, — ещё раз сказал Кан Эк и ушёл готовить спецкоманду.

Ночь опустилась на джунгли быстро, как это всегда бывает в тропиках. Луна спряталась за плотными облаками, и окрестности погрузились в такую темноту, что на расстоянии вытянутой руки уже ничего нельзя было разглядеть. Только костры индейцев крусоб тускло мерцали вдалеке, освещая их лагерь.

Я сидел у подножия холма, прислушиваясь к ночным звукам. Кан Эк с четырьмя бойцами, отобранными из самых опытных, уже ушли. Я знал, что они делают: крадутся в темноте, беззвучно, как ягуары, с ножами наготове. Блин, что за пафос мне постоянно лезет в голову⁈ Моя задача, просто ждать и быть готовым прийти на помощь, если что-то пойдёт не так.

Время тянулось медленно, и я буквально считал удары сердца. Прошёл час, потом второй. Я уже начал беспокоиться, когда из темноты бесшумно выскользнул Кан Эк.

— Всё сделано, Барра-Юм, — прошептал он. — Пятеро часовых мертвы. Оружие цело.

— Потери?

— Ни одного. Они даже не поняли, что происходит.

Я почувствовал, как напряжение отпускает.

— Отлично. Завтра на рассвете выступаем. Догоним тех, кто ушёл вперёд, и добьём.

— А оружие? — спросил Кан Эк, — оставим здесь?

— Пока да. Когда разберёмся с караваном, вернёмся за ним. Или пришлём людей ишканхи.

Мы вернулись в лагерь, где люди уже готовились к новому переходу. Я лёг на подстилку, закрыл глаза. Сон не шёл, но я знал, что нужно заснуть. В голове бродили неясные мысли, пока сон окончательно не сморил меня.

Утром, едва рассвело, мы выступили. Кан Эк вёл нас по следам ушедших крусоб. Следы были свежими, и мы двигались быстро, почти не останавливаясь. К полудню нагнали их у небольшого ручья, где индейцы остановились на привал.

— Они устали, — заметил Пончо. — Тащат на себе столько оружия, что еле идут.

— Тем хуже для них, — ответил я. — Готовьтесь. Нападём через час, когда они расслабятся и начнут обедать.

Мы заняли позиции и затаились. Я смотрел на лагерь крусоб, на их раскрашенные лица, на груды винтовок, сложенные под деревьями. Скоро всё это станет нашим. Индейцев много, но они устали, не ждут нападения, а кроме того, все мои люди уже довольно опытны и умеют воевать, и у многих есть и револьверы.

— Огонь! — скомандовал я, выждав время, и джунгли взорвались выстрелами.

Несколько фигур в лагере дёрнулись от выстрелов и замерли. Крик, паника, индейцы крусоб, проснувшиеся от грохота, хватались за оружие, но не видели, откуда стреляют. Мы стреляли снова и снова, не давая им опомниться, убив их вождя одним из первых.

— Бросайте оружие! — заорал я на испанском.

В ответ раздались беспорядочные выстрелы. Пули взвизгивали над головами, срезая ветки. Мы двинулись вперёд перебежками, используя каждое укрытие. Индейцы-крусоб, потеряв командира, дрогнули. Кто-то бросился бежать, кто-то пытался отстреливаться, но наш плотный огонь не давал им поднять головы.

Через полчаса всё было кончено. Восемь пленных, остальные убиты, несколько человек смогли бежать. Все винтовки, запас пороха и патроны достались нам. Я вытер пот и пороховую гарь с лица, и обошёл поле боя. Пончо уже связывал пленных, Кан Эк осматривал тюки.

— Хорошая работа, — сказал я, — грузим трофеи на пленных и уходим к трём сенотам.

— А потом что? — спросил Педро.

— Пленных заберём с собой. Допрашивать будем в селении, а пока пусть тащат оружие. Хотя, зачем нам столько пороха и пуль? Их лучше спрятать где-нибудь поблизости.

Решив участь боеприпасов, я стал обходить окрестности и вскоре нашёл приметное трухлявое дерево, где и устроил тайник. Расширив его дупло и очистив изнутри дерево до самых корней, мы загрузили в него бочонки с порохом, пули к старым винтовкам и, замаскировав всё ветками, отправились в обратный путь.

Трупы убитых в бою индейцев пришлось оставить в джунглях, убрав их подальше от тропы на растерзание диким зверям. Ночь уже застала нас довольно далеко от места битвы, вынудив остановиться на ночлег. До пресловутых трёх сенотов я так и не дошёл. Сказалась усталость от боя, большой груз винтовок и нежелание бездумно форсировать события.