Утро выдалось пасмурным, как и настроение Джо в последнюю неделю. Она проснулась с тяжелым чувством в груди и ничего не могла поделать с тоской, проникшей в сердце.

Алекс уехала неделю назад, и каждый день, проведенный вдали от сестры, казался вечностью. Джо злилась на нее, презирала, ненавидела, но при этом безумно скучала.

Пусть она и старалась не позволять себе такой слабости, но справиться с одиночеством не могла. Без Алекс все потеряло смысл.

Ей хотелось позвонить ей, услышать голос, но справиться с гордыней было тяжело. Джо лишь пролистывала ленту в социальных сетях, то и дело натыкаясь на новые фото Алекс.

Она улыбалась, фотографировалась на фоне природы, достопримечательностей, в кафе. Алекс была счастлива без нее.

Это откровение болезненно било по чувствам. Алекс просто искала повод избавиться от нее.

Джо чувствовала себя отвратительно. Она и правда ничего из себя не представляла. Из колледжа выгнали, в тюрьму чуть не посадили, а теперь Джо нахлебничает на ранчо, и это ее бесило.

За три недели жизни на нем Джо начала одолевать страшная скука.

Она слонялась без дела до позднего вечера и наедаться по ночам.

Дед Питер отчаянно пытался вовлечь Джо в хоть какое-то дело, но она категорически отказывалась от работы. Она раздумывала над своей жизнью и мечтала сбежать, но куда?

Ева не донимала ее, а даже напротив, пыталась пойти на контакт, но для Джо это была лишь попытка заставить ее смириться.

Единственная, на кого не хотелось срывать злость — бабушка, но и ей Джо не находила в себе силы открыться. Она чувствовала себя заложницей обстоятельств, пленницей в их огромном доме, где каждая комната чужая, и как отчаянно все вокруг напоминает о том, что жизнь больше не будет прежней.

Погода не располагала к долгим прогулкам, потому Джо сидела в комнате, не желая никого видеть. Удивительно, но дед Питер прекратил попытки достучаться до нее, как и Ева, делающая вид, что ее нет. Только бабушка стала единственным гостем, пытающимся проникнуть в ее закрытый мирок.

Бабушка Гвен часто заходила к ней в комнату, пытаясь завести беседу. Она натыкалась на стену безразличия, но ее это не останавливало.

В один из таких вечеров многое изменилось. Бабушка прошла в комнату, наливая им чай и поставив тарелку со свежим печеньем на стол у кровати.

Джо недоуменно смерила ее взглядом.

— Я хотела поговорить с тобой, Джоан, — проговорила бабушка мягким голосом.

Джо передернуло от своего полного имени. Родители, дав им, красивые имена, умудрились их сократить. Джо от благородной Джоан и Алекс от красивого имени Алексия.

Давно она не слышала своего полного имени и сразу же обратила все внимание на Гвен.

— Я понимаю, тебе тяжело. Потерю родителей в столь юном возрасте сложно пережить.

— Со мной все нормально. Как видишь, пережила, — огрызнулась Джо.

— Боль она все равно остается внутри. Быть может, ты действительно справилась с ней, но как ты чувствуешь себя без Алекс?

От вопроса бабушки Джо сразу сникла. Она не могла скрывать очевидного, а бабушка меж тем продолжила.

— Вам обеим досталось. Такие испытания не каждый взрослый выдержит, не то что дети.

— Алекс не ребенок, — поправила Джо.

— Это ты так думаешь. Ты, наверное, привыкла видеть ее серьезной, взрослой, но задумайся, она ведь также, как и ты, потеряла родителей, также зависела от них. Быть ребенком — это не только цифры в паспорте, возраст не имеет значения над состоянием души. Вы с Алекс дети. Вы потеряли родителей, а мы лишились сына. Я так давно не видела его, до сих пор виню себя.

В глазах Джо возникли искры интереса. Она давно хотела понять причины, почему они оказались так далеки от бабушки и дедушки.

— Что между вами произошло, бабушка? Почему вы не общались?

— Ох, малышка, это сложно объяснить. Это длилось годами. Началось все с вашей матери, которая не угодила нам с Питером, хотя только сейчас я понимаю, что Мэри ни в чем не виновата. Это наша гордыня всему виной. Ваш отец любил ее, началось с неприятия, а потом она перетащила Джона в город, и для Питера это стало последней каплей. Нам казалось, что мы потеряли сына. Не пойми неправильно, но мы потеряли уже первого сына, Стэна, и лишь Ева заглушала нашу печаль. Они стали приезжать реже, а потом появилась Алекс. Все немного устаканилось, но претензии Питера росли. Нам многое не нравилось в жизни сына, но мы не должны были вмешиваться. Позже родилась ты. Но порой дети не объединяют, а напротив, становятся препятствием. Питер обвинил вашу мать в неверности. Но вы наши внучки, я всегда это знала. Из-за Питера ваш отец разошелся с матерью. Потом они помирились, конечно, но видеть нас Джон не пожелал. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы не дала Питеру все разрушить, и мы бы не потеряли вас.

Голос бабушки стал надрывным. Гвен заплакала, а сердце Джо незаметно для нее смягчилось.

Она понимала, как жестоко и несправедливо все получилось. Джо обняла бабушку, чувствуя, как у самой на глазах выступают слезы.

— Питер каждый день винит себя, как и я. Мы могли приобрести дочь, а вместо этого потеряли и сына, и внуков.

Джо молчала. Ей было трудно принять историю бабушки. Оказывается, многолетний конфликт был лишь нежеланием бабушки и дедушки принять выбор сына. До этого момента Джо не думала, что семейный конфликт может быть так глубок.

Постепенно боль отступала. Бабушка успокоилась. Они с Джо разговорились о жизни, о прошлом и будущем, о том, как все бывает неоднозначно и легко.

Многое в тот день изменилось в восприятии Джо.

Она будто сломала стену между ней и бабушкой, ощутив чувство горечи на языке. Джо стало страшно, что если в день отъезда она видела Алекс в последний раз. Липкий страх объял ее, она хотела поговорить с ней, попросить вернуться, попросить прощения.

После ухода бабушки Джо схватила телефон, набирая цифры знакомого номера. Пошли затяжные гудки.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Фраза оператора связи все прояснила. Алекс не желала возвращаться к прошлому. Она легко и просто отреклась от нее, решила оставить в прошлом надоедливую младшую сестру.

Джо закрыла лицо руками. Если Алекс так хочет, то пусть. Она справится и без нее.

Новый день оказался теплым и солнечным.

Джо сидела в саду. Воздух пропитался яблоками. Единственное приятное, что есть в этом ранчо — природа, что не покорилась остальному миру. Но красота становилась пустой, когда осознаешь, что остаешься один в одиночестве.

Может, она и правда была неправа в отношении Алекс? До этого момента Джо не задумывалась над тем, каково было сестре все это время. В отличие от нее, Алекс не показывала слабости, не жаловалась, только молчала, будто это делало ее сильнее.

После смерти родителей она не делилась с Джо мыслями, не говорила о чувствах и никогда при ней не плакала. Но Джо знала, что это не так, но было проще не замечать боль сестры, которая держала все в себе.

Быть может, признайся Алекс ей во всем, то и мнение Джо о ней было бы иным.

Она помнила их тихие завтраки по утрам и опухшие красные глаза сестры. Алекс не железная, и только сейчас Джо начала это понимать.

Осознавая все это, ей оставалось винить себя в своей слепоте. Она и правда доставила Алекс слишком много проблем, может, действительно вдали друг от друга им будет лучше?

— Эй, чего хандришь? Такой день хороший.

Джо вздрогнула и обратила взор на Ганса, что собирал яблоки в саду. Джо не отвечала, лишь разглядывала его.

Молодой парень, что он забыл в этом богом забытом месте? Почему не учится, а прозябает дни в этой глуши?

От него будто исходил лучистый свет, и Джо стало тепло от его улыбки.

— Я не хандрю. Просто сижу.

— Меня не обманешь, я людей вижу. Ты грустная, и меня это огорчает.

— Какая тебе разница, какое у меня настроение? Ты ничего обо мне не знаешь.

— Может, и так, но хотел бы узнать. Нужно уметь радоваться простым вещам, например, солнцу или новому дню.

— Скажи честно, тебе здесь нравится? — Джо фыркнула.

— Конечно, я вырос здесь. Эти края, эта природа — мой дом. Я люблю то, что делаю, и это приносит мне радость. Я знаю, ты наверняка скучаешь по сестре, тебе все тут чужое, но можно ведь найти и прелесть в чем-то новом.

Джо лишь угрюмо усмехнулась. Ганс казался ей чудаком, хотя своими странными речами умудрился немного приободрить ее.

Искать приятное в мелочах, в чем-то новом? И правда, она слишком зациклилась на воспоминаниях о прошлом, даже не пытаясь увидеть чего-то нового в настоящем. Жизнь ведь не проходит просто так.

Джо еще раз заинтересованно прошлась взглядом по Гансу.

Красивый, но деревенский дурачок. Она закусила губу. А почему бы и нет?

Она могла бы закрутить с ним роман, заодно развлечет себя.

Джо поднялась, приближаясь к Гансу. В ее глазах летали искры.

Он растерянно уставился на нее из-под оправы очков.

— А ты симпатичный… — Джо провела ладонью по его груди.

— Джоан, я… — Ганс закашлял.

— Просто Джо…

— Что ты делаешь? — Ганс растерянно схватил ее за плечи, но не отталкивал.

— Да так, любопытно, что будешь делать, если я тебя вдруг поцеловать захочу? — Джо усмехнулась.

— Я… э…я…

Ганс покраснел. Джо заметила его дрожь и волнение. Такое очень часто бывает, когда у человека нет опыта. Джо усмехнулась.

Какая удача — деревенская ромашка. Придется ее сорвать.

Она схватила его за грудки и, притянув к себе, поцеловала. Ганс не отвечал, пребывая ни то в шоке, ни то в блаженстве. Он неуверенно коснулся ее талии, а Джо вдруг схватила его между ног.

— Джоан…

— Я же сказала, просто Джо!

— Джо, отпусти…

— Обязательно. Пойдем, кое-что покажу.

Джо отпустила Ганса и, игриво виляя бедрами, отправилась в амбар. Ганс пошел следом за ней.

Она настолько устала от отсутствия внимания, что готова была броситься на кого угодно. В прочем, Ганс — никто угодно.

Джо от скуки наблюдала за ним и понимала, что на деньги его не разведешь, а на что-то другое вполне себе.

Они прошли в пропахший сеном амбар. Джо поднялась вверх по лестнице, а когда следом поднялся Ганс, толкнула его в стог.

Ганс смотрел на нее взволнованно, будто не верил своей удаче.

Джо стянула майку, кидая в него, а затем и бюстгальтер.

Она игриво подошла к нему, оседлывая.

Ганс задрожал, тяжело дыша.

Джо провела ладонями по своей груди.

— Не бойся, они не кусаются! — со смешком проговорила она.

Ганс коснулся ее грудей и издал взволнованный стон. Джо почувствовала, как нечто упирается в ее бедра, и улыбнулась.

Она начала расстегивать пуговицы на его рубашке, а затем провела ногтями по груди.

— Джо… — прохрипел Ганс.

Джо стянула с себя шорты, обнажаясь перед ним. Она приступила к ласкам, целуя его в губы, лаская шею.

Ганс неумело отвечал, заметно нервничал, а когда Джо стянула с него штаны, довольно усмехнулась.

Повезло ей нарваться на парня с большим членом.

— Резинка есть? — спросила она, сжимая его в руках.

— Что? — спросил Ганс.

Глаза его блуждали в пустоте. Он терялся и млел под каждым ее прикосновением, и явно не соображал.

— Понятно. Ладно. Главное, вынуть успей.

Джо понимала, что контролировать ситуацию придется ей.

Она оседлала его, вцепляясь ногтями в его плечи. Ганс застонал, схватив ее за ягодицы.

Джо застонала, начав насаживаться на него.

Приятная нега будоражила. Как же это приятно — предаваться похоти.

— Шлепни меня! — потребовала Джо.

Ганс неуверенно выполнил просьбу.

— Сильнее! — закричала Джо.

Она взбудоражилась от шлепка и начала наращивать темп. Кажется, и Ганс начал понимать смысл происходящего, стал чуточку смелее.

— Еще! Давай!

Джо поддавалась страсти, что пульсировала внутри. Долой все мысли и страхи. Сейчас ее волновало только удовольствие.

На секунду забывшись, Джо упустила момент, но успела соскочить, и Ганс кончил, расплескивая сперму на себя.

Джо тяжело дышала, едва справляясь с оргазмом охватившим ее.

Ганс пялился в потолок и больше ничего не говорил. Видимо, не мог прийти в себя.

Джо подобрала одежду, начав одевать.

— Джо… ты куда?

Ганс будто очнулся и сел, растерянно глядя на нее.

— Гулять. А ты не разлеживайся. У тебя полно работы. — со смешком проговорила Джо.

— Это… Джо… то, что случилось… я…

— Я знаю. Все в порядке, Ганс, не объясняй.

Джо подошла к нему, наклонилась, и приподняла его за подбородок.

— Было приятно быть твоей первой. Ну ладно, пока.

— Джо… подожди!

Ганс начал натягивать на себя одежду. Но она больше не хотела с ним говорить. Джо развлеклась, и ей этого было достаточно. Гансу хватит одного раза, а ей пришло время повеселиться. Джо отправилась в город.